Текст книги "Космос.Today IV (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Разобрать-то разобрала, но паразит из него выскочил, – невозмутимо заявила Зарецкая. – А потом тапир в лесу с ума сошел и сожрал всю свою стаю. И получился у нас кровожад-тапир со щупальцами из спины.

– Скажем им? – посмотрел на меня Рогов. – Или они уже сами поняли?

– М? – Багателия жевал луковые кольца, и потому ничего внятного сказать не мог, но интерес его был очевиден.

– Что то херня, что это херня, – вздохнул я. – Что на Раномасине, что здесь – на Гепатитах… Это две одинаковые херни, друзья мои. Такие дела!

* * *

Глава 19

Я становлюсь знаменитым

Я смотрел на себя в зеркало и пытался увидеть существенную разницу с тем, как я выглядел вечером. И ничего такого удивительно не замечал. Напряг мышцы, повернулся боком, согнулся-разогнулся, выпрямился, встал по стойке смирно. Интересно!

Чуть-чуть, на пару сантиметров, выше. Чуть-чуть, на полсантиметра с каждой стороны – шире в плечах. Капельку массивнее. И по ощущениям килограмма на три или четыре тяжелее. А так – все тот же Сорока. Шевелюра, щетина, голубые глаза. Шрам на правой щеке – привет из Сирии – тоже остался. Почти ничего не изменилось.

Для себя я твердо решил – ничего сверх нынешней модификации менять больше и не нужно. Я хотел остаться человеком, самим собой. Тимуром Сорокой. Не превращаться в космодесантника-астартес, как кое-кто из «варягов», и не делать из своего тела косплей на «хищника» из американского кино, как некоторые нефоры. Перед глазами стоял образ вандруны – вот кто прошел максимально эффективную модификацию! И перестал быть человеком, хомо сапиенс сапиенс, гебарим, если угодно.

Человек – не только кожаный мешок с костями, потрохами и мясом? Ну да, да. Даже если тело – костюм для души, то я предпочитаю носить что-нибудь более-менее классического фасона.

– Доволен? – спросил Багателия. – Все как ты просил. Минимальное изменение внешнего вида, оптимальные функциональные модификации для ношения кастомизированной тяжелой брони под твои нужды. Правильно сдэлал, что сначала за модификацией пришел, а потом за доспехом отправишься. Мерки-то на тебя нынешнего будут снимать, эргономичность не пострадает, уахама? Сейчас бы тебе нагрузить опорно-двигательный аппарат как следует…

– А я как раз в тренажерку собрался, – признался я. – Сколько сейчас – девять утра? Отлично, как раз успею…

А потом задумался:

– Слушай, а почему от ранений меня семь суток лечили, а с модификацией за ночь справились?

– Ора, что ты как маленький? За дэньги же! – широко улыбнулся Багателия. – А то – соцпакет, понимаешь? Если нэ боевая обстановка – наниты работают в энергосберегающем режиме. И дни лечения легионные ПсИны добавляют к сроку контракта. И тут даже опэратор капсулы – то есть военврач – ничего поделать нэ может. Да и повреждения у тебя были действительно серьезные, не халам-балам. А здесь – по большому счету нужно только подстегнуть естественные процессы в организме и добавить нэобходимого строительного материала.

Желудок у меня застонал, явно напоминая о строительном материале. Нужно было всерьез подзаправиться!

– Давай, поешь, а потом – нагружайся. Советую – трэнинг с отягощениями. Все группы мышц прогони, проверь границы возможностей, чтобы потом сюрпризов не было, айей?

– Принял! – сказал я. – Сегодняшний день как раз этому и посвящу.

– Знаешь, Сорока, – он почесал бороду. – Я таких сознательных, как ты, и не видэл, наверное. Обычно рэкруты в первый год вразнос идут, гуляют вовсю! Молодость же вернулась! Бонусы в барах и клубах просаживают. Пьют, танцуют, дерутся, ради девчонок готовы последнюю рубаху снять, понимаешь? Нэ все, но многие. Был мужчина, уважаемый человек – а стал джмафик натуральный… Это процентов семьдесят, наверное. Но и среди настоящих, правильных мужчин больше тех, кто присматривается поначалу. Тянут лямку, пока не освоятся, пока не поймут, что к чему… А ты – нет. Ты с места в карьер взял, так по-русски говорят? Интересно за тобой наблюдать, мой золотой!

– Да? Никогда не задумывался… – я стал быстро одеваться: щеголять в одних шортах мне не улыбалось. – Наверное, это потому, что я – молодой, и потому что я – на работе. Я ведь журналистом работаю, для меня никакого ужасного разрыва с прежней жизнью не случилось. У меня есть задание – и я его выполняю. Знаешь, какая самая длинная командировка у меня была? Четыре месяца. И я в этой командировке познакомился с людьми, ходил в тренажерку, нашел церковь по душе – туда захаживал, хор послушать. Даже на подработку устроился – таксистом. Очень помогло потом… Так что для меня оно не особенно отличается. Там был большой город, чужой и враждебный. Тут – вот, дредноут посреди космоса.

– А на кого работаешь? «Спутник»? «Бибиси»? «Голос Америки»? – поднял бровь Багателия. – АННА-Ньюс? Может – «Рыбарь»?

– Информационное агентство «Космос Тудей» – усмехнулся я.

– Сэрьезная контора, наверное? – покивал он.

– Очешуенно серьезная! – откликнулся я. – Еще и книжку потом обещали напечатать.

– Даю официальное разрэшэние, мой золотой – пиши про меня, нэт проблем, – широко улыбнулся он. – Только нор-р-рмально напиши, что я – охрэнительный, а не какой-нибудь там…

– … тормоз почкория! – закончил за него я и рассмеялся. – Даю слово, Одиссей Хаджаратович – вы у читателей будете одним из самых любимых персонажей.

– Маладэц, Сорока! – хлопнул меня по плечу командир. – Иди, хорошо покушай, а потом, через час или полтора – на трэнировку. Напиши мне потом показатели, такую схему модификаций я в нашей медкапсуле еще нэ исполнял. Ты у меня был экспериментальный образец!

– Как макака-резус в Сухумском обезьяньем питомнике, да? -закатил глаза я. – Или павиан-гамадрил?

– На секундочку не питомник, а Научно-исследовательский институт экспериментальной патологии и терапии Академии наук! – поднял палец он. – Давай, иди уже! Ты вообще больше на павиана-анубиса похож, но это – мэлочи…

Ничего себе – мелочи! Оказывается – я похож на павиана-анубиса. Теперь мне жутко хотелось посмотреть где-нибудь, что это за животинка такая, и казалось мне, что ничего лестного в этом сравнении не было…

* * *

Система общественного питания в Легионе была устроена так же, как и любая другая сфера. Кушать можно сколько угодно и бесплатно, но только того, что предложат. Остальное – за отдельную плату.

Социальный минимум в плане одежды, оружия, доспехов, еды и ночлега обеспечивался для всех. Каждый мог получить белье, хаки-комбез, койко-место, «вал», комплект легкой или средней брони (в зависимости от подразделения) и трехразовое питание в «казенной» столовой. И воду из кулеров в любом коридоре – сколько угодно. Еще – одну пачку мультивитаминов на тридцать дней.

А вот любая роскошь уже требовала бонусов. Хочешь в стильной рубашечке покрасоваться, потанцевать под живую музыку или там – тортик покушать – будь любезен, раскошеливайся. Особенно падки на это были девчонки всех возрастов, а мужики в связи с новообретенной молодостью и тем фактом, что эти самые девчонки все как одна после омоложения и коррекции были весьма симпатичными, готовы были последнюю шкуру с себя снять, чтобы подружку порадовать и получить от этого свои гешефты. Так что эта самая «роскошь» пользовалась спросом.

Соответственно, как нитка за иголкой, за роскошью в сфере общепита, сферы услуг, одежды и обуви сюда подтягивалась и роскошь боевая. Хочешь заработать больше бонусов – нужно больше и лучше воевать. Лучше воевать можно, используя правильный обвес на оружие, спецбоеприпасы, подсадных ПсИн в доспехе, кастомизированную броню, модификации организма.

Включался и феномен показного потребления: так, например, модифицированное тело означало успех. Великаны-долбославы из Третьей когорты, булкохрусты со стальными мышцами, комуняки с пуленепробиваемыми черепами, или нефоры, которые могли бегать по стенам – все они форсили перед соратниками своими благоприобретенными суперспособностями. И да, больше нравились девчонкам.

Девчонкам реально нравятся красивые, успешные и богатые. Как будто в этом есть что-то неправильное!

Как будто девчонкам должны нравится уродливые, депрессивные и нищие.

Как будто нам, парням, нравятся некрасивые, нудные и бесхозяйственные барышни.

– Две порции плова… Нет, наверное – три! – сказал я на раздаче, и милейшая курносая повариха с четвертым размером груди улыбнулась и хозяйственно наложила мне в тарелку целую гору плова на какой-то инопланетной крупе и с мясом из синтезированного белка.

И нет, она вряд ли собиралась со мной заигрывать. Мои модификации были спрятаны под комбезом, столовался я здесь, а не на четыреста сороковой палубе и даже не на фудкорте, так что кандидатом в ухажеры был очень незавидным – по ее меркам. Разве что нашивки опциона играли в мою пользу, но опционов-то тут – как собак нерезаных, был бы трибуном – она бы, наверное, и четвертую порцию мне накинула.

И да, девчонок пускали на четыреста сороковую даже с первым уровнем допуска, как у калонов. Господам офицерам периодически хотелось кутить, а кутить без дам – это совсем не тот коленкор. Гендерное неравенство, как оно есть! Ну, и социальное – тоже.

Моя сумка со спортивной формой уже стояла у стола в самом углу, место я занял. Оставалось только налить себе компота.

Над самой раздачей на большом экране шла трансляция – пресс-служба не зря ела свой хлеб, новостные видеоролики, аналитика, познавательные программы про вооружение, технику, флору и фауну далеких планет – все это крутилось в круглосуточном режиме. С повторами, да, но не набивая при этом оскомину.

– … специальный репортаж нашего внештатного военкора Тимура Сороки, парамедика Восьмого экипажа Отдельного эвакуационного отряда из звездной системы Траппист-1, – зазвучал голос Смирновой.

Я вздрогнул и задрал голову.

На экране сплошной чередой шли кадры с моей экшн-камеры. Карина всерьез подошла к озвучке – ее голос звенел, она рассказывала о нашей миссии, о локальном реванше Системы, о стерильном фашизме, вводных, промывке мозгов. А еще – о коллаборантах-эльфах, которые добровольно легли под власть машинного разума, и о гордых партизанах Старого Вождя, в это же время мужественно отстаивавших свою свободу. Если бы я не знал Смирнову, если бы вчера мы не имели жесткий разговор – я бы подумал, что она реально прочувствовала материал и отнеслась к нему с душой. А так – мог только поаплодировать ее профессионализму. Звучало очень правдоподобно, в плане эмоций.

Я только радовался, что моя физиономия там почти не фигурировала – журналист обычно остается за кадром. Но шутер в подземельях смотрелся реально круто – все эти растяжки и пулеметные очереди, которые сшибают с потолка пауканов… Я прям засмотрелся. И себя зауважал – нормально смонтировал!

Короче, три порции плова очень быстро закончились.

– … награды нашли своего героя. Дупликарий Сорока был повышен до декуриона приказом трибуна Белоярова, командира сводного отряда. А как военкор, который сохранил и донес до каждого из нас правду о Системе, он поднялся еще на одну ступеньку вверх. В Восьмом экипаже Отдельного эвакуационного отряда продолжает теперь службу опцион Тимур Сорока – достойный боец Русского Легиона, мой коллега и настоящий герой! – торжественным тоном закончила Смирнова и добавила: – Завтра в девять тридцать и в двадцать один тридцать по корабельному времени – продолжение репортажа из системы Траппист, о ситуации на Раномасине и совместной операции с ауксиллией «Ганза» и когортой «Дельта» Атлантического легиона!

И, черт бы меня побрал, фоном пошли кадры, как Верхотуров жмет мне руку, и мы с ним доброжелательно о чем-то треплемся. Наверное, как раз об офицерских курсах и интервью в кофейне «Зурбаган» у Ованесяна!

Спустя секунду я поймал очень заинтересованный взгляд поварихи – через всю столовую, а потом ко мне повернулись еще пара десятков голов. Хорошо, что я плов доел! В конце концов, в тренажерку можно прийти пораньше, на беговой дорожке походить, например.

С шумом отодвинув табуретку, я сказал:

– Всем приятного аппетита, очень вкусный плов!

И свалил.

* * *

Не так, чтобы я стал знаменитостью в одночасье. Все-таки прям чтобы постоянно смотреть телик – так этот вид досуга у нас предпочитали процентов двадцать народа, не больше. Но стационарные плазменные экраны в общественных пространствах работали бесперебойно, так что в лифте и коридорах народ оборачивался, а некоторые подходили пожать руку и переброситься парой слов.

– Это ж ты – Сорока, да?

– Сильно вас там прижали?

– Рогов – машина, да? Моща!

– И что, нормальные из эльфов вояки?

– А чего на Раномасине-то? Да посмотрю, посмотрю, ты коротко скажи – совсем жопа?

В целом посыл от соратников был доброжелательный, и это не могло не радовать. Известность – она порой подкидывает хреновые последствия. Без них, кстати, тоже не обошлось: один небритый мужик, чем-то неуловимо похожий на Туйманова, набросился на меня с негативом:

– Вас всех из карцера полгода выпускать нельзя! Вдруг вы – шпионы? Вам Система мозги промыла, а мы тут с вами цацкаемся! Нельзя было сдаваться, никак нельзя! Приказ №227 «Ни шагу назад!» Слышали про такой? Давно пора вводить!

И пальцем своим в меня тыкал, кривым. Благо, этого активиста быстро угомонили соратники:

– Уймись, Егорка, отстань от человека! Ты думаешь, преторианцы из него душу уже не вынули раз двадцать? Тащ опцион, не обращайте внимания, он пилот ОБЧР, сами понимаете…

– А-а-а-а! У меня сосед – пилот… – согласно покивал я. – У них бывает.

И вышел на 292-й палубе, и зашагал в сторону тренажерки. Парикмахерские, массажные салоны, всякий маникюр-педикюр, спортивные секции, швейные ателье и тату-салоны – двести девяносто вторая была царством сферы услуг для простых легионеров и младшего командного состава. С площадями проблем не было, павильоны, ларечки и всякие закуточки тут располагались довольно хаотично, так что в лабиринте коридоров заплутать можно было запросто.

Хорошо, что я тут ходил уже не первый раз, так что путь нашел без проблем. Спортивный комплекс занимал серьезную площадь и привлекал внимание неоновыми светильниками, из которых были выложены спортивные фигуры мужчин и женщин. Красиво смотрелось.

Я заглянул внутрь, прошел к стойке администратора. Матвея на месте не оказалось, вместо него дежурил незнакомый крепкий парень с алым ирокезом на башке.

– А где Матвей? – спросил я.

– Воюет на Втором Шурупе, у самоходчиков там работы сейчас много, долбают астероиды с кровожадами. Я за него! Ты – Сорока, да? Меня Шпатель зовут, – представился он. – Что тебе записываем?

– Тренажерка, бассейн, сауна. За двоих у меня бонусы спиши, ладно? Девушка придет – блондинка, стрижка под каре. Стрела из научников, наверное – знаешь. Скажешь ей, что…

– Для вас обоих – бесплатно. Годовой абонемент! – широко улыбнулся он. – Я кино видел сегодня, знаю, что вы сделали. Молодцом, ребята, ваще – молодцом! Рогову тоже можешь сказать, что у нас для него – бесплатно!

– Вау! – я пожал ему руку. – Я всем расскажу, какие вы классные! Реально – спасибо, согрели душу. Есть смысл быть знаменитым, а?

Мы поухмылялись друг другу, и я пошел переодеваться, настраиваясь на спокойный лад. Вот похожу сейчас на дорожке, плов растрясу – а потом и за штангу возьмусь! В раздевалке я надолго не задержался: шорты, майка-борцовка, легкие кроссовки, полотенце через плечо, бутылка воды, браслет на запястье – базовый комплект для тренажерки.

И резинка для волос!

В большом, просторном зале играла музыка. Армяне из «System of a down» – или, как говорили пацаны из школы, «Системы Даунов» – давали жару из мощных колонок, которые были развешаны по углам. Стройные ряды пустующих тренажеров и спортивных снарядов радовали глаз – мне нравилось, когда в тренажерке пустовато. Посетителей было на самом деле немного: пара нефоров оккупировали скамьи для жима, какой-то бородатый мужик в дальнем конце зала, у самого ринга, лупил грушу так, что гул стоял, несколько девчонок-научниц в неизменных ви-ар очках изящно двигались на эллипсах.

– Та-а-ак! – я оглядел зал, волей-неволей начиная кивать головой в такт взрывному припеву, который лился из аудиосистемы, и на секунду замер, думая, куда бы пристроиться, чтобы не прозевать приход Маши Ларсен.

До уговоренного времени было еще минут сорок, но я слегка нервничал. Вроде и зря переживал, наш второй шанс с Ларсен начался очень правильно, искренне, и я, например, и не собирался переживать потому, что встречу ее вспотевшим или там – скажу что-нибудь не то. В тренажерке нормально быть вспотевшим, а по жизни – нормально говорить всякую ерунду, так уж принято в нашем приличном обществе.

Наконец я высмотрел подходящую беговую дорожку и уже сделал шаг в ее сторону, но вдруг ощутил мощный тычок в бок.

– Сорока! Из Восьмого экипажа? А? – пророкотал низкий голос.

Резко развернувшись, я лицом к лицу оказался с полузнакомым «долбославом» – сутулым, высоким, жилистым дядькой, крепкое тело которого было сплошь забито татуировками.

– Погоди – Ратибор? – узнал я.

– Да-а-а! Друже! – он тут же кинулся обниматься.

Этот тип чуть не убил меня тогда, на «Славутиче», во время их «досуговых мероприятий». А теперь – радовался, как старому товарищу, и явно был мне рад. И я уже знал, что он скажет в следующий момент:

– Даже не думай идти на эти бабские тренажеры, друг! Даже не думай! – он сунул мне в руки перчатки. – Пошли драться, а?

– Да бли-и-ин! – даже немного расстроился я. – Слушай, я не планировал так-то…

– Да не тушуйся, чего ты? Тут же публики нет, мы так – легонько, поотрабатываем, я тебе пару классных штук покажу, тебе понравится… – стал уговаривать меня Ратибор. – Тем более – ты вон какой здоровый стал. Дополнительную модификацию прошел? Так надо хорошо нагрузиться! Это все доктора говорят!

Я глянул на часы.

– Давай, я разомнусь хотя бы минут пять, и – ладно, поспаррингуем. Но без жести, у меня на день большие планы, я не могу в медпункт после тренировки сразу бежать… – я уже поймал азарт.

– Да, да, да! Ура! Сорока согласился! Согласился он! Ай-на-на-на-на! – стал пританцовывать Ратибор. – Я не буду месить мешок, мы щас подеремся! Подеремся мы!

И двинул в сторону ринга.

И я пошел за ним, рассматривая перчатки. Не классические, боксерские, а рукопашные, предназначенные не только для ударов, но и для захватов. Это не предвещало ничего хорошего, но внутри меня уже разгорался тот самый будоражащий трепет, который бывает перед боем с заведомо сильнейшим противником. Скорее всего, я огребу, но огребу интересно, с душой и огоньком, а это дорогого стоит! Люди вообще-то за это деньги большие платят, а мне по морде бесплатно настучат, какая удача.

Нагрузить организм? Что ж – нагрузим! А становая тяга и жим лежа – они подождут. Не каждый день в зале на 292 палубе можно встретить одного из самых крутейших бойцов легиона!

Глава 20

Случается нормальное свидание

Пудовый кулак пронесся у меня над головой, я даже дуновение воздуха почувствовал – но нырок сделать успел и – бам, бам! – наметил хорошую такую двойку в корпус Ратибора. И тут же кувырком ушел в сторону от летящего мне навстречу колена и вскочил.

– А? Нормально, а⁈ А-ха-ха-ха, нормально же получилось? – меня просто распирало от эмоций, я аж подпрыгивал – в буквальном смысле скакал по рингу, чуть ли не касаясь макушкой потолка.

Я достал Ратибора, да еще как достал! Любо-дорого просто!

– Хо-хо! Крас-с-савчик! – варяг постучал одним затянутым в перчатку кулаком о другой и оскалился. Очевидно, он получал удовольствия не меньше, чем я. – Скажи своему медицинскому специалисту, что схема модификаций – рабочая, да и сам ты, я смотрю, заматерел! Зажиматься перестал, четко работаешь, несмотря на кураж! Ай, молодец, точно бы мне печень уработал, если бы всерьез приложился.

– Если б ты всерьез приложился, у меня голова бы сломалась! Трижды! И один раз – вылетела бы коленная чашечка, – констатировал я. – Но знаешь… Хочется повторить! Ты классно показываешь, доходчиво. Конечно, кулаками ОБЧР не одолеть, да и вандруну – тоже, но как-то оно в целом – полезно.

– А ты – обучаемый, c тобой заниматься приятно, – Ратибор показал большой палец. – Рукопашка, конечно, против того же кровожада мало чего стоит, тут ты прав. Но координация, дистанция, умение держать удар… Да и кто сказал, что других врагов у Русского Легиона не прибавится? Умение качественно настучать по зубам никогда лишним не будет. Давай договоримся списываться. Часто тренировки проводить не получится, война идет, но когда совпадать на «Ломоносове» будем – почему нет? И по пути в Солнечную – там пару недель или месяц полета выйдет, можно всерьез позаниматься.

– Я на офицерские курсы записался, по времени определиться будет тяжеловато, но в целом – за… Та-а-ак! – спохватился я, осознав, что, похоже, прошляпил свое счастье – в буквальном смысле слова.

На другом конце зала перед зеркалом разминалась Маша Ларсен. И посматривала на меня в отражении. А когда увидела, что я ее заметил – улыбнулась, помахала рукой и продолжила растяжку – выпады, шпагат, какие-то еще хитрые упражнения. Просто загляденье, если честно.

– Твоя подруга? – вдруг смутился Ратибор. – Я тебя задерживаю?

– Очень надеюсь, что моя… Веришь – нет, до всего этого были знакомы с ней много лет, и все – никак. А тут, кажется, что-то получается… – почему-то мне с ним захотелось поделиться чем-то таким, личным.

– Это ж Стрела, да? Красивая, приятная, воспитанная девчонка, завидую белой завистью, – варяг вздохнул. – А я один, как сыч в норе.

– В столовке на двести семнадцатой палубе – интересная повариха, – сказал я. – Кажется – одинокая. Зайди при параде, предложи время провести…

– Да-а-а? – оживился он. И тут же уточнил: – А что сейчас там пожрать дают?

– Плов… И кашу вроде овсяную, сладкую, – я смотрел, как Ларсен разминается и отчетливо понимал, что теряю нить разговора.

– Все, Сорока, давай, вперед! Не буду тебя отвлекать. Между рейдами – пиши. Хотя у вас, эвакуаторов, работы на Гепатитах сейчас полно… – он засек мой потерянный взгляд и закруглил разговор.

Мы пожали друг другу руки, я отдал Ратибору перчатки, и почти синхронно мы перепрыгнули канаты.

Он – высоким прыжком, я – сальтухой. И да, я понтовался. Маша же в зале! Могу я повыпендриваться или нет? В таких делах главное – башкой ни обо что не садануться от осознания собственной крутости. Потому приземлился я аккуратно, подхватил с краешка ринга полотенце и бутылку с водичкой, открутил крышку, напился и пошел к девушке своей мечты.

Какая же офигенная у нее фигура… И дело не в модификациях, вряд ли она меняла что-то существенное. Я и до космоса от нее балдел. Именно тот типаж, который мне нравится – сильные стройные ноги, талия, крутые изгибы бедер, точеная шея. А под спортивным топом – небольшая, аккуратная, упругая… хм! Ларсен однозначно видела, как я на нее смотрю, потому что смотрела прямо на меня через зеркало! И, кажется, была не против. Могу ошибаться, но и растяжку, кажется, в таком интенсивном формате она затеяла именно поэтому.

Распрямившись, Маша вынула из ушей наушники и сказала:

– Разомнусь – и километров пять хочу на дорожке пробежать. А потом – в бассейн! Бегать будешь, или тебе кардио достаточно на сегодня? – она смотрела на меня иронично.

– Мне кажется, ты на меня сердишься… – выдал я первое, что пришло в голову. – Не дождался тебя, подрался с каким-то мужиком…

– Глупости! Во-первых, сейчас без десяти одиннадцать, и я решила прийти пораньше, чтоб точно тебя не пропустить, – она улыбалась, как настоящее солнышко. – А оказалось, что ты пришел еще раньше, чем я! А во-вторых – это не какой-то мужик, это Ратибор, он – крутой! Добрейший человек, на самом деле. И вы клево там… Ну, тренировались. Даже с точки зрения хореографии – красиво, хотя и страшновато! Ты прям показал класс! Как в кино просто! Никогда не видела, как ты дерешься…

Еще бы она видела! Не девчачье это дело, вообще-то, видеть, как из-за них пацаны друг другу зубы выбивают. Я и сейчас, честно говоря, не очень-то был рад, что она оказалась свидетельницей наших плясок на ринге. Но, по словам Маши, выглядел я неплохо, так что, наверное, не так и ужасно.

– Мы с ним на «Славутиче» еще познакомились, – сообщил я. – Ратибор – правильный мужчина, да… Но если б не модификации…

– У тебя новые модификации? – вопрос девушка задала с тревогой и ткнула меня пальчиком сначала в плечо, потом – взялась за трицепс, оценивающе присматриваясь, обошла по кругу, прикасаясь к спине, плечам, бедрам. – Действительно – подрос немного. Тима, поосторожнее бы с этим, а?

– Совсем чуть-чуть, под тяжелую броню, – заверил я, ощущая, как горят огнем места ее прикосновений. – И на этом – всё. Мне – достаточно, я так решил.

– Ну, раз решил… – Маша улыбнулась. – Все, я пошла бегать. Фиг с ней, с разминкой! Считаю, что закончила!

– Потягаю тяжести тогда, – вздохнул я. – Буду на тебя пялиться, можно?

– А я буду тебе время от времени подмигивать! – заявила она и, задев меня бедром – явно специально, – пошла к беговой дорожке.

Черт, вся эта спортивная одежда – леггинсы, топик, кроссовки – все это шло ей просто необыкновенно. И румянец после разминки – тоже. Осознание того, что я смотрю на нее как на привлекательную девушку из тренажерки, а не только как на некий недостижимый идеал и неудавшуюся юношескую любовь, почему-то мне понравилось. Это было как-то очень правильно, по-настоящему. В конце концов, кроме того, что Маша Ларсен – классный человек, у нее еще и задница офигенная!

Посмеиваясь таким своим мыслям, я отправился к скамьям и стойкам с блинами и грифами. Багателия требовал цифры, и я обещал ему их предоставить. Базовые упражнения – жим, становая тяга, присед – могли стать отличными отсечками в этом плане, так что я стал навешивать блины и поглядывать на Машу. Стартанул с сотки – это был мой обычный рабочий вес после первой модификации.

И уж не знаю, что повлияло сильнее – присутствие Ларсен и соответствующий уровень тестостерона или новый апгрейд организма, но, с каждым трехразовым мини-подходом добавляя по десять килограммов, я накинул весов в итоге до двухсот кг и чувствовал, что можно накинуть еще. Но – решил на этом остановиться, потому как на день у меня были большие планы, и провести его совершенно задолбанным в них не входило.

Двести килограммов в жиме лежа, становой тяге и приседаниях на три раза – это очень круто. Но не выходит за пределы человеческих возможностей. Некоторые атлеты делают и больше. А вот те же показатели после тридцатиминутной тренировочной зарубы с Ратибором – это уже некоторая заявка на суперспособности…

Разобрав штангу, я залез в браслет и набрал сообщение Багателии, коротко обозначив нагрузки и свою реакцию. Браслет, кроме всего прочего, измерял пульс и сатурацию, так что эти данные тоже отправились командиру. Раз уж я – подопытный кролик, то роль эту надо сыграть до конца!

Покончив с нагрузками, я двинулся к Маше, которая продолжала работать на беговой, грациозными, размеренными движениями наматывая километр за километром. Она явно двигалась в ритме какой-то музыки, и я пытался угадать – что играет в ее наушниках. «Думан»? «Авичи»? «Оффспринг»? Что угодно там могло быть: от шотландских волынок до хеви-металла, Ларсен в этом плане – непредсказуемая.

Увидев, что я подхожу, девушка нажала на кнопку на панели управления дорожкой и темп постепенно замедлился. Теперь она шла быстрым шагом, по шее стекала капелька пота, грудь мерно вздымалась, на лице разошелся здоровый, красивый румянец.

И да, я ею любовался.

– Кимсей гёрмедим бен сенден даха гузель, – сказал я, когда он вынула наушник. – Я никого не встречал красивее тебя, Маш.

– Хм! – ее глаза смеялись. – Еще один комплимент от лучшего парня Тимы. Я вся красная, потная, задыхаюсь… А он такие вещи говорит! И как ты угадал, что я «Думан» слушаю?

– Считай меня телепатом, – я был чертовски рад, что попал в точку. – Выглядишь просто шикарно. Погнали в бассейн?

– Давай. Встречаемся там через пять минут!

Мы вовремя ушли из зала – он заполнялся людьми. И раздевалка – тоже. Но я там не задержался – скинуть одежду, сполоснуться в душе и сменить шорты на плавательные – дело пары минут. Раздевалка имела сквозной проход – в тренажерку и зону бассейн-сауна, так что заблудиться было невозможно.

– Ого! – только и сказал я, разглядывая изменившийся интерьер бассейна.

Здесь установили огромные экраны вдоль стен, что-то вроде фальш-окон в комнатах, и теперь, плавая, можно было разглядывать шикарный вид на сияющий пояс астероидов и Три Шурупа. То есть – ровно ту панораму, которую мы наблюдали из стеклянной галереи. Точнее – ее проекцию. Но выглядело мощно! Похоже, у нефоров дела шли в гору в финансовом плане, раз они такое могли себе позволить!

– Догоняй! – на периферии зрения мелькнула грациозная фигурка в черном открытом купальнике.

Маша взбежала на тумбу для прыжков, оттолкнулась ногами – и рыбкой вошла в воду.

– Ах, блин! – я рванул следом, но «рыбкой» у меня не получилось.

В лучшем случае я вломился в водную гладь, как торпеда, выпущенная с эсминца. В худшем – аки трактор, для плавания не приспособленный. Однако – мимолетное видение, состоящее из стройных ножек, изящной талии и стремительных движений манило за собой, так что я устремился вперед.

Если Маша скользила в воде, как настоящая русалка, то я поднимал целую тучу брызг, от меня в стороны расходились волны – благо, Господь и Багателия с нанитами силушки отмерили порядочно. И никого в бассейне, кроме нас, не было! От осознания этого я рванул за Ларсен еще быстрее – и догнал ее у самого борта.

Не знаю, как оно получилось, но сначала я ощутил под рукой гладкость ее точеной лодыжки, потом – талию, грудь, плечи, и уже через секунду мы целовались, как сумасшедшие, пока не стали задыхаться, и даже пошли ко дну – глубина тут была приличная. И только после этого оторвались друг от друга. С открытыми глазами под водой все виделось фантастичным: светлые Машины волосы, блики от экранов, ее расширенные зрачки – она тоже смотрела на меня, беззвучно смеясь.

Мы всплыли одновременно, хохоча и отфыркиваясь.

– Тима, ну что это такое, а?

– Ты сама сказала – догоняй! – я уцепился за борт рядом с ней, находясь максимально близко. – Я – догнал.

– Я так понимаю, это значит, что ты – свободный человек, и…

– … нет, Маш, я не свободный человек, – грустно покачал головой я. – Есть одна девушка…

– Тима⁈ – ее глаза стали очень серьезными и, кажется, даже испуганными.

– … которая уже пятнадцать лет не выходит у меня из головы, понимаешь? Очень красивая, с хорошим вкусом в музыке, фильмах и книжках, она понимает меня лучше всех! Я постоянно о ней думаю, вечно пытаюсь понять, что бы она сказала и как бы отреагировала на какие-то мои поступки, слова или привычки. Мне про нее всё на свете напоминает: турецкий рок, дикие яблоки, запах бензина в автобусе летом, каштаны на проспекте Победы в Гомеле и кофе флэт-уайт на Зыбицкой – в Минске…