Текст книги "Патриот. Смута. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Солнце двигалось к зениту, от утренней прохлады не осталось и следа, припекало прилично, хотя от воды веяло холодом. Мой конный отряд собирался в том месте, куда на левый берег Воронежа ходит паром. В то самое место, где еще вчера утром мы взяли Артемия Шеншина.

Никита Иванов перевез пока что лишь часть и двинулся обратно. Больше грузоподъемность не позволяла.

Пришлось ожидать.

Из знакомых мне и сопровождавших ранее людей присоединился только один Ванька. Насел, увязался, сказал, что не пустит больше хозяина одного на опасные дела. Как узнал, что я ночь там, в поместье или близ него проведу, в зависимости от успешности и длительности операции – сразу засобирался. Человек был нелишним. Пока бегать, и руководить буду, хотя бы лагерные дела на кого-то проверенного оставить можно будет.

Стрелецкий отряд на лодках переправился вместе с первым паромом и тоже выжидал. Люди разместились на берегу, втащили суденышки. Сидели, тихо переговаривались. Кто-то оружие проверял. Кто-то на солнышке грелся.

Им было проще – пешие, снаряженные и при своем водном транспорте. Хоть сейчас садись и иди вниз по течению к Жуку. Но, нужно вместе, единым отрядом подойти, оказать психологическое давление. И если какое-то сопротивление будет – засада может быть, встречный бой, пресечь подобное на корню.

Как мы лодки добыли?

Пошел я по пути Ефима. К монастырским обратился, но уже сразу, имея при себе людей, готовых грузиться. Всем воинством пришли.

Серафим, когда мы явились к нему брать вновь лодки, заворчал. Те, мол, еще не вернули, разорение сплошное. Поначалу отнекивался и увиливал. Но, услышав про ситуацию с предательством, в положение вошел. Сказал, что слышали они ночью стрельбу, проснулись, молились. Людей послали только утром. Ворота то заперты, как внутрь попасть? Да и стрельцы решат еще, что тати какие по темноте под стенами лазят, пальнут чего доброго. Уповали на божию милость.

Утром гонец выяснил, что все хорошо и вернулся.

Договориться удалось, увещеваниями и просьбами. Теперь вот замерли в ожидании.

Я разослал вперед и подальше от реки, вдаль отряды разведки. По четыре человека три группы. Тыл прикрывать не стал, смысла не было. Не такое уж большое у нас воинство двигается. Да и за спиной кто? Разбойники, что ли, соберутся? Как догонят?

Пока ждали, решил переговорить с сотниками. Познакомится. Раньше как-то мы без имен общались, нужно эту ситуацию исправлять, получше узнать их. Оставил коня Ваньке, подошел. Они вдвоем стояли о чем-то неспешно переговаривались, тихо, спокойно. Предводитель детей боярских, доспешный, крепкий боец и прозванный мной за глаза инженером руководитель пушкарей, пищальников и всяческих мужей мастеровых

Они замолчали, повернулись ко мне, выжидали.

Заговорил:

– Ну что господа, как то так случилось, имен я ваших и не узнал. – Улыбнулся, показывая доброжелательный настрой. – Нам воевать вместе, Жука бить, знать друг друга надо. Без этого никак.

Сын боярский шапку поправил, глянул с интересом. Он как-то обычно среди всех их шестерых сотников да атаманов молчаливым был. Лидер беломестных казаков всегда предводителем выступал, а этот не лез как-то, наблюдал.

– Тренко Чернов, имя мое. – Отчеканил.

Вслед ему проговорил руководитель над пищальниками:

– Филка Тозлоков.

– Игорь Васильевич Данилов. – Хлопнул по плечу одного, затем второго. Отстранился. – Но думаю, вы уже и так знаете. Скажите, собратья мои, а что про Жука вообще знаете.

– Если начистоту, если мы его воевать идем, то так скажу. Хмырь он москальский. – Филка высказался почти сразу не задумываясь. Сразу видно, давно в себе держал. – Приехал, засел тут, че-то себе на уме думает, делает, возиться. Действительно, как жук. Вот собрат не даст соврать.

Он посмотрел на сотника поместной конницы. Тот кивнул холодно, а «инженер» продолжил.

– В город раз в две-три недели заезжает с отрядом. Бойцы крепкие. Человек пятнадцать у него в подчинении, воинов, из тех, кого видел. Предок его, не знаю, кто они друг другу, атаман толковый был. Казаками воронежскими руководил. Да, с воеводой они не в ладах были, но то бывает. Когда два начальника над городом, то случается. Но, хоть и в летах, боевой был. А этот, разбойник какой-то.

– Слышал я. – Добавил к истории, говоря неспешно, Тренко. – Людей он, холопов и до работы охочих вольных собирал, нанимал. Поместье они ему, вроде как, латают. Серебром платить обещал.

Мне вспомнились слава кабатчика Несмеяна Васильева. Он тоже про это говорил. Значит, строители ему нужны были. Ох не к добру все это. Точно творит что-то в поместье своем. Переправу для татар готовит, не иначе.

Но ответил попроще, чтобы людей на плохое не настраивать:

– Поглядим. Как залатали! Думаю, разнесем мы его в пух и прах.

– Дело верное, боярин. – В голосе Филки я ощутил напряжение. – Скажи, а татары они на нас идут? Много их?

Ох, человек, знал бы я где, когда и сколько их придет. А так – догадки одни, да слова пленных. Ответил, что думал:

– Идут, много, но город им не взять.

– Так я о том. – Он сморщился. – Стены-то мы проверяем, все, башни осмотрели. Все неплохо, но пара мест ремонта требует. И надолбы бы подправить, рвы углубить. А то, как снег стаял оно же с водой и землей все…

«Инженер» вздохнул, повел плечами. Его можно было понять. Человек отвечал за фортификацию, волновался. А с учетом того, что не выглядел он боевитым и бывалым, надеялся на свою работу. Что именно она для врага станет камнем преткновения.

– Каждую зиму по крупице. Но за последние годы все меньше внимания этому.

– Хорошо, сделаем. Ты скажи мне Филка, это Филорет или как? – Имя действительно чудное у него было. Решил я уточнить и расспросить за жизнь. – И ты же вроде бы человек ремесленный, как так вышло, что за пушки отвечаешь.

– Да… – Он усмехнулся, хотя и не очень весело. – Тут шутка вышла. Я же сам из-под Новгорода родом. Что на севере. Ну, подьячий там, Разрядного приказу, когда списки составлял, то ли напутал чего, то ли злобу затаил на батюшку. Царство ему небесное. – Быстро перекрестился, продолжил. – В общем, Филкой записал. Оно как-то и прижилось. А так да, Филорет, вроде. Ну про пушкарский приказ… Я с детства, так вышло, из-за оскудения поместья, мотался по земле русской. Больше строил остроги да крепости. При Годунове, когда голод был, как раз в Смоленск направлен был. Оттуда в Пушкарский приказ попал. Ну а потом, лет семь как, сюда меня направили. И…

Он замолчал, уставился на тот берег реки.

– О, грузятся, хорошо. – Отвлекся, потом опять переключился, продолжил. – Царь Дмитрий, потом его смерть, потом Болотников Иван Исаевич, потом… Эх… – Он кашлянул. – Чудесное спасение и возвращение царя Дмитрия. Ну и кому я нужен-то? Я же невеликий зодчий, так умею кое-что. Нахватался от людей умудренных. Ну и забыли. Вот и руковожу тут, как назначили. За крепостью слежу. С саблей чуть поднаторел, с конем тоже. А все это дело строительное как-то забываться стало. Где Смоленская крепость, а где Воронеж. Но опыт за семь лет разный получил. Семьей оброс. Уже, считай, местный.

Он вздохнул. Видно было, что человек хотел бы заниматься какой-то грандиозной стройкой, создать что-то по-настоящему значимое, оставшееся для потомков. Но Смута сломала и поместила его в иные условия.

– Наговариваешь ты на себя, Филорет. – Хмыкнул доселе молчавший Тренко, уставился на сотоварища. – Ты человек знающий, подьячих наших можешь за пазуху в плане науки заткнуть. Только благодаря тебе крепость в эти годы стоит и не рушится. Твоими стараниями. А что до Смоленска. Я здесь живу, и отец жил, и дед на границе Поля стоял. У Богатого затона. И крепость наша, как тут встала, враз жить спокойней стало. Так что, собрат, я тебе за ее сохранность ой как признателен.

Прошел еще час. Дождался я парома, пришлось ему в третий раз ходить, уж больно много всего было. И коней и людей и снаряжения. Разгрузились бойцы, собрались, построились, двинулись.

Наша четверка – я, Ванька и два сотника по центру.

Кони с пищалями тоже с нами.

Шли мы по левому берегу Воронежа, стараясь держать на виду отряд стрельцов, двигающийся на восьми лодках по воде. На случай необходимости ухода от берега был разработан план, но пока не нужно было. Хотя впереди точно будут преграды. Там же речушек несколько и ручьев. Придется искать проходы и броды.

Прошли Чижовскую слободу. Дымы от нее поднимались на правом берегу к небу. Путь держали к устью Воронежа. Тому месту, где впадала река в великий Дон.

Там начинался Червленый яр. Легендарные места. Татарские ханы стояли там своими становищами, великими силами, перед тем, как идти на север, на Рязань, Москву и прочие города Руси. Вроде и Батый, и Тимур, и Мамай тоже.

Там, чуть за устьем левый берег Дона поднимается, становится крутым. Отличный наблюдательный пункт, как чуть выше – откуда мы шли – правый берег Воронежа, смотрящий в Поле.

И где-то там, впереди, на этих отрогах размещалось поместье Жука. Того, кто ждал татарские силы и готовил для них площадку по захвату и разорению южной части русского государства.

Шли шагом, коней не гнали.

Правую и левую сторону Воронежа покрывал строевой лес. Высокие, ровные сосны, кое-где перемежавшиеся дубовыми и березовыми рощами. Именно из этого леса через какую-то сотню лет царь Петр будет строить здесь корабли.

Продвигаясь дальше, начали забирать чуть дальше от воды в поросшую лесом местность. Точно! Впереди река Песчанка. В мое время она совсем уж иссохла, стала бессильной, маловодной. Больше грязный ручей, который в самую жару даже и не течет вовсе, травой зарастает русло. Но сейчас, в то время когда не выкачивали из земли миллионы кубов воды для огромного города миллионника, и еще не построили водохранилище, нарушив естественную экосистему, она могла стать препятствием. К тому же весна, время самых полноводных рек.

Однако, наш проводник, один из детей боярских вел уверенно. Дело знал, бывал здесь. Шли мы по тропе, достаточно хорошо хоженой и топтаной. Потеряли из виду стрельцов, что меня не радовало. Но, имелась у нас договоренность, что если так случится, движутся они дальше на версту и поджидают. От нас человек должен к реке выйти и с ними связаться.

Наконец-то уперлись в водную преграду. Овраг, а на дне река течет неглубокая. Журчит, несет свои воды к Воронежу. Здесь, в этом месте шире прочего, даже дно видно. Может, пол метра, или чуть больше.

Но окружение меня настораживало.

В этот момент отряд остановился, стали готовиться к переправе. Спешивались. Коней лучше было под уздцы вести, не форсировать с наскока, чтобы ноги не поломали. Я на своем подобрался к краю оврага, осмотрел.

Надолбы – влево и вправо.

А здесь – явные признаки недавней людской работы. Пни, вогнанные в землю, выкорчеваны, подлесок посечен, следы нескольких кострищ. Им с месяц может. Проход расчищен, в воде, для перехода навалены бревна, присыпаны песком. Берега, спускающиеся к броду, укреплены, сделаны более пологими, удобными для прохода конницы.

Смотрел, глазам своим не верил.

– Это, чего?

В голове моей зрел ответ, но хотелось, чтобы люди служилые пояснили за ситуацию. К тому же сотники были рядом, наблюдали. На лицах виднелась нарастающая злость.

– Это… – Филарет оскалил зубы. – Работа Жука. Точно его рук дело.

Тренко кивнул с согласием, сплюнул, выругался.

– Собака паршивая. Разрыл все-таки.

Люди тем временем начали спускаться, ругались, ворчали.

– Выходит, этот черт построенную засечную черту в местах бродов разрушает? – Злость закипала в моем сердце.

Все это понимали, поэтому общее негодующее настроение нависло над нашим отрядом. Раз кто-то творит такое, то хочет, чтобы татары и прочая бандитская зараза легко преодолела даже естественные преграды. И если десятилетия назад их укрепляли, делали менее проходимыми, то сейчас целенаправленно разрушают.

Только вот вопрос, а вы люди служилые, что? Где патрули? Где осмотр вверенной территории? Это же вы допустили!

Я с немым вопросом уставился на сотников. На языке вертелось что-то из разряда «Какого хрена, господа?» Или что пожестче.

– Готовит проходы для татар, собака. – Высказал то, что было у всех на уме Филорет.

– А вы что? – Я смотрел на них, говорил холодно, зло. – Где посты? Где проверки?

– Не серчай, боярин. – Покачал головой Тренко, в землю смотрел. – Делаем что можем.

Это же вас под нож пустить хотят. Эх…

– Знали мы, говорили нам разведчики. Что могли, по весне восстановили. – Начал оправдываться Филорет. – Здесь место редко хожее. Да и если татарин тут пройдет, дальше что? К Воронежу-то хода нет, через реку ему с наскока не пройти.

– А дальше на север пойдет? – Я скрипнул зубами.

– Леса там. Тут проход на север плохой. Только малыми силами, разбойничьими отрядами. Маришка, она на то… – Он осекся, уставился на меня.

А я был зол, сильно зол. Выходит, что невероятный труд людей какой-то пес, Жук, под ноль сводит. Русские люди через пот кровь невероятный строили здесь и еще много где засеки, чтобы отряды татарские не ходили, разбойники не могли быстро перемещаться. А эта гадина все это ломает, крушит, прорехи делает. А воеводам воронежским что – да по хрену им. Если не жестче!

М-да, запустили. Смута наложила свои коррективы на дозорную службу.

Желание порешить этого предателя – Жука, бушевало в моей душе.

– Здесь раньше, отец говаривал. – Начал Тренко. – Дозор был. Но уже лет семь как, нет никого. Разъезды наши иногда доходят, смотрят что как. Мне по весне доложили, что обрушили тут укрепления, проход организовали. Поэтому тут и идем, чтобы быстрее.

– Ясно. – иных цензурных слов у меня не было. – Воеводе докладывали?

– Прошлому, да. Но помер он, как-то быстро.

Сжал кулаки, промолчал. Но на лице моем все и так было видно. Это же – полнейшее нарушение дисциплины, обороны и вообще вей логики. Ладно.

– Дальше на юг есть еще речка Тавровка, там думаю, то же самое. Мы туда даже не совались последний год. Силами малыми опасно, а большие… – Сотник замолчал.

– А большие ваши воеводы за год так и не собрали. Все понял. Как бы непоздно мы тут все это делать начали, господа. Это же все чинить нужно, а на это – время. А татары они ждать нас не будут. Я не уверен, что у нас неделя есть.

– Но, с другой стороны. – Начал Филарет. – Не будь здесь прохода, мы бы много времени потратили, а так…

Я злобно зыркнул на него, он замолчал.

Так-то да, в его словах был какой-то смысл. Но… Это логика человека, который в разорении государства ищет позитив. Что мол не разори кто-то что-то, не смогли бы мы этим воспользоваться для своих благих нужд и восстановить. Может, чтобы не восстанавливать, лучше не рушить, а⁈ Нет, господа, так дела не пойдут. Жука сковырнем, все это восстановить надобно. Порядок навести. Людей собрать, отправить под прикрытием вооруженных стрельцов или казаков.

А пока – дальше идти надо быстро.

На переправу ушло где-то половина часа.

Двинулись, вновь пошли вблизи русла, вышли к реке. Лодки стрельцов нас дожидались. Основная масса пристала, разбила лагерь. Одно судно дежурило на воде, чтобы обзор берега был больше. Завидели нас, руками замахали, указывая направление.

Вскоре собрались все вместе, быстро перекусили, двинулись дальше.

Солнце перевалило через зенит. Путь оказался не близким. Это непривычные мне скорости, когда на машине можно доехать от одного конца города до другого меньше чем за час. Да даже на общественном транспорте. Здесь пешком, конно не сильно быстрее, чем на своих двоих.

Шли опять вблизи берега, удалялись недалеко, следовали петляющей тропе. Несколько раз возвращались к нам высланные вперед отряды, докладывали. Пока все тихо было и спокойно.

Форсировали еще несколько небольших ручьев. Здесь даже спешиваться не нужно было. Шли как шли, в седлах.

Наконец, стали забирать чуть правее, и русло туда же двигалось. Скоро уже устье.

Вернулся один из разведывательных отрядов. Два человека. Подошли к сотнику, заговорили о чем-то. Он руку поднял, меня подозвал.

– Впереди хутор есть, брошенный. Будем заходить, боярин? – Спросил Тренко. – Он чуть в стороне от реки. Минут десять.

– Брошенный?

– Дозор говорит, да. С месяц люди не живут, судя по всему. Осмотрели. Припасов нет, людей нет.

– Сожжен?

– Нет, брошен. Вывезено все, следов боя и насилья нет.

– Тогда и смысла нет. Зачем нам туда?

– За хутором почти сразу как раз та речка. Там, уверен, дозор противников будет.

Ага, получается добрались мы до территории, которую контролирует Жук. И тут полный туман войны. Может так случиться, что татары уже сидят у него в поместье, кумыс пьют. Лагерь их стоит в этих лесах, а мы-то и не в курсе. А может, и нет. Вот как понять?

Языка брать надо. Я почесал бороду, по-иному никак.

– Авангард наш там?

Сотник смотрел, не понимая, слово ему было не знакомо.

– Наш дозор, что вперед ушел, там? Эти же люди на восток же ходили. От реки. Хутор же там?

– А, да. Не вернулся что-то никто из них. Мы их последний раз у Песчанки видели, вперед послали первыми.

Ясно, что дело темное. Разведчики куда-то запропастились. Хутор заброшен, но не сожжен. Может, внимание привлекать не хотели? Людей в округе нет. Ситуация неприятная. Да еще и крупная водная преграда. Не Воронеж, конечно, меньше, но от этого не легче. Если там стоит хороший блокпост, просто так с наскока не форсировать нам Тавровку без потерь.

А с боем, это на всю округу заявить – «Иду на Вы»!

Глава 16

В первую очередь надо понять, что там с разведкой. А то может мы засветились по полной уже. Хотя не должны были. Надеюсь, не подвели меня эти четверо, не влетели в засаду.

Подозвал Филорета. На троих сейчас все обсудим, задачи поставим и вперед.

Двое сотников ждали указания. Я начал:

– Идем вперед малым отрядом. Остальные, основные силы за нами. Дистанция шагов сто пятьдесят. Стрельцам передать, чтобы к берегу прижались и шли так, чтобы видно их не было. По возможности. Если видят на берегу сторожу, окликать, вопросы задавать. Если стрелять будут, отвечать, огнем давить. Но шуметь строго со стороны реки, на берег до хутора Жука не высаживаться. – Я посмотрел на них. – Все ясно?

– Сделаем.

Двое всадников отправились к реке.

Через несколько минут остальные силы, после краткого привала выдвинулись дальше. Я с шестерыми бойцами впереди, со мной Тренко. Остальные, как и приказал, отстают.

К реке нужно было вновь забирать в лес, уходя от Воронежа. Слишком широка была она в своем устье, не переправиться. А брод там дальше имелся по словам проводника. Прошли примерно с полкилометра. Осматривались, вглядывались в окружающие заросли, ждали подвоха.

Навстречу появился запыхавшийся гонец. Свой! из разведчиков. Увидел нас, чуть притормозил.

– Сторожа там. – Проговорил, когда поравнялись. Трое сидят на том берегу, может, больше. Оружные, наблюдают.

– Вас видели?

– Не, мы аккурат. Тихонько подошли, долго смотрели. Вначале-то только одного увидели. Искали глазами, боярин. – Он шмыгнул носом. – Поэтому долго-то. Мы спешились заранее, один только пошел, наблюдал. Гнездо у них там, над водой. Там точно один. И еще в кустах двое. За деревьями. Там место такое, приметное. – Он руками показал что-то разлапистое и добавил. – Дерево, во!

Я усмехнулся. М-да, в нашей ситуации фраза из культового фильма приобретала иной колорит. Памятника-то там точно нет, откуда ему взяться. Но я все равно сказал, не сдержался:

– Мужик сидит, значит, и дерево, во.

– Так и есть. – Закивал разведчик. – Только этих там, воинов, несколько.

С трудом сдерживая рвущуюся наружу смешинку проговорил:

– Веди.

Нельзя их взять с наскока. И дело не в потерях.

Вряд ли они будут оказывать сопротивление такому большому отряду. Это дозор, готовый помчаться и предупредить Жука о нашем подходе. А если у него уже авангардные части татар стоят, так это вообще самоубийство. Отступить мы не успеем. Биться здесь с непонятным по количеству войском степняков – плохая затея. Отступать к городу, не покарав зарвавшегося предателя. Провал операции.

Действовать будем скрытно.

– В общем так. – Я уставился на Тренко. – Готовьтесь все здесь. Филорету передать, что за главного здесь. Стоит отрядом, ждет сигнала. Ты, Тренко, вместе с этим дозорным и со мной, идем смотреть, что там да как.

Люди закивали.

Мы спешились. Кони здесь были лишними, лучше оставить.

Втроем – я, сотник и разведчик прошли еще полкилометра, может, чуть меньше, поскольку пришлось поплутать немного. Добрались до еще троих служилых людей, занявших позицию вблизи берега реки.

– Боярин, они там… – Начал было один.

– Кто ходил со мной. Покажешь. Остальные здесь. Как сигнал подам, сразу зовите главные силы, время не терпит, нам до вечера добраться до Жука надо. И, очень желательно, до темноты его живым взять.

– Ты это, боярин. – Сотник посмотрел на меня с удивлением и непониманием. – Как?

– Я в этих делах мастер. Пособи.

С этими словами начал расстегивать ремни, стаскивать с себя доспех. Снял ремень с саблей и прочим оружием, сложил аккуратно. Следом скинул кафтан. Оставил себе только бебут.

– Нож за сапог дайте, люди служилые. – Улыбнулся я.

Взгляд мой бандитский им не очень понравился. Все же начинал во мне играть боевой задор, и это чувствовалось. Некая опасность во мне ощущалась. Не тот суровый, додельный боярин, а настоящий диверсант сейчас был перед ними. Тот, что и в тыл заберется к врагу и языка возьмет и посты проредит. Да так, что и не поймут, куда делись.

Бывало, приходилось в прошлой жизни.

Народ недоумевал, не думали они, что сам их предводитель отправится на опасное задание. Но, тут нужно было провернуть все очень чисто и максимально аккуратно. Лучше самому сделать. И показать этим людям, чего я стою в деле ратном. Бойцам воеводы показал, так они, хоть бунт и подняли, очень быстро струхнули и побежали. Осознали, что спящего не взяли и все. Напор мигом исчез.

Один из бойцов передал мне небольшой нож.

– Прими, боярин.

Взвесил в руке, резко метнул в дерево. Летел хорошо, ладно. Эдакая простенькая, хорошо ложащаяся в руку финка. Клинок воткнулся в ствол, расположенный метрах в пяти, загудел. Я подошел, вынул, удовлетворенный результатом.

– Спасибо, боец. – Вернулся хлопнул его, еще больше удивленного по плечу. Повернулся к разведчику, что у реки был. Проговорил. – Веди, показывай.

Метров через тридцать, пробираясь по тропе тихо и в полуприседе, скрываясь, мы вышли к нависшим над берегом деревьям и кустарникам. За последние солнечные дни зелени добавилось прилично. Лес преобразился, стал весенним, более густым и непролазным. Лето постепенно вступало в свои права.

Внизу текла река. Это не песчанка, глубже и полноводнее. Журчала, стремилась к Воронежу. Но здесь был брод, перебраться и перевести груженых коней вполне можно. Место хорошее. Следов ранних укреплений я не приметил. То ли не было их здесь, то ли убрали так, что и не осталось ничего.

– Вон, боярин, гляди. – Одними губами показал мне их диспозицию служилый человек. – И вон.

Трое. Возможно, где-то есть четвертый. Скорее всего, там, где кони. Как они сообщать Жуку что-то будут? Пешком, что ли, бежать? Нет, не в это время. Чтобы на своих двоих важные вещи сообщать. Точно есть у них еще одни, а может несколько. скакунов сторожит. Да и эти трое, они смертники, что ли? Каждый человек жить хочет, а значит, раз увидят кого, если отряд большой, а не два-три человека, то удирать будут.

Всмотрелся получше, прикинул позицию. Сделать можно.

– Понял, жди. – Прошептал разведчику. – Как рукой махну с того берега, зови остальных.

Тот посмотрел на меня ошалело, но кивнул.

Я глянул налево, направо. О, вон там вроде бы неплохо. Исчез в кустах.

Позицию надо обойти, пересечь реку подальше, чтобы не вызвать никаких подозрений, не нарушить тишины. Ну и… Накрыть всю эту сволочь решительно и резко. Еще хорошо бы в плен кого-то взять. Но здесь, как получится. В первую очередь – обеспечить беспрепятственный и скрытый проход отряда. Сработать тихо и аккуратно.

С учетом вороньего гнезда, это сложно.

Крался вдоль берег, против течения, прислушивался, раздумывал. Не сходилось ни так, ни так. Как того, что на высоте сбить? Ладно. Все по месту.

Осматривался.

Кроме увиденной сторожевой позиции никого больше не было. Местность вообще выглядела давно нехоженой, безлюдной, дикой. Вроде хутор же какой-то был. Где срубы стволов, спилы? Не ходили они сюда, что ли? Или их там одна семья жила и все? Или вообще трапперы какие-то. Слово то какое, иноземное.

Звериные тропы и ничего, что говорило бы о присутствии здесь человека, его жизнедеятельности.

Отошел метров на двести для надежности. Река здесь чуть петляла. Берега пологие, подойти проще. Веяло прохладой, пахло болотом, сыростью. Да и коряга здоровенная валялась прямо посреди русла. Упала, перегородила часть потока, вокруг стала формироваться плотина. Еще несколько бревен в нее вперлись, а потом веток навалило.

Начал изучать, выжидать.

Бобры! Точно они.

Если присмотреться, то вон копошатся двое чуть выше по течению. А вон и хатка их, на берегу противоположном сделана. Виднеется навал коряг, веток и бревен. Тут и место подходящее, берег низкий, деревья густо растут. Если затопить, заболотить, то подгниет, рухнет несколько. Но звери труд свой только начали. Недавно они здесь обосновались. Весной этой, скорее всего, пришли.

Ну, не ругайтесь на меня, красавцы. Не по ваши души, не за вашими шкурками, так – мимо иду.

Я аккуратно спустился, прощупывал перед собой почву. Подошел к воде. В правой руке бебут. Нож в голенище запихнул, аккуратно. Зашел в воду, от нее тянуло холодом, и как только она коснулась сапог, мурашки по коже пошли. Левой рукой держался за построенное бобрами сооружение. Бревно прямо помогало. Без него перебраться было бы сложнее. Скользкий ил и топкое дно. Измазался бы как черт, еще и поскользнулся бы.

А так – удобно.

Шел дальше, уже по колено. Обувь набрала воды, но ничего, это ожидаемо. Здесь же не брод. Еще шаг, по пояс. Дальше по грудь. Холод обволакивал, душил. Сердце начал молотить как бешеное. Организм пытался согреться.

Скоро вплавь придется. Пара метров всего.

Звери напряглись, почувствовали – человек. Незваный гость, явившийся из ниоткуда, лезет по их инженерному сооружению. Тот, что крупнее, вышел вперед, начал стучать хвостом по веткам, валяющимся вокруг него, торчащим из воды. Мелкий, скорее всего, самка, нырнула в воду, поплыла подальше отсюда. Решила избежать опасной встречи.

Тише, тише, не по вашу душу я.

Добрался до середины реки, все еще чувствуя ногами дно. Но уже еле-еле, шел по подбородок на цыпочках. Здесь коряга заканчивалась, и течение из-за более узкого участка усиливалось. Не достроили бобры свою плотину.

Толкнулся, аккуратно проплыл. Сапоги и исподнее потянули на дно, но опыт плавания в одежде у меня имелся.

Гребок, еще один. Ноги достали дна. Начал выбираться. Зверек продолжал волноваться, но шумел меньше. Видел, что лезу я не к его хатке, а куда-то в иную сторону. Еще бы – у тебя свои дела, у меня свои.

Вылез.

Зараза аж трясет.

Встряхнулся, скидывая с себя водяные капли. Зубы стучали от холода. Провел руками по одежде, отжал край рубахи. Сделал пару шагов. Чавк, чавк. Сел на бревно, стащил сапог, вылил воду. Затем второй – то же самое. Заметил, с руки пиявку оторвал, выкинул. Выжал, выкрутил портянки. Перемотал.

Зябко, черт подери.

Двинулся чуть вглубь от реки, начал заходить к позиции с тыла. Прислушивался и принюхивался. Где-то здесь должна быть тропа, а также их лагерь. Кони, они не люди. Их не заставишь молчать.

Наконец-то.

Запахло зверем. Лошади близко. Где-то впереди, метров двадцать через заросли. Двигался дальше аккуратно, медленно, выверял каждый шаг. Наконец-то увидел полянку. Вжался в дерево на ее окраине. Наблюдал.

Четыре лошади, самые простенькие, ничего необычного. Шалаш, кострище небольшое, организованная стоянка. Ноги в сапогах торчат из-под обустроенного навеса. Самого человека не видно, скрывается там.

О как… Спишь! На посту! Это ты зря, но мне то это на руку.

Видно ли лагерь с вороньего гнезда, от берега? Сомнительно, слишком далеко. Зарослей много.

Медленно, тихо я двинулся вперед. Лошади очень не любили резких движений и запаха крови. Убить и заломать этого нужно аккуратно, быстро, не подняв шума, чтобы не заволновались животные. К человеческому запаху они привычные, просто учуяв меня шума, не поднимут. Не волк, не пес, хотя многие так меня последнее время кличут.

Криво улыбнулся. Ага, а я им за это носы ломаю. Негоже офицера советской армии собакой звать. Да еще и боярина.

Пока размышлял, шаг за шагом, пригибаясь к земле, крался вперед. В правой руке держал обнаженный бебут.

Лагерь стоял грамотно. Полянка, тропа, ведущая мимо, лошади привязаны к деревьям. Шалашик сделан так, чтобы со стороны реки и тропы прикрывать пламя от костра. По уму оборудовано, замаскировано неплохо. Но, меня не проведешь. Семь метров, пять, три. Расстояние рывка.

Я слышал сопение. Оставленный присматривать за лошадьми дремал.

Шаг, веточка хрустнула под ногой, бросок вперед. Сел на противника, тот даже не понял, что происходит. Встрепенуться не успел. Упер его лицом в землю и резко ударил навершием бебута по шее. Он дернулся, захрипел, затих.

Вроде дышит, но сознание потерял.

Осмотрелся.

Сидоры есть, моток веревки тоже валяется. Пара шагов. Подхватил быстро спеленал, кляп в рот впихнул, аккуратно, чтобы не задохнулся. Копаться некогда, все потом.

Вот и язык есть. Осталось трое.

Чуть прокрался по тропе, что вела к месту их засады. Зашел сзади. Аккуратно свернул в подлесок, начал обходить. С другого берега выходило так, что двое сидят за сдвоенным дубом, который чуть в стороне от спуска к воде. Метров пять от пологого берега. А еще один в трех метрах над землей, на другом, разлапистом старом исполине, что рос прямо у воды. Ветви его выходили над водой и где-то вот в них, прикрываясь листвой и оборудовав там замаскированное воронье гнездо, сидел третий.

Снять его – самое сложное.

Как?

Вопросов много. Первый. Хорошо ли сверху видно позицию двух других. Второй, как часто они меняются? Ну не может же человек сидеть там сутками. Конечно, в теории, это возможно, но будет ли. Так-то и пищу, и воду можно подать, а нужду справить прямо в реку. Но в чем цель? Что-то я сомневаюсь, что эти люди настолько суровы и бдительны.

Думай. Торопиться нужно. Потеря времени неприятный фактор. И если кто-то из них по тропе пойдет к лагерю… Там-то я его и приму, главное – увидеть это. Подоспеть вовремя, чтобы шуметь не начал.

Я прокрался, зашел сбоку от двоих, справа. Тот, что сверху. А что он может? Заметит, какой-то сигнал подаст? Выстрелит, шум поднимет? К коням-то ему не прорваться мимо меня.