Текст книги "На золотом крыльце 3 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Магомаев никогда не пел в КВН, – прищурился я. – В КВН эти… Как их? Маслютики, вроде, всем заправляли. А Магомаев он… Он вот это… «Море возьми меня-а-а в дальние да-а-али…»

У меня аж хорошо пропеть получилось, почти чисто, хотя певец из меня, честно говоря, не очень.

– Однако! – его брови взлетели вверх. – Ты у нас что, тоже – оттуда?

– Я-то? – я встал и сунул руки в карманы, но смотреть на Георгия Серафимовича сверху вниз не получалось, да и вообще – стоять в фудтраке было неудобно. Шкафчиков всяких много. Так что я уселся обратно на кушетку, чувствуя себя глупо. – Я-то нет, это Рус оттуда. А вы-то – да?

– Отчасти, – усмехнулся рыжебородый интеллигент и лицо его стало меняться, молодея на глазах и лишаясь бороды. – Я – местный, он – нет.

А потом я увидел горящие огнем очи дракона, и страшный язык, и клыки, и услышал:

– А Я – ОТКУДА УГОДНО!

– Кому угодно? – не выдержал я.

В конце концов мы были в фургоне, и я точно знал: если захочу, расплющу машину как консервную банку, а дракон он там или не дракон – это мы потом разберемся, когда будем его болгаркой отсюда выпиливать.

– МНЕ УГОДНО! А-ХА-ХА-ХА-ХА! – захохотал дракон и обернулся, глядя на дверь, которая стала открываться. – ТОЖЕ МНЕ, НАШЕЛСЯ, ШАРЛЬ ОЖЬЕ ДЕ БАТС ДЕ КАСТЕЛЬМОР, ШЕВАЛЬЕ Д’АРТАНЬЯН! СМОТРИ, ПАН-АТАМАН, КТО У НАС ТУТ СИДИТ: Д’АРТАНЬЯН, ОДНАКО!

– Ну, допустим я – Портос, так как постоянно дерусь потому, что дерусь, – откликнулся Бабай, который в этот момент проник в фудтрак и места внутри сразу стало мало. – И пожрать я люблю. Вот, например шаурма, и, например, кофе. Ты, Пепеляев, очевидный Атос, потому что притворяешься провинциальной училкой и рафинированным интеллигентом, а на самом деле целый рыцарь, землевладелец, несусветный богач, а еще – человек и пароход. То есть – дракон. Нормальный граф де ла Фер получается. Допустим, Миха – Д’Артаньян. В принципе, подходит, потому как молодой, лихой и дурной. И кто тогда Арамис?

– Гоша будет Арамисом, – предположил Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович своим обычным голосом. – На пару с Пеплом. Один – тихоня и образец кротости, второй – матерый убийца и охальник… Да, да, Пепел, я в курсе, что Д’Артаньян называл Арамиса «олицетворением изящества»! Нет, это к тебе не относится. Простите, дурацкая привычка – говорю сам с собой… Один широко известный в узких кругах педагог, скорее практик чем теоретик – Бондаренко его фамилия, утверждал, что внутренний монолог – признак интеллектуально развитого человека…

– Держи шаурму, – Бабай сунул мне, обалдевшему от происходящего, в руки сверток с едой. – Пепеляев не может нормально жить и говорить, постоянно усложняет. Интеллигенция! А так-то все просто, как два пальца обоссать. Смотри: он дракон и человек, вот и все. Отчасти – попаданец. Я – человек внутри полуорка, чистый попаданец. А ты?

– А у меня фрагменты памяти одного классного мужика. Прилетели во время инициации первого порядка, – признался вдруг я, первый раз в жизни рассказывая кому-то про Королёва. – Я так понимаю, что он должен был это… Ну – вселиться. Попасть. Но я сначала жить не хотел, потом очень сильно захотел, и вот этой секунды хватило. Плюс, как я понял, у меня ментальная защита стоит, как раз против таких случаев. Так что в целом я – это я, просто помню про Минск, сборку мебели, футбол и всякое такое, другое, полезное.

– Молнии были? – черный урук развернул бумажную упаковку и отхватил огромный шмат шаурмы, и стал ее смачно жевать. Вокруг разнесся сытный мясной запах с нотками овощей и соуса. – Жри давай, не стесняйся!

– Молнии были, – сказал я, и тоже впился в шаурму. – И крыша была. И я падал, но инициировался и притянул к себе ветки дерева, и не упал окончательно.

– А я из-за девчонки сюда попал, – поделился орк. – Она меня бросила, потому что я ее на Катунь на сплав позвал, в годовщину наших отношений. Она сказала, что я не от мира сего, такое дело. И вообще – дурачок. Так я собрался – и один на Алтай поехал. А по пути меня шаровой молнией убило.

– А меня Малюта позвал, – сказал дракон. – Ну, который Скуратов-Бельский. А так-то я от болячки одной нехорошей помирал, в своем мире. Вот и уцепился за соломинку. Но молнии тоже были!

Вообще, это было странно – сидят три совершенно разных по возрасту, занятиям, интересам и жизненным ориентиром мужчины и треплются за жизнь, страницами биографий делятся. Не так уж сильно мы откровенничали, конечно, но для вчерашних незнакомцев – даже слишком, пожалуй. Конечно, эти твое друг друг знали, но не похоже, чтобы прям дружили или постоянно общались. Скорее – давние знакомые, но не более того. Но они ведь тоже рассказали мне про свое попаданчество, и вообще – тон беседы был такой, свойский.

– Можно сказать – познакомились, – подытожил орк. – Теперь о насущном…

– Что там вообще произошло-то? – тут же спохватился я, заглядывая в пустой стаканчик из-под кофе. – Ну, после того, как я…

– … стал великим волшебником? – усмехнулся Пепеляев.

– Такой-то там и великий… – отмахнулся я.

– Но-но! Общая масса металлических конструкций разводной части Дворцового моста – 4868 тонн, а противовесов, – 2800 тонн… – погрозил мне пальцем учитель-дракон. – Так что великий, великий. Будешь доказывать обратное – тебе все равно никто не поверит. Ну что, пан-атаман, кто рассказывать будет?

– А чего рассказывать? Мы покажем, – Бабай Сархан полез в один из шкафчиков, достал планшет, включил его, и мы все стали смотреть на иконку загрузки на экране. – «Гоблин Пикчерз» не зря же свой хлеб есть!

– А я-то думал, кто там орет «Я заснял!», когда я Федора нашего Иоанновича на Благовещенский мост десантировал… – задумчиво проговорил рыжебородый дракон.

Я и спрашивать ничего не стал, слишком все невероятно звучало. Для начала стоило просто посмотреть этот самый «Гоблин Пикчерз», а потом задавать вопросы. Если они останутся.

* * *

Видеоинтерлюдия

Со всего Васильевского острова, а еще – с острова Эльфийских Добровольцев, и с «Цесаревич-Арены», что на Крестовском острове к Университетской набережной стекались отряды бойцов. Люди, эльфы, кхазады и орки, маги и цивильные. Вооруженные или качественным огнестрелом или – подручными средствами типа ломов и ледорубов, все они спешили к Благовещенскому мосту.

С другой же стороны, от разрушенного здания Адмиралтейства, от поднятого магической силой Дворцового моста, торопилось еще одно войско. Живые изваяния медлили, как будто их сила таяла, но, понукаемые своим Хозяином – чудовищным всадником на бронзовом коне – маршировали вперед. Сотни и сотни порождений Хтони хотели забрать этот город себе! Казалось – схватка была неминуемой.

Костяком армии живых стал сплоченный отряд под бело-синими знаменами, и второй отряд – под черными хоругвями с изображением Белой Длани. Третьей силой выступали полицейские-киборги: они организовывали вооруженный народ, и их слушались: определяли сектора обстрела, занимали ближайшие дома, чтобы поддержать бойцов ближнего боя шквальным огнем.

Первым на мост ступил Медный Всадник, и цокот копыт его скакуна эхом разнесся над рекой.

– Это мой город! – раздался трубный глас Хозяина Хтони.

И тут же был заглушен шумом мощных крыльев. С небес на землю спикировал зеленый дракон, и с его спины спрыгнул худощавый рыжий человек в белом халате. Борода его была всклокочена, одежда – заляпана кровью, а с рук он нервными движениями сдирал самые обычные медицинские резиновые перчатки. Закончив с этим, он зашагал по мосту вперед, и полы халата развевались за его спиной. Приблизившись к наступающим боевым порядкам статуй, он преградил дорогу Всаднику и сказал укоризненно:

– Петя! Ну ёб твою мать! – и сунул руки в карманы.

– Федор Иванович? – несказанно удивился чудовищный всадник. – А… Но вы же…

– Что – и я помер, и братья мои померли, и отец мой помер? – криво усмехнулся царевич Федор. – А во-о-он видишь, эскадра? Там Дима прорыв закрывать закончил, цельный «Посейдон» потратил, а потом еще министерские маги последствия нивелировали… И теперь сюда идут. А во-о-он там посмотри в небо, над Арсенальной набережной, ага? Это наша авиация. Вася летит в силах тяжких, и с ними – штурмовые части семи опричных полков. А козолупа этого, Володеньку, я четверть часа назад свежевать закончил, и он мне столько всего интересного напел, ты не представляешь… Набрехал тебе Володенька с три короба, да? Поздравляю – ты не уникален: Ингрия, Севастополь, Архангельск, Владивосток, Белосток, Вендспилс, Ирининбург, Дербент и Семипалатинск – везде полыхнуло. Ну и не только там. Но мы тушим, тушим. Скоро совсем потушим, и додавливать вас станем. Повылазили, тоже мне!

– И…

– ИЗЫДИ, ПЕТРУША! – рявкнул Федор Иванович так, что статуи по всему мосту аж присели. – ПРОЧЬ ОТСЮДА! Или, видит Бог, мы пожертвуем Ингрийской Хтонью, и местной уникальной магоэкосистемой, и, уж поверь, через пять лет тут будет махровая земщина, тишь, да гладь, да Божья благодать!

– Я понял, – сказал Медный Всадник, взмахнул рукой властно – и вдруг статуи одна за другой кинулись к перилам Благовещенского моста, и стали бросаться в воду. А сам Хозяин вскочил в седло, поднял коня на дыбы – и поскакал прочь, к развалинам Адмиралтейства, где и затерялся среди обломков.

* * *

– Это же это… – я почесал голову. – Deus ex mashina! Прям явились царевичи – и все порешали?

– Это не «Бог из машины», как ты выразился, – вздохнул Пепеляев. – Это зримое воплощение концепции персонификации власти и ручного управления государством. Мне кажется даже, если взять выборку всех миров, созданных Господом, и в каждом из них найти Россию – то везде мы найдем два этих замечательных явления. Персонификация власти и ручное управление…

– Миха, не слушай его. Он сейчас нудить начнет, и лекции читать, – скорчил рожу Бабай Сархан. – Ты меня слушай. По конфиденциальной информации, которая доступна мне как Паннонскому владетелю, несколько государевых кузенов решили то ли династию поменять, то ли вообще – форму правления и административного устройства. Заговор Рюриковичей, короче. Ну а чего? Государь недееспособен, царевичи – не справляются, в стране – бардак. Хватит это терпеть, давайте терпеть что-нибудь другое!

– Дичь-то какая… Типа, наместник Ингерманландии все это специально замутил? Японцев, кодзю, и… – я ухватил себя за голову. – Он что – дурак? Разве ж так можно? Нет, то что мерзавец – это понятно, но…

– Знаешь, какая самая главная беда магов? – усмехнулся Георгий Серафимович.

– Знаю, знаю! Все уши уже прожужжали этой самонадеянностью, и в колледже, и на практике… – поморщился я.

– Ну-ну, – похлопал меня по плечу дракон. – Посмотрим, как ты через годик запоешь, молодой великий волшебник.

– Да не великий…! – начал возмущаться я, но был прерван.

Дверь в фудтрак отворилась, и показалась лысая голова Розена.

– Та-а-ак! – сказал он. – Там народ волнуется, а он тут жрет. С аппетитом. Так и запишем, Титов! Так и запишем.

– Де-е-ен! – я тут же вскочил, треснулся головой о какой-то шкафчик, и уселся обратно. – Зараза… Ден, не надо ничего записывать, я тут просто вот с этими достопочтенными господами…

– Гы… – сказал орк. – Я – достопочтенный!

– Иди-иди, Михаил, – улыбнулся Пепеляев. – Давай, настало время праздновать. Есть мнение, что мы еще встретимся. По крайней мере, я собираюсь задержаться здесь, нужно решить вопрос с детишками, пристроить их, да и выпускников своих хотелось бы навестить, на рабочих местах…

– Помнишь, я говорил тебе, что буду должен? – очень серьезно посмотрел на меня Бабай. – Подумай, что там тебе надо? Только не наглей, но и не продешеви. Давай, напиши мне в Пульсе, Бабай Сархан там один на всю Сеть.

Я выбрался из фургона и еще раз обернулся, чтобы посмотреть на своих новых знакомых. Друзей? Соратников? Слишком разные у нас были весовые категории, да и вообще – с чего бы эти двое проявляли ко мне такой интерес, и притом – искренний и бескорыстный? Понятия не имею.Так или иначе – это было приятно.

– Ну что, идем? – спросил Розен. – Пацаны ждут.

– Идем, – откликнулся я.

* * *

Глава 20

Шпиль

Несмотря на то, что мы, вроде как, попрощались, ни Бабай, ни Пепеляев никуда не делись. Орда и ее дочерняя транспортная компания – «Зеро» – обеспечивали подвоз в город продуктов питания и всего необходимого пострадавшим, а еще – зачистку территории Димитровоградки, Васьки и острова Эльфийских Добровольцев от бренных останков тварей. А как же – не пропадать же ОЧЕНЬ ЦЕННОМУ ИМУЩЕСТВУ! Так что князь Хтонический был на своем месте: среди бардака и суеты он успевал раздать указания, зуботычины, кофе и шаурму всем кто в этом нуждался. Его широкоплечая фигура и черная как смоль шевелюра появлялась иногда и среди костров на Стрелке, где праздновали бойцы.

Пепеляев же и его ученики – как выяснилось, все как один – маги не из последних, в том числе и наш Кузевич, занялись тем, для чего и приехали: защитой детей. У них развернулся оперативный штаб – настоящий палаточный лагерь прямо в сквере – не упомню его названия, то ли в Соловьевском, то ли в Задунайском… В общем, они там временно размещали одиноких детей, искали родственников, принимали заявки на поиск. Никакая государева служба не сработает так эффективно, как несколько десятков магов-энтузиастов! Пепеляев руководил процессом и почти не отвлекался.

Наши не только праздновали победу: днем работали волонтерами, разгребали завалы, оказывали помощь людям. А вечером уже расслаблялись, благо – Орда кормила и поила досыта!

Я тоже сначала помогал, в основном – работал руками, что-то таскал, кого-то бинтовал, не прибегая к помощи магии – берегся. А потом, ночью, сбежал, да и всё. Ну вот просто заело меня, не мог я смотреть, как золотой шпиль Адмиралтейства валяется посреди набережной, и как флюгер в виде красивого шестидесятичетырехпушечного линейного корабля «Ингерманланд» мокнет в невской воде. Да и здания было жаль, если честно.

За каким фигом быть телекинетиком, и не отремонтировать Адмиралтейство? Это как быть целителем и не вылечить человека, который упал у тебя прямо перед ногами и разбил голову в кровь. Это скотиной надо быть, а не магом!

В общем, опустил я Дворцовый мост, пока все спали или продолжали активно праздновать, и пошел по нему на другой берег. Ну да, вот так буднично, а что? Опускать – это же не поднимать! Главное – контролировать процесс и не шуметь. Хотя учитывая, музыку, постоянную стрельбу в воздух и радостные вопли над пережившим кошмар город, наверное, если бы створки грянулись друг о друга – все равно бы никто не заметил. Сил должно было хватить: я помнил объяснения Боткиной про инициацию и могучий прилив сил в первые пару дней, и откат потом. Пару дней еще не закончились, так что я готов был попробовать.

Тем более – движение речных и морских судов по Неве все равно заблокировано, да и пять утра давно прошло, то есть по расписанию мост должен был быть опущен, здесь моя совесть чиста.

Я знал, что на той стороне, на опричной территории, уже разворачивалась тяжелая штурмовая опричная же пехота из провинциальных полков. Хтонь решили на ближайшее время плотно взять под контроль. По крайней мере – пока город не восстановят до прежнего состояния. Но я все-таки решил попробовать, несмотря на блокпосты. В конце концов, дотянусь и с моста, ведь со Стрелки до створок достал! Не пустят – значит не пустят, мне это не помешает!

Застегнув куртку и надвинув поглубже капюшон, я зашагал быстрее. Ощущение присутствия Хтони никуда не делось – Ингрия сохранила эту свою магохтоническую уникальную экосистему. Она вернулась к изначальному балансу изящной городской среды и потусторонней мистической составляющей, который я встретил тут, когда впервые приехал на «Козодое» посылки привозить. Но и поменялось кое-что… Например, этого памятника я никогда не видел! Присмотревшись к одной из фигур на ограждении набережной, я вздрогнул: вроде бы самая обычная, прекрасно вписывающаяся в пейзаж скульптура источала жутковатые и очень мощные эманации! И с чего бы это?

Ну, бронзовый мужик с топором, ну плотничает, лодочку делает… Кудрявый, с усиками, в наряде века эдак восемнадцатого… Что тут такого? А вот что: дождя-то не было! Откуда новая статуя? Я тут проезжал не так давно, до Инцидента никаких плотников-лодочников тут не наблюдалось. И зыркает на меня исподлобья, зараза!

Ну и пусть зыркает, я его теперь, если что, в лепешку расплющу и в Неву сброшу. Кстати, интересно: там на дне, сейчас, целая армия из изваяний. Можно подводные экскурсии проводить и деньги с туристов брать. Когда местные дельцы от турбизнеса додумаются?

– Стой, кто идет! – раздался голос с ближайшего блокпоста.

– Свои! – откликнулся я. – Живой человек, не каменный.

– Твою ма-а-ать! И вправду – свои! – удивился до боли знакомый голос. – Юнкер Титов, что за вид? Руки из карманов вынуть, капюшон снять, головной убор надеть!

– Поручик! – я обрадовался страшно. – Это вы? А это я!

– Давай, не стой на ветру, Титов, дуй к нам, через ограждение, – помахал мне Голицын, одновременно с этим поднимая забрало шлема. – Ты какими судьбами сюда? Откуда вообще?

Он, как и остальные опричники, сейчас носил тяжелую, высокотехнологичную броню, и вооружены они были, как говорится, до зубов. Эх, их бы сюда да часов десять назад…

– С той стороны, с Васьки. Мы там празднуем, ну, что отбились. Повоевать пришлось не хуже, чем у вас на Черной Угре! А я вот хочу тут починить кое-что… – объяснял я, перелезая через металлическое ограждение.

– А ну-ка, Титов, повернись туда-обратно, покрутись… Ого! Корнет, взгляните – наш мальчик вырос над собой! – Голицын смотрел на меня через эфир. – Гляди, как его аура бурлит!

– Так это он мост свел, – пояснил Оболенский подходя поближе. – А я смотрел через монокуляр, и все понять не мог – что происходит? А это наш знакомый телекинетик… Привет, Миха. Тебя можно поздравить со второй инцициацией? Ты теперь – важная шишка?

– Здрасте! – сказал я. – Нет, поздравлять меня не надо. Меня надо отвести к шпилю, который упал. Я его хочу на место поставить, а то… Ну как это – Ингрия без него? Не дело! И флюгер с корабликом – его надо поскорее из воды доставать!

Поручик и корнет переглянулись.

– Нет, ну… Никаких указаний, которые прямо бы запрещали подобное, не имеется у нас, – признал Голицын. – Наоборот – приказано оказывать местным всяческое содействие в наведении порядка, не пренебрегая при этом основными своими обязанностями по обеспечению безопасности населения Ингрии.

– Вот! – сказал я. – Давайте я попробую немножко тут поремонтировать? А вы мне содействие окажете. Я ведь отчасти местный, Пелла она к Ингерманландии тоже относится. А безопасность мне можно не обеспечивать, вы главное своих предупредите, чтобы никто там рядом не шатался. Представьте, какой утром будет сюрприз, и как все обрадуются: просыпаются, солнце встает – и шпиль на месте! Красиво?

– Красиво, – признал Голицын. – Сейчас, сообразим.

И заговорил в интерком:

– Голицын – всем постам. Нужно оцепление вокруг шпиля, чтобы никто не пострадал. У нас тут местные порядок навести хотят, надо посодействовать. Да, ночью… Маг второго порядка, телекинетик… Да, знакомый. Вы что – приказа не слышали? Вот и не устраивайте треп в эфире, а сделайте оцепление, чтобы по обе стороны никого на двести метров!

А потом повернулся ко мне:

– Давай, Миха, бери с собой Оболенского для солидности – и занимайтесь. У тебя часа три есть, пока нас не сменили ребята из Белорусского полка.

– А они не в Белостоке? – удивился я.

– Да там пожиже, чем здесь было, местные кланы сами справились… – машинально откликнулся он, а потом удивленно уставился на меня: – А ты про Белосток откуда знаешь?

Я сделал таинственный вид и развел руками. И пошел следом за Оболенским, одновременно трогая эфирные нити и думая о том, как бы это так половчее без нескольких сотен тонн свежего бетона и дорогой моей Ермоловой все это собрать в кучку. Как бы пригодился мне специалист по трансмутациям сейчас, а?

* * *

Солнце так и не взошло. Все небо было в тучах и морось сеялась – это ж Ингрия в ноябре, на что я вообще надеялся?

– Кривовато, – сказал Бабай, с прищуром глядя на другой берег. – Но в общем – символично. Мол, вопреки всему город возродится, и все такое… Это же ты сделал?

– Это я сделал, – признал я. – Задолбался страшно, но центральную башню поправил! Заметьте, издалека кажется что так и было! Разве что статуи с парапета разбежались, сволочи. Ну да, да, может и кривовато! Ну лучше ведь, чем если бы на набережной шпиль валялся! И, в конце концов, я телекинетик, а не трансмутатор, и бетона не было, и…

– Миха, – покачал головой Пепеляев. – Мы ж тебя не ругаем. Ты молодец. Созидательный магический труд – это то, что доктор прописал после инициации. Я, например, когда первый раз обратился – сжег кое-кого…

– Радзивиллов. Сначала утопил, а потом сжег, – усмехнулся Бабай Сархан. – Это он сильнейший некромантский клан так называет – «кое-кого».

– Я не топил! – возмутился человек и пароход. То есть – дракон.

– Это Ядвига твоя, да? Капитальная женщина! – поцокал языком орк.

– Ну… Да! – признал Георгий Серафимович. – Она гидромант.

– Вы оба шибанутые. И эти люди учат нас ковыряться в носу! – орк поковырялся в носу. – Ненормальные. И ты, Миха, тоже тот еще корч. Я тебе сейчас объясню, как это работает… Записываешь?

– Запоминаю, – я смотрел на шпиль Адмиралтейства, и радовался.

Нормально там все было, не криво. И пофиг что я чародействовать пару дней не смогу, ибо – иссяк. Красиво получилось, хоть с погодой и не повезло. Ничего, солнышко выглянет – засияет!

– Значит, через пару дней заходишь на сайт муниципалитета местного и пишешь в отдел кадров, что предлагаешь услуги телекинетика второго порядка, вес конструкций, которыми можешь оперировать и количество деталей… Все это занижаешь минимум в два раза по сравнению с твоими реальными возможностями. И цену за сутки работы устанавливаешь в две или три тысячи денег.

– Ско-о-олько? – вытаращился на него я.

– Столько. Аренда башенного крана-десятитонника стоит тысячу пятьсот. А для тебя десять тонны – это так, разминочка. Конечно, мосты ты пока ворочать не будешь, но, думаю тонн пятьдесят осилишь, да?

– А это, для сравнения… – начал я

– Танк, – пояснил Пепеляев. – Это танк.

– Танк – подниму, – уверенно кивнул я. – Ну не сегодня. И не завтра. А дня через три – может быть, даже два танка.

– Вот! – оттопырил большой палец Бабай. – А теперь представь, какой тут дефицит строительной техники будет. Ты еще благодетелем прослывешь. Ну – или лохом, это как повезет.

Вдруг у меня задребезжал смартфон в кармане. Связь появилась! Значит – ура, прорыв ликвидирован, японской кодзюшной Аномалии в Ингрии не предвидится! Я глянул на экран и тут же расплылся в счастливой улыбке. Эля звонила!

– Привет, Миха! О! Ты живой! Господи, я так волновалась, так волновалась! Что там за жесть у вас происходит? Я чуть с ума не сошла! – начала тараторить Ермолова по видеосвязи. – А в Дербенте тоже – происходит! Происходило! Опричники наши и Воронцов там всем мозги вправили! Миха, что у тебя опять на лице? Бровь разбил? А фингал откуда?

– Ну, тут нам самим пришлось немного мозги кое-кому вправлять… А еще я шпиль Адмиралтейства на место поставил!

– Что-о-о? А ну покажи… – я повернул сматрфон так, чтобы она видела противоположный берег Невы, и Эля удивленно выдала: – Ого! Погоди, погоди. В каком смысле – на место? Он же громадный!

– Это еще что, барышня, – высунулась из-за моей спины рожа Бабая Сархана. – Он еще Дворцовый мост поднимал и опускал!

– А-а-а-а-а!!! Миха, у тебя черный урук сзади!!! – отпрянула она от экрана.

– Это свой, – сказал я. – Пан-атаман Бабай Сархан, князь Хтонический. Знакомьтесь – Эльвира Ермолова.

– Ага, – сказал урук. – Здрасте.

На его лице явно появилось скептическое выражение, от которого человеку непривычному могло стать жутко. Пепеляев вздохнул и сказал:

– Девочка-то тут причем? Тем более с Клавдием ты вроде замирился.

– А это кто? – пискнула с экрана Эльвира.

– А! – я почесал голову. – Это Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович.

– Автор учебника? О, Боже, – она потерла нос ладошкой, а потом смутилась. – Я, вообще-то, фанатка вашей жены. Я на нее везде подписана.

– Однако! – улыбнулся в бороду дракон. – Я ей передам.

– И учебник крутой, и сама идея, и мне очень нравится, что вы делаете в Семинарии! – зачастила она. – Ой! Подождите, я только сейчас поняла, что… Миха, у тебя что – второй порядок?!!

– Я не виноват! – спохватился я. – Я не специально, оно само!

– Что значит – не виноват? – удивилась Эля. – Это же классно! А… Или нет?

И лицо ее стало озадаченным на секунду, а потом она улыбнулась через силу:

– Но я очень-очень рада, что ты жив и почти здоров!

Мужчины тактично отошли в сторону, продолжая обсуждать Адмиралтейство и его новый вид. А я спросил у Ермоловой:

– А как там мама твоя?

– Ну… Без изменений, – вздохнула Эльвира. – Как говорят медики – «состояние стабильное». Болезнь не прогрессирует, но и в себя не приходит. Боткины, говорят, кому-то из Демидовых помогли Черную Немочь вылечить, но они заломили цену – закачаешься!

– Эля, ты не подумай, я не то что бы что-то… Ну, в общем, я подъемным краном буду работать, Ингрию ремонтировать, платят там прямо здорово, и…

– Миха… – она наморщила нос. – Ты хороший, правда. И… Большое тебе спасибо за предложение, но…

И тут я посмотрел на Бабая Сархана, на его татау, и кое-что у меня в голове щелкнуло:

– Эляа-а-а-а… А помнишь, ты говорила что-то про орочьего колдуна, который вылечил Николая Воронцова, сына нынешнего Кавказского наместника?

– Ага-а-а, – она с подозрением уставилась на меня.

– Даю девяносто процентов гарантии, что зовут его Бабай Сархан! И еще сто процентов – что он мне должен! – я чуть не запрыгал от радости. Это было такое совпадение, как жабий камень в моих руках в Черной Угре! Я такие совпадения просто обожал.

В такие моменты мне казалось – Бог прямо сейчас смотрит на нас.

– Серьезно? Да! Да! Это точно он! Резчик из Орды! – закивала она. – А правда ты можешь…

– А я могу! – вообще, я ведь только совсем недавно думал, что если бы таланты можно было выбирать – то стал бы я целителем. А тут я реально могу помочь человеку!

Пусть я ее вообще и не знаю, эту Кантемирову, но раз она с Ермоловым развелась – то, наверное, нормальная тетка.

– Я сейчас попробую, – сказал я Эльвире. – Перезвоню, если связь будет.

– Ох! – она даже лицо ладошкой закрыла от переживаний.

А я отключил связь, собрался с мыслями и пошел к этим двум типам – орку и дракону.

– Поговорил со своей зазнобой? – поинтересовался урук. – Дурак ты, Миха, что с Ермоловой связался.

– И ничего не дурак! – отмахнулся дракон. – Видно же – хорошая, искренняя девочка! Чистая, приятная. Не слушай его, Титов. Женись!

– А? – удивился я. – В каком смысле – женись?

– Ну как в каком? Мужчины – женитесь, женщины – мужайтесь, вот в каком! – оскалился Пепеляев. – Или ты так – поиграться?

– Не поиграться, а… – я снова почувствовал, что мы скатимся в дикий треп обо всем и ни о чем, и потому сделал над собой усилие, вдохнул, выдохнул и сказал: – Ваше превосходительство, разрешите обратиться!

– Чегось? – удивился урук. – Какой-то ты капитально официальный стал. Аж противно. Ну, докладывайте, юнкер… Ты юнкер же по званию?

– Юнкер! – кивнул я. – Докладываю: вы мне должны за стадо очень ценного имущества, так?

– Именно так, – признал орк.

– И я не должен продешевить, и не должен переборщить?

– Абсолютли! А с чего это ты на «вы» со мной? – подозрительно уставился на меня черный урук.

– Прошу вас: вылечите маму Эльвиры Ермоловой от Черной Немочи, – оттарабанил я. – Вы ведь вылечили Колю Воронцова!

– Падажжи, – он даже на шаг отступил и в глазах его зажегся нехороший огонек. – Малой, ты охренел? Ты хочешь, чтобы я Ермоловых лечил? Ты берега путаешь?

– Она не Ермолова, она – Кантемирова, – я сунул руки в карманы. – С отцом Эли – в разводе, там целая война была. Не темная, а трансмутатор, превращением владеет. В Алании сейчас находится, в этом эльфийском саркофаге из Ород-Рава. Помогите, а? И я сам буду вам должен.

– Это ты так за будущую тещу впрягаешься? Совсем болван? – орк даже повеселел. – Лежала бы себе и лежала, тебе чего…

– А-хм! – сказал дракон. – Перегибаешь.

– Перегибаю, – согласился князь Хтонический и запустил себе руки в шевелюру. – Но, ять, как же мне не хочется в это влезать! Ладно… Давай так: вот прямо сегодня я не побегу туда. И вот прямо завтра не побегу. Но принципиальное согласие у тебя, считай, есть. Я все равно в Сан-Себастьян собирался, к Хуеморгену. Там до Алании в целом – рукой подать, если по сибирским меркам. Но это будет, может быть, через недели две, или через месяц. Пойдет?

– Ура, – сказал я. – Еще как пойдет. Она ж не помрет там, в саркофаге?

– Не помрет, – кивнул орк. – Мой эльфийский тесть в таком приспособлении до-о-о-лго пролежал…

– Совпадение? – поднял бровь Пепеляев. И ответил сам себе: – Не думаю…

– Кстати, о совпадениях, – я почесал затылок. – Тут меня давеча один своеобразный Скоморох заколупал со странными вопросами. И вот один из них звучал так: «Какая Ultima Ratio у Ермоловых?» Не подскажете?

– Охренеть какой хороший вопрос! – выдохнул черный урук.

И они с драконом переглянулись. А я смотрел на них и думал: а чего я не так сказал-то?

* * *

Глава 21

Возвращение

Мы ехали домой – в Пеллу. На тех же самых автобусах, которые привезли нас на турнир. Подумать только – эти самые отборочные бои казались нам чуть ли не самым важным событием осени, и это – каких-то три дня назад! Я мечтал о том, что нашу фанатскую движуху и красочный перфоманс расшарят по Сети, и потом все это масштабируется как снежный ком, и свои сектора появятся у каждого уважающего себя магучебного заведения, а то и просто – спортивного клуба. А получилось то, что получилось. Хтоническая дичь!

Конечно, я понимал: если бы не мои новые знакомцы – оркский князь и полесский дракон – картина за окном автобуса была бы гораздо хуже. Страшно представить, как развивались бы события, если б Пепеляев не узнал про тех детишек – айнов, которых японцы хотели использовать для призыва кодзю? Это ведь дракон нарушил ход ритуала! Без вмешательства интеллигентного чудовища может и померли бы мы все там, на «Цесаревич-Арене»… Все-таки слишком близко от береговой линии она располагалась. Пожалуй, в этой истории с Прорывом главным героем был именно он – Георгий Серафимович.

Да и если б Орда не пришла – волна тварей докатилась бы гораздо, гораздо дальше. Бабай Сархан со своим гастрофестом и мобилизацией лично преданных ему окраинных снага спас тысячи и тысячи жизней! Ингрия серьезно пострадала только в прибрежной и островной ее части, занятой в основном опричными и сервитутными территориями, с вкраплениями юридик. Прямо скажем – тамошние жители в общем и целом были подготовлены к локальному постапокалипсису. А огромная земщина, которая окружала исторический центр, жила эти дни практически обычной жизнью, разве что – без связи. Да, теперь на перекрестках можно было увидеть патрули земских войск, а на парковках у магазинов – танки, но в этом ничего удивительного не было: махать кулаками после драки – это такая национальная традиция. Зато крепкое земское плечо землякам подставят: без временной крыши над головой и куска хлеба никто не останется!