Текст книги "Космос.Today IV (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

В штабе было пусто. Светились экраны, на которых можно было видеть изображения с камер наружного и внутреннего наблюдения, большой стол представлял собой экран с картой острова Рихтер, над ней висела голограмма Раномасины. Я тут же шагнул к ней: составить общее представление о происходящем очень хотелось.

– Посмотри-ка, – кивнул Белояров и движением руки увеличил голограмму. – Видишь, как тут все устроено…

Я видел. Остров Рихтер, и другие редкие острова представляли собой вершины гигантских подводных пиков. Судя по горным породам, из которых они состояли – вулканического происхождения. Островов имелось немного, может быть – полсотни на всю планету. Самый крупный из них был размером примерно с Сицилию, второй по величине – как Крит или Кипр, остальные – намного меньше. Как и на Земле, их расположение подчинялось строгой геологической логике: горные гряды, границы литосферных плит, зоны вулканической активности – это под водой. На поверхности – архипелаги, четыре скопления островов на всю планету.

Синие огоньки баз Атлантического Легиона светились в трех местах, еще две – моргали тревожным красным цветом.

– Вот здесь – Рихтер, – показал пальцем трибун. – Единственная база Экваториального архипелага. А вот – смотри, что у нас тут на дне морском творится.

Глубина океана в среднем составляла около семи километров, имелись гигантские бездонные впадины, океанические хребты – некоторые из них не имели своих островов. Все-таки семь километров – это семь километров, вон Эверест он же Джомолунгма на Земле – 8848 метров от уровня моря. А Мауна-Кеа на Гавайях – 10 203 метра, если от океанского дна считать. Таких гор в принципе не может быть много.

Знаменитые подводные города Раномасины располагались как раз у подножия океанских хребтов. Полезные ископаемые, геотермальная энергия, стабильная температура воды, отсутствие угрозы от гигантских волн – вполне понятные причины такого размещения. На поверхность вели мощные лифтовые шахты, или заглубленные в склоны гор, или закрепленные на них. Все-таки стартовать из-под воды сразу в космос, даже имея в виду антигравы – так себе затея. Реализуемая, но дурацкая.

– Окей, – сказал я. – Я понял. Базы охраняют выход на поверхность. Под нами, на океанском дне – здоровенный город.

– Здоровенный город, под водой, свободный от Системы, – Белояров смотрел на меня внимательно. – Атлантики сделали свою работу. Они уничтожили Систему на планете, и больше не вмешивались. Все по инструкции Доминиона.

– Ох, мать, – только и смог выдавить из себя я.

Одно дело – Фоана. Пустынная, но вполне понятная. Можно растить ананасы-бананасы, охотиться на ящеров, ловить рыбу. Плохо, некомфортно, но вполне осуществимо. Или – Лахарано Мафана. Тундра, яки, приятная зона умеренного климата вдоль экватора. Худо-бедно жить можно! Другое дело – замкнутое сообщество подводного города. По сути – космический корабль. Выключи на нем Систему – что получится? Почти то же, что будет, если вырубить все ПсИны на «Ломоносове».

Герметичный боди-хоррор.

Может не сразу, но со временем – точно. Какова вероятность, что Атлантический Легион, раздолбав Систему позаботился о канализации, утилизации мусора, бесперебойной подаче питьевой воды и продуктов питания? Крайне мала. Какова вероятность, что лишившиеся «вводных» от управляющих искинов, потерянные и ошеломленные системные рефаим смогли быстро перевести сложнейшее управление своими городами на аналоговый режим и сохранили вменяемые условия жизни? Ничтожно мала!

– И как они разгреблись? – спросил я.

– В целом – никак, похоже, – Белояров ткнул пальцем в несколько зеленых точек на морском дне: у Южного полярного архипелага, и рядом с самым большим островом. – Вот тут – как-то. А в остальных – никак. И там полная жопа, как я понял.

– Потому сюда и дредноут идет? Разгребаться?

– Очевидно – да.

– Я вам зачем? Зачем вы сейчас меня позвали и все это показали-рассказали?

– Фиксируй, военкор. Фиксируй! Помимо задачи выжить у нас теперь еще одна есть: Верхотуров должен узнать обо всем, что здесь происходит, – на челюстях Белоярова заиграли желваки. – Еще и кофе со шнапсом… Что за бредятина?

– Не бредятина, – решился я. – У меня есть объяснение… Точнее не у меня, а у Сомова.

– Сомова? Тот парень из пресс-службы, который спился? – удивился трибун. – До этого у нефоров штурмовиком бегал… Он здесь причем? Он же помер, нет?

– Помер, – кивнул я. – До того, как спиться, у него командировка была на Траппист-1. Сюда. На Фоану и Раномасину. И кое-что он тут, похоже, раскопал…

– По толку что-то скажешь? Или будешь ходить вокруг да около? – начал злиться Белояров.

– Не хочу выдавать свои домыслы за реальные факты. Но, кажется, речь идет о биологической угрозе. Он бухал водку с энергетиками, понимаете? И никого не трогал. Вообще! Не жал руки, не целовал девчат, не занимался сексом. Он думал, что заражен.

– Водку и энергетики? – трибун прищурился. – Шнапс и кофе?

– И-мен-но! Понимаете? Потому и помер, сердце не выдержало. Переборщил.

– Я попробую надавить на Штофа, у нас брифинг после обеда. Пообещаю ему участие в каких-нибудь активных мероприятиях, двадцать бойцов лишними не будут. В обмен на актуальную информацию… А ты, выходит, тот еще жук? Подружку свою к истинно арийским фройляйн не зря послал?

– Да она и сама как бы…

– Сама кого хочешь пошлет? Девчонка со стержнем, да! – одобрительно кивнул Белояров. – Ладно, глядишь – что-то и прояснится. Спасибо, что рассказал про Сомова. Кто-то еще об этом знает? Ну…

– Преторианцы? Командование? Всем насрать, как я понял… Есть один признак, физиологический, но стандартные медкапсулы при осмотре просто фиксируют его и не бьют тревогу. Наверное, считают побочкой от омоложения, коррекции или модификаций. Внимание на эту хренотень Багателия обратил…

– Одиссей? Одиссей – умный, да… Что там? Скажешь?

– Черт с ним, скажу… Смотри только, чтобы нас всех вместе потом особисты не замордовали, – в конце концов, моя жизнь, жизнь Рогова и да – жизнь Маши Ларсен сейчас зависели от эффективности работы всего нашего отряда. Командир (пусть и временный) имел право знать! – Утолщение в районе позвонков Th-1, Th-2, Th-3 грудного отдела. Аномалия.

– Ага! Ты поэтому нас всех после Фоаны на диагностику укладывал? Молодцом! – Белояров даже кулаком по столешнице пристукнул. – А они нам как раз в спину какой-то дрянью пищали. Сходится, да? Но если смотреть на вещи объективно: немчура с их орднунгом все-таки, оказывается, тоже – молодцом. А вот на этих двух базах, похоже, прое…фукали вспышку. Там орднунга не было.

Он ткнул пальцем в точки, мигающие красным. Очевидно: там гарнизоны прекратили свое существование.

– Смотри, Сорока, – Белояров почесал бороду. – Я нашим объсню что мы тут не прохлаждаемся. У нас тут – разведка боем. Если есть неведомый враг – нужно понять, с чем мы имеем дело, это – приоритет. Ну и ты меня поддержи, расскажи то же самое, что и мне, в частном порядке… Только не здесь, на базе, а во время разгрузки бота. «Нагель» скоро куда-то убывает, нужно будет перегнать наш кораблик поближе к модулю. Вот там, в десантном отсеке, и пообщаемся…

– Принял, – сказал я. – Мы – на задании. Цель – добыча информации о новой биологической угрозе. И вот что… Нам бы Стрелу почаще в наш модуль дергать. Пусть там ночует, а дежурит с нами. Стремно!

– Стремно, – кивнул Белояров. – Да и специальность у нее нужная, наладить автоматику тут однозначно нужно. Я поговорю со Штофом.

У меня как камень с души упал. Я мог действовать не исподволь, а напрямую, открыто – по крайней мере в рамках нашего отряда. Одобрение командования получено! Трибун – это трибун, полковник, считай, по нашему. Имеет вес! Глядишь – прикроет.

* * *

Мы перегнали бот в ангар внутри Третьего модуля: кораблик наш размерами не уступал большому двухэтажному туристическому автобусу, но места и для него, и для медэвака хватило. Правда, опять мне пришлось помучиться: зашел сквозь ворота впритирку, работая антигравами и добрым словом поминая Богдана Питерского. Но – все встало на свои места, еще и место осталось. Кроме нашей техники тут уютно расположились четыре штатные амфибии: эдакий гибрид подводной лодки и советского ПТ-76. С вооружением у них, правда, было не ахти – все-таки не легионная и не земная постройка, а рефаимская. Скорее – транспортер, чем боевая техника.

– На бесптичье и жопа – соловей, – философски заметил Рогов, разглядывая эти машинки. – Надо будет испытать.

Он, я и Маша – нам политпросвет от Белоярова был без надобности, мы историю с Сомовым и туранцем знали. И про канкана, которые переводятся как «паразиты» я им обоим уже рассказал. Так что пока наши там шушукались в боте, мы ходили, осматривались, обсуждали переданное нам на попечение имущество. Техника, подводные скафандры, снаряжение, какие-то пневматические рефаимские пушки…

– Я это… – Ларсен глянула на меня как-то особенно хитренько. – Я там Марьванну оставила, в хорошем месте. Скоро будем с глазами.

– О! – мои брови поползли вверх. – Ну даешь! Проблем не будет?

– А какие проблемы? Ну, стоит пауэрбанк на зарядке, что тут такого… Хи! – это ее «хи!» мигом мне напомнило ту самую девчонку Машу, из летнего лагеря. – И вот еще что: девчонки мне кое-что для тебя передали. Ты должен мне уделить час времени!

– Все мое свободное время в твоем распоряжении! – опрометчиво заявил я.

– Клево! – обрадовалась Ларсен. – Ну, сейчас разгрузимся, и…

– Рогов, Сорока! Таскать помогайте! – махнул рукой Белояров из бота. – Давайте, цепочку сделаем, и на платформы контейнеры перебросим.

Выгружали, конечно, не всё. Большой НЗ оставили в боте – мало ли как дело обернется. Мы сразу решили – если что, можно будет свалить с острова, по крайней мере – попробовать. Если совсем прижмет – и на Фоану вернемся. Хотя ботом, на Фоану – это много дней лететь. Но – всяко лучше чем сдохнуть и весточку своим не переслать. Как я и думал, кроме меня пилоты у нас имелись, просто – шланговали. А может и вправду, частичная амнезия у них до сих пор целиком не прошла… Тот же Цветков, и, один из булкохрустов-разведчиков, по фамилии Крюков – они имели лицензии пилотов малых кораблей. Таким образом, даже если меня прикончат, варианты эвакуироваться и выжить у остальной группы имелись.

Нам понадобилось меньше часа, чтобы загрузить платформы. Судя по многозначительным взглядам, которые на меня бросали соратники – Белояров посвятил их в суть вопроса. Их жизнь снова наполнилась смыслом: мы – на боевом задании, а не откисаем черт знает где после обидного провала на Фоане.

Формально – там мы победили, но каждый из нас знал, что там случилось на самом деле… И вот теперь – второй шанс! Добыть информацию, выжить, сообщить Легиону. Кстати – учитывая способности Стрелы, возможно – весточку на «Ломоносов» мы сможем отправить и намного раньше. Должна же быть у них тут система дальней связи, обязательно должна!

После того, как мы разгрузили вещи, Маша, пользуясь своим центурионским званием, отпросила меня у Белоярова.

– Беру его под свою ответственность, будем на территории Модуля №3, интеркомы не выключаем, – заявила она, и плевать Ларсен было на ухмылочки легионеров. – Он же не дежурит нигде? Значит – личное время! Сильно понадобимся – зовите, но лучше не зовите.

Соратники уже на сто процентов знали, что мы с ней мутим. Правда, мы с ней этого как раз не знали, но кого такие мелочи волнуют, правда?

Поскольку Третий модуль был рассчитан на целую центурию, то помещений свободных имелось предостаточно. Маша вооружилась какой-то небольшой сумкой через плечо, сделала серьезное выражение лица и сказала:

– Жду тебя вот в этой душевой через пять минут. Возьми полотенце и стул!

– Нифига себе – интрига! – я и вправду терялся в догадках: что у нее на уме?

Девушка, душевая, полотенце… Как бы всякие приятные фривольности напрашиваются, но – это же Маша Ларсен! Никогда не поверю, что она бы действовала так банально и беспардонно. Это же не Карина Смирнова, да? У Ларсен явно на уме каверза посерьезнее! Но – послушался. Сходил к себе в комнату, снял броню, надел свежую футболку, взял полотенце, и, весьма озадаченный, двинулся к свободной душевой. По пути прихватил и стул тоже.

Маша уже ждала там: тоже переоделась из своего черного комбеза в широкие спортивные штаны и маечку. Очень привлекательно и очень как-то по домашнему.

– Стул – металлический, не промокнет! Клево! Давай, ставь его напротив зеркала, поближе к душевой кабинке, снимай футболку и садись сюда, – она начала командовать, но меня это пока что не напрягало. – Стоп, сначала – выпей это. Нормальная штука, не переживай.

Ларсен протянула мне бутылочку из непрозрачного пластика, объемом примерно триста миллилитров.

– Пить?

– Взболтай и пей, да. Тебе понравится. Так надо! – в ее глазах я увидел веселые искорки.

– Окей, – я взболтал, скрутил крышку, и залпом выпил. – Так это что – протеиновый коктейль? Вкусно, на самом деле!

– Почти. Там много всего… Я ж говорила – тебе понравится! Теперь садись на стул…

– А…

– И вот – надевай! А футболку -снимай!

Я стянул футболку, глядя Маше прямо в глаза. И да, это были мужские понты в чистом виде. После модификации я находился в отличной форме, и прекрасно об этом знал, а последствия системного плена уже сошли на нет: обильная пища, восстановление водного баланса, витаминно-минеральный комплекс и правильные физические упражнения сделали свое дело.

Ха, я не ошибся: она не удержалась и обвела взглядом мой торс. Елки-палки, отыграл-таки одно очко! Не вечно же мне на нее пялиться!

– Так, садись уже… – она поняла что я понял, и немного смутилась. И протянула мне маску на глаза! – Это тоже необходимая часть сюрприза. Надевай и не спорь.

– Оказывается – сюрприз? Я, вообще-то, к сюрпризам не очень… – засомневался я.

– Ну-у-у, Тима-а-а, не порти момент, тебе понравится, обещаю! – она вдруг взяла – и погладила меня по голове.

Ну и я, конечно растаял. Сел на стул, надел эту маску и постарался принять непринужденную позу.

– Отлично! Щас-щас-щас! Наклони голову немного назад… – зашумел душ, я почувствовал на своей голове теплые струи воды, а потом – прикосновения женских пальцев. – Вот так!

– Массаж от Ларсен, – проговорил я, натуральным образом кайфуя. – Не знаю, что ты задумала, и что ты там на самом деле делаешь, но пока что это ощущается как массаж головы. Очень приятно. Надумаешь сделать сюрприз и помассировать мне шею и трапеции – так и знай, одним счастливым Сорокой в мире станет больше. Я об этом десять… А нет – пятнадцать лет, может, мечтал.

– О массаже трапеций? – ее голос звучал весело.

– О массаже от Маши Ларсен, – меня явно несло, но я и не думал останавливаться. – Помнишь, когда мы были в лагере, в одиннадцатом отряде…

– У Иванычей! – подхватила она. – Ага! И что, я тебе тогда делала массаж? Не помню такого…

– Правильно не помнишь! Ты делала его Гоше. Потому что я тащил в команде «Что? Где? Когда?», и ты побежала к моему бате в родительский день рассказывать, какой у него умный сын. А Гоша тащил на соревнованиях, и подтянулся больше всех. И гирю толкнул. Он был красивый парень, этот Гоша, хоть и младше меня на год. Вот мол после соревнований у него мышцы забились, и ты ему потому массаж делала.

– Гоша… Блин! И как ты все это в голове держишь? Я вот только сейчас вспомнила этого Гошу! – она рассмеялась. – Да-а-а, для четырнадцати лет у него та-а-акие плечи были, и руки… Кажется, занимался академической греблей. И волосы до плеч.

– Блондинистые, волнистые.

Я почувствовал что она и вправду начала разминать мне шею: просто так, потому что я попросил. И трапеции – это был на самом деле офигенский кайф, и я боялся спугнуть момент.

– Ну что делать, я всегда считала, что парни с волосами – лучшие. Иисус, Бетховен, Курт Кобейн, Кипелов, Киану Ривз, Геральт из Ривии… – я почувствовал на коже головы какой-то холодок, как будто – шампунь с ментолом, Бог знает, но спрашивать не стал. Пусть занимается. – А Гоша да-а-а-а, произвел на меня некоторое впечатление. Но оно быстро сошло на нет. Он не знал, что такое камертон, представляешь? И что такое карбид не знал. И не читал «Робинзона Крузо».

– Кх-х-х… – меня разбирал смех, и я давил его в зародыше, но получалось плохо.

– Чего ты давишься, Тима! Смешно тебе? Смейся-смейся. Может, ты у меня в жизни был единственный парень, с кем нормально поговорить можно было, и что?

– … и массаж ты делала Гоше!

– Так он хоть сказал, что я классно танцую и у меня красивые волосы. Джентльмен! А ты что? Ходил как… Как… Как дундук!

– Ну, тебе все подряд говорили комплименты, – признался я. – Мне вообще не хотелось быть как все. Особенно во всем, что касалось тебя. Зато я тебе яблоки воровал, через забор в соседний лагерь лазил. И книжку из библиотеки на себя записал, которую ты домой увезла.

– Кислые яблоки! – засмеялась она. – А абрикосы были ничего, кстати. И книга клевая! Крапивин, да?

– «Мальчик со шпагой». Потрясающая, вещь! Я когда читал, думал,, что как будто написано прямо про меня.

– И я когда читала, думала – про тебя, – вдруг сказала Маша. – Все, теперь сиди и не дергайся. Пить хочешь?

– Капец как голова чешется! Что ты там такое замутила-то?

– Ничего-ничего. Девчонки из ганзейской пехоты кое-что мне презентовали… Терпи. Будешь пить? Восстановленный яблочнй сок!

– Давай, – она поднесла трубочку к моим губам, и коснулась их пальцами.

– Ты что – ревновал меня к Гоше? – спросила меня Ларсен.

– Страшно ревновал, – признался я. – Строил планы, как сделать так, чтобы он полез ко мне драться. Самому-то начинать – западло, понимаешь? Мало того что он на год младше, так еще и ростом пониже, хоть и накачанный.

– Вот так вот, оказывается! – кажется, Маша была даже довольна услышанным. – Все, сиди терпи.

Голова чесалась страшно. Мне подумалось, что она решила перекрасить меня в блондина, или – я открою глаза и окажусь совершенно лысым. Фиг знает, что у нее на уме.

– И сколько сидеть?

– А вот… Еще немножко.

У меня вдруг заурчал живот и я почувствовал, что сильно голоден, и это было странно – обедали, вроде. А потом этот ее протеиновый коктейль…

– Заработало! – обрадовалась урчанию Ларсен. – Вот тебе еще один коктейль! Все идет как надо!

– Что идет как надо? – я уже начал догадываться о происходящем, но Маша снова сунула мне в рот трубочку, и вдруг – поцеловала в щеку.

Я очень удивился, если честно.

– Это тебе награда за терпение! – заявила она. – Ну и за историю про Гошу. Надо же – ревновал он! А как я об этом могла узнать, м? Выпил? Все, пара минут – и можно снимать маску. А на «Что? Где? Когда?» ты и вправду тащил, Тима. Ведущая даже вопрос не успевала дочитать, а ты уже знал ответ… Я тогда чуть в тебя не… Хм! Как так получилось, а?

– Так себе вопросы были, – признался я. – Из «Энциклопедии Юного Исследователя». У меня дома вся серия на полке стояла, дед дарил каждый месяц. Про древний мир, машины, подводных жителей, медицину… Что угодно!

– Офигеть, – сказала Маша. – Но все равно, это считается. Ты правда тогда был самым умным парнем из всех, с кем я общалась. Ты ж их реально прочел и реально знал ответы, да? Значит – считается.

– А ты реально классно танцуешь, у тебя реально красивые волосы, и по-английски ты говоришь так потрясающе, что мне аж неловко становится – как будто кино без перевода смотрю, или типа того…

– Так, всё… – она точно улыбалась. – Сейчас мы тут с тобой договоримся до всякого, а оно нам надо? Наверное, сейчас – не надо.

– Сейчас? Хм!

– Все, вставай и снимай маску! – скомандовала Маша.

И я встал, и снял, и глянул в зеркало.

– Капец! – сказал я. – Магия вне Хогвартса!

– А-ха-ха-ха, клево, да? – она запустила руки мне в шевелюру и вдруг снова поцеловала меня в щеку. – Клево, скажи? Офигенное средство!

Я стоял совершенно обалдевший: волосы до плеч за пятнадцать минут? Два раза поцеловала в щеку? Чуть не влюбилась, потому что я тащил на «Что? Где? Когда?» Нифига себе – новости!

– Ма-а-аш?

– М?

– Когда-нибудь сделаешь мне нормальный массаж?

– А ты мне что? – она смотрела на меня и глаза у нее блестели.

– Хочешь – яблок наворую? – предложил я и мы рассмеялись.

Не знаю, что случилось бы дальше, но реальность ворвалась в наш мирок со страшной силой.

Заревела сирена, замигало красное аварийное освещение. Голос Белоярова, тревожный и злой, зазвучал по всем коридорам и помещениям Третьего модуля,

– Внимание всем! Боевая тревога! Срочно экипироваться и собраться в штабе! Повторяю – срочно экипироваться и собраться в штабе!

Мы с Ларсен переглянулись.

– Встречаемся в штабе? – спросила она.

– Резинка есть? Отвык я слегка от шевелюры… – я мотнул головой, ощущая привычную тяжесть длинных волос.

– Держи! И – побежали!

И мы побежали. Определенно – Раномасина подготовила нам новый сюрприз, но на душе у меня было легко и весело. Волосы! Это ж надо было так заморочиться, а? Хороша Маша!

пятьдесят оттенков Сороки.

Глава 5

Приключение становится похожим на хоррор

Планетарный шторм – чудовищный сезонный катаклизм – докатился до острова «Рихтер». Огромные массы воды раз за разом обрушивались на этот клочок суши, по сути превратив его в филиал морского дна, который освобождался от владычества океана лишь на редкие промежутки между гигантскими волнами. Пятьсот метров воды!

Цунами! Армагеддон! Конец света в натуральную величину!

– ОМ-М-М-М-М! – раздавался гулкий звук, когда полусфера Модуля №3 оказывалась на морском дне, под тяжким гнетом водяной толщи, которая падала сверху.

Уши ломило, голова гудела – гидроакустические удары, скачки давления, общее нервозное состояние – все это давало о себе знать. Тем более из главного модуля приходили тревожные сообщения: нас просили постоянно находиться в боевой готовности, потому как – возможны инциденты.

Какие инциденты – никто не говорил. Лох-Несское чудовище расковыряет неубиваемую броню модулей? Русалочка с ноутбуком взломает электронный замок ворот и влезет внутрь, чтобы перерезать всем глотки? Дух Ивана Айвазовского явится в ореоле славы и заставит нас рисовать апофеоз шторма с натуры? Черт его знает, что страшнее…

В полном доспехе, вооруженные до зубов мы сидели в штабе, гоняли чаи, перекусывали, трепались, глядели на экраны.

– Жопа жопная, – прокомментировал очередной гигантский вал Мурашко. – Ненавижу эту планету.

Планете было наплевать на его ненависть.

– ОМ-М-М-М! – полусфера снова содрогнулась, принимая на себя невероятной силы удар.

– Ахтунг! Руссише айнхайт, нужна ваша поддержка, в модуле номер четыре зафиксирована враждебная активность! – раздался голос Штофа в динамиках системы громкой связи.

Его, похоже, назначили нашим куратором. А почему бы и нет? Гэдээровец, по-русски говорит свободно, с нами вроде как понимание нашел…

– Какого рода враждебная активность, герр гауптманн? – тут же откликнулся Белояров, вскакивая с места и делая вращательный жест пальцем над головой.

Мужики мигом принялись надевать шлемы, заряжать винтовки, клацать затворами.

– Одиночное… Э-э-э-э… Вероятнее всего, одиночное агрессивное существо, максимально враждебное.

– Как омары?

– Нет, не как омары. Это мутировавшая форма жизни, уничтожается плотным подавляющим огнем, уязвимы нервные центры: голова, позвоночник, органы чувств. Внешний облик – вариативен, но размер ненамного превосходит среднего человека. Камераден, у вашего модуля прямая связь с четвертым, есть туннель… Там – наши специалисты, им требуется помощь! Три фройляйн из научников заперлись в лаборатории. Солдаты перебиты. Дас везен… Существо пытается добраться до научных работников через бронестекло.

– Требуется доступ к системам наблюдения, – тут же подала голос Стрела. – Камеры, датчики, что угодно. Мне нужны глаза, чтобы вести ребят, направлять и корректировать маршрут.

– Яволь! Доступ дадим, – подтвердил Штоф. – Окажете помощь и увидите – мы можем быть благодарными. Вир хабен гроссе проблеме, камераден, здесь, в главном модуле, но скором мы с ними разберемся и вышлем и наших людей в четвертый модуль тоже. Мы можем на вас рассчитывать?

– Можете, – Белояров быстро глянул на меня. – Высылаем десять человек, тяжелую штурмовую группу под командованием опциона Рогова.

– Данке шен, камераден, сбрасываю вам файл с данными по вероятному противнику. Работаем!

* * *

Рогов сформировал боевой десяток по уму. Взял трех «дроздов» – разведчиков, потому что коллектив у них спаянный. Добавил Мурашку с ручным пулеметом, Сороку с экшн-камерой и четверых штурмовиков-коммуняк, которые обвешались гранатами как новогодняя елка – игрушками. Сам опцион вооружился любимым дробовиком и почему-то вместо осколочных гранат взял светошумовые.

– У меня наитие, – сказал он.

Я это принял к сведению, и тоже взял парочку. Даже – троечку. А потом подумал – и на разгрузку полдюжины подцепил. Наитие – страшная сила! Особенно у такого матерого воина, как Рогов. Рядом с Роговым я вообще чувствовал себя гораздо увереннее. А с голосом Стрелы в гарнитуре интеркома и вовсе готов был свернуть горы.

– Привет, орбита! – сказал я.

– Привет, парамедик, – откликнулась она. – Давай, Тима, осторожно там. Я подключилась к камерам – тьма кромешная… Ладно, включаю общий канал.

Мы замерли у входа в туннель. Исходя их опыта сражений в подземельях Лахарано Мафаны я настоял, чтобы наш десяток захватил с собой универсальную платформу. Очень полезная штука: боеприпасы можно взять – это раз, аккумуляторы подзарядить – два, и раненых эвакуировать – три. Я тут в первую очередь как парамедик, как правильно заметила Стрела. И во вторую – немножко военкор. Мне случайные смерти и нахрен не нужны!

– Ребята, на связи Стрела, у меня доступ к камерам. Камеры работают, вижу наших фройляйн, они забаррикадировались в лаборатории. Освещение – похоже, карманный фонарик… Света в модуле нет вообще, большинство камер показывает черноту. Надо врубать аварийный генератор.

– Понял, Стрела, – откликнулся Рогов. – Построй маршрут к рубильнику, или что там. Двинемся сначала туда, потом спасать немок. Связь с ними есть?

– Есть, гауптманн скинул их канал. Я сообщила, что вы идете на помощь, они – ждут и надеются. Просили передать, что тварь очень быстрая и видит в темноте.

– Принял. Выдвигаемся! – Духаст Вячеславыч махнул рукой, и наш десяток зашагал вперед по темному туннелю.

Я хмыкнул: наитие у него! Вот тебе и наитие… Светошумовые гранаты при таких раскладах – это то, что доктор прописал.

Шарили во мраке лучи интегрированных в шлемы фонарей, гулко звучали шаги бронированных ботинок. Платформа позволяла брать с собой много полезного, так что каждые пять метров мы оставляли на полу ХИСы – хемолюминесцентные источники света. Такие палочки зеленого, красного или голубого цвета, как в американских ужастиках. На самом деле – удобная штука в случае отключения электричества – например, от ЭМИ-оружия. Реакция идет несколько часов, свет стабильный. Мало ли что случиться – можно будет отступить в относительном комфорте.

Между модулями – метров пятьсот, не больше. Все они – стандартные, так что мы примерно представляли себе будущий театр боевых действий. Лаборатория у них находилась на месте нашего зала с вирткапсулами, вообще под научные нужды были отданы также помещения, аналогичные штабу и тренажерке, а еще – примерно половины комнат для личного состава. Четвертый модуль, похоже, служил в первую очередь именно для исследовательских целей.

А проникнуть в него мы должны были через подвал и ангар с техникой – точно такой же, как наш.

– «Дрозды» заходят первыми, – скомандовал Рогов. – Стрела, что по камерам?

– Не видно ни зги. Датчики движения молчат – за воротами или никого, или кто-то очень хорошо спрятался и замер, – сообщила Ларсен.

Туннель разветвлялся двигаться можно было или к главному модулю, или к пятому, или обратно – к нам. Закольцованная коммуникация и радиальные проходы, все логично. Каждый – со своими воротами, бронированными и надежными, такими, которые защитят и от враждебных действий, и от буйства стихии…

– Ом-м-м… – накатила новая волна на остров Рихтер.

Здесь, среди каменной толщи, удар воспринимался легче, но все равно – уши заложило. И такая хренотень – целый день… И не день, а десять или двадцать, если пересчитать на Земные сутки! И что будет делать «Армстронг», когда прилетит? Куда посадит БДК? Как проведет высадку контингента? Никак! Да и мы черта с два улетим. Раномасина – одна большая ловушка.

– Сова, открывай, медведь пришел! – Рогов постучал бронированным кулачищем в ворота. – Хочу на вы идти!

Мы замерли, поудобнее перехватив оружие. Ворота медленно поднимались вверх, ничего не происходило. Как только щель стала достаточной – внутрь полетели ХИСы. Пусть и там будет светло, не нам же одним тут фонарями во лбу отсвечивать!

Следом за ХИСами под ворота закатились «дрозды».

– На ноль часов чисто!

– На три часа чисто!

– На девять – чисто! – доложила разведка.

– Заходим, внимательно осматриваем ангар, – скомандовал Рогов. – Сорока – на тебе растяжки. Чтобы сзади – никаких сюрпризов!

Мне льстило, что он признавал мои успехи в плане минно-взрывного дела, пусть и несколько однобокие. Но – там туннели, тут – туннели… Какая разница?

– Ставлю светошумовые? – уточнил я.

– И-мен-но! – одобрил Рогов.

Дерьмо порой случается, и уж лучше, отступая, в спешке активировать «флешку», чем получить в бок порцию осколков… А в качестве сигнализации – будет просто отлично! И «существу» с ночным зрением и без скафандра так или иначе придется худо.

Пока я минировал ворота, тройки легионеров обходили ангар. И время от времени натыкались на что-то интересное, о чем и докладывали прямо в эфире.

– Кровища, кругом кровища, – сообщил Мурашко. – Тут кого-то явно потрошили.

– Два трупа – мужчины, серые комбезы, легкая броня. Ганзейцы. Потрошили – их, – пояснил Крюков – «дрозд» из разведки.

– Вижу «Амфибию», пассажирский отсек раскурочен, тащили, видимо, отсюда… – проговорил Рогов. – Там что-то вроде аквариума – тоже разбитый.

– Они сами привезли существо сюда? – удивился я.

– Это пусть нам Штоф объясняет… – проговорил Белояров. – Тела не трогайте.

Он тоже был на связи там, рядом со Стрелой. А я – здесь. И до этого трибун сам, лично поставил задачу по сбору информации… Так что осмотреть трупы я был обязан. Чем и занялся: подошел к убитым и начал осмотр.

– Парамедик Сорока, осмотр тел ауксиллариев. Первый э-э-э-э… Пациент! – начал я.

– Не трогать я сказ… А, мать его! Отставить! – спохватился Белояров. – Продолжай осмотр, Сорока. Докладывай.

– Итак, дупликарий-ауксилларий, множественные колото-рваные раны в эпигастральной области. Два проникающих, края неровные. Не огнестрел, не лучевое оружие – термической обработки нет. Одно ранение – с повреждением брюшины, с кишками там совсем беда. Второе под нагрудником, рваное, похоже на удар чем-то вроде когтя, рога или костяного копья. Задета печень. Кровопотеря массивная, без вариантов. Забрало было открыто, оно не пострадало, а вот лицо… Обширная травма костей лицевого черепа. Лицевой скелет раздроблен, визуальная идентификация ауксиллария невозможна.