Текст книги "Товарищ политрук (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Да, не беспокойся. Дорога чиста. Наши проверили. Ты тут первый. – Он вздохнул, заворчал. – Только чертов дождь. Проклятая Россия. То снег, то дождь. Постоянно грязь. А если нет! То жарит солнце. – Постовой, или кто это был, оказался очень разговорчивым. Повезло.– А у нас же приказ. Вас надо переправить.

Нас. Значит это не Великая Германия, а кто-то еще. Вспомогательные войска, саперы. Раз говорят о переправе, то точно.

– Да, я уже хочу искупаться в Дону. – Пошутил я. На душе было отвратительно, но нужно говорить. – Ладно. – Показательно прибавил газу, надо уходить.

– А что там гремит⁈ – Выкрикнул вдогонку Ганс.

– Там хутор. – Я сказал со спокойной интонацией, сдерживая эмоции.

– Ганс, кто там? – Это был тот самый, первый. И голос звучал сильно ближе. – Опять ты бездельничаешь? За работу! Ганс!

Черт. А вот это плохо. Разговор с одним, ерунда. А двое, еще проверить решат, подойти.

– Патруль! – Выкрикнул немец, с которым я говорил. Проговорил уже тише. – Езжай, унтер наш. Злой.

В глубине леса загудел мотор. Громко, перебивая звуки моего мотоцикла.

– Ганс! Черт тебя дери! Ко мне!

Я дежурно попрощался и ускорился. Встречаться лицом к лицу с постовыми, или кто это там был, мне совершенно не хотелось. Вообще странная ситуация. Почему пост не на дороге? Почему не остановили не проверили? Что-то здесь не так.

За спиной я слышал разговор, но за гулом мотора различить, что там было сложно. Справа слышались приглушенные голоса и звуки моторов. Что-то разобрать за стрекотом мотоцикла было невозможно.

Мы проехали метров сто по дороге. Она здесь заворачивала все ближе к реке, оставляя за спиной лесной массив.

Остановился, мотор поставил на самую малую, чтобы послушать. Да, в лесу была техника и люди. Лил дождь, и они там что-то делали, возились. Видимо поэтому мой мотоцикл не вызвал у них большого интереса – работа, гул, шум. Чуть больше, чуть меньше, не так важно. Может это соседи шумят.

Повезло.

Крутнул руль туда-сюда. Свет фары вырвал из мрака по правую руку какую-то конструкцию, далеко, прикрыта деревьями. Это не танк, не машина, нет. Что-то объемное, большое и там, дальше, возились люди. Опять пахло дымом.

Я не видел всего этого, полагался больше на слух и интуицию.

Саперы. Понтоны. Готовятся поутру переправляться. В неразберихе не обратили на меня слишком уж много внимания. Да и откуда тут русским взяться на мотоцикле? Они же за рекой.

Вновь дал по газам. Еще сто метров. Дорога петляла, прыгала.

– Старик, что тут еще вокруг? – Проговорил тихо.

Дед тяжело пыхтел. Видимо встреча с фрицами далась ему нелегко.

– Ты так по ихнему лопочешь. Я уж мыслил… Сердце в пятки…

– Что тут еще? Старик. – Повторил вопрос.

– Сейчас лесок проедем и деревенька дальше, а потом…

Я скрипнул зубами.

– Там же фрицы. Старик. Ты видишь, сколько их. К реке выходят.

– Да я же откедова… – Простонал он. От того задора, с которым он хотел показать мне дорогу, не осталось и следа. – Там две дороги. Одна через, вторая кругом, вот мы по ней. По второй.

– А потом?

– Потом болотина, но там дорога имеется, через нее. Пролетим и… Нас тряхнуло на очередной кочке, старик аж подскочил в люльке, охнул. – А потом вроде как твое место. За двумя горбами Кшеньки.

Деревня. Сука! Деревня! Отец, как же так. Неужто ты не думал, что раз к тебе пришли враги, то и туда явились. Но если в объезд…

– Объехать никак?

– Да нас же слышно. Гутарю, там окружной путь за домами. Перед рекой. Мож фрицев там нема.

Отвечать на тему отсутствия немцев смысла не было, поэтому я сказал иное:

– Ты стрелять умеешь?

Он крякнул.

– Отдача тут небольшая. Мотоцикл все глушит. – Начал пояснять я. – Наводишь, жмешь спуск и поливаешь эту гадину. Ясно?

Дед молчал.

Я только вздохнул, поближе передвинул трофейный шмайсер, чтобы в случае чего быстро дать очередь. Гранаты проверил. Трофейные парочка есть и лимонок еще две. В доступе.

– В случае чего, целься и стреляй.

Не дожидаясь ответа, повел мотоцикл по дороге. Не спешил, держал запас хода. Минута, вторая. Мы выехали на простор к деревеньке. Ее дома метрах в трехстах. Там было движение. Машины, гудела техника. Сука! Немцев, как грязи! Здесь не было того разгула, что устроили на хуторе бывшие владельцы трофейного мотоцикла. Здесь часть занимала удобное для ночлега позицию.

– Поворот тут недалеко. Не проскачи. – Проговорил тихо старик. Я чувствовал, что ему чертовски страшно.

– Дальше молча.

Прорвемся. Дал газу.

Проскочить развилку действительно оказалось сложно, потому что почти сразу я увидел в свете фары фигуру в фашистской форме. Патруль!

– Стой! Стой кто⁉ – Здесь уже проверка была адекватной. Не какой-то боец за кустами, а полноценный патруль.

Я продолжал давать газу, приближаться. Начал выкрикивать на немецком свою легенду. Имя, фамилия, номер части, название и задача. Патруль, поиск диверсантов. Это должно было хоть как-то сбить их с толку. Хотя вопросов, конечно, ко мне очень много. Почему один, а не группа? Где остальные? Как минимум.

Но хоть немного дать времени, подъехать и понять сколько их, какая позиция.

Расстояние сокращалось. Свет фары вырвал из мрака несколько деревьев. Я специально подергивал рулем, чтобы осветить как можно больше, петлял, делал вид, что объезжаю кочки, ругался на немецком, проклиная русские дороги. Направлял свет в глаза, не давая им увидеть меня и мою форму.

Такой же мотоцикл, как и мой. Один боец в люльке скучает за пулеметом. Мгновенье и очередь прошьет нас без проблем. Второй стоит на самой развилке, держится рукой за шмайсер. Третий справа. У деревьев, прикрывает. Но как-то расслабленно действует. Винтовка на плече. Прячется под деревьями, переступая с ноги на ногу. Промок. Дождь мне в помощь.

– Ты пьян? Держи руль! Не свети в глаза! – Зло выкрикнул патрульный. – Глуши мотор! Йозеф, свет, черт тебя дери!

– Барахлит. – Ответил я однословно.

Видел, что командир патруля нервничает, а оружие у него наготове. Сделал шаг вперед, вскинул руку прикрывая глаза.

– Глуши сказал! – Резко и зло.

Глава 20

А вот это плохо. Пулеметчик завозился в своей коляске. Сейчас врубит фару и сразу станет ясно, что мы не фрицы. Разделяло нас каких-то метров тридцать, расстояние сокращалось. Мы приближались, мотор я не глушил, но замедлял.

– Барахлит! – Выкрикнул раздраженно и тихо шепнул деду. – По мотоциклу.

В ответ я, кажется, ощутил, как его тряхнуло. Страх. А умеет ли он вообще стрелять? Он же так и не ответил мне.

Но, делать нечего. Времени нет.

– Давай! – Остановился, не глуша мотор.

За секунду до того, как в нас ударил свет их фары я вскинул шмайсер и дал короткую очередь по тому, что стоял под деревьями, прятался от дождя. Старик нажал спуск и пулемет затарахтел.

Бам! Бам! Бам! Свинец прорезал дождливый воздух, ударил по люльке, по мотоагрегату, высекая искры, пробивая насквозь. Мощь у этой машинки была недюжинная.

– А! – Раздался крик.

– Партизаны! – Заорал я сам на немецком. – Тревога!

Понятно, что наша стрельба сейчас поднимет всех, кто был в деревеньке. Есть малый шанс смутить их криками. Вряд ли диверсант будет орать во всю глотку на немецком, что вокруг партизаны. Такой был мой расчет.

Старик сработал отлично. Выступивший вперед фриц упал, тот, что сидел в коляске замер, осел. Но я решил не рисковать, тоже пустил очередь из шмайсера. Чтобы наверняка.

Вырубил фару. Глаза должны вновь привыкнуть к темноте. По светящейся цели, по нам ударить очень просто. А на звук – еще пойди попади.

Дальше! Что дальше!

– Партизаны! В лесу! – Заорал я на немецком. – У реки!

Расчет был на то, что выкрики мои кто-то услышит.

– Ты чего? – Ошалело сипел дед. Его трясло.

– Пускай ищут не нас. – Ответил ему. – Дай еще очередь, вверх и меняй коробку.

– Коробку…

Мда, получится ли у него? Если ни разу этого не делал, то задача – то не тривиальная.

Он нажал на спуск, очередь прорезала тишину, влетела в стволы деревьев.

– Партизаны! Тревога!

Пока кричал, скрутил колпачок, метнул гранату туда, где упал срезанный первой очередью фриц. Двинул мотоцикл на малых оборотах ко второму, немецкому. Туда, прямо в колени мертвого пулеметчика отправил вторую. Выкрутил руль и вдарил по газу.

– Держись. – Процедил сквозь зубы. – Дед.

Мотор взревел, и я повел мотоцикл мимо деревни. Глаза более менее привыкли к темноте. Дорога была относительно прямой и я видел ее может быть метров на пять-семь. Да и то больше кусты по краям, перекрывающие обзор.

Двигались мы по той самой дороге, про которую мне сказал раньше старик.

– Она прямая? – Выдал тихо.

– Да, но там дальше, поворот.

– Не пропустим. – Цедил и рулил по грязищи. – Увидишь, кричи, «а»!

Мы ехали. Медленно. Быстро гнать никак нельзя. Справа в деревне поднялась тревога. Кричали люди, заводилась техника Один мотор, два, десять. Черт, да их там целый полк что ли? За спиной, дальше позиции мотоциклетного патруля, я слышал выкрики. Шум продирающихся через заросли, бегущих по лугу людей. Что орали немцы разобрать сложно. Да я и не старался. Все силы уходили на то, чтобы хоть как-то контролировать путь, петлять по ухабам и не влететь в обочину на поворотах.

Дорога то поднималась, то опускалась, но действительно не очень сильно изгибалась.

Справа хлопнуло, свистнуло. В небо взлетела осветительная ракета, начала опускаться. Следом ушла еще одна.

Спасибо!

Фрицы прилично помогли мне. Да, теперь им было проще увидеть и меня, но все же мотоцикл, вряд ли они будут просто по нему бить не думая. Вдруг это свои? Надежда запутать теплилась в моем сердце.

– Партизаны! Преследую! – Заорал я, что есть силы. – Уходят!

Дал по газам. Теперь уже было двигаться попроще, глаза видели дорогу.

– Мать честная. – Выдал дед тихо, когда мы в очередной раз взлетели на взгорок.

– Что?

– Танки.

– Смотри и считай.

А я рулил, как черт. Грязь скользила под шинами, мотор ревел. Справа к нам неслись еще мотоциклы, бежали люди. Надо отдать им должное, не стреляли. Они слышали нас, но выучка говорила, что просто так палить в темноту по непонятно кому нельзя.

Свет фар добавился к осветительным ракетам. Скоро они поймут, что мы не немцы. Уверен, поймут.

– Не пойдут. – Хмыкнул дед. Там болотце.

И правда. Я услышал ругань, звук затихающего мотора. Крики, что-то про обход, проклятия. Видимо по полям здесь ездить было очень и очень нелегко.

А я гнал. Впереди словно из-под земли, на очередном взгорке, вырос лес, кустарник. Крутанул руль. Мотоцикл занесло, шины заскользили по мягкой грязи.

– Зараза! – Это самое цензурное, что я выкрикнул в тот момент.

Вывернул руль, удержал управление, почти из самого кювета мы двинулись дальше.

А за нами уже шла погоня.

– Стоять! Стоять! – Слышались крики.

Я уже не отвечал. Вряд ли кто-то из немцев уже верил, что какой-то неведомый мотоцикл гонит партизан к реке.

– Далеко еще?

– Близенько. Там еще поворот. И метров сто по полю.

– По полю. – Я сцепил зубы.

– Пройдем. Там если прямо, то не болото. Я знаю. Только не гони, командир.

Как не гнать, когда где-то там за спиной тебя преследуют, хоть и отстающие, не знающие местность и летевшие в топь, фрицы. Их – то много, а мы одни.

Дал газа, попытался оторваться на более менее прямом участке. Было уже достаточно светло, чтобы видеть, куда ехать и как. Всматривался, прикидывал. Вон слева русло петляет. Вроде бы сюда. Тут главное не оказаться между молотом и наковальней. Наши же прикрывать будут. Как дадут по нам всем из пулеметов.

– Снимай фрицовское, дед. – Проговорил я.

Застрекотал пулемет. Сильно мимо, правее бьют. Все же то, что я не врубил фару, давало хоть и не большой, но бонус. А петляющая, вечно прыгающая то вверх, то вниз дорога стала прикрытием. По нам не так уж и просто попасть. Да и на ходу стрелять, такое себе.

Мы подлетели. Старик скинул каску, она ушла куда-то в грязь, стаскивал плащпалатку. Я тоже рванул завязки, когда появилась такая возможность.

Мотоцикл скатился с холмика, чавкнул колесами. Дорога стала забирать направо. Вроде бы немного оторвались, крики и шум остались где-то позади.

– Сюда. – Проговорил старик

Я глянул на него, вздохнул, крутнул руль и повел трофейный транспорт по лугу Здесь, конечно, мы замедлились. Да, болота не было. Но кочек прибавилось. Кустарник приходилось объезжать, петлять.

Но река была уже близко.

– Свои! Свои! Не стрелять! – Выкрикнул я, давая газу для того, чтобы не завязнуть в промоченной дождем земле. Но шли мы не так плохо, как я опасался. Трава помогала, повышала сцепление почвы. Но шины скользили по ней еще сильнее и мотало нас из стороны в сторону так, что казалось еще немного и полетим к чертям.

Я правил, стараясь выбирать более-менее ровную местность. Но кочки скрывались под высокой травой.

– Свои! – Заорал я.

Из-за спины ударил пулемет.

И тут в ответ ему с того берега ответили. Застрекотал наш родной максим. Близко, пол пути уже прошли. Хлопнула винтовка, вторая. Немцы отвечали, но моторы их притихли. Если нас преследовали только мотоциклисты, это еще пол беды. Но в деревне могли быть минометчики. Сюда могла ударить артиллерия. Ночью конечно вряд ли, но черт знает что могло случиться. У них же там танки и настоящая гора техники.

Рулил, трясся, удерживался ногами на месте только каким-то чудом. Мотоцикл нес нас словно безумный скакун, решивший выкинуть к чертям ездока. Прорывались.

Камыши уже впереди.

– Стоять! Руки! – Заорал кто-то. На ломанном немецком выдал. – Руки вверх!

– Свои мы! Политрук Морозов! – Выкрикнул я.

Немецкая накидка и каска остались где-то на дороге. Но я понимал, что выгляжу больше как настоящий черт на мотоцикле. Грязь всю дорогу летела во все стороны. И на меня в том числе. Если немецкий плащ еще как то спасал и доставалось только ногам, то сейчас, при езде через луг, я был еще более чумаз, чем до того, как переоделся.

Благо форма не порвана, уже хорошо.

– Руки!

От реки к нам рванулись два красноармейца. Метнулись тенями, пригибаясь к земле.

– Политрук Морозов. – Я поднял руки, добавил. – Дед, ты тоже давай, а то мало ли.

Один из наших остался чуть в стороне, целился в нас, был готов стрелять. Второй подошел. Оружие не опускал, уставился на лицо, на петлицы.

Очередь разрезала ночь, ей ответила вторая, потом еще одна и еще. Фрицы видимо подтягивались и не хотели отпускать нас. Они не очень понимали что происходит. Но если какой-то мотоцикл проскочил к реке, значит там те самые партизаны. А их надо остановить.

Красноармеец смотрел на меня пристально, потом глянул на деда.

– Сынок, мы тут трофеев взялы маленько. – Улыбнулся старик. – Свои мы.

– Группа уже должна вернуться, красноармеец. – Проговорил я. – Бери нас в плен. Черт с тобой! Только давай на тот берег, а то нас тут всех.

Он глянул на мотоцикл.

– Его тоже бери.

Чтобы долго не выяснять ситуацию я сложил руки друг с другом, готовый подчиниться. Плевать как, переправимся на тот берег, там разберемся. А то не ровен час нас тут сейчас поливать свинцом начнут и долбить из минометов.

– Я его видел. – Резко выдал тот, второй. – Точно. Ванька, это наши.

– Где? – Красноармеец стоявший рядом не сдавался.

– Да где. У штаба батальона. Нас же за диверсантами собирали. Группу. И он с этим, комиссаром пришел, диверсанта они притащили. Они от соседей.

– Точно?

– Ну… – Протянул красноармеец. Сделал два шага вперед. – Точно.

– Товарищи. – Выдал я, опуская руки. – Нам бы трофей с собой забрать.

Два бойца уставились на наш агрегат. Один цикнул зубом.

– Не пропадать же добру.

– А, черт. – Выругался тот, что меня узнал. – Давайте вместе.

– Вылезай старик, дальше на своих двоих.

Он подчинился, мешком вывалился в грязищу. Я помог ему встать.

– Плот там. Как раз на старика и машину. Остальные вплавь. – Проговорил боец. Иначе потопнем.

Я кивнул.

Уже не давая газу, а толкая руками, мы потащили мотоцикл к камышам. Шуметь нельзя, мотор слышно и это хороший ориентир. От реки к нам подскочили еще трое.

– Вы чего удумали? Из зарослей высунулось недовольное лицо. Судя по петлицам сержант.

– Трофей переправить. – Проговорил я. – Нам к соседям поутру надо вестового слать. На чем? Связи – то нет. А тут вот. – Пока говорил, подталкивал все ближе и ближе.

– А черт. – Он юркнул обратно и я услышал. – Братцы. Тут машина. Надо бы ее на плот. Давайте веревку, подтянем. Быстро. Быстро.

Мы заработали командой. Дед и еще один боец поглядывали по сторонам. Со стороны деревни от наших преследователей пока активных действий не было. Постреливал пулемет, гудела пара моторов. Но я слышал, что дальше туда на захваченную территорию раздается усиленный шум мотора. Тяжелая машина, ванна, как ее назвал тот пленный фриц или может даже танк.

С нашей стороны стрекотали пулеметы. Бойцы примерно поняли где враг и били неспешно, небольшими очередями, не давая ему особо двигаться вперед. Прикрывали наш отход.

Минута.

Наконец-то переднее колесо вкатилось на плот.

– Поднажмем. – Процедил я, проваливаясь по колено в мерзко пахнущую перегноем и тленом жижу. Сапоги видимо тут останутся.

Толкнули. Готово. Плот накренился, ушел под воду, но бойцы поддерживали. Кое как закрепили парой веревок. Перекинули через руль. Продели через колесо. Через второе.

– Аккуратно. Давайте. – Ворчал сержант. – Старик, ты придерживай.

Для деда на плоту действительно осталось немного места и он, сел спереди у руля, вцепился руками в дерево.

– Потащили.

Плот был снабжен веревочной тягой. На той стороне реки бойцы помогали. Сержант отдал команду и они начали натягивать канаты. Находившиеся здесь, удерживали плот, не давали ему перевернуться.

И тут со стороны немцев жахнуло орудие.

Вот твари!

Свист и громкий бабах. Метров сорок левее, прямо у берега, по изгибу реки. Грязь фонтаном вместе с водой.

– Быстрее. – Процедил я. – Давайте.

Парни на той стороне реки тянули что есть силы. Я, оставив сапоги где-то в грязи, плыл цепляясь за паром. Двое бойцов замыкали. Оружие они скинули в люльку. Двигались следом за мной. Река – то не большая, вплавь тут ерунда, только потом сушиться.

Бабах!

Еще выстрел. Уже ближе к нам, но дальше от реки. Полетели комья мокрой земли, вывернуло кустарник.

– Давайте, товарищи.

Мы уже почти добрались до того берега, как последовал третий выстрел. Бабах! Пулеметные очереди фрицев рассекли воздух сразу же после него. Наши в ответ не отвечали. Раз долбят из орудия или танка, то лучше не показывать позиций. Бить по огневой точке ощутимо проще, чем по темноте, камышам, кустам в дождь. Нас – то там считай и не видно, а трассеры пуль отследить можно.

На этот раз правее, но еще ближе.

Разрыв ударил по ушам. Камыши на той стороне реки, где мы только что были, посекло осколками. Комья земли попадали в воду.

Я понял, следующий прилетит по нам еще ближе. Считал. Где-то десять секунд на перезарядку и наведение у них уходит. Я посчитал. Не торопятся фрицы. Действуют медленно, может дождь мешает и темнота?

Раз. Ноги уже давно упирались в дно и я с бойцами, подоспевшими на помощь, толкал. Тут берег был более чистый от камыша. Воды реки подмыли его, нанесли на изгиб песка.

Два – плот уперся, дрогнул.

– Режь веревки и от плота. – Приказал я холодно. Врассыпную. – Старик, давай в гору и прячься.

Я понимал, что прыгни он в люльку, мы не выкатим агрегат быстро. А заводить. Вспомнилась моя возня с кикстартером там, на сожженном хуторе.

Пять.

– Навались.

Мы выкатили мотоцикл на берег.

Шесть-семь.

Ноги скользили, но усилиями нескольких бойцов, удалось втащить его выше. На относительно ровную позицию. Канава! Между деревьями, что росли близь подхода к реке. Дальше начинался небольшой лесок, роща.

– Туда! – Выкрикнул я. – Толкай

Восемь.

На девять мотоцикл поехал сам и влетел колесом вниз, замер.

– Ложись. Врассыпную. – Я отпрыгнул, укрылся за корнями, вжался в землю.

Красноармейцы тоже залегли.

Десять – тишина… Может все?

Бабах!

Вжался еще сильнее. Снаряд угодил прямо в середину реки, где мы недавно были. Фонтан воды, плот отбросило на берег, перевернуло, сломало. Грязь со дна и несколько осколков ударили по деревьям. Но мы все были живы.

Тишина. Я начал считать вновь. Взревел мотор, второй, третий. Мотоциклы двинулись вперед, к реке. С нашей стороны молчали. Неужто решат переправляться ночью. Тогда надо готовиться дать ответ гадам!

Я завозился, подполз к мотоциклу. Целый. Колесо не пострадало. Глянул на люльку. Пулемет действительно снимался легко. А там внутри были сменные коробки. Дед не смог поменять, даже снять ее. Но патроны были, а это уже кое что.

– Так. – Я уставился на двух высовывающихся красноармейцев. Самых близких ко мне. – Трофей в тыл, к штабу. Старика тоже. А мы тут прикроем. Вдруг полезут.

Они закивали.

Появился сержант, вжался в дерево. Лицо злое, уставился на меня.

– Товарищ политрук, вы…

– Немцы могут полезть. Все потом. Готовь бойцов.

Он недовольно козырнул. Видимо то, что мы вытащили немецкий мотоцикл, его не очень-то обрадовало. Но он передал быстро своим приказ о подготовке обороны. Здесь были пара отделений, человек двадцать, что пришли прикрывать наш отход. Дальше, судя по всему те, кто с более тяжелым вооружением закрепились. Им у воды делать нечего, прикрывать будут издали.

Ну а мы здесь повоюем.

Красноармейцы завозились, выбирали позиции для боя. Я смотрелся. В целом отсюда хорошо бить. Запасная позиция. Вроде бы вон там за деревом метрах в десяти, пойдет. И еще одна, правее. Тоже метров десять

Упер трофейный пулемет, сменил в нем коробку питания патронами. Прицелился, проверил как оно.

Бить врага можно.

Часть взвода замерли в ожидании. Немецкие моторы приближались. Хлопнула еще одна осветительная ракета и мы увидели как по лугу, где недавно пробирались мы, ехали цепью четыре мотоцикла, а за ними небольшими группами двигались пехотинцы. Дальше туда к деревне, в изгибах местности, гудел, поднимал дымы своих моторов танк.

Я скрипнул зубами, улегся поудобнее. С той стороны в небо взмыла осветительная ракета.

Ну давай, Вадим Иванович. Надо бить гадов.