Текст книги "Белая (СИ)"

Автор книги: Ева Сад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

Я растерялась, не зная, как реагировать. Темноволосая девушка веля себя так, будто хорошо знала Максима, и имела полное право сидеть с ним рядом и выяснять отношения. А в том, что эти двое за столиком ссорятся, я не сомневалась – губы брюнетки кривились в обиженной гримасе, когда она умолкала, очевидно, слушая, что говорит ей Максим.

Мне стало неловко, как будто я подсматривала за ними. Я даже оглянулась, ища пути к отступлению, но тут Макс обернулся. Можно было подумать, что он каким-то шестым чувством распознал мое присутствие.

Наши взгляды встретились, и я ощутила как мурашки волной пронеслись по моему телу и угнездились где-то в районе затылка. Максим встал со своего места, брезгливым движением отбросив руку своей собеседницы.

Краем глаза я заметила, как оставленная в одиночестве девушка смотрит на меня во все глаза. Мне хотелось торжествовать и быть в эйфории от своего триумфа – вот, видела, он оставил тебя ради меня! Но отчего-то на лице брюнетки я прочитала не зависть и не ревность, а что-то похожее на отчаяние.

Я не успела как следует обдумать, почему Максим встречал меня в такой сомнительной компании. Потому что он сразу подхватил меня под руку и повел подальше от девушки, с которой еще минуту назад вел оживленную беседу.

– Тут очень весело, – сказал Максим, усаживая меня за столик почти у самой барной стойки. – Конечно, может, не для такой девушки, как ты, Лера… Ты наверняка привыкла к развлечениям другого уровня.

Максим выглядел чуточку смущенным. И очень привлекательным. Он успел переодеться в чистую голубую рубашку с короткими рукавами, подчеркивающую широкие плечи и мускулистые руки.

– Я вовсе не сноб, – поспешила я развеять его опасения. – Тут и вправду очень мило. Да и в Москве я в основном работаю, а не развлекаюсь.

Макс улыбнулся, а я расслабилась. Мне казалось важным показать ему, что я – не жеманная столичная штучка, которая будет требовать невесть чего, а обычная девушка. Пожалуй даже более обычная, чем типичные жительницы Агарта.

Я заметила, что у Макса очень живое лицо. Он вскидывал брови, чуть поджимал губы, округлял глаза. Его мимика передавала все эмоции, какие только могут быть у человека. Эта особенность показалась мне такой милой, что я ощутила, как внутри меня разливается счастливое тепло.

Мне захотелось смеяться, танцевать и любить весь мир вокруг.

Весь мир, кроме, пожалуй, расстроенной брюнетки за дальним столиком.

Пока Максим расписывал преимущества блюд из меню кафе «У дороги», я мельком посматривала на его знакомую. Она и не думала куда-то уходить. И, в отличие от меня, никак не маскировала свое любопытство. Девушка сверлила меня тяжелым взглядом, нахмурив высокий чистый лоб.

Я старалась не обращать внимания на печальную молодую брюнетку, но это оказалось не так-то просто. Максим рассказал мне смешную историю про то, как впервые попробовал роллы в этом самом кафе, где мы сейчас сидели, и как сначала не хотел их даже надкусывать, отказываясь верить в то, что это вообще можно есть. Он в лицах показывал уморительного подростка, каким был лет тринадцать назад, и свою обеспокоенную маму-наседку, убеждающую сынулю попробовать незнакомое блюдо.

Но даже когда я смеялась над шутками Макса, у меня не получалось выпустить из поля зрения девушку за дальним столиком. Я немного рассердилась на Максима – ну зачем он посадил меня так, что мне волей-неволей приходится сталкиваться взглядами с этой эффектной особой?

Самого Максима сложившаяся ситуация, казалось, ничуть не смущала. Он передвинул свой стул, чтобы оказаться ко мне поближе и продолжил рассказывать забавные случаи из своей юности, нежно поглаживая ладонью кончики моих пальцев.

Но я слушала Макса уже не так внимательно. Потому что заметила странное движение в глубине кафе.

Лавируя между веселыми людьми, по залу двигалась Бэлла. Она смотрела только в одну сторону – на знакомую Макса, сидевшую за столиком в одиночестве.

А вот саму Бэллу никто не замечал. Она проходила мимо танцующих и просто болтающих людей, ловко огибая их и продвигаясь к одной ей известной цели.

На какой-то миг мне показалось, что Бэлла легко могла бы пройти и сквозь этих людей, и обходит она их по одной-единственной причине – пустить пыль в глаза тому, кто за ней наблюдает.

То есть мне. Потому что больше никто не кинул ни единого взгляда на девицу в старом грязном платье. Что уж совсем не лезло ни в какие ворота – в таком виде Бэлла просто обязана была вызвать всеобщее любопытство.

Но Бэлла осталась незамеченной и, достигнув своей цели, села напротив одинокой брюнетки. Девушка цедила коктейль из своего бокала и никак не отреагировала на то, что к ней присоединилась какая-то непонятная девица.

Все, что произошло потом – случилось за считанные секунды. Но в моем сознании запечатлелось так, как будто я смотрела видео в замедленной съемке. Прежде я никогда не видела ничего подобного и даже не представляла, что такое возможно.

С улыбкой на лице, больше похожей на вымученную гримасу клоуна, Бэлла протянула пальцы к холеной шее темноволосой девушки. Руки Бэллы сомкнулись на нежной шее и…

Кажется, несчастная даже ничего не успела понять. Голова брюнетки повисла, потянув за собой довольно упитанное тело, и девушка бесформенным кулем упала на пол.

Бэлла поднялась, повернулась в сторону нашего с Максом столика, отчетливо мне подмигнула, и удалилась никем не замеченная.

Вокруг одновременно закричали пронзительные женские голоса. Как будто кто-то увеличил громкость мира до максимума. Мужчины бросились к распростертому на полу телу, один из них пытался оказать первую помощь пострадавшей.

И только я понимала, что ей уже ничем не помочь.

Какая-то женщина визжала особенно громко, и я мечтала о том, чтобы она поскорее заткнулась. В ушах звенело, действительность плыла перед глазами, и я взывала к Вселенной, чтобы она каким-то образом прекратила этот невыносимый крик.

Только когда меня сильно тряхнули за плечи, я осознала, кто же так душераздирающе вопил. Это была я сама.

– Это она была… Это Бэлла убила ту девушку… Помогите! – я билась в истерике, переходя то на шепот, то на слезы, то на крик.

Краешком сознания я отметила, что люди стали оглядываться на меня и перешептываться. Максим сжимал мою ладонь и просил успокоиться. Но я только мотала головой и продолжала умолять кого-то – неизвестно кого – о помощи.

Тогда я еще не знала, что уже никто мне не поможет. Как никто не помог несчастной девушке, которая пять минут назад была жива и полна сил, а теперь от нее осталась только пустая оболочка. И никто никогда не узнает, чья рука повинна в смерти молодой женщины, жизнь которой только начиналась.

Потому что только я видела преступницу. Или не только я?

Захлебнувшись собственными несвязными словами, я резко умолкла и внимательнее присмотрелась к Максу. Открыла рот, чтобы спросить, видел ли он убийцу, но Макс прижал палец к губам, давая понять, что вести разговоры здесь и сейчас нам не стоит. Он поднял меня за плечи и повел к выходу.

Какой-то мужчина попытался преградить нам путь. Он говорил, что мы, как свидетели, должны дождаться приезда полиции.

– Мы ничего не видели, – зло бросил Макс. – И дай пройти, моей девушке плохо!

Как бесчувственную куклу, Максим вывел меня на улицу. Я вдохнула свежий воздух и не почувствовала никакого облегчения. Голова кружилась так, что я не могла твердо стоять на ногах, к горлу подкатывала тошнота.

При других обстоятельствах я бы обрадовалась, что Макс назвал меня своей девушкой. Но в тот момент это не имело значения – мне было важно выяснить, видел ли Макс то же самое, что видела я.

Максим, не слушая мои жалобы на головокружение, тащил меня вперед. Наверное, со стороны было похоже, будто строгий отец куда-то ведет непослушную дочь. Только когда мы отошли от кафе на довольно приличное расстояние, Макс остановился и повернулся ко мне лицом.

Он продолжал держать меня за руки, но я больше не чувствовала прилива счастья от его прикосновений. Мне даже захотелось высвободиться из его крепкой хватки, но я не решилась. Несмотря на все мои успехи и достижения в жизни, я испытывала трепет перед мужчинами, по которым было видно, что они знают, как для меня будет лучше. Таким был мой отец. И я так ни разу в жизни и не осмелилась противиться его решениям…

Моей мужественности хватило только, чтобы задать мучивший меня вопрос:

– Ты видел, что случилось? Видел Бэллу?

С ответом Макс медлил. Он хмурился и смотрел мне куда-то в район переносицы. Его лицо приобрело отчасти хищническое выражение, и я не могла не отметить, что образ хищника подходит ему куда больше, чем маска простого обаятельного парня. Макс-хищник выглядел настоящим.

И очень походил на моего отца, когда тот просил меня не лезть не в свое дело. Вспомнив ледяной отцовский взгляд, я внутренне сжалась, но смогла собраться и сказать самой себе, что я уже взрослая, и имею право знать, что происходит.

Возможно, решительный настрой отразился на моем лице, потому что после паузы Макс все-таки ответил:

– Бэллу я видел.

Когда я отшатнулась, он удержал меня, не позволяя вырваться. Выражение лица Макса вновь смягчилось, прикосновения стали легкими и ласковыми. Он притянул меня поближе к себе и заговорил:

– Тут все не очень просто, Лера. Наверное, я не имею права на это, но все же… Ты можешь просто остаться со мной? Не задавать пока вопросов. Обещаю, что отвечу на все, но немного позже.

– Что значит «остаться с тобой»? – перебила я Макса. Я прекрасно слышала, что он просил не задавать вопросов, но выполнить эту его просьбу было выше моих сил.

Макс чуть поморщился, но замечаний мне делать не стал.

– Я делаю тебе предложение, – сказал он медленно, выделяя интонацией каждое слово. – Лера, я прошу тебя стать моей женой.

Глава 22

Это было не первое предложение в моей жизни. Свои руку и сердце мне уже предлагал Саша. И я, кстати, согласилась, о чем вспоминала сейчас с легким недоумением – будто то предложение от Саши было эпизодом из давно прочитанной книги, а со мной вовсе никогда не происходило.

Но к тому предложению я все-таки была готова. А слова Максима меня ошарашили.

Ошалевшие бабочки внутри меня, известные всем предвестницы любви, так и подмывали броситься в омут с головой и ни о чем не задумываться. И только сохранившиеся крупицы разума призывали подумать. Просили не торопиться.

Но много ли нам известно женщин, которые слушают голос разума, когда до одурения влюблены? Вряд ли такие женщины вообще существуют.

– Это очень… очень неожиданно, – сказала я, лишь бы что-то сказать. – Ты выпил?

– Нет, – ответил Макс. Видимо, мое предположение его по-настоящему удивило, потому что брови на его живом, эмоциональном лице подскочили чуть не до середины лба. – Я не пью. Совсем. Уже много лет.

– Мне нужно подумать, – лепетала я, ощущая себе героиней романа из девятнадцатого века.

Меня раздирали внутренние противоречия, и я уже почти склонилась к тому, чтобы предложить Максиму не торопиться. Хотя мне было страшно разрушить то трепетное чувство, возникшее между нами, и я до последнего сомневалась – а может, ну его, здравый смысл? Может, стоит послушать свое сердце и согласиться на все, не раздумывая?

Я так и не успела прийти к определенному выводу. Потому как Макс просто еще крепче взял меня за руку и повел дальше. Оглядываясь в сгустившемся полумраке, я поняла, что мы движемся в направлении «Белых ночей».

– Я не уверена, – слабо засопротивлялась я, когда мы уже дошли до ненадежного забора, ограждающего базу. – Что ты вообще хочешь, чтобы я сделала?

– Собрала вещи и пошла со мной, – обыденным тоном сообщил мне Максим и уверенным жестом откинул крючок с внутренней стороны забора.

Он снова вел себя, как человек, который точно знает, что я должна делать. Я опять вспомнила отца и совсем потеряла волю хотя бы к минимальному сопротивлению.

– Скажи, – Макс зашел на территорию базы и остановился. Я покорно топталась рядом. – Здесь у тебя ничего странного не происходило?

– Происходило. Но ты откуда про это знаешь? – в действительности меня не слишком удивила некоторая осведомленность Макса. Было очевидно, что он каким-то образом связан со всеми здешними странными людьми и событиями. Но и мне про все происходящее было важно узнать побольше.

– Хорошо знаю эти места, – вздохнул Макс и повторил вопрос: – Так что тут у тебя случилось?

Я рассказала про ночь, когда нашла Марину и Арсения, беспробудно спящими и с непонятными пятнами на лицах. Про неизвестно куда пропавшего Михаила. Про неопрятную женщину с лягушачьим голосом, встреченную мной у моста. И про испорченное вязание – тоже. Хотела рассказать про внезапный интернет на середине моста, но решила, что это, скорее всего, неважная информация.

Забегая вперед, скажу, что это было очень правильное решение – не рассказывать Максу про интернет на мосту.

Макс выслушал меня, размеренно кивая в такт моим словам. Он выглядел как человек, который услышал ровно то, что он и ожидал услышать.

– И, конечно, хозяйка этой базы ничего тебе не объяснила, и вообще делает вид, что ничего такого не происходит, – сказал Максим, когда я закончила перечислять приключившиеся со мной странности.

– Да, у меня есть ощущение, что Марина что-то скрывает, – согласилась я. – И я надеюсь, что ты объяснишь мне, что здесь творится и почему я должна остаться. – Я чуть помедлила и отважилась выдвинуть свои условия: – Иначе мне придется уехать, и уехать прямо сейчас. У меня, если что, есть визитка местного таксиста…

– Таксиста, значит, – усмехнулся Максим.

Я сама почувствовала, как жалко звучит мой ультиматум. Предположим, Макс решил бы меня удержать, применив физическую силу. И чем бы мне тогда помогла визитка таксиста – да хоть визитки десятка таксистов?

Но отступать было некуда, и я вскинула подбородок, сложив руки на груди. Мне казалось, что так я похожа на независимую леди из голливудского фильма, но, судя по насмешливому виду Макса, мои требования его нисколько не впечатлили.

Правда, усмешка, игравшая на губах Макса, была доброй. Он успокаивающе погладил меня по плечу и сказал:

– Забудем пока про таксистов. Ты права: у тебя есть полное право понимать, что происходит. И почему ты можешь – не стану говорить, что должна, это уж сама решишь – но ты точно можешь, если захочешь, спасти множество жизней.

Я совсем не была уверена, что готова взвалить на себя ответственность за чужие жизни. Тем более после того, что случилось с брюнеткой в кафе на моих глазах. А ну как с другими людьми начнет происходить что-то подобное, а я никак не смогу на это повлиять? Но Макс, словно уловив мой настрой, добавил еще один аргумент, которому было совсем уж сложно противостоять.

– Я сразу понял, Лера, что ты – та самая, – тихо сказал он. – Никогда раньше у меня не было подобного чувства. Я пытался себя обманывать, но в моем случае это бесполезно. Ко мне приставлена особая сила, которая определяет, насколько искренни мои чувства.

От сказанных Максом слов меня унесло волной эйфории. Понять меня могла бы только та женщина, которой мужчина совершенно искренне говорил, что она для него – особенная, совсем не такая, как все бывшие до нее. Слова про особую силу, определяющую искренность чувств Макса, царапнули мое сознание и забылись. Да, я поняла, что речь шла о Бэлле. Сразу поняла. Ну и что?

У меня возникло острое желание совершить смелый поступок – сделать что-то такое, что сможет доказать Максу, что я ему доверяю. Что он для меня – тоже самый особенный в мире мужчина.

Теперь уже я крепко взяла его за руку и повела к своему домику. Когда мы проходили мимо дома администрации, я увидела в окнах свет. Значит, Марина с Арсением, сидели у себя – возможно, смотрели мультики или читали книжки, а может, молодая мать укладывала сына спать…

На миг я вспомнила спящих Марину и Сеню, усеянных черными страшными пятнами, и поежилась.

– Замерзла, Лерочка? – участливо спросил Максим.

– Нет-нет. Все в порядке. Давай лучше поспешим, пока совсем не стемнело.

Я решила не заходить в администраторский домик и не сообщать Марине про свое спешное отбытие. Мало ли, может, администраторша занята, подумала я, зачем ее отвлекать. Проживание было оплачено на несколько дней вперед, так что тут я никакой вины за собой не чувствовала.

Максим помог уложить в сумки все мои немногочисленные пожитки, и я даже не стала проверять, не забыла ли чего. Ну забыла и забыла. Самое важное я уже все равно обрела.

Ключи я оставила на столе – там, где несколько часов назад лежало мое испорченное вязание. Посовещавшись, мы с Максом решили просто прикрыть дверь, не запирая ее на ключ. Макс сказал, что раз уж хозяева базы так легкомысленно отнеслись к безопасности гостей, и у кого-то появилась возможность проникнуть в мой домик, то и я могу особо не переживать о том, что открытая дверь привлечет каких-нибудь бродяг.

Тем более, добавил Максим, бродяг тут нет. И я ему поверила.

Мы спускались с веранды по лестнице, когда я заметила, что к нижней ступени жмется грязно-белый комок. Пушок.

В слабом свете фонарей я увидела, как белый кот поднял голову и уставился прямо на Макса. Зрачки у животного расширились, шерсть на загривке встала дыбом. Пушок угрожающе зашипел, выгнул спину, и напрягся, будто готовился к нападению.

– Эй, – окликнула я Пушка. Мне было удивительно видеть всегда молчаливого кота в таком возбужденном состоянии. От неожиданности я даже не испугалась, только захотела успокоить явно взволнованное животное. – Ты чего? Не сердись, мы тебя не тронем.

Я присела на корточки с намерением погладить Пушка, но тот шарахнулся от меня так, словно я представляла какую-то опасность для его кошачьей жизни.

Но попыток убежать кот не сделал. Он прыгнул вперед, приближаясь к Максиму, и к шипению добавился характерный утробный вой. В детстве у меня были кошки, и я знала, что такой вой говорит о крайней взвинченности животного.

Остановившись прямо напротив Макса, грязный кот напружинился, и я поняла, что через секунду непонятно чем взбешенный Пушок кинется на моего будущего мужа.

Я хотела броситься вперед и заслонить Макса собой, чтобы не дать сдуревшему коту напасть на него. Но этого не понадобилось. С совершенно спокойным видом Макс шикнул на кота и вроде что-то проговорил себе под нос. Пушок немного отступил, потом еще немного, а потом, с плотно прижатыми к патлатой голове ушами, покинул поле несостоявшегося боя. Мне показалось, что перед тем, как убежать, Пушок бросил на меня многозначительный взгляд. И хотя я понимала, что это невозможно – в желтых глазах Пушка мне почудилось некое предостережение.

– Пойдем, – сказал Максим, поудобнее перехватив ручки моих сумок.

Он никак не стал комментировать ситуацию с Пушком, а я не стала задавать вопросов. На меня снизошло необыкновенное умиротворение – я будто знала, что мне нужно просто следовать за этим мужчиной, и тогда все точно будет в порядке.

Мы проскользнули мимо администраторского домика. Оттуда не доносилось ни звука, только за плотно задернутыми шторами различался неяркий свет. Я бросила прощальный взгляд на темнеющие вдали контуры гор, испытав легкий укол сожаления от того, что больше не смогу любоваться на чудесный пейзаж по утрам.

Но потом я приободрилась, вспомнив, что горы здесь – повсюду. Возможно, Максим даже как-нибудь сводит меня на горную прогулку.

Мы покинули территорию базы. Пока Максим возился с крючком на воротах, я замечталась, представляя, как мы – только вдвоем – гуляем с Максом по горам. Я сделала пару шагов назад, чтобы полюбоваться на складную фигуру своего нового возлюбленного, и охнула от неожиданности, когда сзади кто-то крепко схватил меня под локоть.

Рука, от которой несло все тем же, уже хорошо знакомым мне гнилым запахом, закрыла мой рот.

– Не кричи, – шепнул мне в ухо знакомый голос.

Я покосилась влево и увидела Михаила. Он придвинулся ко мне еще ближе и спросил:

– Не будешь кричать?

Я энергично помотала головой, наблюдая за Максом, все еще ковыряющимся с крючком. Михаил отнял ладонь от моего рта.

И я тут же заорала.

Наверное, я бы не испугалась Михаила как такового. Но даже в полумраке я заметила, как дико он выглядел: отросшая борода торчала неопрятным клинком, глаза сухо и зло блестели, и все лицо покрывали то ли синяки, то ли пятна…

К тому же от Михаила невыносимо воняло. Казалось, что камуфляжный костюм он носил, не снимая, хотя его давно следовало постирать. А когда Михаил близко ко мне наклонялся, я различила в его зловонном дыхании мерзко-сладкий дух гниения.

Услышав мой крик, Макс немедленно бросил попытки справиться с крючком на воротах, и бросился на мой зов. Я ощутила, как рядом дернулся и горестно выдохнул Михаил.

– Ну зачем ты? – шепнул он вроде как с горечью, но без осуждения. – Пропадешь ведь, глупая…

Макс стоял напротив Михаила, прищурив и без того узкие глаза. Его ноздри трепетали, и я подумала, что Макс больше разозлился, чем испугался за меня.

– Разрешила уйти? Так рано? – бросил Макс.

Михаил опустил глаза и отступил.

Я не поняла, кто разрешил Михаилу уйти, но стало ясно, что мужчины знают друг друга.

Вдруг мне захотелось узнать, что же такого хотел мне сказать Михаил. Но руководило мной не только простое любопытство, я забеспокоилась о маленьком Арсении. Михаил вел себя непонятно, и я не исключала, что он может напугать жену и сына. Или даже навредить им.

Было еще что-то странное в его появлении. Вроде Михаил имел право здесь находиться, вроде и не собирался причинять мне вред.

Но что-то было не то.

Михаил уезжал на рыбалку. Во всяком случае, со слов Марины. И старенькая «Нива» тоже исчезла с участка, что было логично.

Машина. Ну конечно.

– Михаил, а на чем вы приехали?

Михаил как-то криво усмехнулся и ничего не ответил. Я попыталась уловить его взгляд, но ничего не вышло – темные глаза Михаила словно смотрели на все вокруг, не концентрируясь ни на чем конкретном.

– Иди, – коротко сказал Максим.

И Михаил пошел. Он исчез за воротами базы, ни разу не оглянувшись.

Максим снова подхватил брошенные сумки и нежно мне улыбнулся.

– Ну вот теперь никто нам не помешает, – промурлыкал он. – Идем! Навстречу нашему счастью!