Текст книги "Товарищ политрук (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Политрук! Ни черта себе! Но все потом. Надо выжить.

Действуем.

Приведение в чувство бойца отняло у меня несколько очень важных мгновений. Но союзник уже хорошо. Вдвоем мы их нащелкаем.

Высунулся. Немцы вновь двинулись вперед. Они шли, как и думал, к той моей воронке. Работали слаженно, указывали друг другу жестами. Действовали как единый механизм, двигались перебежками. Приседали, залегали, смотрели по сторонам, прикрывали тех, кто устремляется вперед.

Только все это происходило не туда. Я уже слева. Ударим им во фланг.

От этой мысли на лице моем заиграла злорадная ухмылка. Обманул врага, считай победил.

Хорошо. Взглянул на найденного бойца. В норме, не подведет, собрался. Нос рукавом обтер, шмыгнул, но винтовку держит, готов выползти на рубеж и бить. Ждет когда я выйду на свой.

Вперед!

Сам прополз метров десять по все уменьшающемуся овражку. Дальше уже опасно, заметят. Слева новый ориентир и укрытие. Метрах в семи перевернутая подвода. Не плохо, но винтовочная пуля прошьет ее насквозь. Нет, прятаться за такое нельзя. Это тебе не кино.

Как убрать всех семерых? Их больше чем нас, а это сильное преимущество. Если заметят позицию, то смогут подавить огнем, подобраться. Даже если свалим двоих и останется пятеро. Риск.

Думай!

Граната. Нет, слишком далеко. Не доброшу. Раскрою себя.

Смотрел во все глаза. Моргал. Они слезились от дыма и пота. Думал, искал выход. Время текло медленно. Казалось моргни и оно вообще замрет.

Может перебежка к машине, что несколько дальше подводы? Но она правее, ближе к фрицам. А что там? Боеприпасы? Могут рвануть от пули. Да и очень далеко, заметят рывок. Эти не новобранцы. Черт! Если мы снимем двоих, то их пятеро и нас двое. Решено. Когда будут подходить, ударю из шмайсера. Такого они не ждут. Они же слышали винтовки. Надо выманить на себя.

Картина боя построилась.

Вскинул карабин, начал выискивать цель. Хорошо бы снять главного. Но тот скрывался позади остальных, действовал очень толково.

И тут из-за моей спины, от реки грохнул раз, второй, третий. Наши бьют из винтовок. Недолго думая, я тут же пальнул в того, кого видел. Попал. Свалил.

Получи свинца, падаль!

И мой парнишка сделал дело. Грохнул выстрел рядом. Сразу вслед за моим. Не ориентировался он на стрельбу других бойцов, действовал как приказали. Отлично.

Всего трое немцев упали. Ранены или убиты не важно. Остальные опять залегли. Четверо, а нас выходит больше. Смотрел, думал как снять еще кого-то. Но прятались они очень хорошо. Оставшиеся укрылись за обочиной дороги. Начали отползать. Боя не приняли.

Ура! Маленькая, но победа.

– А падаль… – Процедил я. – Поняли, что не пройти без боя.

Но радоваться рано. Они придут сюда большим числом или двинут отряд на иной фланг, за мост. А может через десять минут подойдет штуг и начнет долбить по нам с высоты. И тогда пиши пропало. Гранаты есть, но это еще доползти надо. Надежда невелика. Даже если есть там у отряда ПТР на такой дистанции не пробьет. А в бензобак или мотор, это невероятная снайперская точность нужна, на такой-то дистанции.

Стиснул зубы, выругался.

Где артиллерия? Почему бьет только одно орудие?

Пока думал, полз обратно. Земля черная сырая холодила брюхо, а спину припекало идущее к закату к холмам солнце. Добрался. Хлопнул парня по плечу. Он был бледен, шмыгал носом, но на лице видна была гримаса злости и готовности сражаться.

– За мной. – Увлек за собой, показал что надо двигаться не высовываясь. – Делай как я.

Устремились по оврагу к своим.

Надо еще понять кто там от реки бил врага. Возглавить. Раз я политрук, это будет не сложно. Отлично, я не один. Нас все больше. Есть кому сражаться, и мы сделаем это. Теперь бы к артиллерии добраться. Штуги и их позиции я срисовал, запомнил, можно бить. Только было бы чем. Одно орудие очень мало. И это явно противотанковое, а не гаубица. Накрыть бы всю эту сволоту градами… Эх, мечты-мечты.

Пока полз, думал. Кто я, откуда. Как политрук оказался в воронке с радистом?

Но голова в ответ только гудела и никаких ответов не возникало. Все как в тумане.

Вдвоем мы, пригибаясь к земле и под неспешным, ленивым огнем отступающего противника, добрались до склона ведущего к реке. Здесь приметное деревце росло, клонилось над промоиной. Овраг тянулся туда, резко углублялся, расширялся и выходил к руслу. Пахло сыростью и прелыми листьями. Под ногами чавкало.

Стекающая с холмов дождевая вода размыла за годы.

Вывернул из-за поворота. Взгляд уперся в крепкого мужика лет сорока, с петлицами сержанта. Два треугольника на петлицах. Я это знал, может читал когда-то? Или иная память подсказала. Форма на командире грязная, мокрая. Левая рука окровавлена, на плечо наспех накинута перевязка, клок ткани затянул поврежденное место. Правая сжимает мосинку.

Уставился на меня, в глазах смесь уважения, удивления и непонимания. Проговорил что-то, но я не слышал.

Я замер. Мотнул головой, показал на уши, мол оглох. Толкнул вперед, пропустил перед собой к реке найденного паренька, следом подошел сам.

Старшина дернулся, понял что поприветствовал не по уставу. Чуть поправился, сморщился. Рука явно не давала ему двигаться в полной мере, тревожила. Отложил винтовку, отдал воинское приветствие. Вновь начал говорить и я уже кое-как слышал слова, пробивающиеся через гул в голове

– … Товарищ политрук… Отделение… Задача…

Я мотнул головой, вновь указал на уши.

– Слышу плохо, сержант. Где бойцы? Сколько живых? На пальцах покажи. Жестами.

Он кивнул. Толковый, опытный боец. Махнул рукой к реке, затем повернул ладонью, указал направление. Получалось, что располагались вверенные ему люди отсюда вниз и в сторону моста. Следом показал на себя и потом растопыренную ладонь.

– Пятеро и ты?

Он кивнул.

– Что… Холмы… Куда…

Я слышал обрывочные фразы, не понимал.

– Отставить, сержант. Слушай приказ. – Уставился на него пристально, отчего тот прилично удивился. – Нужно здесь закрепиться и немцев пока не пускать. Не дать обойти оборону села с фланга.

Он кивнул, хотя на лице его я видел скепсис. Мол да, политрук, попробуй этих не пусти. Их вон сколько, а у меня – то пятеро. А если танки попрут, то что? Но я продолжал:

– Немцы здесь хотели обойти, не вышло. Думаю, придут еще. Покажи им, что вы здесь есть. Будет тяжко, придут штуги, отводи парней. Закрепляйся на той стороне и не пускай их через реку. Я постараюсь подмогу организовать.

Он вновь кивнул, а я продолжил:

– Важно. Им нужен мост. А мы его не рвем. Я к нему. А там по ситуации. Мост. Надо. Взорвать. Как взорвем, отходи. Укрепляйся на той стороне и жди ночи. Раньше… – Вздохнул. – Надо стоять… Отец. – Слово как-то само легло на язык. Хотя если так задуматься, я-то старше его раза эдак почти в два. – Надо.

Мы смотрели друг другу глаза в глаза и удивление в них сменилось уважением и пониманием.

– … Точно. – Он козырнул, уставился на пришедшего со мной паренька. Ясно стало, что он не из его части, незнакомый.

– Этот со мной. – Тоже глянул на него. Он присел, держался за оружие, осматривался. – Идем боец.

Спасенный мной юнец кивнул, поудобнее перехватил винтовку.

– Держитесь.

С этими словами я, приседая к земле, двинулся дальше по оврагу. Через несколько шагов наткнулся на засевшего, смотрящего туда на холмы бойца, потом увидел еще одного и еще. Они занимали здесь оборону. Распластались на берегу, прятались в камышах, прикрывались изгибами местности и высматривали врага. Как раз те самые пятеро. Мокрые, грязные, собранные. Они точно перешли реку здесь и закрепились. Этакий малый плацдарм.

Промоина закончилась, дальше берег покрывал камыш и либо нужно лезть через него, либо как-то обходить. По полю, где меня тут же снимут немцы, или по воде. И там и там земля, в случае чего, не прикроет, но второй вариант лучше.

Подобрался к самому краю. Присел. Слух понемногу возвращался. Через гудение все отчетливее слышались выстрелы со стороны моста. Грохнуло орудие. Второе бьет, позиция не там, откуда был первый удар.

Из низины особо ничего не видно. Камыш закрывает обзор моста. Крыши домов, дымы пожаров. Все.

Действуем аккуратно, но дерзко.

– Вперед. Делай как я. – Отдал приказ спасенному пареньку и мы, пригибаясь вдоль извилистого берега, устремились вперед за камыш. К воде.

Речка была неширокая. Где-то метров пять в ширину. Вдоль более-менее высокого берега, прикрываясь камышом, нужно идти вперед, искать место где можно выбраться у моста. Или даже плыть.

Вошел в воду. Шаг второй. Сапоги сразу начали пропускать. Пальцев коснулся приятный холодок. Даже желание пить чуть отступило. Проверил патроны на поясе и шмайсер за спиной. Пока что все выше уровня воды с запасом. Хорошо.

Чавкал по илу, что под ногами, погрузился где-то до середины бедра. За спиной продвигался следом молодой боец.

Я старался идти так, чтобы не погрузиться по пояс. Замочить боекомплект дело плохое. Оружие наготове. Мало ли кто вылезет из кустов. Осматривался. Мост был впереди, но что творится слева от него, где лезут немцы, и справа, откуда изредка бьет пулемет и ранее садило орудие, не ясно.

По правую руку тоже камыш и спуск к реке от домишек. Деревянные избы выглядят отсюда брошенными. Суеты здесь нет. Все же это задние дворы, получается, огороды. А все кто хотел, уже удирает на восток. А в худшем случае попрятались по погребам.

Ну а что же наша пехота?

Мой зоркий глаз срисовал в окнах одной избы движение. Затем через три дома из-за угла раздался выстрел, второй. Били в сторону моста. Стрелковые подразделения разворачиваются, занимают позиции. Пытаются дать бой, не пустить врага.

До моста метров семьдесят, может чуть меньше.

Слева камыш стал редеть. Я высунулся. Новый овражек. А напротив, через реку, занимающие оборону бойцы. Они прятались в избе, это точно, рядом с ней за огромной поленницей, я приметил одного, залегшего и орудующего лопаткой.

Так. Надо держать связь.

Мы выбрались на сухое место. Я резким движение добрался до кромки оврага. Высунулся. Осмотрелся. Отсюда пространство у моста было видно ощутимо лучше. По дороге и за ней, скрываясь в изгибах местности и воронках, прикрываясь нашей разбитой техникой, к мосту медленно, но неуклонно продвигались немцы. Сотня, если не больше. Самым передовым до него оставалось примерно столько же, сколько и мне. Один рывок.

Но пока бой шел вяло. Фрицы явно ждали подкрепления для решающего броска. Не хотели нести потери. В очередной раз я подчеркнул опытность этих гадов. С такими просто так не совладаешь.

Что еще? Вгляделся.

Туда дальше, за дорогу и за мост, еще один отряд, поменьше. И он делал примерно то же, что и отделение, с которым мы вступили в бой несколько минут назад. Обходил основной очаг советской обороны.

– Сволочи. – Процедил.

Но злость моя через миг стала еще сильнее. Слева. Там, где дорога уходила за холмы, поднимались клубы дыма. Массивная железная коробка двигалась вперед. Штуг. Пока метров четыреста до реки, может даже больше. Но это дело пары минут, когда эта громада выйдет на позицию для хорошего наведения.

Изначальный план резко изменился.

Я быстро повернулся к бойцу. Он замер за моей спиной. Озирался, ждал приказаний.

Хорошо. Подтянул планшетку, открыл. Карта! Отлично, а еще бумага, листы из тетради в крупную клетку. Еще лучше. Всмотрелся на план местности. Это не то. Слишком мелкая! Тут реки, поселки, дороги. По такой можно понять куда перемещаться на машине или отрядом на марше. Выдать приказ о занятии объекта. Но невозможно скорректировать артиллерию.

Так, ну и где я? Хотя бы примерно?

На карте, на том развороте, который был открыт, прямо по центру обозначался населенный пункт Совет… Дальше буквы были неразборчивы. Зато поверх было четко написано «119 сбр». Стоял овальный флажок. Были еще какие-то обозначения, но это место обведено и что-то подсказывало – я должен быть здесь.

Что еще?

Река Кшень отмечена синим цветом, пересекала карту с севера на юг. Просматривались высоты. Крестом обозначался какой-то объект западнее и чуть севернее. Мгновение, и я понял, что там сейчас поднимаются дымы пожарищ. Только… Река как-то… Не стал тратить время, бегло изучал дальше. Слева в край планшетки упиралась еще одна голубая лента Тим. А справа, на востоке, значился крупный населенный пункт Касторное. И туда вело несколько железнодорожных путей. Один как раз из обведенного и затертого «Совет». И где? Тут деревенька в несколько домов.

Ладно. Потом. Может с моей позиции не вижу и это окраина. Все же холмы.

Я мгновенно сопоставил все что увидел со своими познаниями истории. По спине пробежал холодок. Появилась уверенность, что сейчас конец июня сорок второго. Начало Блау. Немцы рвутся к Дону и Воронежу. И я… Здесь!

Но, некогда размышлять.

Быстро покопался в планшетке. Иного плана нет.

– Зараза. – Процедил зло, поднял взгляд на паренька. – Следи, чтобы к нам не подобрались.

Он кивнул, вылез чуть, высунулся, прикрываясь травой начал наблюдать.

Сам я вздохнул, вытащил вполне длинный хорошо заточенный химический карандаш, пристроил лист бумаги и начал малевать. Река, высоты, подбитые машины. Поначалу по памяти, потом тоже выбрался для обзора, докидал недостающие объекты. Облизнул грифель, чтобы он стал синим. Ткнул в план.

– Так, боец. Сюда смотри.

Он дернулся, оторвался от наблюдения, уставился на мое творение. Набросано конечно наспех, но лучше сделать времени нет.

– Вот мы, вот те шестеро, которых мы обошли, вот… – Указал аккуратно рукой на разваленный ДОТ на повороте дороги и три машины рядом. – Хороший ориентир. От него налево, вон видишь дымы. Это штуг. Он идет сюда. И… Его надо подбить. – Лицо парня стало совершенно бледным. Но он кивнул в ответ. – Еще вон там. – Я вновь указал рукой. – Ориентир, роща. Изгиб, вооон дуб высокий стоит. Вроде бы на краю холма. От него метров пятьдесят видишь?

Он вновь кивнул.

– Это еще один штуг, а за ним, уверен, еще и еще. Штуки три. – Мои слова подтвердила вспышка, вторая, третья и донесшийся до нас через пару секунд раскат орудийного выстрела.

Снаряды ушли куда-то вдаль. Пока что враг своими орудиями бьет по отступающим и не занят обороной. Доверил прорыв к мосту пехоте. Но это на считанные минуты.

Говорил дальше, торопился.

– По ним тоже надо ударить или обороне конец. А самое главное. Мост! Его надо взорвать. А еще, оборону обходят с фланга. Вон. – Показал рукой туда, дальше.

Боец уставился на меня, не понимал до конца, что я от него хочу.

– Слушай приказ. – Я положил ему руку на плечо. – Наши, за рекой. Тут рукой подать. Метров двадцать пять. Изба. Ты перебираешься туда. Ползи к ним. Ищи. – Повторил еще раз. – Не идешь, ползешь. Не бежишь. Ползешь, чтобы не убили. Ясно?

Парень заморгал, закивал.

– Найдешь командира орудия или батареи или хоть самого черта, кто там ими командует. Отдашь бумагу. Ясно?

Он смотрел на меня, глаза расширялись. Голова начала трястись. Идти одному ему совершенно не хотелось. Но это был не страх за себя, а иное. Он не хотел оставлять меня одного. Сопливый мальчишка, но уже толковый. Чувство локтя и поддержки заложено.

Но я продолжал.

– Слушай. Четко. На словах скажешь. Я, политрук Вадим Иванович, иду к мосту. По реке. И жду там саперов. Понял! Саперов! Или хотя бы тол. Мост. Надо. Взорвать.

Солдат смотрел на меня так, словно я спасаю его, а сам остаюсь здесь на верную смерть. И, как ни странно, ему это не нравилось. Он горел самопожертвованием.

– Это приказ. Очень важный. Выполнять. – Вручил ему в руку бумагу, подумал секунду. – ТТ возьми. Если не поверят, скажешь, вот. Я отдал. Патронов там все равно нет.

Пока говорил, отцепил кобуру своего пистолета. Толку от него действительно никакого, а мальчишке этот жест придаст большей уверенности. Да и чем черт не шутит. Если командиры там начнут полоскать пареньку мозг, будет отдельный аргумент.

– Приказ ясен?

– Да… Да, товарищ политрук. А… – Он шмыгнул носом. – А как же вы?

– Дело надо сделать, боец. Вперед. – Я не оставлял ему возможности даже задуматься. Нечего сопли развешивать. Война, дело такое. Есть приказ, выполняй.

Парень кивнул, быстро расстегнул ворот гимнастерки, закинул туда кобуру с пистолетом. Руками сжал винтовку и мою бумагу. Рывком подскочил к воде, шаг, второй. Отстегнул патронташную сумку. Все же дальше было глубоко. Поднял все это над головой и двинулся на тот берег.

Я мельком посмотрел, вроде перейдет. Уставился на холмы, на врагов.

И тут заметил движение слева и впереди. В овраге, к которому мы вышли,немцы. Крадутся сюда, проверяют оборону.

– Сука. – Процедил я. Отступать нельзя! Вестового надо прикрыть.

Глава 4

Если я их заметил, то и они меня слышали.

Подкрадывались толково, прикрываясь местностью. Уверен, это еще один отряд по типу тех, кого мы отбросили. Ищут подходы к реке. Рассчитывают переправиться, закрепиться. Ударить во фланг пулеметному расчету и орудию. Сломить оборону моста.

Решение родилось само.

Я продолжил говорить, как ни в чем не бывало. Таким же тембром, как давал команды своему бойцу. Малость изменил известный детский стишок. Чтобы он не сильно походил на то, чем являлся, и сбил его ритм.

– Говорят, что у меня. – Всмотрелся, прикидывал сколько им до меня. Оказалось всего ничего. Метров двадцать пять, тридцать. По изгибам местности, крадучись, это меньше минуты. Надо бить.

– Понимаешь боец, есть огромная родная семья. – Аккуратно отложил карабин. С ним против нескольких бойцов вблизи не выстоять. Издырявят.

– Травинка, лесок, колосок, вон через речку тебе перейти надо. – Скинул шмайсер, резким движением вытащил начатый магазин, вставил новый. Затвор пока не дергал. Могут услышать. Взял пока в левую руку.

– Чтобы Родину от гада защитить. – Вытащил гранату.

Двадцать метров, крадутся, сейчас уже появятся. Тут промазать невозможно.

– Всех своих я очень люблю. – Медленно скрутил колпачок, дернул за шарик. Время пошло. Раз… Два… Чуть задержал, подскочил, словно пружина выпрямился и на три метнул. Вжался в землю. Съехал по краю берега к воде.

– Сдохните.

До ушей донеслись выкрики, а потом взрыв. Грохнуло сильно, недалеко. Столб земли поднялся вверх и меня вновь осыпало. Но я уже рванулся вперед. Шмайсер перед собой. Пока они оглушены, надо действовать. Даже если кого не поразило, так точно контузило. Сразу в себя не придут.

Овраг был сродни тому, по которому я шел минутами ранее. В полный рост меня бы заметили наступающие на мост. На полусогнутых. Десять шагов, пятнадцать, вильнул правее. Корни слева, справа. Высунулся аккуратно. А вот и они.

Дымилась земля. Два тела, точно не то что от них осталось, валялись по обе стороны на склонах. Еще один прямо ничком рухнул около моей позиции. Трупы.

В ноздри ударила вонь.

Увидел движение.

Резко нажал на спуск и немец, что пытался подняться, отползти, замер навсегда.

– Туда тебе и дорога, падаль.

Пронесся мимо них, словно злой волк, выслеживающий добычу. Найти и растерзать.

– Нихт… Нихт… Шиссен… – Пятый, последний, вжался в небольшое ответвление. Окровавленной спиной ко мне. Орал. Причитал.

Короткая очередь без всякой жалости. Готов.

Мимоходом высунулся за край оврага. Вроде никого. Хотя рытвина опять же уходила туда, дальше к дороге. Но движения не видно. Вроде тихо. Наступление замерло. Так, понемногу перестреливаются лениво через реку из винтовок. Наши не дают подняться, они – высунуться.

Спустился вниз. Что здесь? Пятеро. Отлично поработал. И что самое главное, у них есть гранаты.

Быстро начал обыскивать трупы. Оружие их меня не интересовало, как и документы и все прочее. Времени на такое нет. Но вот для подрыва деревянного, хоть и крепкого с виду моста, нескольких гранат может хватить. Конечно, у пехотинцев не может быть тола. Откуда ему взяться, а вот колотушки, дело нужное.

На четверых нашлось аж десять. И это меня порадовало.

Но, время шло.

Настала очередь идущего первым. Того, что попытался рвануться вперед, скрыться за корнями. На поясе одна. Мало. Нужно больше. Больше! Еще есть ранец, издырявленный, дымящийся. Все в крови. Рванул руками крепкую ткань. Треск. Посыпались сухари, вывалилась пробитая банка тушенки, истекающая вязкой студенистой жижей.

Фотоаппарат!

И папка похожая на альбом. В ней застрял осколок.

Откинул ее, рассыпались фотокарточки. Но мне нужны гранаты. Увидел две рукоятки – отлично. Привстал, собрался уходить и понял, что с портретов, из открытого альбома, смотря на меня лица.

Кто же? Пока тишина, само собой потратил миг, второй.

Рядом размещались люди в гражданской форме и фотокарточки с ними. Довольные, улыбчивые, радующиеся. В руках цветы. Позади яркий город. Платья, пиджаки, толпа людей.

Но на соседней странице разворота, как безумный контраст.

Люди в форме. Тоже улыбающиеся. Только вот на заднем фоне горящий русский танк. Рядом с башней труп танкиста. Еще выжженное село и группа солдат вермахта.

Еще… Еще…

Сплюнул. Мерзость. Хотел столкнуть, но в голове что-то щелкнуло.

Я политрук и такие фото могут быть полезны. Чем? Да тем, что на них показано, как эти твари сжигают наши дома, убивают наших людей. Женщин, стариков, детей! Это вещдок! Мало ли что там есть еще. Быстрым движением захлопнул, сунул в планшетку. Влез с трудом. Будет время, может разберусь.

Все, пора уходить и так задержался.

Не разворачиваясь, пятясь отошел к воде.

Парня, что я отправил на тот берег, не видно. Но троицу наших срисовал. Оборона есть. Сидят тихо, не лезут, не стреляют, ждут.

Идем дальше.

Вновь закинул шмайсер за спину и полез в воду. На этот раз пришлось двигаться прямо по кромке камышей. Старался как мог не касаться их, не качать. Да, ветер конечно был. Клонил дымы пожарищ на восток. Но немцы не дураки, могли дать очередь и кто знает, спас бы меня прикрывающий берег или нет. Тут не поймешь, дело каких-то десяти сантиметров.

Мост все ближе, но суеты там никакой нет. Нет саперов. Но и нет врагов,что уже хорошо.

Присмотрелся. Пока пробирался через воду, думал как взрывать.

Конструкция вполне обыденная. Деревянные упоры на берегах. Загнанные в землю, как сваи массивные бревна держат конструкцию, а их укрепляет наложенный друг на друга сруб. Он и берег крепит и мост подпирает. Пролет из крупных бревен. Усилен установленной по центру реки дополнительной подпоркой. Массивной, толково сооруженной. Причем, судя по старению дерева, упор сварганили недавно. Не удивлюсь, если настил, который со своей позиции я не видел, тоже укреплен.

Зачем? Скорее всего здесь могли проходить наши тридцатьчетверки.

Только вот теперь это все играло против нас. Ведь наступала не советская армия, а вермахт.

Шел, загребал воду ногами, смотрел.

Лучше всего заложить тол, или на худой конец гранаты, прямо по центру. В новое укрепление. А еще под опору. Это приведет к подрыву настила и разрушению важной части моста. Не сдержит врага надолго. Инженерные войска наладят переправу за ночь. Может в лучшем случае к обеду завтрашнего дня. Но это возня и время. Штуги не пройдут дальше. И наши части смогут более спокойно отступить. Напор на арьергард снизится.

Что по сторонам и где саперы?

Через реку продолжалась неспешная перестрелка. Пулемет молчал, орудие тоже затихло. Легкая передышка, но это затишье перед бурей. Враг сейчас подтянет резервы, выдаст новые целеуказания для штурмовых орудий и начнется. А пока затишье, нужно пользоваться моментом и рвать мост.

До него оставалось рукой подать. Камыши закончились. Здесь вокруг моста виден был небольшой пляж, мостки для стирки белья на другой стороне. И пяток изб по две стороны от дороги на противоположной стороне. Скорее всего их было больше, просто от реки не все видно. Садовые деревья, огороды, хозпостройки. Есть где скрыться.

С этой только неказистые сараи, раскуроченные пулеметным огнем. Но мне на руку, прикрытие хоть какое-то.

Двадцать метров. Выбрался из воды, залег. Почти на месте.

На советской стороне приметил движение. Трое бойцов медленно ползли к мосту. Они точно видели меня. В руках винтовки и у одного увесистый вещмешок, который он не тащит на спине, а волочит за собой. Боится попадания.

Саперы. Пара минут и все сделаем в лучшем виде.

Довольная улыбка стала расплываться по лицу. Но видимо я сглазил.

Раздались отдаленные хлопки орудийных выстрелов с холмов и почти сразу три оглушительных взрыва. Дальний дом в моем поле зрения – точное попадание. Он разлетелся просто в щепки. Бревна разметало в разные стороны, запалило. Гул, дым, огонь.

– Зараза!

Вперед, ползком, нужно торопиться! И я устремился вперед и вовремя, потому что с занятого фрицами берега, захлопали минометы. Это даже хуже, чем штуги. Навести их и скорректировать в режиме реального времени гораздо проще. Где противник, туда сразу и бьет.

Берег занятый РККА, загудел. Осколки секли воздух, земля комьями взлетала вверх. Нелегко братцам приходится. Держитесь там. Держитесь!

Немцы были не дураки. Они укладывали мины по дворам деревни, по дороге, по садам и домам. Но не били по мосту. Их задача не выбить советскую армию, не просто отбросить, а сохранить переправу.

Огнем они не давали никому из наших прорваться и подорвать. Только вот не знали фрицы, что на их стороне есть я. Живой и двигающийся к переправе.

План подрыва надо менять.

Вжался в берег, подполз к краю ската. Выбрал место, которое прикрыто растительностью. Нужно одно место. Раз и завалить, хоть как-то. Хоть что-то сделать!

Высунулся, всмотрелся в наступающего врага. Что там?

Ага, передовые отряды фрицев в полусотне метров. Это рукой подать. Из-за них, из-за изгиба дороги, бьет четыре миномета. Небольшой калибр. Обычная поддержка пехоты.

Сейчас отстреляются и начнется штурм, пока наши не пришли в себя.

– Сука! – Зубы скрипели. Я мельком глянул на парней, которые ползли к мосту с той стороны. Их и след простыл. Живы? Да кто его знает. В таком аду далеко не факт.

Ладно. Вадим Иванович. Ладно. Вдох-выдох. процедил:

– Если хочешь что-то сделать, сделай это сам.

У меня пока была отличная позиция. Немцы не подозревали, что кто-то из русских есть на их берегу. Они били дальше, не давали подойти. Лезть сейчас конечно нельзя, осколками посечет. Но как отстреляются, сразу рывком.

Мгновенья канонады. Вдох-выдох. Тяжкое ожидание.

Вроде тишина. Высунулся. Немецкие офицеры поднимали своих в атаку.

Пора!

Рванулся пулей к мосту через пляж. Меня не должно быть видно. Мешают строения и уклон. Есть шанс.

Оказался у его береговой опоры. Упал на колени сходу. План опять менялся. Нужно взрывать здесь. Не будь центральной опоры, я бы вообще не думал и сразу целился бы сюда. Но она меня смущала. Вдруг устоит. Но теперь делать нечего. Без тола взрывную волну толком не направить. Гранатами действовать плохо. Нужно подорвать одну опору и надеяться, что завалив пару свай нарушу целостность всей конструкции. Она начнет заваливаться.

Иного выбора нет.

Пока думал, залез под мост, резко скинул ношу со спины. Нашел самую крепкую, центральную опору. Балки сверху. Нашел глазами. Утвердил место. Должно выйти. Главное, чтобы силы взрыва гранат хватило. Ударил ножом по земле раз, второй, начал отгребать. Глупо кидать взрывчатку поверх, нужно уложить ее хоть как-то в глубину. Направить взрыв любым возможным способом.

Еще удар и еще. Черпнул руками. Повторил в третий, четвертый раз. Работал остервенело, не отвлекался.

Мины за спиной рваться перестали.

– А… – Прорычал я в ярости. Продолжал бить и отбрасывать.

Времени все меньше. Немцы преодолеют расстояние за считанные мгновения и конечно глянут под мост, а тут я. На тебе здрасте. Скинул шмайсер, бросил справа. Гранаты в трофейном ранце. Вроде влезет. Упаковал, впихнул кое как в откопанное у опоры, утрамбовал. Осмотрелся. Миг. Нашел место куда можно убежать, укрыться. Там, дальше за мостом, росло несколько деревьев. Прямо плотно. И небольшой овражек за ними. Должен успеть.

Вдох-выдох.

За спиной заработал пулемет. Ух бродяги! Живы! Дайте им жару! Дайте перцу! Дайте черти, что есть сил!

Хлопали одиночные выстрелы. Пули свистели. Шла интенсивная перестрелка через речушку. А я заканчивал работу.

Готово!

Крутанул, вынул тросик, дернул. Бежать! Подхватил автомат и пригибаясь рванул к отмеченному овражку. Раз. Два. Выбрался из-под моста. Три… Преодолел в несколько прыжков расстояние до деревца, прикрылся им. Четыре. Вот и овражек. Влетел туда, вжался в землю. Только бы бревнами разлетающимися не прибило! Пять! Тишина. Шесть!

– Сука, что за!!!