Текст книги "Очень приятно, Царь! Десерт (СИ)"

Автор книги: Евгений Бергер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Мясо начнёт сворачиваться.

– Нет-нет-нет! Я понимаю, что вам в голову в первую очередь пришли водные бани и прочие стандартные нагревательные методы, но тут… – Маро вновь в стиле фокусника показал свои ладони: – У нас есть естественное тепло! Никто вам не запрещает подержать фарш ещё немного в руках. Вы же сами понимаете, что холод в горячем масле ведёт себя капризно. Всё в этом блюде должно любить друг друга, Господин Цареградцев. Фарш обязан обнять яйцо, а не просто прикрыть его из чувства долга.

– Понял. Честно говоря, я потом пробовал греть его при помощи кружки с тёплой водой.

– Да. Вижу вон то «поражение». Фарш идеален. Но… Что-то не так, верно?

– Вкус. – кивнул я: – Он слишком пресный. Я пытался «разжечь» фарш сухим чесноком и душистым перцем… Однако это не сильно помогло. Я хотел добиться идеального мясного вкуса. И убрать вот этот лёгкий, но достаточно навязчивый свиной оттенок.

– Оу… Ход ваших мыслей мне нравится. Но если вы хотите, чтобы свиной фарш начал играть новыми нотками – добавьте ещё «музыкальных инструментов».

– Специи?

– Естественно. – Маро вытащил огромную корзину с баночками, где находились самые разные травы и специи: – Скажите, Господин Цареградцев… Вы когда-нибудь готовили вслепую?

– Буквально пару недель назад.

– Тогда вы в курсе, что даже временное отсутствие зрения заставляет наш мозг перенаправить фокусировку с глаз на оставшиеся органы чувств?

– Но как мне это поможет сейчас?

– Очень просто. – Маро щёлкнул пальцами: – Ангстон! Чёрный платок в студию.

– Слушаюсь, сэр.

Спустя мгновение дворецкий принёс чёрный платок, которым мне тут же завязали глаза.

– Сейчас я скатаю один мясной шарик и начну подносить баночки со специями. Одна за одной. Медленно! Ваша задача – определить, что из этого заставит фарш заиграть «новыми нотами».

– Давайте.

Спустя десять минут ароматерапии я таки смог составить в голове примерный список.

– Мелко нарубленный шалфей. Чайная ложка английской горчицы в порошке… Щепотка мускатного ореха. – начал Маро, наблюдая за тем, как я натираю мускат: – Кстати, почему вы его просто не размололи?

– Молотый мускат – это дешевые выветрившиеся духи. – строго ответил я.

– Великолепно! – обрадовался Аркадий: – Высший балл!

– Я всё ещё посредственно разбираюсь в английской кухне. Но у меня было достаточно времени на исследования.

– Прекрасно! Ваша целеустремлённость крайне заразительна. Продолжим… Панировочные сухари, вымоченные в молоке. Для чего?

– Чтобы фарш стал податливым и держал форму.

– Шик! Так… И буквально каплю – вустерширского соуса. Какой букет! Уверен, получится замечательный фарш.

Запустив руки в холодную мясную массу, я почувствовал себя скульптором, что создаёт новый оригинальный шедевр. Маро наблюдал, лишь изредка шепча: «Мягче», «Не месите как тесто, это не хлеб», «Хорошо, вот так уже намного лучше».

Таймер зазвенел. Я выхватил яйцо из кастрюли, и тут же опустил его в миску с ледяной водой.

– Холодный шок. – пояснил Маро: – Он останавливает варку и, что важнее, отделяет скорлупу от белка. Мы не варвары, чтобы сражаться со скорлупой ногтями.

Яйцо очистилось идеально. Гладкое, белое, безупречное! Ровно такое, какое должно быть в настоящем ресторанном блюде. Оно лежало у меня на ладони, и я впервые за ночь почувствовал что-то похожее на надежду.

– А теперь самое тонкое… – голосом старого мастера произнёс Маро: – Оборачиваем!

Расплющив порцию фарша на смоченной ладони в ровный овал, я аккуратно положил яйцо в центр. И медленно, следя за тем, чтобы не осталось ни складок, ни разрывов, обернул его, залепив швы кончиками пальцев.

Получился аккуратный шар. Тёплый от рук, гладкий и очень красивый.

– Панировка в три этапа! – продолжал Маро, выстраивая передо мной миски: – Мука. Взбитое яйцо. Сухари. Это триединство священно и нарушению не подлежит. Мука высушивает поверхность, яйцо клеит, сухари создают ту самую броню, которая при укусе хрустнет и заставит жюри забыть, как их зовут. – он повторил мою фразу с еле заметной улыбкой.

Обваляв шар последовательно во всех трёх мисках, я с наслаждением оглядел его со всех сторон. Он покрылся золотистой пудрой сухарей и стал похож на маленькую планету.

– Масло! – скомандовал Маро, проверяя термометром температуру во фритюрнице. – Сто семьдесят градусов. Не больше. Слишком горячо – сгорит снаружи, останется сырым внутри. Слишком холодно – впитает всё в себя и станет жирным.

Яйцо ушло в масло с тем самым уютным шипением, от которого у любого повара теплеет в груди. Я стоял над фритюрницей, затаив дыхание, а Маро возвышался рядом. Такой же спокойный, как маяк в шторм.

– Семь-восемь минут… – произнёс он: – И, пока оно жарится, поговорим о том, из-за чего вы на самом деле не спите.

– Так. – я с надеждой посмотрел на Аркадия.

– Соус. – продолжил он: – Вы не уделили ему должное внимание! Вернее – вы боитесь его. Посмотрите на свои «поражения»! Классика вам понятна. А идея, которая сделает блюдо вашим, а не из учебника – всё ещё прячется, где-то за волнением. Я в курсе плана Госпожи Симоновой. В курсе, какую вы играете роль. В курсе, что на кону. Но стоит вспомнить один важный нюанс. Мы с вами – люди! И если же вы будете скрываться за волнением и страхом провалиться, то… никогда и ни за что не сотворите УНИКАЛЬНОЕ блюдо, от которого арбитры забудут свои имена. Вы трясётесь, из-за того, что в ваших руках будущее не только этой академии, но и всего кулинарного мира.

– Обидно это признавать, но… Так и есть! Только вот, что именно вы хотите? Помочь мне? Или усугубить ситуацию?

– Естественно, помочь. Но чтобы избавиться от проблемы и чувства давления – лучше всё это проговорить. Вперёд!

– Да, я реально хотел что-то необычное… – признался я: – Но всё, что придумываю, звучит либо банально, либо безумно.

– Расскажите про безумное.

– Соус на основе… эля. Тёмного эля. С карамелизованным луком и капелькой мёда. И… с горчичными зёрнами, которые лопаются на языке.

Маро не засмеялся. Он смотрел на меня так, будто я произнёс что-то важное и сам этого не заметил.

– Продолжайте!

– Я боюсь, что эль даст горечь. Что всё развалится. Что это будет умно, но невкусно.

– Умно, но невкусно? – задумчиво повторил Маро: – Знаете, сколько блюд погибло под этим девизом? Целые кулинарные школы. Но ваш соус, Господин Цареградцев – он не про ум. Он про историю! Тёмный эль, лук и мёд – это же вечер в пабе! Когда дождь за окном… И тут вы начинаете разговор с человеком, которого очень рады видеть. Это не соус. Это настроение. А настроение продать жюри куда легче, чем технику.

Мы оставили яйцо дожариваться под моим неусыпным контролем и рядом, на второй конфорке, начали готовить соус.

Сперва шёл лук, нарезанный тонкими полукольцами. Мы выложили его на слой сливочного масла и начали пассировать. Медленно, терпеливо, пока он не стал золотисто-янтарным и сладким. Маро не позволял мне торопиться.

– Карамелизация – это про спокойствие и терпение. – произнёс он: – Кто спешит с луком и спешит по жизни – заканчивают одинаково.

– И как же?

– Прогорают…

Когда лук дошёл, мы влили тёмный эль. Кухню наполнил густой, хлебный, чуть горьковатый аромат. Добавили ложку мёда, чтобы уравновесить горечь. Щепотку соли. Веточку тимьяна. И оставили выпариваться, пока жидкость не загустела до блеска сиропа. А в конце – те самые горчичные зёрна. Естественно, замоченные заранее. Они были набухшие и готовые в любой момент лопнуть. Красота!

Макнув чайную ложку, я попробовал то, что у нас получилось и… Это было великолепно.

Горечь эля не резала, а обрамляла. Сладость мёда была не приторной, а поддерживающей. Лук таял. Горчичные зёрна лопались крошечными вспышками остроты. Тимьян связывал всё в единое целое, будто дирижёр, взмахнувший палочкой.

– Ну как? – спросил Маро, и в его голосе я впервые услышал что-то похожее на волнение.

– Шеф… – выдохнул я: – По-моему, я забыл, как меня зовут.

Он позволил себе улыбнуться уже по-настоящему – широко, тепло и без аристократической сдержанности.

Тем временем таймер снова зазвенел. Мы вынули яйцо, дали ему стечь на решётке. Оно было цвета старой бронзы и идеально круглое.

– Момент истины. – Маро подал мне нож: – Разрежьте. Только не рубите, будто мстите ему. Ведите нож плавно.

– Так… – я аккуратно разрезал яйцо.

В кухню-кабинет тут же вырвался великолепный аромат из смеси трав и специй. А само яйцо раскрылось, как в рекламе дорогущего ресторана! Хрустящая золотая корочка, а под ней – плотный, ароматный слой фарша с прожилками шалфея. В центре – идеальный желток, наполовину застывший, наполовину текучий. Он медленно выползал на разрез, словно маленькое солнце, решившее навестить тарелку.

Мы молчали. В кухне-кабинете было слышно только тиканье часов и лёгкое потрескивание масла, остывающего во фритюрнице.

– Вот… – тихо произнёс Маро: – Апогей всех бессонных ночей! Чего же вы ждёте? Пробуйте!

Взяв половинку, я обмакнул её в блестящий тёмный соус и положил в рот…

В этот момент кухня, гравюры с индейками, дворецкий, что с любопытством наблюдал за нами из тёмного угла, сам Маро и всё остальное отступило, куда-то на второй план.

Сначала хрустнула корочка. Потом навстречу вышла сочная мясная оболочка с шалфеем, а следом – тёплый желток, нежно обволакивающий язык.

А соус не просто приукрашал блюдо. Он возводил моё яйцо по-шотландски на совершенно новый уровень! Вкус солодовый, чуть сладкий и с дымком. А затем россыпь гранул горчицы взорвалась у меня на языке мощнейшим электрическим разрядом.

В моей голове, словно щёлкнули выключателем…

Кухня-кабинет растворилась!

Мгновение… И я сидел на высоком табурете у деревянной стойки, отполированной локтями сотен посетителей. За мутным окном моросил дождь, стекая по стеклу кривыми ручьями. Но внутри паба было тепло и уютно. Потрескивал камин, пахло солодом, мокрой шерстью и жареными колбасками. Над пабом покачивалась медная вывеска, а в кружке передо мной пенился тёмный эль…

– Ну ты чего застыл, как недоваренный? – раздался знакомый голос.

Напротив, привалившись к стойке, сидел Колян. Свитер крупной вязки, довольная рожа, кружка в руке.

– Да я это… – честно, было сложно подобрать слова от столь яркого вкуса: – Кажется, у меня получилось.

– Что получилось-то?

– Вкус. Настоящий!

– Правда? Ну, что ж… – Колян поднял кружку: – За то, чтобы всегда так и было!

– Ага…

– Слышь, а закуска-то будет? А то эль без яйца по-шотландски… Не то пальто! Преступлением попахивает.

Стоило мне рассмеялся и подозвать бартендера, как паб дрогнул, а дождь за окном стих. Камин погас. Медная вывеска растаяла.

И вот я снова стоял на кухне-кабинете.

Хруст корочки. Нежность фарша. Бархат желтка. И этот соус, что уносил тебя в тот самый вечер в пабе, где дождь за окном и разговор с человеком, которого очень рад видеть… Всё, как и обещал Маро. Невероятно!

– Как вас зовут? – поинтересовался Аркадий.

– Не помню.

– Отлично! – с этими словами Маро тоже поспешил продегустировать получившееся блюдо.

Это надо было видеть. Вечно скромный на эмоции аристократ замер. Его рот расплылся в блаженной улыбке.

– Весело! – искренне радостно произнёс он: – Господин Цареградцев… Это… Весело!

– Хорошая ассоциация.

– Нет же! Я про то, что ваш ум… Он невероятен! Откуда вам, вообще, пришла идея подобного соуса?

– Ой… Сложно сказать. Я прочитал слишком много книг и посмотрел слишком много кулинарных передач, чтобы найти первоисточник.

– Нет-нет… – глаза Маро искрились: – Тут дело не в информации! А в самом сочетании. Вы… не могли просто взять и выдумать из головы подобную комбинацию. Это явно не просто так.

– Ну… Если уж вам так сильно нужна правда, то я расскажу. Мы с другом всегда ищем новые вкусы.

– Так.

– И… мы называем это «продолжением». Берём самые несовместимые ингредиенты и пытаемся их состыковать. В девяносто девяти процентах случаев получается полный ужас! Кулинарный кошмар. Но благодаря этим «продолжениям» – мы открываем новые сочетания.

– Невероятно… Экспериментальная аналитическая кухня с фудпейрингом. Почему я до этого сразу не догадался? – Маро разочарованно упал на табуретку и прикрыл лоб ладонью: – Это же… настолько очевидно! Осуждал вас за страх облажаться… А в итоге – сам не лучше. Это… Очень смело, Господин Цареградцев! Не могли бы вы с другом, как-нибудь показать мне… ваши «продолжения»?

– Не думаю, что это хорошая идея…

– Нет-нет! Я понимаю, на что соглашаюсь. И я готов! Мне очень интересна ваша концепция.

– Ладно. Приходите в любой день. Устроим неофициальную дуэль. А в конце будет «продолжение».

– Извините, а дуэль обязательна?

– Ну… Я могу вызвать своего друга, если вы не хотите.

– Можно… я раскрою вам секрет?

– Да. Конечно.

– На самом деле… Я ненавижу кулинарные дуэли. И считаю их примитивным и очень консервативным пережитком прошлого. Но если уж «продолжение» требует… То кто я такой, чтобы вас останавливать? В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

– Просто, «продолжение» лучше получается на контрасте. А где, если не на дуэли студенты показывают свои лучшие блюда?

– Логично. – согласился Маро.

Тем временем часы тихонько пробили два часа ночи. Честно, я думал, что мы закончили. О, какая же это была ошибка…

– Теперь. – произнёс Аркадий, вытирая руки полотенцем: – Вы сделаете это снова. Один. От начала до конца. Увы, как бы я не отгораживался, но этот экземпляр сотворили мы вдвоём. А завтра рядом с вами не будет никого, кроме ваших рук и памяти. Поэтому вы будете делать это снова и снова, пока не доведёте блюдо до идеала!

– Понял! В целом… Я готов.

– Дерзайте, мой юный друг. – кивнул Маро и направился в сторону восхитительных бокалов для виски.

Сперва мне казалось, что дело в шляпе. Однако с каждым новым яйцом у меня вылезала, какая-нибудь нелепая мелочь, которую я умудрялся упускать. Да, это не шашлык. И не хинкали. И даже, не стейк из мраморной говядины.

Это блюдо совершенно иного уровня! Из кухни, которую я понимал с трудом…

Однако к пятому яйцу, что-то во мне переключилось. Руки словно работали на автомате. Я больше не считал минуты… Я их буквально чувствовал.

Такое наступает в моменте, когда мозг учёл и СОХРАНИЛ все нюансы.

Обернув яйцо фаршем ровно и без единого шва наружу, я почувствовал, будто делал это всю свою жизнь. Панировка легла гладко. Масло приняло шар с тем самым уютным шипением, от которого на душе становилось тепло. И когда я разрезал готовое яйцо, желток вновь вытек идеально ровно, как в рекламе.

Маро подошёл и внимательно изучил разрез. Потом взял половинку, обмакнул в соус и попробовал.

Жевал он медленно и с закрытыми глазами. А затем утвердительно кивнул. О, да! Этот кивок был для меня дороже любых оваций.

– Вот теперь… – удовлетворённо произнёс Маро: – Это исключительно ваше блюдо. Не моё. И не из учебника. Ваше!

За окном небо начало светать. Та бледная, неуверенная синева, которая ещё не рассвет, но уже и не ночь. Мы сидели за столом, уставленным моими трудами: удачными яйцами, неудачными яйцами, мисками с остатками фарша и кастрюльками с разными вариациями нового соуса. Любовались началом нового дня и потягивали дорогущий виски.

– Господин Маро… – я с интересом взглянул на Аркадия: – Можно вопрос?

– Можно.

– Я понимаю, что вы с Госпожой Симоновой в дружественных отношениях… Но зачем вы настолько углублённо помогаете мне? Нет, я прекрасно понимаю, что вы пообещали и всё такое… Но сидеть тут со мной всю ночь?

Маро долго смотрел в свой стакан с виски. Потом заговорил… Тише, чем обычно. И без привычной сценической выправки в голосе:

– Три года назад, когда я был в вашем возрасте… Мне тоже выпало испытание в виде подготовки ко второму отборочному туру. Я тоже не спал несколько ночей. Только рядом со мной никого не было. Предыдущий Глава сообщества считал, что страдание закаляет… Он оставил меня одного. Наедине с моими сомнениями и паникой.

– И как вы это преодолели?

– Никак. Я провалился. Не дошёл даже до первой десятки в топе. Не потому, что не умел. А потому, что был один. И в решающий момент мне не хватило чьего-то спокойного голоса, который сказал бы: «Не пять с половиной, Аркадий. И не семь. Ровно шесть».

Он поднял на меня глаза.

– Страдание не закаляет. Оно просто причиняет боль. А истинного повара закаляет мастерство, переданное из рук в руки. Вот, почему я здесь. Чтобы у вас был тот голос, которого не было у меня.

Честно, я не нашёлся, что ему ответить. Перед глазами тут же пронеслось прошлое в Изнанке. Как Генералы весело хохоча подняли меня, и буквально вырвав из ларька с буррито, отнесли в Чертог Короля. Нет-нет, они здесь не виноваты. Скорее, просто следовали Кодексу.

И тогда я тоже не понимал, что делать. Первые недели были для меня, словно в дымке. Никто ничего не говорил. Отец умер. Брат пропал. И лишь мама из последних сил пыталась наставить меня на путь Короля Тьмы. Да и то не сразу…

Это было самое жуткое время в моей жизни.

А такие ребята, как Маро и Ангстон… Чёрт, они просто достойны уважения!

Поэтому, я молча протянул им две половинки последнего удачного яйца.

Мы ели в предрассветной тишине, то и дело запивая всё виски. И это было лучшее, что я пробовал за всю ночь. Не потому, что оно было идеально приготовлено. А потому, что оно стало доказательством того, что человечность – редкое, но такое потрясающее явление! Словно зеленая вспышка во время заката.

– Знаете, иногда мне кажется, что люди – эгоисты. Законченные. И бесповоротные. – задумчиво произнёс я, глядя на то, как Ангстон суетливо наливает нам ещё немного дорогущего напитка: – Но глядя на вас, внутри меня появляется надежда.

– А вы, Господин Цареградцев, разве не такой? – удивился Маро.

– Ну…

– Вы рассказали одинокой маленькой и напуганной девочке в теле восемнадцатилетней экстры, что дружба существует и за пределами её отношений с секретарочкой. Вы тайком свели её с человеком, который практически заменил ей родителей в трудный период жизни. Вы научили здоровенного бесчувственного лба снова чувствовать. Вы напомнили талантливому актёру, что нельзя служить другим во вред себе. Вы спасли сердце юной девушки, которая упала в пучину отчаяния и безумия. Вы напомнили маленькому оболтусу, что душа – один из главных ингредиентов для любого блюда. Вы дали шанс талантливому неумёхе, который очень хотел стать популярным шефом.

– Откуда вы про это знаете?

– Кулинарный мир очень тесен, Господин Цареградцев. Ну и к тому же… Я вижу ваше пламя. Вижу, что вы горите кулинарией. И вижу, куда вы идёте. А вот те ребята из Совета… Они испортились. Протухли, как залежалые помидоры. Плохо это или хорошо – решать не мне. Я пришёл в Харитоновку учиться, а не участвовать в политических интригах. Однако если выбирать между вами и ими – я предпочёл бы вас. В мире так мало чисто-творческих людей… Всем нужны деньги, слава, власть. И зачастую – это губит не просто талантливого повара. Это губит душу. И… в благодарность за то, что помог вам сегодня ночью… Я хотел бы попросить у вас об одном одолжении.

– И каком же?

– Господин Цареградцев. – Маро очень серьёзно посмотрел на меня: – Прошу… Пообещайте мне, что никогда не будете менять своё отношение к кулинарии! И что вы продолжите рассматривать кулинарию, как творчество.

– Обещаю! – я приложил руку к сердцу.

Как здорово найти близкого по духу человека.

Глава 17

– Идём и не тормозим. – властно произнесла Лера, ведя нас к отдалённому зданию, издалека больше напоминающего древнегреческий храм. Колонны, крыша с восхитительно-загадочной лепниной и статуя Кулины – богини, что покровительствовала искусству приготовления пищи. Она с вызовом смотрела на всех, кто входил в её прекрасный храм.

Внутри уже собрались все первогодки академии.

– И что дальше? – поинтересовалась Наташа.

– А дальше – вы сами. – пожав плечами, ответила Лера: – Но не переживайте! В этом году – не второй отборочный тур, а лафа. Проходной балл – всего семьдесят на пятерых судей. Это же фигня полная.

– Погоди, а если наберёшь ниже? – осторожно спросил Валёк.

– Ну… Наберёшь ниже, судьи тебе выскажут «пару ласковых». Да и в целом заклеймят неумёхой. Но ты не бойся! Это всего лишь временный позор. В этом году даже никого не исключат. Возможно…

– Подбадривание – твой божественный дар. – усмехнулся я.

– Вот-вот… – слегка дрожащим от волнения голосом согласился Серёжа: – Мне кажется, у меня сейчас сердце из груди выпрыгнет.

– Не выпрыгнет. – Лера взлохматила волосы очкарика: – Главное – представьте, что это самая обычная практическая пара. И всё! Чем больше волнуетесь, тем больше шансов, что провалитесь.

– У-у-у-у-у…

– Так. – наша всеобщая сестрица внимательно посмотрела на Серёжу: – Ты блюдо-чемпион сделал?

– Сделал.

– Всё необходимое в бокс сложил?

– Сложил.

– Практиковался со своим блюдом-чемпионом?

– Практиковался…

– Ну, так, а чего тогда? – с усмешкой произнесла Лера и снова взлохматила очкарика: – Всё! Я побежала в «ВИПку». Буду наблюдать за началом второго отборочного тура оттуда. Всем удачи, ребята!

– Спасибо, шеф! – хором ответили мы.

– Хи-хи… Дурашки мои. – послав нам воздушный поцелуй, Лера быстро вышла из храма.

– Дерек-Дерек-Дерек! – из толпы как-то странно выбежала Теньшина и ехидно улыбнулась: – Как настроение?

– Отлично. А у тебя?

– Ха! Да я сегодня собью корону с твоей головы. – уверенно ответила она: – Я даже не волнуюсь. Для меня это лишь очередной учебный день. Не более.

– Настолько обычный, что у тебя синяки под глазами? – удивился Валёк.

– Это… Я просто стукнулась об дверной косяк… Это вовсе не от недосыпа и стресса…

– Что ты будешь готовить? – поинтересовался я.

– Хех… То, отчего арбитры сойдут с ума! – похвасталась Славик.

Но тут из Толпы выбежала её синеволосая защитница Тома.

– Славя! Какого чёрта ты убегаешь⁈ И так стоишь трясёшься, словно молодая ива на ветру! Иди сюда!

– И ничего я не трясусь! – возмутилась Славик.

– Да-да-да… Уверенная ты наша. – синеволосая защитница посмотрела на нас: – О! Привет, жителям «Полярной совы». Готовы ко второму отборочному?

– И тебе привет. А чего там быть не готовым? – улыбнулся Колян: – Мы готовились две недели. Бессонные ночи и целая гора убитых продуктов.

– Рада слышать. Удачи вам! И главное – пусть победит сильнейший. – ответила Тома и увела свою подопечную обратно в толпу.

– Забавные они. – усмехнулась Наташа: – Прям не разлей вода.

– Как по мне – типичная нянька с капризным ребёнком. – хмыкнул Валёк.

Свет в зале резко погас. А софиты осветили небольшую сцену, на которой стоял Господин Симонов. Выглядел он максимально отдохнувшим и свежим.

– Приветствую вас, будущие боги кулинарного Олимпа! Сегодня начинается второй отборочный тур, который продлиться остаток осени и первый месяц зимы. Я счастлив видеть вас всех здесь. И хочу сообщить, что из-за огромного количества выбывших в первом отборочном туре, мы решили немного снизить планку. На этот раз вас поделят на несколько групп. У каждой будет своя команда арбитров. Для этого мы специально пригласили самых компетентных людей, но об этом вы узнаете чуть позже. Ваша основная задача сейчас – впечатлить арбитров и прорваться дальше! После вступительного обзора вас ожидают дуэли. Настоящие кулинарные дуэли, друзья! Каждой паре за две недели до дуэли сообщат название темы – главного ингредиента, из которого вам предстоит готовить. А дальше всё будет проходить по правилам обычной дуэли. Помните, что публика любят ярких! Не забывайте показывать класс не только на кулинарной станции, но и на камеру. Это очень приветствуется.

На камеру? Стоило уже догадаться, что Симонов решил сделать из нас будущих фудблогеров. Или как это обзывают здесь – кулинарных сетевых узловиков.

– Те, кто не пройдёт во вступительном отборе или же отсеется во время дуэлий – не переживайте! У вас ещё будет шанс показать себя на предновогоднем фестивале еды. И напомню, что главным призом второго отборочного тура будет не просто золотая медаль, а место в Совете Элит!

По залу тут же пробежался восторженный шепоток.

– Поэтому, я хочу от вас честной и яркой борьбы! И самое главное – пищи, достойной бога кулинарного Олимпа. На этом – всё! Сейчас вам на коннекторы придёт сообщение. Там содержится информация о вашей группе, и в каком зале будет проходить вступительный отбор. УДАЧИ, ШЕФЫ!!!

В благодарность за столь информативную и пылкую речь, все присутствующие разразились аплодисментами.

Спустя мгновение на коннектор пришла информация, что я в «Группе А», и принимать нас будут в «Звёздном зале». Он как раз в этом храме. Круто. Значит идти никуда не надо.

– Кто в какой группе? – поинтересовался Колян.

– Я в «А». – ответила Наташа.

– О… Я тоже. – обрадовалась Настюша.

– И я. – Зиночка победно подняла кулак.

– И мы. – ответили Серёжа с Вальком.

– Выходит, мы все в группе «А». – я задумчиво посмотрел на Леона, который открыл дверь в «Звёздный зал» и жестом пригласил нас внутрь.

Всего в нашей группе оказалось тридцать человек, среди которых я почти сразу заметил Виолу Новикову, Госпожу Секретарочку, нашу старосту Клару и Марка Пинского.

– О, вы тоже здесь. – наследник клана Пинских попытался обрадоваться, но получилась странная эмоция, больше напоминающая возмущение.

– А где Света? – поинтересовался Серёжа.

– Скорее всего, в другой группе. – Марк внимательно оглядел блестящую станцию: – Шик!

– Кстати, вы же в курсе, что здесь обычно сражаются представители Совета Элит? – Наташа подошла к своему боксу с продуктами.

– И не мудрено. – я взглянул на посуду и кухонную утварь. Одна такая станция со всеми комплектующими выходила под триста тысяч рублей. За эти бабки можно купить новенький «Мерседес»! Или… открыть качественный ларёк с шавухой на проходном месте. В общем, дорого-богато!

– Встаём рядом со станцией, где ваш бокс. – сообщил Леон, суетливо бегая и проверяя, всё ли у нас работает: – Начинаем через минуту!

Мне хотелось спросить, что Тринадцатый забыл здесь, но он перемещался слишком быстро. Открыв бокс, я вытащил оттуда все необходимые ингредиенты и свой японский нож. Хорошим инструментом и работать приятно.

– Все готовы? – уточнил коротышка, забравшись на табурет.

– Да, шеф! – громко ответили мы.

– Отлично. – он вытащил рацию и произнёс в неё: – Запускайте зрителей.

Отдалённо мне всё это напоминало очередной мотор «Повелителя Адской Кухни». Народ постепенно занимал места. А мощный свет софитов озарял арену, в центре которой мы расположились.

Летающие камеры снова окружили меня со всех сторон, словно я был тут главной звездой… Если честно, они очень раздражали во время готовки.

– Трансляция через три… – Леон убегал в сторону зрительской трибуны так, словно наши кулинарные станции сейчас взорвутся: – Два… Один! МОТОР!!!

Основные камеры подкатили ближе. Дополнительная подсветка выделила Энтони – нашего бессменного ведущего.

– Приветствую, дорогие друзья!

Он не просто вёл очередное состязание. Он буквально СИЯЛ!

– Сегодня… – Энтони сделал драматическую паузу, обведя зал горящим взглядом: – Наши первокурсники представят вам блюда английской кухни. Той самой, о которой злые языки говорят, будто она скучна! Но мы-то с вами знаем – в умелых руках даже туман Альбиона превращается в праздник! А судить их будут… – он развернулся к судейской ложе: – Наши досточтимые арбитры!

Прожектор тут же осветил людей, от которых сегодня зависела наша судьба. Внутри меня всё сжалось… И нет, не от страха или волнения. А скорее из-за того, что я знал каждого из них.

– Алисия Жагно! – Энтони указал ладонью на прекрасную девушку-сову. Всё такие же серебристые волосы, ушки филина и тёмно-фиолетовый деловой костюм. Правда сегодня она выглядела максимально строго. Лишь на долю секунды в её глазах загорелся огонёк, едва Аля посмотрела на меня: – Ресторанный критик, чьи статьи читает вся Империя! Специалист, который по-настоящему любит еду. Самая страшная, но самая честная из всех.

Многие студенты из нашей группы выглядели так, словно хотели сбежать… Этакие мышки, которые совершенно случайно забрели на территорию филина.

– Галина Котова! Талантливейший шеф, который отдал часть своей жизни во имя обучения юных дарований в Харитоновке! А так же хозяйка сети ресторанов «Тётенька-Котенька»!

Галя радостно улыбнулась и замахала обеими руками, будто встретила родных внуков. От неё веяло теплом печёного хлеба и той бабушкиной ласки, по которой тоскуешь всю жизнь.

– Мишель Акулова! – Энтони понизил голос, будто представлял королеву. Миниатюрная девушка с длинными бирюзовыми волосами даже не шевельнулась: – Хозяйка ресторана, о капризах и требовательности которой ходят легенды! Талантливый шеф, создавший невероятное количество уникальных блюд.

Маленькая экстра, как и всегда, сидела с лицом, которое совершенно ничего не выражало. Ни тоски, ни радости. Однако заметив меня среди студентов, уголок её губ хитро приподнялся вверх. Будь Мишель обычным человеком, то я подумал бы, что она явно что-то задумала. Но раз мы имеем дело с экстрой, то чёрт знает, что это может означать… Радость? Упрёк? Недовольство?..

– Майлз Кимов! – Энтони представил вампира, что возвышался рядом с Мишель. Всё такой же высокий и в идеально отглаженном чёрном костюме. Он вежливо склонил голову – ровно на столько градусов, сколько предписывал этикет. А его лицо было вновь холодной маской безупречной воспитанности и учтивости.

– И, наконец, Марика Кольцова! – Энтони закончил на высокой ноте.

Моя «джаным» с длинными ярко-красными волосами улыбнулась нам ободряюще.

Пожалуй, единственная, из-за кого я особо не волновался.

Казалось бы, всё. Победа у меня в кармане, ведь это мои друзья. Но… Ага! Как бы не так!

Сова явно прилетела без настроения и будет судить меня по всей строгости закона. Упаси Господь, если я хоть что-нибудь перепутаю или сделаю неидеально. Она примет свою звериную форму и заклюёт насмерть.

Тетёнька Котенька – милейшая женщина. Но профессионализм и ответственность перед коллегами просто не дадут ей завысить мне оценку.

Экстрам, вообще, плевать. Они всего лишь мои коллеги по шоу. Не больше. К тому же, в силу своих уникальных способностей – Мишель и Майлз смогут прочувствовать каждую нотку. От таких прятать или маскировать несовершенства – вообще без толку.

Поэтому сегодня придётся попотеть. Не то, чтобы я не был к этому готов… Но всё же!

– Итак! – Энтони хлопнул в ладоши: – На приготовление у наших дорогих участников всего два с половиной часа. По условиям вы можете переделывать своё блюдо сколько угодно. Главное – закончить через два с половиной часа. Как только таймер… – ведущий указал на огромный электронный секундомер в конце зала: – .. покажет нули – все бросают готовить. Никаких дополнительных секунд и доделок. Всё чётко! Участники, вам понятно?