Текст книги "На золотом крыльце 3 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Может быть, вы мне военное положение в городе еще прикажете ввести? – донесся голос знатного вельможи.

– А и введите! Пара опричных полков были бы не лишними! – горячился монах. – В случае беды двери храмов распахнутся для ищущих защиты от врагов видимых и невидимых… Но, я думаю, вы слыхали пословицу: на Бога надейся, а сам не плошай?

– Господи, отец игумен, у меня День Народного Согласия на носу, начало чемпионата по русской стенке, гастрофест, Третьи игры роботов, открытие нового грузового терминала в порту, а вы тут со своими японцами… – они все дальше удалялись от нас, но ветер все еще доносил голоса двух мужчин.

– Владимир Дмитриевич, ни слова больше не скажу, ни сло-ва! Но митрополиту Ингерманландскому порекомендую все храмы от туристов закрыть. Пущ-щ-щай «Отче наш» на входе прочтут, тогда и пустим…

– Это наместник Ингрии… – прошептала Эля, прижав руки к лицу. – Владимир Рюрикович, государев двоюродный брат! А второй…

– Игумен Аристарх, государев духовник, – проговорил я, и мы переглянулись.

Вот это – титаны! Но почему и здесь я слышу про японцев? Что не так с этими островитянами? Нет, как раз что не так – это понятно, они вон в Корею обеими ногами залезли, Формозу отжали, на островах Микронезии буйствуют и вообще – нам они не друзья. Меня вон тоже японец похитить хотел. Но, тем не менее, тенденция настораживает.

Титаны, меж тем, дошли до ворот и там еще некоторое время спорили. А потом Владимир Дмитриевич вышел за территорию монастыря, щелкнул пальцами, и с небес на землю спустилась гигантская птица – то ли альбатрос, то ли чайка в рост человека, не меньше. На нее мужчина в вицмундире взгромоздился, прямо как на жеребца, свесив ноги по обеим сторонам птичьей шеи, и, ударив пятками своего странного скакуна-летуна, взмыл в ингрийское закатное небо.

– Дурдом какой-то, – сказала Эля. – Это же неудобно! Птица не приспособлена…

А потом посмотрела на меня и хмыкнула:

– Лягушка, впрочем, тоже…

Игумен Аристарх развернулся и пошел к нам, еще и помахал рукой, и улыбнулся – как будто он не монах в рясе и мантии, а обычный веселый дядечка! Очень странно мне было такое видеть, но, как говорится – в чужой монастырь со своим уставом не лезут… А мне вот в голову всякие дебильные пословицы в неподходящий момент – лезут!

– Итак, чада Божии… – игумен перебросил посох из руки в руку.

– Тринитротолуол, – произнес я.

– Ректификация! – выдал отзыв этот очень непростой монах. – Давайте их скорее сюда!

Я достал из рюкзака коробочку и протянул ее адресату, а вместе с ней – и документик на подпись. Справившись с формальностями, игумен Аристарх с некоторой растерянностью огляделся и потом провел рукой по своей одежде.

– Ножик, ножницы? У вас что-то такое есть? – с надеждой спросил он.

Глубоко вздохнув, я сбросил рюкзак со спины и извлек оттуда дюссак в ножнах. Паковал я его туда, надо сказать, с большим трудом, впритык, и теперь с тоской подумал о том, как стану запихивать обратно.

– Только такой, – с несколько виноватым видом признался я и протянул оружие рукоятью вперед.

Монах не смутился: он ловко извлек клинок из ножен и хирургически точным движением вскрыл упаковку на коробочке.

– Благодарю, прячь сие хладное железо, оно тут в монастыре не к месту… – а потом открыл коробочку, достал оттуда самые банальные очки и надел их на переносицу: – Слава в вышних Богу, и на земле мир! Наконец-то я вижу! Гиперметропия, или – дальнозоркость, вот как оно называется.

Он с большим удовольствием поднес к глазам свою руку, поразглядывал ее некоторое время, а потом перевел взгляд на меня и отшатнулся:

– Господи помилуй… Юноша! Вы кто?

– Курьер из Пеллинского колледжа. Титов, Михаил! – мне стало как-то неловко. – А вы думаете – кто?

– Титов? Верно, что Титов… Совершенно верно! – он огладил свою длинную белую бороду. – Странные времена настали. Давай, чадо Божие Михаил, я тебя благословлю и подругу твою – тоже, и пойду я дальше, потому что требуется мне хорошо подумать и хорошо подготовиться. А вы куда путь держите?

– Хотели посмотреть росписи в вашей Благовещенской церкви, а потом – в ресторан! – ответила смелая Эльвира. – Пока не выбрали.

А я стоял и тупел. Мне жутко хотелось расспросить его обо всём, но – что-то удерживало от такого шага.

– В «Тратторию» на Адмиралтейском проспекте сходите, – посоветовал необычный игумен. – Я, правда, только стейк из лосося там пробовал, но заведение чистое и уютное: интерьер такой, итальянский, скатерки клетчатые и публика – приличная. Всё-всё-всё, чада Божии, я тороплюсь, то-роп-люсь!

Он еще раз глянул мне прямо в глаза, покачал головой и скрылся в тени по-осеннему желтых деревьев.

* * *

Мы и вправду поехали в эту самую «Тратторию». Почему бы и нет, в конце концов? Если уж слуга Божий говорит, что там уютно и спокойно, то, значит, нарваться на неприятности там вряд ли получится. Но вот по пути… Пока добирались – видели одну драку (бились какие-то азиаты в костюмах), две кареты скорой помощи и кусок тротуара, огороженного сигнальной лентой, за которой под белыми простынями лежали явно мертвые тела.

Хорошего настроения это не добавило.

Да и цены в меню, которое хозяева заведения заботливо выставили перед дверью, тоже могли серьезно огорчить. Но потом я одернул себя: это полгода назад для интернатовца, который «Миша – еле дыша», семьдесят денег за каре ягненка означали неминуемое банкротство и даже долговую кабалу. А Михе-курьеру и тем более – тому Титову, который за большие деньги мозги людям лечит, покушать в «Траттории» – это как нефиг делать!

– Каре ягненка, – сказал я подошедшему официанту. – И гранатового сока, целый кувшин. Эля, ты что будешь?

– Ты уверен? – с сомнением посмотрела на цены Ермолова.

Ну, не чудо, а? Она же из великого клана! Для нее деньги вообще хоть когда-нибудь играли какую-то роль? И при этом– за меня беспокоится, чтобы не поставить в неловкое положение.

– Уверен, – сказал я. И с большим удовольствием добавил: – Заказывай что хочешь, давай пробовать что-то интересное! Я вот никогда ягненка не пробовал!

– О! – сказала она. – Равиоли с креветками и страчателлой. Понятия не имею, что такое страчателла! И десерт какой-нибудь, необычный! И коктейль – безалкогольный, делаете такое? Чтобы разноцветное-красивое внутри бокала, и все из него торчало, всякие зонтики-трубочки, ага?

– Ага! – кивнул с улыбкой официант.

Тут вообще было довольно мило, несмотря на то, что вокруг располагалась опричнина, которую в народе привыкли считать царством снобов, фриков от науки и магии, а еще – лавандового рафа, гироскутеров, искусственного интеллекта, траволаторов, виртуальной реальности и одежды типа «унисекс». Ну да, сидели в углу две девушки в обтягивающих комбезах, а в углу втыкал в очки дополненной реальности какой-то тип с закрученными усами, ну, и что? В целом – обстановка казалась приличной и для первого настоящего свидания очень подходящей.

Правда, Эля не оценила свои равиолли с креветками и взялась за моего ягненка, но я даже не расстроился – это ж девочки! Они постоянно не знают, чего хотят! Мы пили, ели, слушали музыку, держались за руки и в целом были счастливы. До отбоя в кампусе оставалось еще часа три, так что можно было и по берегу Невы погулять, например, или к Дворцу Цесаревичей съездить, к Ивановской колонне…

Идиллия была нарушена внезапно: дверь в Тратторию открылась пинком ноги, затянутой в некий безыдейный черный офисный штиблет, и внутрь шагнул азиат в деловом костюме.

– Аната тачи зенин га дзигоку ни очимасу йо ни!!! – проорал он нечто на уже знакомой мне скороговорке и вдруг выдернул из рукава пиджака огромный кухонный нож, размахнулся и…

– Нет, – сказал я. – Нифига подобного.

В конце концов, в опричнине колдовать можно. Ждать, пока он на кого-нибудь кинется или имущество тут попортит, я не собирался, к тому же вся моя жизнь в последнее время не то, чтобы намекала – орала благим матом о том, что с японцами стоит держать ухо востро.

Поэтому я двумя короткими рывками за эфирные нити выдернул у психа из рук нож, потом ухватил его телекинезом за шкирки и уложил на землю.

– Вызовите охрану, пожалуйста!!! – крикнула Эля.

А японец тем временем хрипел что-то на своем тарабарском языке, а потом вдруг немыслимым образом вырвался из моей хватки – и побежал вперед, прямо в зал, не пытаясь при этом наброситься на перепуганных посетителей. Он мчался целенаправленно, набирая скорость, несся головой вперед и наконец добился желаемого: с разгону врезался в стену темечком. Ровно там, где была нарисована красивая деревушка на морском берегу, с разноцветными домишками и буйной зеленью.

– Кусо-о-о-о… – просипел этот ненормальный, грянулся на изящную, песочного цвета, плитку и помер.

– Офигеть теперь! – захлопала глазами Ермолова.

И я не мог с ней не согласиться.

* * *

Глава 13

Накануне

«Не бросайте меня в терновый куст», – вот что я сказал тогда Полуэктову. Шутил, бравировал! И слегка просчитался. Он ведь все-таки наказал нас ровно так, как и обещал – запихал на весь день в библиотеку колледжа, где тамошнее начальство – Анжелика Николаевна – выдала нам две огроменные стопки книг. Волшебных, между прочим.

И я загрустил. Я-то думал, при моем телекинезе и Элиной трансмутации мы тут по щелчку пальцев все сделаем! Томик сюда, фолиант туда… Ан нет – к таким книжкам ведь подход нужен, магию тут применять себя дороже! Еще покусают… Я знаю, о чем говорю, мне в библиотеке у деда Кости как-то один гримуар натурально руки покусал, потом я к урукам бегал лечиться – подорожником и какой-то матерью. А все почему? Потому что я тот гримуар философским камнем трогал. Надеялся, что оно мне прямо в мозги перетечет всё, из книжки! Ну, а что, я думал – это так работает! Я ж не знал тогда, что философский камень – вообще не про то!

Так что взяли мы в руки пергамент, папирус, костный клей, льняное полотно, канцелярские ножики из черной бронзы, щеточки со свиной щетиной и беличьи кисточки, а также прочие аутентичные штуковины для книжного дела, и взялись за работу. Но тут как? Кроме самой работы есть еще одна очень интересная замануха, особенно для такого книжного мальчика, как я: главное – не вчитываться!

Вот открыл страницу, а там, скажем, речь идет о жизни и свершениях Харуна ар-Рашида, великого ближневосточного христианского правителя, грандиозного мага и вообще – легендарной личности эпического масштаба. И как не прочитать, если он даже Вторую Империю Людей за вымя брал и до Босфора дохаживал?

– Миха, ау! – пощелкала пальцами Эля. – Опять ты за свое…

– Ой, да, – я отложил «Тарих ар-русуль ва-ль-мулюк» – то есть «Историю пророков и царей» ат-Табари – и взялся за кисточку с клеем. – И все-таки я понять не могу, что не так с этими японцами? Нет, то есть глобально понятно. Глобально – авалонцы и японцы наши исконные враги. Таллассократия против хартленда, и все такое… Но по факту – на кой хрен им сдался я, сдалась Ингрия и сдалось устраивать этот кипиш посреди белого дня? В конце концов, это же просто дичь какая-то – убиться башкой об стену, раз ножик отобрали!

На самом деле мы с Ермоловой сильно заморочились по этой теме. Как вернулись и получили показательную порку от Полуэктова – влезли в сеть и нашли все те странные случаи в Ингрии, свидетелями которых стали вечером. Дрались на Невском – японцы. Выбросились из окна и расшиблись о тротуар – тоже японцы! И зарезали себя сразу в пяти кафешках по всему городу – опять японцы! Что характерно – убивались они исключительно сами, то есть – японцы потрошили японцев, или совершали самоубийства в одиночестве. Наш парень в кафешке, похоже, тоже зарезаться хотел, но я ему не позволил, вот он и фиганулся кумполом в стену, бедолага. Из местных при этом никто не страдал, что характерно.

Слухов и домыслов в сети гуляло предостаточно. Основной лейтмотив: разборки двух дзайбацу – Ямагучи и Обаяси, они там уже пять лет делили между собой полуостров Сиретоко, что на Хоккайдо, и никак не могли остановиться. Самураи и служащие обоих корпораций-кланов мочили друг друга по всему миру, где только могли встретить. Однако главы дзайбацу – Тадао Ямагучи и Икуто Обаяси всячески отнекивались от таких обвинений и сообщали, что никто из погибших за последний месяц в Ингрии сынов Страны Восходящего Солнца к их кланам не относится.

– Икуто-Икуто… – сказала Эля задумчиво, плотно прижимая проклеенный корешок книги. – Иди на Федуто!

– Погоди-ка! – ошарашенно посмотрел на нее я. – А я знаю этого твоего Федуто!

– Что, прости? – она даже книгу отложила. – Я же просто так… Какого Федуто?

– А оно и не просто так получается! А самая что ни на есть матерая дичь! – принялся размахивать руками я. – Гоблины, они, конечно, народ говнистый и суеверный, и вообще – я им не доверяю, но, понимаешь ли, я тут не так давно посылку завозил на Грибанал, и там старосту гоблинского звали Федот Наяков, а привратника – Яков Навсяков!

– Да ну? Что, как в этой детской приговорке? А Икуто тут причем?

– Так ты ж сама сказала – Икуто-Икуто!

– С Федота Наякова, с Якова Навсякова! – прыснула Ермолова. – Слу-у-у-ущай, а тот шиноби, который тебя крал, может, он тоже – Обаяси?

– Я точно сказать не могу, но вроде бы шиноби в систему дзайбацу не входят, наемники они. Корпоративные самураи почти сплошь боевые маги, а шиноби – иллюзорники. Вряд ли они бы вписались… – задумался я. – Но Барбашину все это рассказать, конечно, стоит.

– Думаешь, он не знает? – покачала головой Эльвира и тут же посерьезнела. – Помнишь про самый главный грех магов? Так вот – наша аристократия и состоит из магов. Они думают, что самые умные, и у них все под контролем, а потом случается какая-нибудь Васюганская Хтонь – и все имеют бледный вид!

– Бледный вид? – удивился я. – А ты откуда это выражение знаешь?

– Репетитор у меня была из Великого Княжества, по биологии! По сети с ней занимались, такая фактурная кхазадка, даже директором школы вроде бы работала!

– Офигеть, как тесен мир… – почесал затылок я. – Но с Барбашиным я все-таки поговорю. Мало ли!

У нас оставалось еще, наверное, двадцать книг, и кое-какие из них уже подпрыгивали и дергались, нетерпеливо ожидая своей очереди на ремонт. А вот «Левитация для начинающих» – она и вовсе летала вокруг нас, страницы во все стороны рассыпая – наверняка, чтобы показать, как сильно она нуждается во внимании. Артистка, а не учебное пособие! Вредина! Нам же потом по всей библиотеке ее внутренности собирай!

– А ну – лежи спокойно! – погрозила пальцем Ермолова, и дурная книженция демонстративно открылась и захлопнулась, ну, чисто истеричка!

Но на стол все-таки улеглась. Это не «терновый куст», это травмпункт в психоневрологическом книжном диспансере какой-то!

* * *

Удар Юревича – хороший такой кросс в челюсть – заставил меня покачнуться и сделать несколько шагов назад. Матвей тут же остановил бой и метнулся ко мне:

– Нормально, Миха? Нормально? – он, хоть и носил негатор, но все равно дергался: понимал, что значит быть боевым магом.

– Норма-а-ально, – шмыгнул носом я. – Хороший удар.

– Удар так себе. Как и твоя реакция. Много пропускаешь, потому что мало тренируешься, – скривился Юревич. – А у нас отборочный тур вот-вот!

– Три тренировки в неделю! – возмутился я. – Куда уж больше?

– Я тебя умоляю… – начал Матвей, но я его перебил.

– Слушай, ну, не собираюсь я быть профессиональным кулачником! У меня другие интересы в жизни есть, понимаешь? И военным я не буду, хотя кулачный бой для военного – так себе подспорье, сам знаешь. Чего ты прицепился? Ты с детства в спорте, постоянно на стадионе, на ринге, и все такое. А я – нет! Я драться нормально в интернате начал, и там уже правил не было…

– Что – подносом в рожу? – ухмыльнулся Матвей. – Как Вяземского?

– Подносом в рожу, головой об раковину, табуреткой по хребту… – я поежился. – Ничего хорошего, дичь, да и все. Я подраться люблю, но книжки мне больше нравятся. Если они вокруг головы не летают и истерики не устраивают, конечно.

– Ага, – сказал он. – Мне про энциклопедию на букву «Г» уже рассказали! Ты кому-то энциклопедией нос сломал, правда?

– Зуб выбил, – буркнул я, перелезая через канаты.

– Ты чего – обиделся? – удивился он.

– Ничего не обиделся! Я что, дурак что ли – обижаться? – еще сильнее удивился в ответ я. – Завтра повторим, Мотя. Ой, не завтра – послезавтра!

– Вот об этом я и говорю! Именно об этом, Титов! – в спину мне прокричал Юревич.

Он ненавидел, когда его Мотей зовут. А я, конечно, это знал. Ну да, да, мне было завидно. Когда я смотрел, как кто-то что-то делает первоклассно – у меня аж кошки на душе скребли. Особенно когда этот кто-то со мной одного возраста. Например, один дерется, как в кино, другой за пианино садится – и Бетховена играет, с ходу, без нот. Третий просто карандаш в руки берет – и рисует прекрасную девушку, парой линий. В такие моменты я начинал задумываться о том, что трачу свою жизнь на всякую фигню. И нет, магия тут в качестве аргумента не годилась. Магия – это с неба упало, случайным образом. Ты тут ни при чем, твоей заслуги в этом нет. Конечно, бывает у людей от природы отличный музыкальный слух или там глазомер априори чудесный и мелкая моторика рук, да… И драться, конечно, удобнее, когда с координацией движений, вестибулярным аппаратом и позвоночником – порядок. Но в целом – это все большая работа! Они ж на это годы и годы потратили! Нельзя прийти в кулачку полгода назад и стать крутым бойцом типа Юревича!

А я эти годы чем занимался? Ну, книжки читал. По лесу бегал. Общефизическая урукская подготовка опять же! И принеси-подай в большой усадьбе это тоже – не хухры-мухры. В отличие от всяких городских – могу и курятник вычистить, и дров наколоть, и полочку к стенке приколотить! В любом случае, большая часть магов и этим не занималась, ничего они по хозяйству не умели. Инициируется такой тип лет в тринадцать-четырнадцать и думает, что поймал удачу за хвост! Потому-то программа магучебных заведений и меняется, чтобы малость в реальность волшебников вернуть. Спорт вот, опять же, на новый уровень подняли.

– Титов! – остановил меня Иван Ярославович Кузевич на выходе из зала. – Мне Ян Амосович поручил с тобой переговорить по поводу будущей поездки в Ингрию на отборочный тур, и…

– Э-э-э-э… – вот это было странно. – Поговорить? Со мной?

– В общем, с тебя – сообщить необходимое количество мест в автобусах для болельщиков. Деремся через неделю, нужно подвоз организовать, воду для всех, перекус какой-никакой, потом – браслетами всех снабдить на вход… Там, конечно, мероприятие бесплатное, потому как студенческое, но с регистрацией и…

Я наконец врубился, чего от меня хотят, и спросил:

– Земских берем?

– Каких земских? – удивился Кузевич.

– Так у нас из Пеллы, может, триста душ на сектор гоняет! – объяснил я. – Триста наших да триста местных – мы ж там всех удушим!

– Десять автобусов, получается, – кивнул Иван Ярославич. – Нормально, из внебюджета потянем, думаю. Багажные отделения там тоже имеются, будет куда всю эту вашу атрибутику положить. Кстати – ее надо отфоткать и согласовать со службой безопасности стадиона, мало ли, там экстремизм какой-нибудь? И скажи, пусть документы, удостоверяющие личность, возьмут, мало ли…

– И всё – я? Почему – я? – возмущению моему не было предела.

– Ты – активист и организатор, лицо этого, как его… Фансектора, – развел руками Кузевич. – Тебе и отвечать. К тому же – первое совершеннолетие прошел, имеешь право…

– Так я ж дерусь! – сделал еще одну попытку соскочить я.

– И что? Дерешься ты непосредственно седьмого ноября, а пока – работай, Титов, работай! – он похлопал меня по плечу. – И меня на сектор запиши, у нас там большая часть преподов прийти собирается. Шарфик дашь?

– Не шарфик, а «розу», – сказал я. – Найдем.

Вообще-то я панику специально нагонял, для поднятия собственной значимости. У нас давно действовал общий чат в «Пульсе», для студентов-болельщиков, а у земских имелись парни, которые были в авторитете и легко могли собрать остальных. Они и до образования сектора кое-что в Пелле решали, как я понял. Не уркаганы, так – крепкие и правильные ребята. Фрол, например, на судостроительном заводе работал и в профсоюзе какой-то общественный пост занимал, Гриня – учился в техникуме водного транспорта, а Барабан вообще поденщиком являлся, несмотря на то, что – снага. Шабашил на стройках, как проклятый! Офигенный снага, между прочим. Редкость!

В чат я настрочил быстро, на ходу, и тут же на ходу выяснил, что пробежаться и сообщить пацанам в земщине о том, что их могут в Ингрию на стадион автобусами повезти, никто не может. Ну, как обычно: у кого-то факультатив, у другого – задница болит, у третьего – стихотворение наизусть надо учить. А остальные отмалчиваются и ни фига в чат не пишут! Один я самый незанятый!

Что ж – пришлось, сбросив сообщение Барбашину о том, что отлучаюсь по указанным адресам (с этим после нашего мнимого побега было строго), отпрашиваться в Пеллу. По делу же! Что характерно – никто ситуацию с «отводом глаз» на занятии Анастасии Юрьевны не вспоминал, ни преподаватели, ни одногруппники. Как будто и не было ничего! Менталистов они, что ли, вызывали? Того же Риковича если вспомнить – он наверняка бы справился с этим.

Надо еще Элю предупредить, что ухожу, а то будет искать, переживать… А оно мне надо? Оно мне не надо!

* * *

– Пришельца не было, вспышка света на небе – вовсе не НЛО, – сказал импозантный мужчина в костюме и с залысинами. – Просто метан попал в теплые слои атмосферы и преломил свет Венеры.

Рыжая женщина, что сидела перед ним, тупо пялилась перед собой. Другой мужчина, тоже в костюме, очень смуглый, может быть, даже родом из Экваториальной Африки, понимающе кивнул:

– Я понял, эта штука стирает память! А ты создаешь новые воспоминания, – он помялся немного, а потом уточнил: – И ты ограничишься этой бредятиной?

* * *

– Миха, Миха, как хорошо, что ты меня дождался! – Эльвира выглядела взволнованной и расстроенной. – Я должна тебе кое-что сказать!

Я обалдело оглядывался и разминал шею: задремал на нашей скамейке, а тут, между прочим, было уже по-настоящему зябко! Осень на дворе! Ноябрь! Хорошо, хоть снег не идет. И что за хрень мне приснилась? Нет, не приснилась – это были воспоминания Королева, но при чем тут африканец и стирание памяти? У них же там не было магии, в мире Королева! Я потер глаза и потихоньку начал врубаться: кино, вот что я такое увидел. Мозг по-прежнему иногда подкидывал мне отрывки памяти Руслана, более-менее соответствующие текущему моменту, и иногда они были очень к месту, а иногда – полная дичь. Вот как теперь.

– Что случилось, Эля? – наконец я сфокусировал на девушке взгляд.

– Мне деда позвонил, из Владикавказа, – у нее глаза были на мокром месте. – Маме плохо! У нее – Черная Немочь.

– А… Вот блин! – я не знал, что и сказать. – Но ее же лечат, да? Сейчас ведь уже есть средства!

– Лечат, – вздохнула Эля. – Но не всех. И не всегда. Знаю – сына Воронцова вылечили. Какой-то орочий колдун или… Ай, не важно. Поеду, на месте будем разбираться. Ты пока никому не говори про Немочь, это у нас вроде как плохая примета… Дед сказал – в Ород-Раве у лаэгрим выписал оборудование… Забыла название! Капсулу, саркофаг… В общем – маме пока ничего не угрожает, она там просто спит, но я не могу не поехать, понимаешь?

– Понимаю, – сказал я. – Надо ехать – едь. Главное – пиши, звони. Главное – не теряйся.

Конечно, я не понимал. Не было у меня, кроме Эльвиры, людей, к которым я бы так сорвался. Даже дед Костя и баба Вася – как я к ним сорвусь? Да и они не особенно сопротивлялись, когда папаша меня от них выдернул. Вот Эля – да. Эля – это другой вопрос. Ее я сам себе выбрал, и теперь вроде как ответственный.

Мы обнялись, постояли так некоторое время, а потом Ермолова сказала:

– Пойду вещи собирать. Клавдию позвонила, он сам приехать не сможет, но кого-то очень доверенного пришлет вечером, через пару часов. Ты вернешься к тому времени?

– Ага, – сказал я. – Провожу тебя.

– Эх, на отборочный тур ваш не попаду. Извини, а? Так хотела тебя поддержать…

– Ну, какое извини, Эль? Ты чего? Мама болеет! Если б у меня мама болела… – тут я замер, как будто ухватив какую-то мысль – но она тут же исчезла, распалась, как будто и не было ее вовсе. – Мама… Это ж мама! Давай, солнце мое, собирайся спокойно. Больше под ногами не путаюсь, бегу!

* * *

Я и вправду побежал: ближайшей точкой оказалась заводская проходная, там Фрола знали и на просьбу всамделишного мага (для земских мы все были настоящими магами, они в нюансы различий между пустоцветами и чародеями второго порядка обычно не вникали) откликнулись охотно. После того, как я десять денег за услугу пообещал, на пиво. За десятку можно было купить и полторашку, и большую пачку чипсов – так что аргумент для тощего паренька, курящего неподалеку от поста заводской охраны, оказался очень весомым. Он убежал, а охранник – коротко стриженный голубоглазый мужчина – остался.

Местный страж ворот стоял на крылечке, сунув руки в карманы камуфляжной формы, но почему-то казалось мне, что в любую секунду он может отчебучить что угодно: показать язык, достать кролика из штанины, крутануть тройное сальто назад… Странная ассоциация, но я никак не мог от нее избавиться. Охранник мне смутно кого-то напоминал, как будто я видел его в совершенно других обстоятельствах, другой одежде… Такое бывает, когда, например, продавца магазина на улице встречаешь – не можешь врубиться, и все тут! Голубоглазый мужчина посмотрел на меня пристально, а потом сказал:

– Ты ведь курьер, верно?

Я напрягся и дернул за эфирные нити: тут было полно тяжелых предметов, которые можно было использовать в бою.

– Да не дергайся ты, – вынул руки из карманов охранник. – Я гитарист, помнишь?

Еще бы я не помнил! И задергался еще сильнее, если честно.

– Не стоит вам в Ингрию на чемпионат седьмого числа ехать, – сказал он. – И с девчонкой этой тебе мутить тоже не стоит. Ермоловы – это всегда плохой вариант.

– Иди нахер, – сказал я, хотя грубить незнакомому человеку – это совсем не круто.

– Как знаешь, – развел руками он. – Не говори потом, что мы тебя не предупреждали. Если будешь умным мальчиком, то включишь голову, включишь свой модный гаджет, еще раз почитаешь новости, а потом взглянешь на карту Ингрии. А, и еще – думаю, тебе интересно будет узнать, какая Ultima Ratio у Ермоловых, м? Мы не враги тебе, слышишь? И спасибо, что Ароновича от зависимости избавил, нам такие расклады – не в кайф.

– Миха! – издалека узнал меня Фрол. – Здорово! Что случилось?

Этот широкоплечий, пшеничноволосый молодой человек в заводской спецовке шел по промзоне вместе с тем парнем-курильщиком и махал мне рукой. От всей его фигуры веяло здоровьем, силой, энергией – хоть картины про идеального солдата или идеального рабочего с него пиши.

– Здорово, Фрол, – растерянно проговорил я, когда они приблизились. – Случились хорошие новости, колледж для фансектора автобусы организует… Так, а где охранник?

Мы стали оглядываться: голубоглазого охранника, который до этого был волосатым гитаристом, и след простыл!

– Че за хрень? – удивился курильщик. – Он же не может просто так… И на КПП никого нет, через стекло бы увидели… Сказать, что ли, кому-нибудь? Странный тип, на самом деле, два дня, как на работу вышел.

– Так что ты говоришь? Автобусы? – подергал меня за рукав молодой заводчанин. – И сколько человек возьмут?

– Так шестьсот! – наконец включился я. – Сообщишь своим? Нужен список – кто поедет. Ну, и скажи, что пьянствовать ни-ни, в большой город едем, всякое может быть, драки и пьянки мешать не будем. Уже тут, постфактум – это пожалуйста…

– А что – и драки могут быть? – оживился мой собеседник.

– У-у-у-у… – я почесал затылок. – Ревельцы приедут. Кадеты!

– Поня-а-атно, – хрустнул кулачищем Фрол. – Мы за вас впишемся, даже не сомневайся. Если без вот этого вот всего, ну…

Он изобразил в воздухе ладонями что-то, что должно было обозначать магические пассы.

– Само собой, – кивнул я. – Даже ревельцы в этом плане – с понятиями. Без говна и без подстав!

– Все, все! Я сообщу ребятам, а потом к воротам вашим подойду, накануне. Время, место скажешь. да?

– Да!

– Бывай, Миха!

– Бывай, Фрол!

Я шел обратно в кампус и все пытался сложить в голове кусочки головоломки, к которой не имел ни малейшего отношения. Я понимал, что играют между собой большие дяди, и никаких японцев, которые пытаются выкрасть магов или выпотрошить сами себя в кафе, в Государстве Российском в принципе и быть не должно, но они – есть! Есть потому, что Государь наш сейчас лежит в магической коме с невнятным исходом, Цесаревичи вроде как и не ссорятся, но в целом – в целом вся страна находится в подвешенном состоянии. А подвешенное состояние для механизма, который пятьсот лет уже на ручном управлении – это полная дичь.

Сделать с этим я ничего не мог, но вот понять, что происходит – этого мне хотелось. И, как бы странно ни выглядело поведение гитариста-охранника, я собирался последовать хотя бы одному его совету: взять в руки карту и еще раз перечитать новости про японцев.

* * *

Глава 14

Отборочный тур

– Пришла пора фанатских выездов!

Знакомые мы рожи видим сно-о-о-ова!!! – автобусы просто разрывались на части от радостного рева фанатов: наша банда ехала на выезд

Водители беспомощно ежились, сутулились в своих креслах и мотали головами: таких компаний им еще возить не приходилось. Бойцы, болельщики, тренер, медики и даже учителя с преподами – дикая вольница из Пеллы собралась навести шороху в Ингрии, и не было никаких вариантов, что этого не случится. Не имелось на Тверди культуры боления, ни на Востоке, ни на Западе, ни за океаном, и сейчас мы это стремительно исправляли, прививая новую моду.

Насмотревшись нашего перфоманса в Пелле, приезжавшие к нам команды и их шефы всерьез задумывались. Сектор – это не только поддержка игроков и бойцов на поле вкупе с культивацией патриотизма родного магучебного заведения. Это еще и красивая картинка в медиа, то есть – репутация, пиар, реклама! Это как минимум. Так что отгремит чемпионат, и мы точно увидим масштабирование фанатского движения сначала на Северо-Западе Государства Российского, а потом – и по всей стране. Дурной пример заразителен!

Мы выставили в окна флаги и катили по Ингрии, и орали, и вся культурная столица дивилась такому небывалому зрелищу. Свадьба сумасшедших нуворишей? Пришествие филиала Орды в земские районы? Явление инопланетян? Светопреставление? Да нет, «Пелла» на выезд приехала.

Нас высадили в земском Приморском районе – почти на самом берегу Финского залива. Отсюда виднелись сверкающие на солнце башни опричной Лахты из стекла и бетона, и там уже опричнина была не мягкая, с явным привкусом культурной столицы, как на Адмиралтейском острове, а настоящая, махровая, футуристическая, от которой веяло страшным стерильным кибер-будущим. Мы построились в колонну в парке 500-летия Ингрии, и местная милиция смотрела на море бело-синих флагов и наши рожи с явной растерянностью.