Текст книги "Товарищ политрук (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24

Пригибаясь к земле, я и мои красноармейцы добежали до штаба батальона. Благо было рукой подать. Да и не по открытой местности, а по путям сообщения, все же спокойней. Фрицы били пока что по первой линии у самой реки, прощупывали. Пока вроде бы только минометами, без артподготовки.

Уверен, скоро двинутся их передовые части, разведка боем, потом ударит артиллерия, а потом… Ох и тяжело будет сегодня здесь. Жестко.

А сейчас. Мы же им дали прикурить ночью, вот отыгрываются. Бьют по раскрытым позициям.

– Прощупывают, сволочи. – Процедил комбат, высунувшись из укрытия.

– Товарищ капитан, группа готова. – Проговорил я, пригибаясь. Добрался до него, присел рядом.

Своим махнул рукой, мол ждите, не бегайте почем зря.

– Вижу. – Он смотрел на моих, засевших в путях сообщения и прижимающихся к их стенкам. – Ох и пригодились бы вы мне. Но… Дело важнее. Вот пакеты. – Он протянул их мне. Два конверта из коричневой плотной бумаги с сургучными штампами. – Вестовой от комдива привез. Один в сто девятнадцатую, второй бронепоездам. Там… – Улыбнулся устало. – Перепутать сложно.

Принял, быстро спрятал в планшетку. Нечего их светить.

– Где мотоциклы?

– А, брат, тут сложнее. – Комбат махнул рукой, указывая направление. – Там вон овражек, где вы диверсантов – то постреляли. К нему путь сообщения. Ну… Ты же знаешь. Вы там ходили ночью.

Ага, конечно, я все запомнил… Это был мой внутренний сарказм.

Черт знает как мы вообще ваш штаб нашли в темноте без света. Некоторые ориентиры я запомнил, но так чтобы догадаться, что пути сообщения, в которые мы попали, ведут к штабу полка, это сплошная угадайка. Так-то, конечно, если осмотреться поискать, найду, но тут как бы наступление, немцы стреляют. Что-то ты, товарищ капитан, больно хитришь и не договариваешь, показал бы четко.

Комбат, судя по выражению моего лица, понял что не так уж хорошо я знаю дорогу. Но сопровождения так и не предложил.

Начал объяснять более подробно.:

– За ним и направо. Понял?

Уже лучше, я кивнул. На месте по ориентирам справимся. Опыт имеется, разберемся, раз дорогу показали.

– Так вот. Там резерв полка и наша медчасть. Штаб подальше, но бывает, что штабисты там, потому что дорога и припасы подвозят. Мы же тут. – Он сплюнул. – Недокомплект у нас, не то что в восемьдесят четвертом, там даже батальонного комиссара никак в полк не переводили.

– Это вы про Потапчика? – Спросил больше для участия.

Так, то да. Странно что комиссар в батальоне, по идее при штабе полка должен состоять.

– Да, там целая история. Чего он такой въедливый думаешь. – Хмыкнул комбат. – Все ждет, когда. Выслуживается. Хотя… Он когда еще старшим политруком был такой же был. Может большую ответственность почувствовал. Тяжело с ним Ермакову.

У реки опять ухнуло, бахнуло. Комбат дернулся, высунулся, осмотрел позиции, покрытые дымом и туманной дымкой, поднимающейся от воды.

– Сволочи, вот сволочи. – Я видел как сжимались его кулаки.

Вновь опустился ко мне:

– Ладно. Бывай, Морозов, может свидимся.

Я смотрел на него и понимал, что тяжелый день сегодня будет у товарища капитана. Ох не простой. Сейчас фрицы постреляют по бережку, потом в атаку пойдет пехота, прикрытая их ханомагами-ваннами. Малыми группами насядет. Вскроет нашу оборону, позиции где какие, и начнется ад.

Врежет арта.

Благо тучи и авиации не будет, уже получше.

Пока арта бьет, саперы начнут мостить гати через пойму Кшени, а давить их кто будет, если артиллерия тут все ровняет с землей? Верно,никто не высунется.

А потом еще атака. И так повторять, пока не сдадут у русских Иванов нервы, не дрогнут бойцы или… Или пока не останется никого.

Сможем ли мы чем-то ответить? Подтянули ли сюда дивизионную артиллерию? Есть ли гаубицы в тылу? Слишком много вопросов для простого политрука.

Я, потратив пару секунд на тяжелые мысли о судьбе товарищей, стоящих на передовой, протянул комбату руку

– Бывай, Петр Федотович. Удачи тебе. Удачи и мужества.

Он скривился.

– Давай, Морозов, пока они не насели.

– Есть. – Повернулся к своим, махнул рукой. – За мной.

По петляющему ходу сообщения мы двинулись вдаль от Кшени. Деревенька Раково оставалась за спинами, мы уходили в тыл. И в сердце моем такая тоска поднималась, что аж защемило. Люди там остаются, жизнями своими они встали на пути у врага. Мужеством своим и несгибаемой волей, обычная пехотная дивизия, цепляясь за реку, сегодня будет стоять против элиты германских частей. Да не одной. Там же еще две танковые, и их части хоть и разбросанные кто где. Такая мощь, настоящий молот. Но, стоят бойцы и стоять будут. Будут сражаться.

Путь сообщения вывел нас к позициям резервной роты. Как раз примерно туда, где мы наткнулись ночью на дозор. Где перестрелка случилась и мне пришлось договариваться.

Бойцы сидели в траншее, поглядывали по сторонам, на берег, на разрывы. Уже никто не спал. Снаряженные, готовые к бою, напряженные.

– Здравствуйтэ товарыщ полытрук. – Я узнал того самого сержанта. Он вскинул ладонь к каске. – Чего тама, лэзуть? Вы к нам с прыказом?

– Пока нет, товарищ сержант. Но скоро полезут. – Проговорил я. Чуть задержавшись и высматривая новый ориентир, чтобы понять куда нам по траншее двигать.

– Вы извиныте за ночь. Мы жэ енто… – Он продолжал говорить. – Вы жэ ентих гадов то.

– Да, вы их тела нашли?

– Да, нашлы, так. Зэмелькой присыпалы. Копать для ных сволочэй нэкогда. – Зло проговорил он.

Я улыбнулся ему. Понимал этого старого солдата.

– Скажи, сержант. Гражданских куда повели? Мед часть вроде? И где ваш резерв полка. Нас там ждут. – Решил, что уж лучше уточнить.

– А… Так то… – Он повторил мне примерно то, что и комбат. Махнул рукой в нужном направлении.

Я кивнул.

– Спасибо, отец. Держитесь сегодня.

– Спасыбо… – Он втянул носом воздух. – Спасыбо товарыщ полытрук.

Я хлопнул его по плечу, выкрикнул своим:

– За мной.

Мы двинулись дальше.

Через пятнадцать минут петляния по ходам сообщения, потом по оврагу и перелеску, мы оказались на месте.

Это был уже тыл. Километра полтора от Кшени за лесочком. Налево уходила колея разбитой грунтовой дороги. В леску, прикрытые деревьями, стояли несколько машин. Здесь же была пара палаток санитарной части полка.

И конечно окопы, ходы сообщения, землянки, но уже больше предназначенные не для боя, а для жизни. Ведь война, это не только бои, это еще и жизнь такая. Порой фронт месяцами на одном месте стоит и обживают солдаты территорию, и леса и болота, все обживается, и в дождь и в снег. Вот и здесь так.

На подходе нас встретили два бойца, стоящих в охранении. Один здоровый, второй наоборот щуплый. Поприветствовали. Помогли подняться с оврага. Я прикидывал, где мы вчера плутали в темноте и как так вышло, что диверсанты пробирались именно здесь и не наткнулись на дозоры резервного батальона.

Выходило что еще немного, и брандербургцы могли и здесь дел наделать. Хотя конечно сомнительно. Если задача у них подорвать пути сообщения, размениваться и рисковать в атаке на резервный батальон, хоть и прикрывающий снабжение полка,глупо. Слишком большой риск против достаточно малой цели.

Осмотрелся.

Рядом с палаткой с красным крестом стояла машина. Туда грузились наши беженцы. Не все конечно. Несколько женщин постарше и все дети. Для пятнадцати человек все же машина была маловата, к тому же там еще и раненые были, и санитарный инструктор.

Видимо во время вчерашней перестрелки все же кто-то пострадал.

А может здесь Потапчик? Часы – то отдать можно. К тому же два мотоцикла и вестовой из штаба, державший лошадь под уздцы, тоже был здесь.

Быстрым шагом мы подошли, прошли мимо машины. Сначала дело, потом уж разговоры, если что. Но проходя мимо, я чувствовал как та спасенная мной девушка, Настенька, пристально смотрит на меня. Ее тоже погрузили в машину. Люди толпились, прощались. Им было страшно, потому что звуки стрельбы и обстрела доносились сюда. Но все ждали водителя. Видимо он занимался какими-то бумагами в штабе или где-то еще.

Мы подошли, вестовой был не один. За мотоциклами присматривали еще два красноармейца. Причем присматривали они с очень большим интересом. Конечно парням хотелось опробовать чудо техники, проехаться по полю, но оба понимали что не положено.

Обменявшись приветствиями, я задал вопрос:

– Мы можем отправляться? Маршрут у нас есть, пакеты комбат передал. Какие-то еще указания из штаба дивизии есть?

– Нет. – Ответил вестовой. Он смотрел на нас тоже с неким недовольством. Все же сменить из-за нас пришлось мотоцикл на коня. – Не знаю, как ваш. – Он криво ухмыльнулся. – А мой, немного переключение передач заедает.

Я кивнул, глянул на два агрегата.

Совершенно одинаковые. Видимо использовался трофейный, как это часто бывало.

– Так, а водить кто умеет? – Спросил я.

Мои переглянулись, Василий закашлялся, хотел было что-то сказать, но голос подал Бережной.

– Я, товарищ политрук.

– Что заканчивал?

Он помялся.

– Да… Я в том и дело что не заканчивал. Не успел. Осоавиахим еще до войны, а потом заболел, а когда… – Он кашлянул. – Когда вернулся, там уже группы новые были. Ну а потом мобилизовали.

– Рулить умеешь? Передачи?

– Это да. Практики правда мало было. Да и знаки. Путаюсь вечно с ними. – Он совсем осунулся.

– Бережной, ты здесь где знаки видишь? – Усмехнулся я. – Держаться за мной будешь и хорошо.

– Это смогу, товарищ политрук.

– Вот и хорошо. Петров со мной в люльке, за пулемет. – Я указал на трофейный, уже освоенный мотоцикл. – Трубицын, Василий. Вторым номером. Вторая машина, за пулемет Иванов. Понятно?

– Да! – Гаркнули они все как-то примерно в одно и то же время.

– Осмотреть мотоциклы, пять минут на сборы.

Они принялись возиться с техникой, я распрощался с вестовым и он, взлетев в седло, помчался на восток по бездорожью. Нам везло больше, все же нам по дороге, хоть и полной кочек и ухабов. Все же не по полю. Наездился я уже вчера в темноте черт знает по какому лугу.

Пока красноармейцы проверяли технику я двинулся к собирающейся машине. Водитель уже тоже двигался к ней. Скоро выезжать. Но ему было еще метров пятьдесят от овражка, где, судя по всему, был организован склад.

– Здравствуйте товарищи. – Проговорил я, подходя.

– О, товарищ политрук. – Проговорил старик, с которым мы ночью пронеслись по вражеской передовой линии.

Он был у них за главного. И даже разместился в машине. Вообще поместились почти все. Оставалось три женщины. Одна из которых та, что потеряла молодого сына, смотрела на меня тяжело, словно пронизывала. Да и остальные две тоже были не рады. Вытащить – то мы их вытащили, а дальше что. Да – на машине сейчас куда-то в тыл увезут детей и раненых. А их троих,самых крепких, как? Пешком, по дороге или через поля?

Так же приметил, что Настенька бросила на меня взгляд, но тут же покраснела, испугалась, повернулась.

– Анастасия, как твоя рана? – Обратился я к ней.

– Спа… Спасибо. – Нестройно ответила она.

– Так, вижу детей, стариков и раненых погрузили.

– А мы же как, товарищ? – Спросила одна из остающихся. – Мы же…

– Товарищи. – Проговорил я с чувством понимания ситуации. – Я все понимаю, но машинами я помочь не могу. Тут не мне решать, кого и как грузить. Война, машины нужны, чтобы врага не пустить. Будет у полка свободная, довезут и вас. Но. – Я посмотрел на них. – Я бы рекомендовал вам не ждать. Немцы полезут. Лучше уходите пешком на восток.

Казалось бы они начнут обвинять меня, но слова повисли на языке. А вот из кузова донеслось.

– Товарищ Морозов. Вы? – Это был голос Потапчика. Оказывается его еще не увезли в госпиталь.

– Я, товарищ комиссар. Рад что вы тут. – Схватился за борт. Поднялся на колесо. – Я вам часы.

– Оставьте себе, товарищ Морозов. – Потапчик лежал по центру кузова, вокруг него сидели остальные пассажиры. – И, вы простите мне въедливость мою. Привычка.

– Служба, товарищ батальонный комиссар, все понимаю. За часы спасибо. Свидимся, верну.

– Мне они в госпитале… – Он закашлялся. – Мне они там ни к чему, а тебе пригодятся. Товарищ Морозов.

– Спасибо. – Повторил я.

Подошел водитель, глянул на меня, отдал воинское приветствие.

– Товарищи, пора ехать.

Я кивнул, произнес еще раз слова прощания и двинулся к своей группе. Все они уже были готовы. Собраны, снаряжены.

Машина загудела, зафырчала, наши моторы тоже рокотали. Минута на проверку, выруливание, и мы помчались по ухабистой дороге. За нашими спинами перестал греметь минометный огонь. А через краткое время затишья, через гул мотора, казалось, хотя это было и очень сомнительно, услышал я как бьет стрелковое оружие и работают пулеметы.

Началась разведка боем.

Я не оборачивался. У меня другое важное дело. Его надо выполнить.

Мы летели вперед. Хотя летели, это очень сильно сказано. За нами двигалась машина. Наша полуторка. Водитель тоже не гнал, понимал, что по такой дороге не выиграть ничего, а только рискует расшибиться.

Вскоре мы пропустили его вперед. Он знал дорогу через мост, а уж потом за ним нам предстояло разойтись. Ему больше на юг, а нам на север.

Начал накрапывать, а потом достаточно сильно влил дождь. Сверкали молнии, гремел гром. Гроза бушевала. Они пришла к нам с запада. С одной стороны это очень сильно усложнило путь. Мы отстали от грузовика, потому что из-под его колес летело слишком много грязи. Но с другой стороны, я был уверен, что вражеская авиация не будет долбить по нам.

Минут через пятнадцать впереди показалась деревенька. Чуть побольше Кшени и Раково, но уже прилично обезлюдевшая. Не было ни постов, ни каких-то военных служб, ни оборонительных рубежей, что несколько удивляло. Только когда мы проехали по улице мимо, в большинстве своем пустующих домишек с забитыми окнами, и выбрались к мосту, то увидели картину ухода.

Люди явно оставались в домах на ночлег, а поутру двинулись в путь. Здесь кое-где присутствовали следы костров и устроенных в сараях и сеновалах ночлегов. Видно беженцы занимали на ночь дома тех, кто ушел отсюда раньше, просились на постой. А с первыми лучами солнца, кто был посильнее, выступали дальше на восток, на Воронеж.

Картина удручала.

Кто пешком, кто, таща за собой небольшую телегу, а кто с подводой, в которую была запряжена либо лошадь, либо корова, местные жители двигались к мосту и через него. Там за ним процессия тянулась дальше к холмам, к горизонту.

Не все, кое-кто оставался, собранным, полным решимости взглядом они провожали уходящих. Работали, рыли могилы. Я приметил даже пару мужчин среднего возраста. И еще несколько крепких женщин и уже пожилых мужчин непризывного возраста.

Впереди, у самого моста, на обочинах стояло несколько сожженных, побитых пулями грузовиков. Несколько раскуроченных телег так же было здесь.

Притормозил, моторы наши перешли на нейтральный ход, чтобы можно было поговорить. Полуторка ушла чуть вперед к мосту, встроилась в колонну отступающих.

– Где охрана моста?

Один из мужчин распрямился, сделал несколько шагов вперед, увидел мои петлицы, вздохнул.

– Товарищ политрук, да мы почем знаем. У нас же здесь линии обороны нет. Я председатель. – Он вздохнул, сплюнул. Поежился.

Дождь бил по плечам, моросил, но постепенно стихал. И судя по всему скоро распогодится. К обеду жди беды. Самолеты полетят бомбить отступающих.

– А линия обороны?

– Так откуда? Мы же на западной стороне. – Он опять сплюнул. Вы же от наших, что у Раково. Туда и оттуда часто машины ездят.

– Да. – Проговорил я ожидая следующий очень тяжелый вопрос.

– Немцев видно? Придут? – Спросил он с опаской.

Я понизил голос, проговорил, чтобы не вызвать паники у остальных, идущих мимо.

– Дивизия заняла оборону. Если будут немцы, то дадут бой. Вам бы здесь не надо. Уходите лучше вместе со всеми.

– Так мы… Через нас же идут. Как вчера поперли… Наши – то еще в обед уходить стали. Многие. Кто-то даже вечером и ночью. – Он мотнул головой. – А работать кто будет? Да, черт.

– Товарищ председатель. – Я вновь говорил не громко. – Лучше вам всем тоже собраться и как можно скорее идти в сторону Касторного, а оттуда в Воронеж. – Посмотрел на него. – Пока дождь и тучи, как можно дальше уйдете. – А потом по лесам. Или ночью.

– Все так плохо? – Он посмотрел на меня серьезно.

– Лучше пару дней отсидеться в тылу, чем подвергать себя риску. Ваш мост будут бомбить.

Это я конечно врал. Бомбить его будут только в случае большого скопления на нем людей и техники. А если они уберутся дальше, то по малым целям авиация вряд ли будет работать. Особенно по гражданским. Не то чтобы немцы отличались разборчивостью. Но идут бои и тратить боеприпасы на безопасную цель нет смысла.

– Хорошо. – Проговорил он холодно.

Я махнул рукой и мы двинулись дальше, догонять полуторку.

На нас смотрели холодно, без уважения. Всем этим людям – детям, женщинам, старикам, было страшно. А мост, мост даже не имел никакого прикрытия.

– Черт, где же охрана моста? – Процедил я. – Почему брошен?

– Так паника, товарищ политрук. – Проворчал сидевший сзади Васька. – Отступают все. У нас вчера… Он вздохнул. Еще до обеда началось.

Судя по интонации, увиденное ему тоже очень не нравилось.

С трудом, сигналя и прикрываясь грузовиком, который шел впереди, мы встроились в толпу, оттеснили часть подвод и кое как продвигались. Паники, о которой говорил председатель, здесь не было. Я смотрел на лица людей, мимо которых проезжал. Усталость, злость, апатия, разочарование. Они потеряли все, почти все кроме своих жизней и самого ценного, что могли унести на плечах и в руках. К родителям жались дети и сердце кровью обливалось от того, что я не могу вот прямо здесь и сейчас взять и вывезти их всех. У меня приказ. Он может спасти еще большее число жизней. Просто погрузив детей, сколько сможем на мотоциклы мы бы ситуацию не спасли. Наоборот,начался бы шум от того, что чьих-то детей мы берем, а чьих-то…

Зубы скрипнули сами собой. Но война, это всегда выбор меньшего зла. Меньше потерь, меньше смертей. Нельзя сделать так, чтобы их не было вообще. Надо стремиться к принятию решений, которые приведут к их снижению.

Наконец-то мост остался позади.

Гнетущая его атмосфер таящегося страха, бессилия, удрученности отступала.

Мы промчались до развилки, грузовик чуть затормозил, водитель махнул из окна рукой. Люди в кузове сидели тихо, сгорбившись, держались за борта.

Я посигналил в ответ, и мы двинулись налево. Разминулись.

Катили дальше на север, тряслись на кочках. Минут двадцать, может тридцать в этой промозглой серости. Солнце всходило, но из-за высокой облачности его почти не было видно. Утро раннее холодное, ветер пробивает плащ-палатку и форму. Несмотря на невысокую скорость, тут по таким дорогам особо не разгонишься, зябко. Да и сырость добавляет.

Судя по моим подсчетам впереди вот-вот должен быть еще один мост. И на этой части дороги людей нам уже не встречалось. Пара брошенных машин на обочине, пяток перевернутых подвод, и вроде все. Безлюдно, гнетуще, вокруг холмы и перелески. Справа уже была видна река, мелькала пару раз в просветах между рощами. Далеко, километра два. Вилась лентой, поросшей высокими деревьями.

Уже вот-вот казалось впереди, и будет мост, как вдруг слева я увидел движение. По холму к дороге, воровато озираясь и особо не скрываясь, двигался отряд. Нас они уже точно видели, слышно гул моторов в утренней тишине издалека. Но скорее всего издали приняли за своих и пока что просто наблюдали. Откуда у Иванов мотоциклы? Но, судя по начавшейся суете, обмануть их не удастся.

– В кювет! – Заорал я, выкручивая руль. Мотоцикл взревел от такого небрежного использования, подпрыгнул,

Я услышал характерный свист летящей мины. Следом последовали хлопки выстрелов.

Засада!

* * *

Уважаемые читатели, спасибо за интерес! Продолжение истории – /reader/617374/5892542

Пожалуйста не забывайте ставить лайк и написать комментарий!

И конечно – добавляйте книгу в библиотеку.

Впереди – много интересного и бой за рабочий поселок Советский.