Текст книги "Космос.Today IV (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

На самом деле первым мне двинул Федоров, у него эго ущемилось от моих слов, но деду я этого не сказал. Я вообще вот так сразу бить людей не умею, такая проблема. Но признаться в этом мне было как-то стыдно. Именно тогда я и шваркнулся о тротуар. Но потом встал.

Хоть первым я и не дерусь, зато в ответ бью крепко. По поводу треснутого ребра у Пинчука и разбитой о скамейку головы Федорова я не соврал. Ну да, он меня одним ударом на землю уронил, мощный, сволочь. Да и не ожидал я, что Федоров сразу по зубам мне съездит… Ну, а то, что я упал – это так, мелочи. Упал и упал, с кем не бывает. Главное – встал!

– Вот как! Выходит, у меня не внук, а дон Кихот Ламанчский, а Мария свет Иваровна – Дульсинея Тобосская? – глаза деда смеялись. – Но вообще ты молодец. Если тебе девчонка нравится, не дело, когда при тебе ее последними словами поносят.

– Иваровна? Ее батю Иваром зовут, правда? А я его – дядя Ваня и дядя Ваня… – удивился я, приклеивая пластыри.

Меня после драки еще немного поколачивало, но в целом я был доволен собой: Пинчуку я ногой в грудак зарядил, он сразу из драки выключился и больше не отсвечивал, стонал там за лавочкой. А пинать меня так был орел! Ну, а с Федоровым мы сцепились – будь здоров, он меня метелил как положено, но потом я боднул его в лицо, и он ударился затылком о спинку скамейки. На этом, в общем-то, все и закончилось, я руки его с себя стряхнул и ушел.

Нормально так ушел, можно было музыку эпическую включать, как в кино. Правда, рожа сильно болела и локти.

Честно признаться – одобрение деда для меня многое значило. Больше, чем гордость за самого себя. На душе потеплело. Дед не стал ругаться, что я влез в какой-то блудняк. А сравнение с доном Кихотом мне нравилось – он, вообще-то, классный дядька. Мне всегда казалось, что он так тонко над всеми стебется и живет свою лучшую жизнь, пока остальные считают его ненормальным. Хотя и огребал Кихот не по-детски – то камнями его забросают, то изобьют до полусмерти… Наш человек!

– Ивар Ларсен – датчанин, имя – скандинавское. Вот – шифруется, – усмехнулся старый Загзаган.

– Как мы – Загзаганы-Сороки? – уточнил я, хотя прекрасно понял, что дед имеет в виду.

– Как я – Шимун, но – Семён. А отец твой – Даниэль, но Данила. Это нормально. Суть не меняется, окружающим – проще. В этом нет ничего такого. Так что – позвонишь своей Маше?

Я от такого предложения сильно растерялся:

– А что я ей скажу?

– Ну, вот так и скажи! Что видел концерт, что она классно танцует, и что она – хорошая девушка. Ей будет приятно, – он смотрел на меня прищурившись.

– Да ты что? Э-э-э-э… Нет, наверное – нет… Где я – и где она? – я искоса глянул на себя в зеркало, на свою дочерна загорелую, вечно расцарапанную, побитую и пошарпанную физиономию и растрепанную шевелюру. – Ну, как я ей позвоню? Только позориться…

– Идиот самый настоящий, – тяжко вздохнул дед. – Иди, вишни собирай, великомученик!

И я взял ведро и пошел собирать вишни, а дед за моей спиной еще долго качал головой и ругался по-ассирийски.

* * *

Все прояснилось как-то единовременно.

Я открыл глаза, но увидел только тьму – и не испугался. Вполне очевидным стало, что я нахожусь в медкапсуле, и от этого осознания жить стало легче. К тому же, капсула была наша, не амерская. Уж такие вещи я отличать умею, недаром столько месяцев – парамедик.

Интересно, а бывают парамедики в звании центуриона? Или – невместно? Мол, учись на врача, или еще что-то такое… Хотя, с другой стороны, последнее солдатское звание – опцион, и вряд ли мне оно светит, потому как кретинам типа Тимура Сороки опционами быть не положено.

Почему – кретин? Потому что надо было сразу стрелять вандруне в башку, а потом уже фоткать. Нет, повел себя, как… Как тупая блогерша, а не как матерый военкор. Надеюсь, «Экспедиция» уцелела, и хоть фоточки нормальные получились.

После этой мысли меня разобрал смех: какой из меня парамедик? Я – чертов журналюга! Фоточки меня волнуют, надо же! По факту мне чуть обе ноги не отчекрыжыли: от коленной чашечки там мало что осталось, и правое бедро вандруна превратила фактически в фарш. Страх Господень, вот что. Но раз я в капсуле, то большая часть вопросов отпадала, и оставалось только два: сколько месяцев мне накинули, и как долго я тут валяюсь?

Если ноги таки не оторвались – то больше полугода к контракту добавить не должны. И процедура восстановления – максимум часов семьдесят. А если там все плохо? А если – ампутация? Мне что – в пилота ОБЧР переквалифицироваться? Я пошевелил пальцами ног – они откликнулись. Слегка поерзал внутри капсулы – мышцы работали, тактильные ощущения присутствовали. Значит – здоров. Значит – подлечили!

Ура! Я – в порядке!

Вдруг мне поплохело: а ну, как заразила меня эта тварь канканой? Что тогда? Нет, в принципе – не должны были, яйцеклад я вандруне вроде отстрелил, но – вдруг выползла? Или – выползают только из натуральных людей, а не из вандрун? Слишком много вопросов и слишком мало ответов… Опять!

Зато с Системой прояснилось. Я теперь почти уверился: экстерминатус системных структур такими свирепыми методами – не только и не столько последствия «бунта» искинов. Сейчас – это продуманная стратегия Доминиона, которая сформировалась как ответ на появление новой угрозы. Права была Стрела – компактные небольшие общины рефаим под контролем машинного разума – идеальная среда для фандзаканы. Вон, как они спелись в Афотроа – смотреть страшно. Кибер-био-панк антиутопия. Ужас берет.

До встречи с паразитами Доминион мог продумывать какую-то более медленную, но гуманную тактику возвращения контроля над своими мирами, например – кибератаки и все такое прочее, у Стрелы ведь получилось ломануть подгорную базу? А как столкнулись с жестью на Раномасине или где-то еще – так и решили использовать вместо скальпеля кувалду.

Иностранные Легионы. Нас!

Как бы это жестко ни звучало – но после трепанации, которой Легионы подвергали системные планеты, у выживших рефаим оставалось гораздо больше шансов справиться с вандрунами и избежать заражения. Те, кто переживут апокалипсис – станут злыми, бдительными, воинственными, настороженными. Они смогут убегать, защищаться, даже – атаковать, если выдать им оружие. Мы видели Старого Вождя и его людей: дай им вместо арбалетов пулеметы… Или – что там у Доминиона вместо них? Бластеры? Гаусс-пушки?

Не важно. Суть в том, что они смогут сражаться, защищать себя и свои семьи. Смогут жить самостоятельно, выращивать урожаи и скот без системных подсказок, охотиться и ловить рыбу, ремонтировать машины и штопать одежду. Хорошие, плохие, с душевными травмами и сорванной психикой, с увечьями и шрамами, но – личности! Живые и настоящие! Люди! И плевать, какой формы у них уши…

И да, кто-то погибнет. Многие погибнут. Меньше, чем все – как в случае, если их захватят паразиты.

Я с внутренним содроганием представил средоточия фандзаканы на Земле – где-нибудь в торгово-развлекательном центре, метро, аквапарке или на, чтоб ее, Эмпайр Стейт Билдинг. Справимся мы с такой хренотенью или нет? Какое количество из нас – землян – уже перешли в разряд системных зомби, даже без всяких искинов и имплантов, а сколько остались по-настоящему свободными людьми, которые могут позаботиться о себе самостоятельно?

Совершенно отчетливо я понял, почему Доминион набирал в Легионы в первую очередь стариков.

И в этот самый момент крышка капсулы зашипела и поднялась.

* * *

– Тимур Сорока? – надо мной склонился незнакомый человек в белом комбезе. – Кивните, если понимаете меня.

Лицо у него было моложавое, как у всех в Легионах, длинное, с крупным носом. Он напоминал поэта Бориса Пастернака с фотографии в учебнике литературы. Псевдо-Пастернак говорил по-русски, так что я кивнул. С чего бы мне не понимать этого дядю?

– Замечательно. Можете его забирать, – доктор (наверняка это был доктор) бросил эту фразу куда-то в сторону.

В капсулу заглянул еще один незнакомый мужик – в сером комбезе, с обычным лицом.

– Вылезайте и одевайтесь, Сорока. И не дурите. Мы вас забираем.

Одеться в любом случае не мешало – разгуливать голым мне не улыбалось. Хотя – температура вокруг была почти комфортная – пятнадцать-семнадцать градусов, стандартные для флота Легионов. Браслеты и обруч наконец исчезли, я вылез наружу и огляделся: точно такой же медотсек я видел на «Чапае», «Славутиче» и «Не тронь меня». Стандартный, корабельный. Из нестандартного тут имелись четыре мужчины в серых комбезах – такие любил носить центурион претория Борис Генрихович Волотовской.

Но и это ровным счетом ни о чем не говорило. Мало ли, где я нахожусь, и мало ли, кто эти люди?

А вот шорты – точь-в-точь, как у штрафников, которые лежали тут же, у капсулы – они мне кое о чем говорили. Но я не гордый, я надел. Опять же – с голой задницей встречать превратности судьбы – так себе идея. А еще у шортов имелись карманы, так что я тут же сунул в них руки и переступил с носков на пятки и обратно, ощущая прохладное покрытие пола.

– Итак… Где я, кто вы, куда мы идем? – поинтересовался я.

Тело чувствовало себя отлично, в голове было чисто, в желудке – пусто. Это – минус! Но в мочевом пузыре тоже, и это – плюс!

– Вопросы здесь будем задавать мы, – сказал один из мужиков в серых комбезах. – Пройдемте.

И это был жирный минус. Вот это «пройдемте» я никогда не слышал в хорошей обстановке. Никто не говорит «пройдемте», если хочет угостить вас мороженым или отвести в тренажерку, или хотя бы предложить подыскать нормальные ботинки. «Пройдемте» говорили Алексей Алексеевич и Борис Генрихович, но первого я знал довольно хорошо, а про второго знал хотя бы кое-что.

Эти же мужчины с непримечательными лицами ровным счетом ничего для меня не значили.

– А можно водички? – я глянул в глаза доктору.

Тот отвел взгляд, а потом спохватился:

– Почему нет? У нас есть кулер! А можно?

Не дождавшись от особистов (гипотетически это были особисты) никакой реакции, он вручил мне пластиковый стаканчик, полный холодной воды из кулера, а потом вдруг полез в карман комбеза, достал оттуда такой тубусик с шипучими таблетками, отчпокнул крышечку и вытряхнул желтый кругляшок.

– Витаминчики. Со вкусом апельсина. Будете?

– А давай! – обрадовался я.

– Безобразие, – сказал кто-то из гипотетических особистов. – Шевелитесь, Сорока.

Серые комбинезоны взяли меня в коробочку, но я уже держал в руках стаканчик с оранжевой жижей, на поверхности которой лопались пузырики. Пахло от напитка классно – как в детском садике. Когда у тебя в руках такой стаканчик, можно идти и попивать что-то сладенькое, со вкусом апельсина – и сразу обстановка меняется, становится более вальяжной. Не кофе, конечно, но тоже – отлично!

Так что я вышел из медпункта под конвоем, отметив, что две стационарные медкапсулы там пустовали. Мою, похоже, перевезли сюда из медэвака, благо – автономность позволяла. Коридор ничего нового мне не сказал: узковат для дредноута, а вот для рейдера или БДК – вполне. Кажется, на «Не тронь меня!» обстановка была такой же. Мы прошли, может быть, сотню шагов, и один из особистов открыл какую-то узкую дверь при помощи браслета:

– Сюда.

Он – тот самый, который заглядывал в капсулу – зашел со мной, остальные ждали в коридоре. Стул, стол, лист бумаги и ручка – вот и все, что вмещала эта каморка.

– Садитесь, – сказал он, и, дождавшись, пока я сяду, придвинул ко мне канцелярские принадлежности. – Пишите.

И вышел из помещения.

Да они, блин, издеваются! Я встал, осмотрелся, увидел пресловутое зеркало на одной из стен и показал своему отражению средний палец. Ей-Богу, может, и лучше было бы, если бы они бить меня начали, что ли? В духе дурацких фильмов про советских НКВДшников, где обязательно небритый и пьяный дядька с закатанными рукавами сплевывает на пол и говорит:

– Ты у меня всё подпишешь…

А тут – вот такое вот. «Садитесь. Пишите». Ну, я и сел. И написал на листе бумаги, большими буквами.

«Посадил дед репку. Выросла репка большая-пребольшая…»

* * *

Сорока в юности) С подорожником

Глава 13

Я чувствую себя персонажем книжки

– Значит – так? – якобы-особист смерил меня недобрым взглядом, смял бумажку со сказкой про репку и выбросил ее в угол.

Мое белорусско-ассирийское сердце пропустило удар. Мусор! В угол! Не по-людски!

Эх, нет на него родной милиции и коммунальщиков! Штраф и административка, чтоб неповадно было! А еще претендует на высокое звание сотрудника спецслужб…

– Блин, – сказал я. – Это же идиотизм чистой воды. Например – вы реальный преторианец, ладно. Но откуда мне знать, что вы не из этих?

– Из каких-таких «этих»? – удивился наверное-реальный-преторианец.

Так натурально у него получилось, что я почти поверил. Нихрена я ему не поверил! За дурачка меня считают, что ли?

– А это я расскажу людям, которым доверяю! Своему командиру экипажа или доктору Ливси, или легату своего Легиона. И еще паре-тройке, которых знаю лично. Да и вообще – допустим, вы не из этих. Например, вы – атлантик, и у вас между когортами вражда. «Дикси» решили, что остальные должны знать всю правду о Раномасине, а, например, «янки» – против. Или «бобби» против. Эти точно не захотели бы ничего русским рассказывать, к гадалке не ходи, – я закатил глаза. – Усадили меня в какую-то конуру, сказали – «пишите»… Вы издеваетесь? Я – журналист! Писать – моя профессия! У меня материала на серию очерков, вообще – отдельный том можно издавать, а вы суете мне вот этот п-п-п-п… Папирус!

– Папирус? – в глазах якобы особиста мелькнуло нечто, похожее на жизнь. – Вас не устраивает наш… Папирус?

– Не устраивает. Меня не устраивает папирус, не устраивают шорты – я что, порноактер без трусов их носить? Не устраивает это идиотское банальное зеркало… Хотите, я в него жопу покажу? – может я и перебарщивал, но разве что совсем чуть-чуть. – Если вы враги – ну, так укололи бы мне какого-нибудь скополамина доминионского и стали бы спрашивать. Или прижигания начали бы делать, паяльной лампой. Я бы точно раскололся, я ж не Мальчиш-Кибальчиш, в пионерии не состоял! Со стойкостью у меня проблемы начнутся после первого гвоздя под ногтем. А если вы свои – ну, так хотя бы представьтесь! Как вас зовут, в каком вы звании? Где мои товарищи? Пришли тут в сером комбинезоне, корчите из себя опричников…

– Так… – поза у него несколько расслабилась. – Ну, раз Мальчиша-Кибальчиша вспомнили, то скажите, а за какие коврижки продался Мальчиш-Плохиш буржуинам?

– А? А-ха-ха-ха! Ой, блин… Думаете, что я – это не я? – мне стало дико смешно, ситуация-то идиотская. – Что я – не землянин? И таким образом хотите это проверить?

Тут ведь как: хорошо, что я такой отсталый и про Мальчиша-Кибальчиша читал. А другой тридцатилетка черта с два бы вспомнил! Вот люди старшего поколения, которые хотя бы школу в СССР закончили – с ними бы такая проверка была бы логичной. А мои сверстники – провалились бы, точно. И что теперь – сгноили бы в карцере? Кремировали? Глупости какие-то. Методы у них, конечно…

– Никаких коврижек там не было. За бочку варенья и корзину печенья поджег Мальчиш-Плохиш все ящики с чёрными бомбами, с белыми снарядами да жёлтыми патронами, а потом сидел, жрал и радовался! – наконец выдал я. – Это что – такая проверка? Вы знаете, что я – молодой? У нас в школьной программе Кибальчиша не было, я после распада СССР родился! Я вообще из Беларуси, мы вместо «Мальчиша-Кибальчиша» читали «Раскіданае гняздо» и «Дзяльба кабанчыка». Вы читали «Дзяльбу кабанчыка», сэ-э-эр?

– Черт! – искренне расстроился он. – И что же, мне вас про Оксимирона спрашивать? Или про фиксиков? Действительно – странная ситуация. Но вы ответили правильно! То есть – взвешены, измерены и признаны годным.

Что ж, с цитатой из «Книги пророка Даниила» он себе пару очков, конечно, отыграл… Особист постучал костяшками пальцев в зеркало и крикнул:

– Нормальную одежду принесите ему! И трусы! – а потом продолжил житейским тоном: – Глубинные паттерны памяти для канканы недоступны. Мы так Битаева раскололи, он с паразитом к нам заехал. На вопрос про Федота и икоту внятно ответить не смог, представляете? Мы его сразу же на диагностику поместили и обнаружили интервента там, где и положено – в районе грудного отдела позвоночника. А теперь ваш доктор Ливси операцию проводит, в аналоговом режиме. Достает гада. Капсулы проблему просто игнорируют, не считают чем-то чужеродным и опасным для человека, наоборот, распознают как полезную аномалию, что-то вроде модификации организма.

– Правдоподобно. Битаев и вправду мог подцепить паразита, – кивнул я. – Диагностику в медкапсуле мы не каждый день делали, мало ли… Но я все еще не знаю кто вы, и где мои друзья!

– Друзья ваши сейчас дверь в этот самый отсек вышибают, вас спасти из наших лап хотят. Особенно стараются один здоровенный опцион-блондин и этот ненормальный лысый бородатый доктор с кавказским акцентом! – особист закатил глаза. – Они тебя на двоих эвакуировали.

– В каком смысле – с кавказским акцентом? – удивился я.

– Багратион? Баграмян? И зовут так – Геркулес, что ли… Или Ахиллес? – мне казалось, моего командира весь легион знает, а тут – целый особист, и столько раз – мимо.

– Одиссей Багателия! – радостно оскалился я. – Они что – за мной прилетели? Напросились, что ли? Этот может, он и мертвого уговорит!

– Это мы – напросились! Миссия Отдельного Эвакуационного отряда – вытащить вас из системы Траппист-1. А я и сотрудники – это так, прикомандированные специалисты… – он протянул мне руку. – Центурион претория Монастырьков. Сейчас вы находитесь на рейдере «Михаил Светлов», переданном Русскому Легиону Доминионом рефаим в качестве награды за успешную миссию по окончательному освобождению Фоаны от системных сил и возвращению ее народа в родную гавань.

Я не сдержал улыбки: некисло так эльфы наше хождение по мукам оценили. Целый рейдер! С другой стороны – целая планета – это не шутки. А наши – с юмором, молодцы. Хорошее название! «Михаил Светлов» – то, что доктор прописал. Шьорт побьери!

– Декурион-иммун, парамедик Сорока, – пожал руку особиста я. – Почти приятно познакомиться, центурион Монастырьков. Сразу бы так! А то – «пройдемте», «пишите»… Я начинаю преисполняться к вам симпатией. Но пока Багателию не увижу – не поверю. А как увижу – с вас или пачка этого вашего папируса, или – доступ к терминалу. Лучше – второе. И мою технику – надо пересмотреть все, помонтировать… И тогда у вас будет та самая серия очерков с отличным иллюстративным материалом…

В этот момент дверь открылась, и еще один особист – помоложе – занес сложенный в стопку хаки-комбез, на котором лежал айди-браслет и трусы.

– Отлично! – обрадовался я и стал одеваться. – Еще бы ботинки…

Ботинки и носки принес еще один преторианец. Какие они вдруг хорошие стали, а?

Трусы, правда, я положил в карман, надел комбез наверх на шорты. Потом переоденусь! Демонстрировать жопу в зеркало отказываюсь категорически!

* * *

Двери распахнулись, и я увидел бородатую рожу командира. Он скалился и потирал свои здоровенные волосатые ручищи.

– Ора, маджь, ты посмотри на него! – Багателия шагнул вперед и ухватил меня в натурально медвежьи объятия, приподнял над полом и поставил на место. – Джигит, слушай! Орел! А?

– Не орел я! – просипел я. – Сорока. Птичка разумная, свободолюбивая, и…

– И новости на хвосте приносит! – расхохотался Одиссей Хаджаратович. – Мой золотой, ты такого на хвосте принес, у нас весь командный состав Легиона на ушах стоял! А когда еще один рейдер нам подогнали – сразу стало ясно, что на Фоане все было гор-р-рячо, да?

– Просто кабздец, как, – кивнул я и почесал затылок там, где еще каких-то несколько дней назад торчал имплант. – До скрежета зубовного. Тридцать погибших. И всякие жуткие подробности… Как вспомню – так вздрогну!

– Ну, ну… Война, мой золотой. Дэрьмо случается. А на Раномасине мы за тобой вот самую капельку не успели, представь – сели на Рихтере, а там какой-то немецкий тормоз почкория диспетчером работает… Развел какой-то нездоровый халам-балам! Айн-цвай-драй туда, айн-цвай-драй обратно… Я уже модули там штурмовать хотел, да? Но трибун ваш, Белояров, да? Он толковый оказался, мы с ним понимание нашли. Сразу сообщил, что вас наблюдателями вниз отправили, но гдэ Сорока – и гдэ наблюдение? Ты ж по уши влезешь! А у нас задача – всех наших витащить, уахама? Пока лифт ехал – девчоночка одна, такая хорошая, нас сориентировала, показала, где вы и что… У нее по камерам все видно было, да! – командир глянул на меня с укором. – И что я там увидел? Увидел, как одын неумный Сорока фоткает какого-то джентльмена без кожи и со щупальцами, торчащими из спины! А потом этого Сороку дырявят, а он отстреливается и жгутуется!

– Нормально же зажгутовался, командир! Я как парень все сделал! И отстрелялся нормально! Чего ты начинаешь? – возмутился я. – Я же вандруну убил, зажгутовался, обкололся…

– Стимулятор забыл, а? Противошоковое не поставил? И вообще – это ж надо было исполнить такое: фоткать и даже ломиком не потыкать! – он хлопнул себя по ляжкам. – Пхащароуп! Стыд мне и позор! Плохо я тебя учил!

– Ладно, ладно… Не обостряйте, нормально же все закончилось!– отмахнулся я.

– Ора, не делай мне сердце! Нормально закончилось потому, что мы с капсулой за тобой рэзко приехали! Я и Барух! – заявил Багателия. – И потому, что у тебя замечательный человек рядом оказался. Опцион Рогов – это голова… Я б ему палец в рот не положил!

– Не надо мне ложить в рот палец, – сказал Рогов, который сидел тут же и что-то жрал.

– Класть, – сказал я и помахал вояке. – «Лажыць» – это по-белорусски. Ты что – белорус?

– Ой, заткнись, Сорока! – с набитым ртом откликнулся опцион.

– Только не говори, что ты ешь яйца, Духаст Вячеславыч, только не заикайся про это… – я присмотрелся к огромному бутерброду, который он держал в руке. – Одиссей Хаджаратович, я надеюсь, вы его обследовали? У него странная фиксация на яйцах, ей-Богу, это ненормально!

– Отстань! – Рогов запил огромный кусок бутерброда чем-то из литровой, кажется, кружки.

Багателия смотрел на нас и улыбался в бороду. Он был рад меня видеть, точно. А еще был рад, что приложил руку к моему спасению. И тем более неожиданным стал его переход на деловой тон:

– Так, я смотрю, физически у тебя нормально все, да? Отдохнул в капсуле, восстановился? Мне доктор Ливси официальный приказ дал: обеспечить тебе рабочее место и закрыть там, пока не напишешь и не смонтируешь все, что может лечь на стол Верхотурову. Амеры там поделились с нами официальной информацией, но сам понимаешь…

– Понимаю. Сделаю. Сяду – и сделаю, – я запустил руки в шевелюру и подумал, что ни Багателия, ни Барух, ни Раиса, ни Палыч – никто из них не знал, что я долгое время бегал практически лысым.

Они вообще многого обо мне не знали. А Рогов, Белояров, Мурашко, Крюков и другие, с кем мы вместе прошли Фоану – они знали обо мне кое-что такое, о чем я и сам еще месяц назад не догадывался. И Маша! Как там Маша?

– Духаст Вячеславыч… – я замялся. – А как там… Ну…

– Смотри, Сорока, – Рогов отложил бутерброд. – У нас был плотный контакт с Системой – это раз. Мы воевали бок о бок с рефаим с освобожденной планеты – это два. Видели эмиссара Доминиона – это три. Проживали на базе ауксилии «Ганза» Атлантического Легиона – это четыре. Воевали с раномасинской фауной и – внимание! – с ксеносами. С другими, явно разумными, инопланетянами. Вторая космическая раса, встреченная людьми. Сображаешь? Да, нас всех изолировали. Да, меня мурыжили пять дней. Да, кое-кого мурыжить будут еще дольше. И да, у Стрелы – свои протоколы, она из научного отдела. И у Цветкова тоже. А про Белоярова я вообще молчу – ему отчетов написать придется столько, что даже тебе, борзописцу, не снилось!

Он был чертовски многословен на сей раз, наш непробиваемый опцион. И чертовски прав. Маша Ларсен служила в научном отделе, она управляла «Семеркой», взламывала Систему на Фоане и подключалась к узлу связи Атлантического Легиона. Думаю – блок с Марьванной изъяли сразу, а там – память такой инфой забита, что лопатить – не перелопатить! Так что я понимал. Но увидеться с Ларсен хотелось страшно.

– А сколько я в отключке был? – на всякий случай уточнил я.

– Семь земных суток. Там раньше можно было закончить, но тебе кое-что в качестве бонуса сделали, для профилактики… – Рогов похлопал себя по затылку. – Черепушка теперь твоя – почти непробиваемая. И внедрить чужеродные элементы ни в спинной, ни в головной мозг не получится. Еще метаболизм сердечной мышцы поправили, повыносливее станешь. Все – бесплатно, за счет заведения. Считай – допнаграда.

Багателия только хмыкал на наши разговорчики. Мне казалось, или у матерого кавказца проявлялось что-то вроде ревности? Я ведь был его парамедиком, его Сорокой. Это он меня всему научил, обогрел, на крыло поставил и все такое! Фактически – как отец родной, да. Но Рогов – это единственный мужик на весь Легион, который мог Одиссею Хаджаратовичу в этом плане составить конкуренцию. Если Багателия был мне папашей, то Духаст Вячеславыч – крестным, точно.

– Профилактика чипирования и черепно-мозговых травм? Мне нравится! – я пощупал свой череп и шейный отдел позвоночника: по мне, так ничего не изменилось, но раз говорят – то, наверное, стало лучше. – Мне нужен мой блокнот, экшн-камера, «Экспедиция», терминал и не колупать мозг в течение часов десяти. И вот еще что… Где б пожрать достать, а?

– Ора, могу бутерброд с вареными яйцами сделать, будешь? – спросил Багателия.

На секунду повисло молчание, а потом я заржал, как сумасшедший, и оба великих дядьки – тоже.

Но на бутерброд я согласился. Отчего б и не согласиться, в конце концов? Тем более, яйца у них были нормальные, птичьи, с Архара. Где-то надыбали же, хозяйственные!

* * *

«…вопрос с размножением паразитов и распространением фандзаканы– самый сложный. Я думаю вот что: а) вандруна мутируют из людей и эльфов только при помощи фандзаканы б) плодовиты только вандруны – они могут через яйцеклад засандалить в кого-нибудь зародыш канканы – но не бесконечное их количество, за раз созревшая вандруна может заразить только одного человека или рефаим в) взрослая канкана может переползти от одного к другому носителю, почувствовав угрозу, заселиться через рану, рот, анус, ухо и т д…»

Я откинулся в кресле и потер глаза пальцами. Очерки я написал запоем – работал часов двенадцать, только в туалет выходил, пару раз вставал, чтобы размяться и наскоро запихать в себя еду, которую приносил Багателия, и водички попить. От злосчастной высадки на Фоане до моего ранения и эвакуации с Раномасины – тридцать пять страниц. Конечно – никакой лирики. Маша – это Маша. Стрела – это Стрела.

Тридцать пять страниц текста «набело» за двенадцать часов – бешеная продуктивность. Нет, я не думал, что спасаю мир. Но кое-что мне было совершенно точно известно: я – один из всех, кто бегал с системным чипом в башке и может об этом внятно рассказать. Я освободился сам и быстро победил частичную амнезию, так что да – мои показания в этом вопросе могли стать решающими. Имелся еще Рогов, но при всем обаянии Игната свет Вячеславыча, похабно именуемого Духастом, его коммуникативные навыки вне военной и кулинарной сферы оставляли желать лучшего. Остальные же наши соратники приходили в себя дольше меня и опциона, и вообще – пребывали под воздействием Системы до того момента, как мы у них вытащили чипы в медкапсулах.

Я чувствовал себя персонажем из книжки «Сирены Титана» Курта Воннегута. Там тоже был солдат, правда на Марсе, которому в башку вживили чип, и он пытался делать какие-то записи, чтобы осознать окружающий мир. Вот и я пытался собрать воедино все, что мне было известно о Системе, Доминионе и паразитах. И кроме очерков взялся обобщать свои мысли еще и в блокнот. Бессюжетно, только – известные мне факты и умозаключения.

Имелась ведь еще и Раномасина. Из стерильного системного фашизма нас окунули прямиком в лавкрафтианский хоррор, и это тоже предстояло осмыслить. Я все еще не мог понять – эти самые фандзакана, канкана, вандруна – кто они? Почему Рогов называл их расой инопланетян?

Изначально я думал, что парзиты – что-то вроде биологического оружия, разработанного рефаимскими учеными. Эксперимент вышел из-под контроля, и все такое. Но… Эксперимент, который выслеживает тех, кто о нем знает, и пытается убить?

Пережив ад Афотроа, нельзя было забывать про Сомова и того самого турка. Сомов явно заразился на Раномасине и знал об этом. А еще – знал, что за ним могут следить – и внутренний паразит, и те, что бродят вокруг, в телах людей. И он сопротивлялся! А турок, похоже, нет. Турка канкана подчинила себе. И никто из них не превратился в вандруну!

Отсюда я и сделал вывод, что без фандзакана – своего дома родного – у паразитов не хватает ресурсов для преобразования носителя. И пока вся эта тряхомудия не развернулась – действовать они могут только исподволь. Это утешало: армия вандрун в замкнутом пространстве дредноута? Бр-р-р-р-р!

И вот еще вопрос: если фандзакану создали не эльфы, то откуда она взялась? Предположим – на Раномасину ее привезли рефаим или там – Атлантический Легион. Но в каком виде? Как вообще началось заражение Афотроа и, очевидно, других подводных городов?

Я захлопнул блокнот, злобно нажал на кнопку «сохранить» на терминале, вскочил – и пробежался туда-сюда по каюте. Три шага туда, три шага обратно. «Всякий солдат должен знать свой маневр» – вот так это и работало. Я видел только то, что видел. И знал только то, что знал! И никто ничего лишнего мне сообщать не собирался.

Елки-палки, да я от эльфов про ситуацию в целом узнал гораздо больше, чем от родного командования!

Вдруг в голове моей стрикнуло: эльфы! «Я познаю мир!» Старый Вождь подарил мне детскую энциклопедию или типа того! Вот что мне было нужно! И тут же я скис: а ну, как особисты ее конфисковали? Хорошо, хоть блокнот мой отдали, ироды…

Я постучал в двери. Открывать никто не собирался: слышался богатырский храп с кавказским акцентом. Багателия, мой добровольный тюремщик и нянька, спал!

– Эй, там! Мне нужна книжка с картинками, миллион долларов и вертолет! – закричал я.

– Ора, чего шумишь, какой вертолет, слушай? – послышался грохот и грязные ругательства – он, похоже, упал спросонья! – Абаапсы! Совсем индеец, что ли?

– Я закончил, Одиссей Хаджаратович. Зовите вашего особиста, я все написал…

– И ничего он не мой… И орать так незачем! Сейчас позову… Жди там, никуда нэ уходи.

Интересно – куда я могу уйти с космического корабля?

Я просто улегся на пол, расслабился и прикрыл глаза, которые горели огнем. Голова гудела, и даже модифицированный позвоночник и мышцы давали о себе знать: такие марафоны до добра не доводят. Нужно было дать себе отдых – хотя бы минимальный. Именно это я и собирался сделать!