Текст книги "Белая (СИ)"

Автор книги: Ева Сад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Таня сбежала к возлюбленному. Самое грустное заключалось в том, что от нее это было вполне ожидаемо. Так что от упреков в адрес Таниных родителей в духе «а я же говорил!» Василий воздержался только потому, что поправить было ничего уже нельзя.

Сам по себе побег трагедией не был. Трагичны были случайные совпадения – то есть это все жители Агарта считали, что совпадения случайны. Все, за исключением Василия.

Он никому, кроме Макса, о встрече с Бэллой у колодца не рассказывал. Потому что, прежде всего, не хотел сеять панику. И еще опасался, что взрослое население Агарта ему не поверит – Василий иногда мог выпить, не зная меры, о чем было известно каждому сельчанину. Люди могли его засмеять, как это сделал Максим, а репутация у Василия уже и так была не очень. Так что все случившееся с Таней до поры до времени считали просто несчастным случаем.

С Танюшей приключилась не то что жуткая, но до обидного нелепая трагедия. Когда родители запретили Тане общаться с Максом, она бунтовала ровно день. Кричала, ругалась и била посуду, что полностью соответствовало темпераменту с детства вспыльчивой девочки.

А через день Танечка притихла. Стала послушной и ласковой, сказала матери, что все обдумала и поняла, что нужно не о любви думать, а о своем будущем. И засела в своей комнате над учебниками.

Вот тут бы родителям и насторожиться, с досадой думал Василий, снова слушая по телефону отчет веселого эксперта.

Но родители, наоборот, обрадовались. Изредка заглядывали в комнату дочки на втором этаже, убеждались, что все в порядке, и удалялись, чтобы не мешать Танечке заниматься.

Таня так мастерски усыпила бдительность матери и отца, что через пару недель, как раз к Новому году, они почти перестали контролировать дочь. Ушли отмечать праздник к соседям, а, вернувшись под утро, даже не проверили Танюшину комнату.

Так что когда именно исчезла дочка, ни мать, ни отец сказать не могли. А Таня точно ушла из дома добровольно и, в отличие от Бэллы и Анюты, даже записку оставила. «Хватит относиться ко мне, как к младенцу! Не волнуйтесь и не теряйте, к обеду вернусь», – было написано в записке.

Вопреки просьбам дочери, родители тут же стали волноваться. Что было объяснимо – когда они обнаружили исчезновение Тани, было уже три часа дня.

То есть время давно перевалило за обеденное.

Сергей, отец, поступил точно так же, как его предшественник, отец погибшей Анюты. Он помчался к Максиму.

И результат был примерно тем же.

Тани (или ее следов) у Максима не было. Ирина, уже не выглядевшая столь пораженной, говорила, что Танюша была у них всего несколько раз, и в последний раз – недели три тому назад.

Под давлением Сергея и пришедшего ему на подмогу Василия молодой казанова неохотно признался, что его короткие отношения с Таней с самого начала были ошибкой. Его привлекла яркая внешность девушки – высокий рост, модельная фигура, вьющиеся рыжие волосы.

Но характерами, по словам Макса, они с Татьяной сразу не сошлись. Максим любил все решать сам, быть лидером, и ни к кому не прислушиваться. К сожалению, Таня любила то же самое. И первая ссора между влюбленными случилась на следующий же день после начала отношений. Помучившись еще месяц – все-таки Таня Максу очень нравилась, и он надеялся, что она волшебным образом изменится – Максим решил расстаться с девушкой. Его нервы не выдерживали излишне импульсивного характера Татьяны.

Таня отреагировала на известие о расставании совсем не так, как ее предшественницы. Она не плакала, не умоляла Максима передумать и не ходила тенью за оставившим ее парнем. Первым делом рыжеволосая красотка наорала на Макса и даже влепила ему затрещину. А потом ушла, ни разу не оглянувшись, и с того дня не разговаривала с Максимом, а в школе проходила мимо бывшего молодого человека так, словно он был пустым местом.

И такое поведение Татьяны задело Макса, успевшего привыкнуть, что девчонки по нему страдают и убиваются. Он сам (по его же словам, «как дурак»), сделал первый шаг. Написал девушке в мессенджере: «Привет! Как дела?». Таня прочитала сообщение, ничего не ответила и заблокировала отправителя.

Больше Макс – по его же признанию – не думал ни о чем, кроме как о налаживании отношений с гордой Татьяной. Он и хотел к ней подойти, и боялся. Боялся, что его отвергнут и прилюдно высмеют. Тем более Таня при случайных встречах по-прежнему делала вид, что Максима не существует.

По большому счету, волнения Таниных родителей относительно Максима были запоздалыми. Почему Татьяна так разнервничалась, когда родители запретили ей встречаться с Максом, хотя они уже и так расстались – парень не знал. Во всяком случае, так он сказал Василию. Танин отец предположил, что совсем уже взрослая дочь разозлилась потому, что ее свободу ограничили, а уж по какому поводу – не так важно.

Когда выяснилось, что к Новому году Максим с Таней уже совсем не общались, Василий перестал хоть что-то понимать в этом деле. Выходит, девчонка действительно налегала на учебу, но тут внезапно ей что-то ударило в голову, и она убежала из дома в праздничную ночь в почти тридцатиградусный мороз.

Бред какой-то, решил Василий. Может, у Танюши завелся другой поклонник, не Макс? Сомнительно, кто-то в Агарте должен был об этом знать, тут долго хранить секреты было невозможно.

Василий вспомнил про Танину подружку, которая первой его проинформировала про отношения Тани и Максима. Выловил эту подружку у школы и отвел на беседу в участок. Говорить в участке необходимости не было, но нужно было ускорить процесс, чтобы сделать хоть какие-то предположения о том, куда могла отправиться Таня, и где теперь искать беглянку. А стены участка, как уже успел убедиться Василий, изредка приводивший сюда мелких хулиганов, как-то сразу располагали людей к откровенности.

Не подвела казенная атмосфера и на этот раз. Танюшина подружка (Василий никак не мог запомнить ее имени, пока не внес его для виду в протокол – оказалось, что девчушку зовут Снежаной) как-то оробела, оглядывая мрачные зеленые стены, и вывалила все, что знала. Хотя Таня, как сказала Снежана, просила держать эту информацию в секрете.

– У Тани появился новый кавалер? – спросил Василий официальным тоном, делая вид, что записывает показания свидетельницы.

– Нет-нет, – Снежана яростно замотала головой. Бледная невзрачная девочка выглядела перепуганной.

– Ты знаешь, куда Татьяна Морозова отправилась в новогоднюю ночь?

– Знаю. Она решила сделать сюрприз Максу.

– Какой сюрприз?

– Танюша хотела нарядиться, взять подарок, и ровно в полночь постучать в дверь его дома. Таня была уверена, что Макс будет в восторге.

– А ты?

– Что я?

– Как вы думаете, – Василий заглянул в листок, где делал небрежные записи, – как думаете лично вы, Снежана Петровна, Максим обрадовался бы такому сюрпризу?

– Конечно, – уверенно ответила блеклая девушка с экзотическим именем. – Он – Макс в смысле – Таньку когда бросил, так потом сам же за ней и бегал. И что в голове у этих парней?

Василий и сам не знал, что в голове у современных парней, поэтому оставил вопрос Снежаны без ответа. До разговора со Снежаной полицейский подозревал Макса во вранье. Думал, что парень придумал историю о том, что сам бегал за Татьяной, а девушка его отвергала. Мотив? Для Василия он был очевиден – получалось, что на этот раз Макс был по-настоящему влюблен, а значит, Бэлла не должна была навредить Танюше. Максиму было бы выгодно представить историю именно так.

Но лучшая Танина подруга подтвердила, что Максим сам искал встреч с Татьяной. Значит, парень не врал.

Воспрянув духом, Василий отпустил Снежану и, не имея особо четкого плана, двинулся опять в сторону дома Максима и Ирины. Он думал о том, что времени прошло относительно немного, что с Татьяной все еще может быь в порядке, и что нужно срочно поискать ее следы.

Василий дошел до развилки. Справа была хорошая, по сельским меркам, дорога, по которой можно было дойти до дома Макса. Слева – вилась узкая тропинка, она шла мимо заброшенных, полуразрушенных домов, и уходила в лес.

– Бэлла должна была досюда дойти, – сказал Василий сам себе, стоя на развилке и поеживаясь от налетающего холодного ветра. – Но до Макса она не дошла. Хотя ходу тут максимум три минуты. Может, кто-то задержал ее по дороге?

Василий прищурился, чтобы получше рассмотреть ближайшие дома, хотя и так прекрасно знал, кто там живет. Это были добропорядочные семьи, никогда не замеченные ни в чем дурном. Василий сомневался, что кто-то из сельчан мог обидеть Татьяну, и пока отложил эту версию.

Чувствуя, как холод сковывает руки в колющей немоте, Василий пошел налево, по узкой тропинке. Это решение пришло внезапно, будто кто-то окликнул его со стороны заброшенных домов.

Первым порывом Василия было пойти в лес. Но в последний момент он благоразумно решил сначала собрать подкрепление – не хватало еще самому заблудиться и замерзнуть.

Мороз крепчал. Деревья белой молчаливой стеной, словно гигантские стражи, преграждали путь в глубину леса.

И зачем бы Татьяне понадобилось туда идти? Разве что позвал кто, подумал Василий, дрожа не то от холода, не то от беспокойства за судьбу пропавшей девочки.

Для очистки совести Василий решил осмотреть заброшенные дома, благо, их было всего три, и фонарик у полицейского с собой имелся.

Первый дом оставили так давно, что от него остались только стены. Василий прошел от стены до стены, даже не включая фонарик. Яркое солнце и так хорошо освещало пустое, чуть припорошенное снегом, пространство.

Зато второй дом сохранился хорошо. Здесь была и дверь, и даже окна, хоть и частично побитые.

Василий потянул за ручку двери и услышал пронзительный тягучий скрип. Шумно втянул воздух через нос, стиснул зубы, и шагнул во мрак покинутого людьми дома.

Если бы Василий знал заранее, какая находка ждет его в этом доме, он бы ни за что не вошел туда один.

Глава 18

Василий включил фонарик и поводил зыбким лучом света вокруг себя. Заметил крепкую еще печь, стол и одинокий стул. В углах дома было что-то навалено, и Василий с профессиональной обреченностью понял, что обыскивать придется каждый угол.

Он двинулся к окну, рядом с которым высилась куча хлама, и больно ударился мизинцем о какую-то преграду. Подпрыгивая на одной ноге и ругаясь сквозь зубы, Василий посветил фонариком в сторону преградившего ему путь предмета и понял, что наткнулся на металлическую, довольно широкую, кровать.

На кровати валялись какие-то вещи, и Василий уже собрался продолжить свой путь к окну, когда заметил в бледном свете фонаря одну необычную деталь. Среди груды старых тряпок что-то блеснуло, и это что-то было очень похоже на какой-нибудь женский аксессуар, например, на украшение.

Шатающейся походкой, будто он был пьян, Василий обошел кровать и встал с другой ее стороны. Блестело именно там.

Протягивая руку, агартовский полицейский заметил, что его пальцы не просто дрожат, а ходят ходуном. Приказав себе не трястись раньше времени, Василий направил фонарь в сторону ускользающего блеска и сразу увидел девичье лицо.

Это была Танюша. Она была почти полностью накрыта старыми грязными тряпками. Только голова покоилась на чем-то вроде подушки, а в волосах девушки переливалась блестящая заколка.

В безумной надежде Василий встряхнул Танюшу, почувствовал, как холодно ее тело, и все равно попытался нащупать пульс. Пульса не было.

Василий опустился рядом с телом Тани и тихо, безутешно заплакал. Рядом с ним раздался тихий стук – с кровати что-то упало. Василий поднял с пола небольшую фотографию в нарядной, красно-зеленой новогодней рамке. На фото были изображены Таня и Максим. Счастливые и влюбленные. И живые. Видимо, фотография была тем самым новогодним подарком, который Танюша приготовила для любимого.

Василий сунул фото в рамке за пазуху. Ему еще предстояло сообщить о своей находке Таниным родителям.

… Танюшу забрали в город. Следов насилия на ее теле не было. Следов алкоголя или других веществ в крови – тоже. Знакомый уже Василию эксперт с прекрасным аппетитом и не менее прекрасным настроением сообщил, что, похоже, жертва заплутала в потемках и, уже изрядно промерзнув, решила согреться в заброшенном доме. Идея, конечно, была неудачной, потому как дома не отапливались и отлично продувались суровыми алтайскими ветрами. Но мотивов Тани было уже не узнать – может, она чего-то или кого-то испугалась, может, кто-то назначил ей встречу в старом доме.

– Просто совпадения, – сказал эксперт, – не повезло девушке.

Одно было ясно – пришла Танюша в старый дом добровольно и даже старалась спастись от холода, укрывшись найденными тряпками. Вывод эксперта был однозначен – девушка погибла от переохлаждения. Никакого криминала.

Выслушав равнодушного по большому счету эксперта, Василий нажал кнопку отбоя, швырнул телефон на стол, обхватил голову руками и крепко зажмурился. Посидев так несколько секунд, в бессильной ярости он пихнул свой кабинетный кособокий стол, да так, что увесистый предмет мебели упал, издав глухой стук.

Пнув на ходу ветерана мебельной промышленности, Василий пошел сообщать мрачные известия родителям Татьяны. Шел он нарочно медленно, раздумывая, что сказать, и как помягче преподнести несчастным людям, потерявшим дочь, заключение эксперта.

Только все тщательнейшим образом подобранные слова Василию не понадобились.

Ворота участка и дверь дома Морозовых были настежь распахнуты. Будто специально.

Василий шел к дому, чувствуя колючий ком в горле, и убеждал сам себя, что открытые двери – результат забывчивости горюющих родителей. Сам себя убеждал, сам себе не верил. И не зря.

Две пары ног, висящих в воздухе, Василий увидел сразу, как только переступил порог дома. Казалось, что Танины родители специально свели счеты с жизнью почти у самой входной двери, чтобы их сразу нашли, и они – Морозовы – не доставили бы никому лишних хлопот.

Отправив родителей вслед за дочерью, Василий ушел в запой. Он закрылся в своем негостеприимном доме и выходил только во двор, да и то в случае крайней необходимости. В полузабытьи пьяница замечал, что вроде к его забору приходил какой-то человек и стоял там подолгу, но что за человек и что ему было нужно, Василий не знал. Да ему это было и неинтересно.

Спустя неделю, после еще одной ночи, проведенной в тяжелом крепком сне, Василий встал с пропахшей потом и перегаром постели с абсолютно ясной головой. Он с отвращением уставился на бутылки, в беспорядке валявшиеся по всему дому. Умылся ледяной водой, тщательно вычистил зубы.

Для Василия это была обычная история – из запоя он выходил так же стремительно, как и входил туда. От спиртного мужчину отворачивало, как будто бабка отшептывала. Только голова гудела еще несколько дней.

Заглянув в холодильник и кухонный шкафчик, Василий понял, что придется идти в магазин. Съестного в доме не было, даже сморщенной картофелины не нашлось или каких-нибудь просроченных печенек.

Протрезвевший Василий вышел во двор. Несмотря на ранний час у забора стоял человек. Тот же человек, что приходил во время запоя, и казался Василию плодом его собственного воображения. Оказалось, что встречи с запойным полицейским искал Максим.

Парень выглядел совсем не так, каким его привык видеть Василий. Максим так сильно похудел, что на юном лице ввалились щеки, и молодой человек уже не казался таким привлекательным. Длинные волосы свисали из под шапки унылыми слипшимися патлами, на одежде виднелись пятна.

Но главное – взгляд. Не осталось и следа от самоуверенного, с насмешливым прищуром, взгляда молодого альфа-самца. Максим смотрел себе под ноги, а когда глянул на Василия, тот прочел на лице героя-любовника испуг и что-то похожее на затравленность.

Делая вид, что не замечает Макса, Василий запер дом, вышел за ворота, прикрыл их и, сунув руки в карманы теплой форменной куртки, немедленно свернул направо, в сторону магазина.

– Дядь Вась, – Максим схватил полицейского за рукав. Теперь уже его голос звучал просительно, отметил Василий с мрачным удовлетворением. – Стой.

– Чего тебе? – Василий шагнул в сторону и смотрел в одну точку перед собой. Но не уходил. Ждал.

– Прости, что не верил, – затараторил Максим, – про Бэллу. Она приходила. Ко мне. Ночью. В окошко постучала. Я сначала подумал, глюк. Но нет, она точно настоящая была. А этого же никак не может быть, она же умерла…

– Почем знаешь? – спросил Василий. Теперь он в упор смотрел в бегающие глаза перепуганного парня. – Тела Бэллы так и не нашли.

– Да так… Это похоже на правду, разве нет? Куда б она еще делась? И потом, она такая красивая была! Там, у меня под окном. Но запах от нее… Как от трупа. Я знаю, как трупы пахнут, у нас бабушка неделю мертвая пролежала, пока мы с отцом дверь в ее квартиру не выбили. Это давно было, в Барнауле еще…

– И что Бэлла? Что-то сказала?

– Сказала… Да то же, что и тебе. Что будет девчонок на тот свет сманивать, если я их буду обманывать. Но разве это справедливо, а, дядь Вась?

– Ты у кого справедливости собрался искать? – похмельный Василий старался не раздражаться, делая скидку на то, что говорит с совсем молодым парнем, вчерашним ребенком. – Жалобу еще на нее напиши. В какой-нибудь ведьминский профсоюз.

– Белка – ведьма? – у Максима округлились глаза – ну точь-в-точь ребенок, которому поведали о существовании бабайки!

– Ведьма не ведьма, а лучше ее послушать. Сам видишь, что с Аней произошло. И с Татьяной.

Василию очень хотелось добавить: «И все это из-за тебя!», но он промолчал. Решил, что не стоит настраивать против себя парня, который вот-вот одумается.

– Я так решил, – Максим заговорил почти спокойно и на мгновение стал похож на себя прежнего. – В школе доучусь, тут осталось-то. А потом уеду. Да хоть обратно в Барнаул. Все равно сельская жизнь – не для меня.

– И правильно, – закивал Василий.

– А пока, – Макс словно не слышал своего собеседника, – пока никаких девушек. Пусть хоть сами на меня вешаются! Не поддамся.

– Правильное решение, – снова поддакнул Василий.

Агартовский блюститель закона испытал облегчение от того, что Максим сам придумал вполне разумный выход. Он уже попрощался с раскаявшимся парнем и пошел в направлении магазина, когда Макс сказал ему в спину:

– Не могу больше в себе это носить. Я тебя обманул, дядь Вась. Точнее, не сказал всей правды. Ну, насчет Тани. Я и правда сам ее бросил, и сам же за ней бегал. И все равно понимал – даже тогда понимал – что Танюшку не люблю. Уязвленное самолюбие играло, вот и все.

– Из-за твоего самолюбия, – медленно произнес Василий, – три человека умерло.

– Я знаю. Мне очень жаль. Но я их никак не верну, правильно? А решение я принял. Чтобы никто не пострадал.

… Пока я слушала историю про семью Морозовых, время словно текло медленнее. Я ловила каждое слово, предчувствуя, что вот-вот мрачный хозяин мрачного дома скажет нечто такое, что раскроет мою связь с Бэллой и чередой несчастий, происходивших из-за нее в Агарте.

Но Василий ничего похожего не сказал. Только пересказывал дела давно минувших дней, к которым я вряд ли могла иметь хоть какое-то отношение.

Не стараясь выглядеть вежливой, я демонстративно поднесла руку, на которой носила часы, к глазам. Василий уловил мое движение и усмехнулся.

– Можешь хоть сейчас идти. Только не факт, что она тебя отпустит…

– Кто – она? – ситуация начала меня нервировать так, что я совсем перестала опасаться бывшего полицейского. Вместо страха меня накрывала волна раздражения из-за потери времени.

– Как кто? Баба белая, ну Бэлла наша…

С меня хватит, решила я, вытирая липкие от печенья руки прямо о свои легинсы. Салфеток хозяин не предложил, а сама я попросить постеснялась.

Но грязные руки вместе с такой же одеждой меня не расстраивали. Расстраивало то, что время близилось к вечеру, а я все еще находилась в деревне, из которой, как подсказывали смутные внутренние ощущения, мне лучше бы поскорее выбраться.

– Благодарю вас, – я легко поднялась с места, удивляясь тому, как меня мог испугать какой-то пьющий сельский старичок.

Когда Василий рассказал свою историю, я посмотрела на него совсем другими глазами. Не был он грозным хранителем агартовских тайн. А был обычным уставшим человеком. Да, наверное, в его родном селе и впрямь творилось что-то странное. А со мной он этим странным поделился просто потому, что я вовремя – для него вовремя, не для меня – подвернулась скучающему пенсионеру под руку.

Я свободно пошла к двери, и никто меня не удерживал.

– Она сама сказала, что тебя не отпустит, – сообщил Василий таким ровным тоном, словно предупреждал меня о том, что погода на улице испортилась. – Она ж и Макса не отпустила, раз десять он из Агарта уезжал. Да бесполезно, Белая назад волокла…

Не желая больше ничего слушать, я выскочила на улицу. В лицо ударил порыв ветра, на щеку откуда-то сверху шлепнулась крупная водяная капля. Я подняла глаза к небу и поняла, что добираться до своей базы мне придется под дождем. Но перспектива намокнуть казалась более привлекательной, чем возвращение в дом Василия со смиренной просьбой о приюте на время непогоды.

Я побежала в сторону окраины села – оранжевая крыша служила мне отличным ориентиром. Загремел гром, и в какой-то момент в его раскатах мне послышалось какое-то знакомое рычание, как будто неподалеку ехал легкий транспорт типа мотоцикла.

Решив, что мне только чудится этот звук, я продолжила бежать прямо по центру агартовской дороги.

И даже не успела испугаться, когда в спину меня толкнуло что-то настолько тяжелое, что я улетела на обочину, угодив прямо в грязную лужу.

Не понимая, что со мной приключилось, я осматривала свои грязные руки и переживала о том, что испачкалась, а не о том, что вообще-то могла серьезно травмироваться.

Справа от меня что-то рыкнуло, и я повернула голову в сторону шума.

Из-за пелены дождя ко мне шагнула высокая фигура.