Текст книги "Космос.Today IV (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Ларсен притянула меня к себе и мы, не отпуская борт, снова целовались и не могли остановиться. А потом хлопнула дверь женской раздевалки, и мы отпрянули друг от друга, но не слишком далеко: чего нам стесняться? В конце концов – все взрослые люди!

Просто – есть правила приличия, самые обычные. Это – нормально.

– Привет, Стрела! – взмахнула рукой одна из девчонок-научниц. Брюнеточка с тугим узлом густых волос на макушке – я видел ее здесь раньше. – И тебе привет, незнакомый симпатичный мужчина, которого я тут уже встречала!

– Это мой симпатичный мужчина, Леска! – шутливо погрозила пальчиком Маша. – Лучший парень Тимур Сорока!

– А-а-а-а! Мне ссылочку на твой ролик Точка скинула, о-фи-ген-но! – констатировала Леска. – Вы там и познакомились, на Фоане, да?

– Можно и так сказать! – мы с Машей снова рассмеялись. – Познакомились – в который раз!

– Ла-а-адно! И вот что, голубки, сейчас тут все девчонки придут, так что держите себя в руках… Или вот – пойдите в сауну! – и Леска, встав на тумбу для прыжков, каким-то немыслимым образом извернувшись в воздухе – нырнула.

Я посмотрел на Машу.

– У тебя гештальт не закрытый, – сказал я, приобнимая девушку. – Массаж одному бедному-несчастному Сороке. А у меня после трындюлей от Ратибора и экзерциций со штангой все мышцы гудят. Очень кстати был бы массаж!

По правде говоря, массаж-то она тогда мне вроде как сделала, но это – не считается.

– У меня из-за тебя тренировка срывается, – ткнула меня пальчиком в грудь Маша. – Давай так: три тысячи метров – и в сауну. А там и про массаж подумаем… Но вообще-то по правилам как? Напои, накорми, баньку истопи, а потом уже вот это вот всё…

– У нас будет в обратном порядке, – заверил я. – Сначала банька, то есть сауна, потом – фудкорт, как и договаривались, а потом – вот это вот всё!

Я снова притянул девушку к себе – спиной, и положил ей руки на талию, говорил в самое ушко, чтобы никакие Лески и все прочие ничего не слушали. Ларсен и не думала отстраняться, наоборот – прижалась сильнее, явно чувствуя самый радикальный интерес с моей стороны.

– Я про массаж говорю, – заметила Маша внезапно охрипшим голосом, однако ее тело говорило совсем о другом. Но спустя несколько длинных-длинных мгновений голос девушки прозвучал уже весело: – Три тысячи метров, Тима! Догоняй!

И выскользнула у меня из рук, устремившись вперед. Вот зараза! Дразнится!

* * *

Мы классно провели время: грелись в сауне, плавали, трепались обо все на свете, целовались, пока никто не видел. Людей становилось все больше, и мы однозначно решили, что тренировки лучше устраивать еще раньше – часов в восемь или девять по корабельному времени.

Из тренажерки вышли, взявшись за руки – как школьники, ей-Богу.

– Что-то так клево, а? – она стрельнула на меня глазами из-под пушистых ресниц. – Хорошо мне с тобой, Тима! Куда обедать идем?

– В «Зурбаган», как договорились, – пожал плечами я. – Там Ованесян долму подает. Любишь долму?

– Люблю! Я даже знаю, кто ему поставляет виноградные листья! – и мы чуть ли не вприпрыжку помчались к лифту.

Мужчины смотрели нам вслед с явной завистью – нет, парочки на «Ломоносове» имелись, но для простого легионера завести постоянную девушку было чем-то невероятным. Одно дело – познакомиться на танцах и замутить – была тут категория калонок и иммунок, которые меняли парней, как перчатки, и не видели в этом ничего плохого (вторая молодость же!). И совсем другое – вот так, за руку, очевидно демонстрируя свои отношения. Девушек тут было в три раза меньше, чем мужчин, так что да, определенно – я был везунчиком.

И не был простым легионером. Нашивки опциона, кадуцей Отдельного эвакуационного отряда, шеврон «ПРЕССА», револьвер на бедре, скрадываемые комбезом, но все-таки очевидные модификации – все это заставляло большую часть встреченных понимающе поджимать губы. Не офицер, белая кость, но явно – парень непростой.

Мне нравилось это осознавать. Люблю чувствовать себя крутым типом. И да, тщеславие – страшный грех. Если ад и существует – я знаю, что попаду туда именно из-за тщеславия и честолюбия. Ну, и еще благодаря сквернословию… Кто не матерится – тот плохо следит за окружающей обстановкой, так говаривал Палыч.

В общем – до «Зурбагана» мы добрались весело, Ованесян встретил меня, как родного, хотя видел всего раза два. Может тоже – видео посмотрел?

– Кофе на песке? Тебе и твоей прекрасной спутнице? – поинтересовался он.

– Сначала – кофе, потом – долму. Мне – три порции… А тебе, Маш?

– Одну! И пахлаву, медовую, с грецким орехом! Все, я отбегу расчешусь, а то на свидании приличная девушка не может быть такой всклокоченной! – и упорхнула в дамскую комнату.

– Твоя девушка? – спросил Ованесян, орудуя с двумя крохотными турками над поддоном с песком.

– Моя, – не будучи еще сам до конца в этом уверенным, ответил я.

– Очень красивая!

– Ну! Сам себе завидую… – вдруг браслет на моей руке завибрировал, и я перевел взгляд на экран.

«Сорока, у нас миссия. Летим воевать на Гепатиты, сбор через полтора часа. Ты отпуске, сам решай». Отправитель – Багателия.

– Зараза, – сказал я и вцепился себе в волосы, пытаясь собраться с мыслями.

Конечно, я не собирался отсиживаться, когда ребята идут на войну! Как это вообще можно себе представить? Остаться с Машей? Глупости – лучший парень Тима, которого она знает, никогда бы так не поступил. И Рогов на «Ломоносове» не останется – я уверен!

Я аж зубами скрипнул. Ну, почему вот так – всегда? Почему – не завтра хотя бы?

Вопрос, конечно, был риторическим. Ответ очевидный: потому что я не на космическом курорте, а в Русском Легионе Доминиона Рефаим. На службе.

«Буду через полтора часа. Помогите упаковаться. У меня важная встреча» – настрочил я Одиссею Хаджаратовичу.

«Айей, уара, айей! Привет ей передавай!» – в ту же секунду ответил он.

Я отнес кофе за стол сам и уселся там в ожидании Маши. Видимо, гримаса на моем лице застыла та еще, потому что Ларсен, вернувшись заметно более ухоженной, едва глянув на мою физиономию, спросила:

– Что-то случилось? – и тут же вздохнула понимающе: – А-а-а… Выходные кончились? Сколько у нас есть времени?

– Через полтора часа должен быть в ангаре… Тебе привет от Багателии. Он намекнул, что у меня как бы отпуск, и я сам могу решать, но… Ты же понимаешь!

Маша пальцами разгладила мне хмурый лоб и тут же в него поцеловала, и не очень весело рассмеялась:

– М-да, массаж и все такое придется отложить! А я уже что-то прям настроилась, м?

– Да-а-а? – я усадил ее рядом с собой. – Я буду очень к тебе возвращаться, знаешь?

– Очень возвращаться? Мне нравится! – девушка положила мне голову на плечо и спросила: – Но клево же время проводим, да? Я не чересчур…? Ну, не знаю – это похоже на свидание?

– Как там эта Леска сказала? О-фи-ген-но! Самое нормальное свидание в мире! – широко улыбнулся я, потому что это была чистая правда. – Пока не принесли долму – ответишь мне на очень серьезный вопрос?

– Да-а-а? – она заглянула мне в глаза.

– Мы теперь вместе, Маш? – я едва выдавил из себя эту простую фразу.

– Мы теперь вместе, Тима, – она кивнула очень серьезно, заправила за ухо прядку волос, потянулась ко мне и поцеловала.

– Вау! – только и смог выдать я. – Я и Маша Ларсен. Вместе! Фантастика!

Маша только фыркнула и положила голову мне на плечо. Похоже – ей так нравилось, и это было очень круто.

А миссия… Ну – миссия! Что я – на миссиях не был?

* * *

Сорока у нано-бананы чуть более смазливый, чем хотелось бы, получается((( Зато Маша что надо

Глава 21

Штрафники штурмуют Гепатиты

– Наша новая цель – «Руда-14», один из наиболее пэрспективных астероидов типа Fe-Ni – то есть фэрум-никель, железо с никелем, – пояснил Багателия, тыкая бронированным пальцем в голографическую проекцию сегмента Гепатитов. – Диаметр – восемь километров. Имеется Большой открытый кратер-карьер, по краям которого стоят герметичные жилые, складские и производственные модули, внутри работают харвестеры. Все – автоматическое, население – небольшая вахтовая команда ремонтников и металлургов со Второго Шурупа. Руководит системный ИскИн… Руководил, швахама? Сейчас его раздолбали наши, и все шло хорошо, но какой-то тормоз почкория разбудил кровожадов. И теперь там системные машинки в автономном режиме месят бронированных осьминогов, осьминоги ищут свежего мяса, а наши пытаются зачистить комплекс. Это коротко, без всякого халам-балам.

Мы летели на переоборудованном под нужды медэвакуации десантном боте, потому как от «Мастодонта» в Гепатитах толку не было вообще никакого. В десантный отсек установили пять медкапсул, с собой имелись оборудование и медикаменты – контейнеры с ними стояли тут же, аккуратными штабелями. Восьмой экипаж выдвинулся с БДК в полном составе – Багателия, Бляхер, Палыч, Раиса, я и Рогов. Нам бы еще одного парамедика – и все, полный комплект, удивительная редкость для Отдельного эвакуационного отряда.

Зарецкая, кстати, записалась на курсы парамедиков, и ее теперь в капсуле мучил Айболит, она несколько раз ко мне обращалась за консультацией, мол, «то, что током бьют – это нормально?» Ненормально, конечно, но других методичек, похоже, не завезли.

– Наша задача? – спросила Раиса. – Это же не просто – прилетели, забрали и улетели, верно?

– Высадка, обеспечение бэзопасности посадочной площадки, встреча со штурмовым отрядом Чэтвертой когорты, проникновение в гэрметичные помещения «Руды-14» – возможно, с боем, оценка состояния раненых, оказание помощи на месте, в том числе – с применением медкапсул. Самых тяжелых – стабилизируем, перевозим на «Цой жив!» Уахама?

– Так точно! – рявкнули все.

– Вопросы есть?

– Есть, – поднял руку я. – Кровожады могут существовать в вакууме?

Все, кроме Рогова, повернулись ко мне и вздохнули. Барух ответил:

– Могут. В кристаллизованном виде – очень долго, в органическом – несколько минут. Нам тут целую лекцию про тихоходок и бактерию-конон прочитали, приводили примеры земных организмов, которые могут существовать в межпланетном пространстве. А потом оказалось, что никакого отношения к нашим тварюшкам это таки не имеет! – он рассмеялся. – Цимес в том, что кровожады обладают герметичной оболочкой, все физиологические отверстия перекрывают, переходят на анаэробный режим, ориентируются в пространстве на вибрации и осязание. Потом – начинают задыхаться и, вроде как, обратно минерализуются. И снова превращаются в кусок диоксида кремния и гидроксиапатита, с вкраплениями других пород. Пока атмосфера вокруг него не станет пригодной для дыхания, и не случится контакт с органикой.

– Жесть, – сказал я. – То есть – просто каменюка лежит, а потом – АМ!

В наших эвакуационных вылетах пока что с такими ужастиками мне сталкиваться не приходилось, да и, пожалуй, не хотелось бы.

– Если на каменюку не харкать, не тыкать голыми руками, не облизывать – ничего не будет, – успокоил меня Палыч. – Никакого «Ам!»

– Второй пилот, займите свое место! – раздался голос Парушкина по громкой связи. – Остальным: шлемы надеть! Входим в Гепатиты!

Увидеть после долгого перерыва знакомого лейтенанта – то есть центуриона – было приятно. И сесть в кресло второго пилота – тоже. Без стресса, аврала и паники работать вторым номером в нормальном, технически исправном, стандартном штурмовом боте – это сплошное удовольствие. Конечно – Гепатиты ошибок не прощают, спать за джойстиком-штурвалом тут не рекомендуется, нужно постоянно бдить, корректировать курс маневровыми, следить за подсказками ПсИны и показаниями приборов.

Я полез в кабину, пристегивая на ходу тяжелый шлем к горжету. Никакой кастомизации – стандартная, чуть угловатая броня, обеспечивающая хорошую защиту и герметичность, но довольно неудобная в ношении. Не успел я до того то ли Потапыча, то ли Похабыча добраться… И да – модификации тела свою роль сыграли, веса брони я почти не чувствовал, а вот в дверные проемы вписываться было все так же неудобно.

– Садись, Сорока, бери штурвал, я пока с нашими нефорами свяжусь, пойму, как к ним заходить, где они закрепились…

– Принял! – я устроился в кресле, перехватил управление – и дальше вел бот сам, ориентируясь на тонкую красную линию, которую бортовая псина выводила, просчитывая оптимальную траекторию среди каменных глыб.

Гепатиты имели плотность потока в двадцать пять раз большую, чем у пояса астероидов в Солнечной системе, так что попотеть, маневрируя, приходилось. Но с крупными каменюками можно было справиться, разойтись одним плавным движением штурвала, а вот микрочастицы – они могли бы доставить гораздо больше проблем. Если бы не искусственное локальное гравитационное поле, которое отталкивало от бота все частицы размером примерно до человеческой головы – мы получили бы старение корпуса в крайне сжатые сроки, его сожрало бы космическим абразивом, стерло за несколько рейсов в Гепатиты. А так – повышенная живучесть оборачивалась сниженным запасом хода, защитные поля потребляли целую уйму энергии…

Я был сосредоточен на управлении корабликом и не обращал внимания ни на что иное. Штурвал, приборы, космос вокруг, траектория движения… Почти медитативное состояние. То самое чувство пребывания «в моменте», за которым многие на Земле долго и безуспешно гоняются.

– Есть пеленг, девятая абордажная центурия «Дети лейтенанта Шмидта» на связи! – раздалось в интеркоме. – Сорока, лови новую траекторию и передавай мне управление. У них трое триста первых, десять трехсотых, работы будет много, посажу сам, перебирайся в отсек!

Когда я добрался до своего «Вала», наш экипаж уже снарядился к бою, вооруженные до зубов соратники разбились на двойки: Командир-Духаст, Палыч-Раиса, ну, и Сорока-Барух соответственно.

– Триста пэрвых забираем в первую ходку, кладем в капсулы, дальше – Раиса-Палыч остаются на мэсте, прикрывают бот, остальные – работаем внутри модуля. Там жарко на повэрхности, швахама? – рубанул воздух ладонью Багателия.

– Приготовились! – предупредил Парушкин в интеркоме.

Мы расселись на места, удерживающие скобы опустились нам на плечи. Бот затрясло – гравитационное поле отключилось перед посадкой, и тут же град из мелких обломочков и космической пыли забарабанил по обшивке. Гравитация суденышка выключилась, заработали компенсаторы внутри брони, бот шваркнул днищем о поверхность астероида, откинулась аппарель и…

– Твою-то ма-а-ать!!! – Рогов сходу выпустил длинную очередь из пулемета, превратив в искрящиеся обломки пару системных «черепах», которые уже ждали нас на посадочной площадке.

Эти твари со своими дурацкими шариками с кислотой могли наделать беды – разгерметизация смерти подобна! Компенсаторы брони сработали – с отдачей проблем не возникло, а вот почти бесшумная пулеметная очередь– это было очень непривычно. Да и ствол у оружия раскалился моментально… Особенности теплоотдачи в космосе, ёлки!

– Стрельба одиночными! – тут же подтвердил мою догадку своей репликой Багателия. – Давай – рэзко!

Двойка за двойкой мы сбежали по аппарели наружу и увидели практически апокалиптическую картину. «Война всех против всех» – Томас Гоббс бы одобрил!

Пятерка «черепах» лупила из своих пушечек по паре кровожадов. Эти твари, действительно похожие на бронированных осьминогов, размером эдак с корову, пытались забраться в полуоткрытые ворота шлюза одного из полусферических модулей, откуда явно отстреливались, пытаясь расковырять броню чудовищ.

Огонь вели и с другой стороны: с крыши харвестера – добывающей машины – тройка легионеров обстреливала «черепах». Этот гигант поднимался по стенкам карьера, тяжело нагруженный, но явно опаздывал, чтобы сыграть решающую роль в схватке.

В какой-то момент ситуация изменилась в пользу роботов: похоже, критическая масса кислоты из «черепашьих» шариков таки нащупала прореху в броне одного из кровожадов, герметичность кожного покрова была нарушена, одно из щупалец треснуло – и в пространстве начало увеличиваться в размерах целое облако из зеленоватой слизи, тварь стремительно стала сдуваться, оседая на поверхность астероида.

– Барух, Сорока – гранаты на удар, уберите «черепах»! – рявкнул Багателия. – Раиса, Палыч – огонь по кровожаду! Духаст – за мной!

Пока все участники схватки пребывали в растерянности – мы уже действовали. Взрыватель на удар – это было разумно, из-за капризной силы притяжения граната могла отскочить и улететь черт знает куда. Кольцо прочь, прицелиться, размахнуться… Сдвоенный взрыв заставил камни под ногами вздрогнуть, «черепах» разбросало в стороны, мы с Барухом открыли огонь из винтовок, стараясь сбить железякам оптику, повредить вооружение.

Кажется – удалось, по крайней мере, мы отвлекли их на себя, давая время Багателии, Рогову и Палычу с Раисой. А там и кавалерия подоспела!

Харвестер – огромная машина величиной с двухэтажный дом – с легионерами-нефорами уже поднялась наверх из карьера и двинула в нашу сторону, увеличила скорость, настигла роботов, мощными гусеницами наехала на «черепах» и перемолола всмятку.

У товарищей тоже дела обстояли прилично:

– Готов, падла! – послышался оживленный голос Палыча. – Скопытили кровожада!

– Все в шлюз! – скомандовал Багателия. – Триста первые здэсь!

Уже через какие-то пару минут мы оттаскивали громадную тушу кровожада, солидно подсдувшуюся и потерявшую первоначальную форму. Эта сволочь своими телесами заблокировала ворота шлюза и удерживала их, не давая закрыться, но мы справились за несколько минут.

Вторая туша лежала тут же бесформенной кучей, пробитая в нескольких местах. Я окинул взглядом поле боя: кроме обломков роботов и кровожадов, тут и там можно было увидеть тела людей в каких-то довольно нелепых тяжелых скафандрах, смутно напоминающих глубоководные водолазные. Это что еще за хренотень?

– Рэзко, рэзко давай! – поторапливал Багателия. – Там триста первые ждут, швахама?

«Нефоры» с харвестера тоже попрыгали вниз, из кабины вылез еще один – водитель… Все упаковались в шлюз, ворота закрылись и послышалось шипение – помещение заполнялось воздухом, но шлемы снимать никто не торопился.

– Привет, медицина! – сказал один из нефоров. – Здорово, что вы прибыли. Тут – полный бардак! Но мы разберемся, вы, главное, девчонок наших вытащите…

Девчонок… В Четвертой когорте, в боевых частях, служило много женщин. Наверное, процентов тридцать, или около того. В основном-то прекрасная половина Легиона отрабатывала контракт в качестве калонов, технических или медицинских специалистов, в научном отделе и в других вспомогательных службах. Булкохрусты – дрозды женщин к себе не брали принципиально, в варягах они почти не приживались – хотя центурия «Валькирии» у них и имелась, комуняки как-то тихим сапом выжимали их в медицину и техники, связистки и штабники, особенно на этом не акцентируя.

Нефоры же относились к женщинам в своих рядах со свойственным им пофигизмом. Если может выполнять задачи наравне с мужчинами, не дурит голову и не косорезит – ну, пускай воюет.

И вот теперь, сразу за дверями шлюза, нас ждали три искалеченные девушки. В подразделениях имелись свои медики, санинструктор и санитары, но у них не было медкапсул, да и что такое четыре недопарамедика на сто пятьдесят или двести человек? Они сработали неплохо, стабилизировали девчонок.

Прямо сейчас штатный санинструктор центурии «Дети лейтенанта Шмидта» – очень серьезная молодая женщина – четко рассказывала Багателии о травмах пациенток, ситуациях, в которые они были получены и о предпринятых мерах. А я осматривал раненых и пытался абстрагироваться от увиденного, отнестись к этому профессионально и решить – требуется ли здесь еще какое-то участие с нашей стороны, кроме эвакуации. И краем уха слушал, что говорит санинструктор.

Травматическая ампутация обеих нижних конечностей, очевидно – работа кровожада. Конечности прилагаются – молодец санинструктор, грамотно в пакеты ноги упаковал. Точнее, то, что от ног осталось…

Множественные проникающие ранения в брюшную полость, открытые переломы ребер, перелом позвоночника. Тоже бронированный осьминог постарался, уж мне-то раны от роговых наростов на щупальцах хорошо известны!

Химический ожог не менее тридцати процентов поверхности тела – этой, похоже, прилетело от «черепах».

Пациенты иммобилизованы, стабилизированы, дыхание ровное, пульс четкий, явно – все необходимые препараты введены. Обработка ран – именно такая, как учил Айболит.

– Командир, тут все грамотно сделано, санитары отработали как положено, – сообщил я в интерком. – Дальше – только медкапсула.

– Тогда – пакуем, рэзко, рэзко! – голос командира хлестнул бичом, и мы заработали, как слаженный механизм: развернули изолирующие носилки, погрузили пострадавших, трижды проверили герметичность и через шлюз рванули к боту…

Все остальное – подождет. Главное – доставить пациента до капсулы. Главное, чтобы девчонки – выжили. Красивые такие, безбашенные девки с разноцветными волосами, татуировками и пирсингом. Не должны они помирать, никак не должны!

* * *

Через четыре часа бои за добывающий комплекс на астероиде «Руда-14» почти закончились. И «Дети лейтенанта Шмидта», и мы получили передышку и могли наконец попытаться осознать происходящее. По крайней мере, Багателия проявил такое намерение весьма решительно и отправился на обход всех занятых легионерами помещений – искать командира.

Я направился с ним, как верный Санчо Панса – вдруг кому-то понадобится помощь парамедика. Ну, и материал подснять, куда ж без этого…

Срочный вызов команды эвакуации – то есть нас – случился не зря: мы славно поработали, наши медкапсулы пришлись очень кстати. В трех капсулах все еще лежали покалеченные нефорки, они шли на поправку. Еще три места тоже не пустовали: с помощью нашего оборудования на ноги встали двенадцать трехсотых – легкораненых, травмированных, получивших химические ожоги бойцов.

Багателию интересовали причины такой мясорубки: все-таки обычно с захватом подобных комплексов у абордажных, штурмовых и саперных центурий проблем не возникало. Тяжелая пехота Русского Легиона – это отличные бойцы, и даже несколько раненых считались в таких шаблонных операциях чем-то из ряда вон выходящим. А тут – трупы, кровожады, заруба всех против всех…

– Один долбонавт из штрафников поссал на обломок астероида, – со вздохом сообщил центурион Шмидт – командир подразделения, когда мы нашли его в каком-то отдаленном ангаре.

И это была его натуральная фамилия! Более того – мы со Шмидтом вообще оказались земляками. Он родился и вырос в Речице, небольшом полесском городишке. Служил в армии, работал на заводе – станочником, мастером, начальником цеха. Играл рок в составе заводского ВИА на корпоративах и городских праздниках… Потом почувствовал приближающуюся старость – и рванул в Легион. Попал, конечно, в Четвертую когорту. За два года дослужился до командира центурии – шутка ли! Короче, крутой мужик, матерый. И, конечно, получив такого командира, центурия из «Памяти Карузо» тут же переименовалась в «Дети лейтенанта Шмидта». Это ж нефоры, они нормально не могут, им все хиханьки да хаханьки подавай. Хотя и «Памяти Карузо» тоже было неплохо. Если б не Восьмой экипаж – точно пошел бы служить в Четвертую когорту!

– Он савсэм индеец, да? – выпучил глаза Багателия, услышав истинную причину произошедшего здесь бардака. – Зачем поссал, слушай? Как – поссал?

– Тот еще абориген, – кивнул Шмидт. – Был! Вон он, в углу валяется. Холодненький. Там, правда, уже половина штрафника, а не целый. Его кровожад сразу слегка покушал, первого. Потом уже наши подоспели, открыли огонь… Но поздно, многие твари декристаллизировались, сбежали в вентиляцию, начался весь этот ужас…

Он махнул рукой, пребывая в не лучшем расположении духа. Подумал немного и сказал:

– Ну, справились же… Хоть и через жопу. А вы быстро обернулись, час – и на месте! Что – «Цой жив!» ближе подогнали?

– У самой границы Гепатитов висит, – подтвердил командир. – Все БДК висят! Зачистка идет полным ходом! На каждом корабле сейчас по четыре экипажа дежурит, остальные – отдыхают на Ломоносове. Мы только вчера на дежурство заступили и уже три вылета сделали, спать некогда! Правда – постреляли только у вас. На «Руде-11» и «Руде-15» просто медкапсулы потребовались, там все штатно прошло.

– Со стрельбой в безвоздушке туговато… Нам бы эльфийских «гауссов» для таких миссий, а? – почесал затылок лейтенант Шмидт.

– Ора, кто ж нам их даст? Наш рецепт – гранат побольше, – доверительно сообщил Багателия. – Правда, светошумовые почти не работают, а вот если в замкнутом пространстве – самое оно.

– А наш рецепт – класть вместо нормальных людей штрафников, – угрюмо буркнул центурион. – Гадство, да?

Тут я сложил два и два: странные скафандры мертвецов, которые я увидел вокруг посадочной площадки, принадлежали штарфникам. Все логично: страх разгерметизации и необходимость преодолеть расстояние от посадочной площадки до закрытого помещения, а то и пробиться внутрь силой – все это привело к использованию для самоубийственных миссий в безвоздушном пространстве лишенцев из шрафных центурий.

– Не смотри так, пресса! – ткнул в мою сторону пальцем Шмидт. – Знаю, что хреново все это выглядит. Зато у меня семеро из двадцати вину искупили и в центурию легионерами зачислены, прямо здесь, на поле боя! Там не зайчики в штрафниках, сам знаешь… У нас вообще в Легионе зайчиков маловато, а?

Я знал, что он прав. Но все равно – было как-то мерзко на душе. Действительно – у эльфов имелись «гауссы», наверное – можно было придумать что-то еще. Те же револьверные гранатометы, например. Ан нет, мы использовали солдат-амбразурщиков!

Мне захотело взглянуть на аборигена, который спровоцировал весь этот бардак, и я подошел в угол ангара, туда, где лежал мужик в странном скафандре – без шлема и нижней части тела. Глянув на его лицо, я вздрогнул:

– Палыч! Иди сюда!

– Что там? Чего ты такой бледный? – по своему обыкновению балагурил водила. – Призрака увидел?

– Сейчас и ты увидишь… – пообещал я. – Глянь на штрафника!

Длябога остановился рядом с трупом, наклонился.

– Свят-свят-свят… Это что – Барабаш?

Наш лысый знакомец, тот самый, с которым вместе вылетали с горной базы на Земле и сцепились в ангаре на «Чапае» в первый день службы, оказался долбонавтом, справившим нужду на обломок астероида с кровожадами внутри. Какое, однако, чудесное совпадение!

– А на кой хрен им астероид внутри жилого модуля? – задал логичный вопрос Палыч. – Нет, что этот поссал – я даже не удивлен. Наверное, понтовался перед другими лишенцами, мол, вон какой я крутой… Помер Максим – да и хрен с ним, как грицца, хоть его и не Максим вроде звали… Но каменюку с гепатитом этим – ее зачем сюда?

Лейтенант Шмидт, который подошел следом за нами и смотрел на труп штрафника, грустно сказал:

– Это помещение как раз и использовалось Системой как склад для опасных обломков. После анализа содержащие аморфный гидроксиапатит и диоксид кремния образцы собирали сюда и держали их здесь, под замком. Чтобы их никто не трогал, понимаете? И чтобы, не дай Бог, их не увезли на Третий или Второй Шуруп, где контакт с органикой вполне вероятен. Не выбрасывать же их обратно в космос, в конце концов? Потом бы централизованно подорвали, да и всё… Даже табличка имелась на двери – на рефаимском, правда. Мол, не влезай, опасно для жизни. А этот захотел поссать, уединился – и поссал на самый крупный камень. Вот кровожады наружу и полезли… Они местных эльфов, из вахтовиков, и трех штрафников сожрали, и к другому модулю по поверхности рванули. А остальное вы и так видели. Очень тупая история, да?

– Какая-то дрочь, – согласился Палыч. – Простите, тащ лейтенант, я не это имел в виду, я хотел сказать, что…

– А-а-ай, – Шмидт только отмахнулся и пошел по своим центурионским делам.

Я подумал, что очень по-барабашевски у Барабаша сдохнуть получилось. И да – очень по-человечески. Систему к таким раскладам точно не готовили. Табличка, понимаешь. Замок на двери! Глупости какие. Тут целому Барабашу приспичило!

Жаль только, что кроме него столько людей пострадало.

– Сворачиваемся! – скомандовал Багателия. – Девчонок отвезем на «Цой жив!» и обратно – в Гепатиты… У нас еще два вызова висят, так что рэзко, рэзко давайте!

* * *

Глава 22

Кое-что все-таки случается

Война за Гепатиты продолжалась второй месяц. Я застал только последние две ее недели, и, как говорили ветераны этой странной кампании – они были самыми буйными и горячими. Командование торопилось! Мы ощутили это в полной мере. Базируясь на БДК «Цой жив!» Седьмой, Восьмой, Девятый и Десятый экипажи раз за разом вылетали в пояс астероидов – в основном для того, чтобы оказать оперативную медицинскую помощь. Зарастить переломы, подлатать раны легионеров, которые чуть ли не сразу из медкапсул отправлялись снова в бой.

С других больших десантных кораблей работали еще двенадцать наших экипажей.

Иногда случались и «эвакуационные» миссии – пару раз штурмовики натыкались на захваченные кровожадами базы и промышленные объекты – в основном на «гепатитных» астероидах, где в какой-то момент твари сумели деминерализоваться и отвоевать себе место в герметичных помещениях с атмосферой, перебив и сожрав персонал. Если добыча ресурсов там была уже нецелесообразна – легионеры закладывали подрывные заряды в местах скопления аморфного гидроксиапатита – и вызывали нас, мы прилетали, забирали ребят и сваливали, наблюдая за кормой процесс уничтожения очередной каменюки.

Воевали тоже – но не так, чтобы много.

Сильнее всего запомнилась громадная глыба около сорока километров в диаметре – «Кремень-88», астероид S-типа, весь изрытый ходами, шахтами, штольнями и штреками. Этот гигант состоял в основном из силикатов, но приносил неплохой выхлоп кобальта, платины и золота – правда, чтобы их добыть, приходилось помучаться, вгрызаясь в каменную толщу. А еще помучаться тут пришлось нашим «карбышевцам», выколупывая из этого лабиринта системного ИскИна и его роботов… И мы тоже помучались, таская раненых карбышевцев и эльфов на носилках по бесконечным лестницам, галереям и переходам.

Правда, имелся один громадный плюс – весь комплекс был герметичен, Система поддерживала внутри постоянную пригодную для дыхания атмосферу и сносную гравитацию в 0,6G для довольно большого персонала рефаим, а еще – для оранжерей, которые разместились в исчерпанных выработках. Может быть, тут системные искины планировали создать резервную базу?

Вот там, на «Кремне-88» мы повоевали всерьез. Боезапас даже дно показывать начал! Парушкин нам патроны и гранаты дважды подвозил ботом, ну, и карбышевцам тоже – это понятно…

Третья штурмовая инженерно-саперная центурия имени Карбышева оборудовала пункт временной дислокации как раз в штреках с оранжереями, мы перенесли туда медкапсулы, оборудовали операционную, коечный фонд и задержались на пять дней, которые потребовались комунякам, чтобы зачистить астероид. Андроидов тут просто кишмя кишело – как потом выяснилось, их тут Система складировала для каких-то своих целей, так что каждый метр приходилось буквально выгрызать… Карбышевцы шли вперед, мы шли за ними – поддерживали огнем, выносили раненых и парализованных, возвращали в строй. Зато кровожадов не наблюдалось.