Текст книги "Белая (СИ)"

Автор книги: Ева Сад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 3

Я решила, что Марина увидела то же, что и я, и именно поэтому так громко кричала. Но нет. Когда я поглубже заползла в кусты, скрываясь от красноглазого зверя, я увидела рядом с Мариной ее сына, нашего потерянного Арсения.

От облегчения все мои мышцы разом расслабились, а голова слегка закружилась. Правда, мозг тут же напомнил, что рано терять бдительность, поскольку совсем рядом бродит хищник, который без труда расправится с нами троими.

Не в силах встать на дрожащие ноги, я быстро-быстро поползла подальше от кустов (и от леса с его странными обитателями) на четвереньках. Арсений, завидев меня, захлопал в ладоши и засмеялся.

– Смотри, мама! Тетя играет в лошадку!

Играющая в лошадку тетя обернулась через плечо, чтобы посмотреть на лес. Ничего. Обычно в таких ситуациях люди утешают себя тем, что им все привиделось. Но я ни на секунду не верила, что белый пес мне померещился. Слишком четкой была картинка, слишком реальной.

– Уходим, – прохрипела я. Мне не улыбалось проверять на себе, действительно ли животное убралось восвояси, или, может, наоборот, подкралось к нам поближе, а мы и не заметили. – Там в лесу… что-то...что-то белое.

– Пушок! – воскликнул ничего не боящийся в силу возраста Арсений.

Но больше меня удивил не Сенин оптимизм, а поведение Марины.

После моих слов о чем-то белом в лесу она подхватила сына на руки, забежала на территорию базы и закрыла ворота на крючок с внутренней стороны. Так себе предосторожность, конечно, этот крючок, просто смех. Я легко бы открыла эту преграду снаружи, просто перегнувшись через забор. Но в моем теперешнем состоянии это упражнение далось бы мне не так просто.

– Эй! – возмущенно крикнула я. Порадовалась, что голос ко мне вернулся, но на этом поводы для радости закончились.

Вместо того, чтобы извиниться и открыть это несчастное подобие замка, Марина со всех ног понеслась к своему домику. Входную дверь мне было не видно, но я была уверена, что она уже закрылась в доме на все замки, спасая себя и своего ребенка.

Спасая… Значит, есть от чего спасаться?

Я решила во что бы то ни стало не смотреть по сторонам. Если я увижу собаку размером с лошадь или еще что похуже, то просто прирасту к земле от ужаса и стану очень сладкой и очень легкой добычей.

Ругая себя за то, что всегда ленилась заниматься спортом, я потихонечку распрямилась, опираясь плечом на невысокий забор. В вертикальном положении пришло долгожданное облегчение. Только в ушах шумело, как будто где-то рядом ехал поезд. Я протянула все еще дрожащую руку к крючку и попыталась поднять его занемевшими пальцами.

Позади меня что-то хлопнуло с такой громкостью, что я приняла звук за выстрел.

Этого вынести я уже не могла. Мои изрядно расшатанные нервы окончательно сдали, и я опустилась на корточки, прижавшись к заборчику и царапая нос о сучковатые доски.

– Что с вами? – раздался рядом со мной высокий мужской голос.

Страшась увидеть стоящего на задних лапах белого пса, я медленно подняла голову.

Передо мной стоял самый что ни на есть обычный мужчина. Лет тридцати, с щетиной и усталыми глазами. Одет мужчина был в камуфляжный костюм. Смотрел он на меня настороженно.

– У вас кровь на лице, – сказал человек в камуфляже и протянул мне руку. Я с благодарностью приняла помощь и поднялась на вдруг окрепшие ноги.

За спиной у мужчины стояла старенькая «Нива». Настоящая развалюха, откровенно говоря. Глядя на машину, я поняла, что это звук ее шин я приняла за едущий поезд, и это стук ее дверцы меня напугал.

– Понимаете, – залепетала я, ощущая, как кровь приливает к моему лицу, – я тут новая постоялица… И тут такое… А вы, наверное, муж Марины.

– Да, – кивнул мужчина. – Михаил.

– Простите, простите меня, пожалуйста, – раздался жалобный голос Марины. Она неслышно подошла к забору, услышав, наверное, машину мужа. – Я так испугалась. Не за себя. За Арсения. Я подумала, что вы легко доберетесь до своего домика, и все будет хорошо.

Злиться на Марину было сложно. Хотя у меня пока не было детей, я понимала, как сильно мать может испугаться за своего ребенка.

Но кое-какие вопросы прояснить было все же необходимо.

– А где он был? Арсений? – спросила я.

– Да в доме! – всплеснула руками Марина, косясь на мужа.

Я тоже взглянула на Михаила. Он не отводил глаз от жены, и в его взгляде мне почудились то ли предупреждение, то ли угроза.

Может, суровый мужчина недоволен тем, что Марина оставила их общего сына без присмотра?

– Я думала, в доме вы посмотрели в первую очередь.

Я переводила взгляд с Марины на Михаила, пытаясь оценить ситуацию. Внутренний голос или интуиция, или что там еще подсказывали, что надо хватать свои вещички и уносить ноги из этого безлюдного и, вероятно, опасного места.

С другой стороны, я так мечтала об этом отпуске. И если я уеду отсюда, то куда? Домой, в Москву? Туда мне совсем не хотелось. Можно было бы поискать другое место здесь, на Алтае, но я уже предвкушала, как буду наслаждаться покоем на веранде своего домика, любуясь на грозные и прекрасные горы.

– А что за белый зверь в лесу? – мне было жизненно необходимо узнать ответ на этот вопрос. От этого ответа зависело, уеду ли я из «Белых ночей» или все же останусь.

– Какой такой белый зверь? – рассмеялась Марина. – У нас из белых зверей только кот, Пушок. Прибился вот к базе, так и живет на территории. Но в лес не ходит. Вам, Валерия, показалось что-то…

Меня передернуло. В голосе Марины, в ее напряженной позе, в растянутых губах – во всем сквозила чудовищная фальшь.

– Иди, присмотри за ребенком, Марина, – процедил Михаил, почти не раскрывая рта.

Вот уж у кого ни одной эмоции на лице не читалось. Просто каменный идол, а не человек.

Марина покорно метнулась к администраторскому домику. Я проводила ее взглядом. Вообще-то Марина не была похожа на женщину, которая во всем беспрекословно слушается мужа.

Когда она скрылась за углом дома, Михаил повернулся ко мне и с ним произошла мгновенная метаморфоза.

Как подменили человека, подумала я.

На лице Михаила расцвела улыбка. Он по-свойски приобнял меня за плечи, откинул злосчастный крючок на воротах и так, в обнимку, мы пошагали по направлению к моему домику.

– Вы уж извините за неудобства, – у Михаила изменился даже тембр голоса, превратившись из режущего слух тенора в приятный низкий баритон. – Марина не всегда бывает внимательна. Но я на базе часто, только по делам иногда отъезжаю. Вам если что нужно, всегда обращайтесь. И ничего не бойтесь. Я тут никого в обиду не дам.

Мы уже дошагали до моего дома и остановились около веранды. Михаил держал меня за руки и выглядел человеком, абсолютно уверенным в том, что он говорит и что делает.

Его прикосновения успокаивали. Но узнать, что же там, в лесу, я хотела по-прежнему.

Я мягко отняла свои руки от рук галантного спутника. Никаких признаков флирта со стороны Михаила не было, но все равно было бы неловко, если бы нас, взявшихся за руки, увидела Марина.

– Я точно видела в лесу какое-то белое животное. Очень большое. И чистое.

– Чистое? – переспросил Михаил.

Я кивнула. Меня и саму удивил этот факт. Лесной зверь выглядел так, словно за ним ухаживал кто-то любящий – у пса была гладкая, неспутанная, и кристально белая шерсть.

– Знаете, Валерия, когда Арсений был совсем маленький, я дико уставал. Днями работал на заводе, а ночами по очереди с Мариной качал вопящего Сеню. Чтобы моя бедная жена могла хоть немного поспать. И однажды...однажды сидел я в своей подсобке на работе. Смотрю, дверь открывается. И заходит моя покойная прабабка. Она давно умерла, я еще ребенком был. Заходит, значит, садится напротив, и давай расспрашивать, как у меня дела.

– И что дальше? – прошептала я, испытывая острое желание снова взять Михаила за руки.

– А ничего. Зажмурился, досчитал до десяти и все. Глаза открыл и никаких прабабок. Видите ли, на мне так сказалась сильная усталость. Недосып опять же. Может, вы сильно устали?

Хорошо хоть не предположил, что я сошла с ума. Слова Михаила заставили меня засомневаться. Может, и вправду накопившееся напряжение проявило себя таким оригинальным способом.

Немного поколебавшись, я приняла решение остаться. Еще хотя бы на день. Тем более я знала, что неподалеку находится сильный и уверенный в себе мужчина.

Было бы обидно отказаться от первых же планов. Поэтому, распрощавшись с Михаилом, я уселась на веранде и принялась за вязание. Изредка я отвлекалась от будущего шарфика и восхищалась возвышающимися передо мной горами. Иногда мое внимание привлекало какое-нибудь движение, но каждый раз это оказывались птицы.

Один раз мимо прошел потрепанного вида кот. Дымчатый.

Может, на базе живут сразу несколько пушков? И белого я пока еще не встречала?

Когда начало темнеть, я вернулась в дом. Телевизора там не было, и я отважилась проверить телефон. Ужасно не хотелось отвечать на сообщения подруг или, того хуже, переписываться с Сашей.

Но сообщений не было. А если и были, я все равно об этом не узнала бы, потому что интернета здесь не было. Ради интереса я позвонила Ларе и побеседовала с ней пару минут под жуткий треск в трубке.

Значит, хотя бы связь на базе была. Пусть и отвратительного качества.

Почитав предусмотрительно захваченный в дорогу старый детектив, я приняла душ, слопала одну шоколадку и нырнула под тяжелое одеяло. От пережитых впечатлений сон пришел мгновенно.

Проснулась я от грохота собственного сердца. Хватая ртом воздух, я села на кровати. Вокруг было темно, хотя я помнила, что оставила ночник включенным.

Бледная ленивая луна бросала тусклый свет сквозь облака. В ее скупом свете я увидела звериную морду, прижавшуюся к окну снаружи.

Белую звериную морду.

Глава 4

Я выяснила о себе одну странную вещь. Оказывается, в состоянии сильного шока я полностью теряю дар речи. Зато действую при этом весьма решительно.

Сцена между мной и белым зверем разыгралась немая. Я вскочила с кровати, схватила подвернувшийся под руку стул с высокой спинкой и швырнула его в окно. Стекло не разбилось и даже не треснуло, но шума я наделала немало.

Белая морда за окном обиженно мяукнула и, переваливаясь с боку на бок, пошла подальше от моего негостеприимного домика.

Теперь, когда сонное оцепенение меня отпустило и все органы чувств заработали как надо, я видела, что вступила в схватку с жалким, уже и без того побитым жизнью, котом. Тем самым Пушком, надо полагать.

Я открыла дверь, и высунула голову на веранду. Мне казалось, что стул врезался в стекло со звуком бомбы. Но в администраторском домике было темно и тихо, никто там не проснулся и не поспешил ко мне, чтобы узнать, что случилось. В общем, это было объяснимо. Мой домик стоял в отдалении, и я могла тут хоть громкую музыку включать, хоть шумные вечеринки устраивать, никого не потревожив.

Замерзнув – ночь была удивительно холодной для поздней весны – я тщательно заперла дверь и задернула тяжелые плотные шторы на окнах. Залезла под теплое одеяло и, думая о том, что теперь не смогу заснуть до самого утра, снова крепко уснула.

Во сне ко мне явился длинноволосый блондин – тот самый, из грез в самолете. Его лицо выражало глубокую печаль.

– Думаешь, наша встреча – это хорошая идея? – спросил блондин.

Я хотела ему ответить, что вообще ни о чем таком не думала. Что просто хотела бы подольше побыть с ним рядом, смотреть в его прищуренные глаза и слушать бархатные нотки в его голосе.

Проснувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. В комнате было темно, как ночью, и я никак не могла сообразить, сколько времени.

Я встала с легкостью хорошо выспавшегося человека и раздернула тяжелые шторы. Судя по положению в небе неяркого солнца время близилось к полудню.

Ничего себе. Получается, я проспала с десяти вечера до двенадцати дня. Почти не просыпаясь.

Тут я вспомнила свое ночное нападение на ни в чем не повинного кота. Да уж, не зря говорят, что у страха глаза велики. Может, рациональный Михаил прав, и лесной зверь накануне мне просто привиделся из-за переутомления?

При свете дня, после долгого сна, в это легко было поверить.

Почистив зубы, я поняла, как сильно хочу есть. Съела последнюю шоколадку, запивая ее водой из-под крана и задумалась о пополнении провизии. Чтобы поесть прямо сейчас, можно было сходить в кафе, о котором говорила Марина. Но было бы неплохо съездить и в магазин, а то у меня даже чая с собой не было.

Решив разбираться с проблемами поэтапно, я стянула свои длинные волосы в высокий хвост, надела чистую футболку и шорты. Краситься не стала, это был мой своеобразный протест. В Москве без макияжа я даже на лестничную площадку не выходила, а тут, в тиши, можно походить и с тем лицом, которым одарила тебя природа.

Уже перед выходом я решила оценить себя в зеркале и увидела неглубокую, но длинную царапину, идущую через весь мой идеально прямой нос. Осталась она от встречи моего лица с шершавым забором. Царапина выглядела уродливо. И первым моим желанием было залезть в дежурную косметичку, которую я прихватила с собой на всякий случай, но я быстро подавила этот порыв. Решила обходиться без макияжа – значит, так тому и быть. Никаких поблажек в виде тонального крема для маскировки несовершенств. В конце концов, мои несовершенства – тоже часть меня.

Покинув свое пристанище, я вышла на улицу. Поежилась от прохладного ветра и подумала, что погода тут, вероятно, капризно переменчива.

У администраторского домика стояла «Нива» Михаила. Ее вид успокаивал. Значит, способный защитить меня мужчина никуда не делся.

Я пошла к домику Михаила и Марины, чтобы попросить свозить меня в село, в магазин. Не успев достигнуть цели, я наткнулась на Марину. Она копошилась в огородике. Завидев меня, девушка распрямилась и уперлась руками в талию.

Вид у Марины был куда менее дружелюбный, чем накануне.

– Собрались куда-то? – натянуто улыбнулась администраторша.

– В кафе. Проголодалась. Еще хотела спросить…

Закончить Марина мне не дала. Я заметила, что лицо ее раскраснелось, а русые кудряшки воинственно топорщились. Оказалось, все это не от активной работы в огороде, а от переполнявших Марину эмоций.

– Я надеюсь, Валерия, вы не в гости к моему мужу.

Марина так выделила интонацией слово «мужу», что можно было подумать, что Михаил – ее частная собственность. Я смутилась так, будто посягала на Маринин дом. Или на дорогой автомобиль.

– Я видела, – голос Марины срывался от волнения, – видела, как вы держали моего мужа за руки. На мой взгляд, это недопустимо.

Ну вот. Как я и боялась, Марина заметила двусмысленную сцену между мной и Михаилом. И как теперь объяснять, что она все не так поняла?

В любом случае о том, чтобы просить Михаила свозить меня в сельский магазин, можно было забыть. Мне совсем не хотелось становиться причиной семейного скандала.

Скомкано извинившись перед Мариной и объяснив, что просто очень разволновалась из-за произошедшего вчера, я поспешила к выходу с территории базы. Даже спиной я чувствовала тяжелый Маринин взгляд. Вряд ли ее убедили мои аргументы.

А ведь я ей даже не сказала, что это ее муж схватил меня за руки, а вовсе не я его.

Я вышла за ворота и посмотрела в сторону леса. Там никого не было. Деревья стояли недвижимые, ни один листочек не шевелился на их ветках. И это при том, что на улице дул довольно ощутимый ветер.

Странно.

Стараясь не заострять внимание на березах, не поддающихся законам физики, я повернулась к лесу спиной и зашагала вниз по улице. Туда, где, по словам Марины, находилось кафе. Есть хотелось уже нестерпимо.

Марина упоминала, что идти нужно никуда не сворачивая, и тогда через пять минут ноги сами выведут меня куда нужно. Так и вышло – по ощущениям, я добралась до места даже быстрее. Часы на руке у меня были, я решила, что такое послабление в отношении цивилизации я позволить себе могу. А на местное время стрелки я перевела еще в московском аэропорту.

По дороге к кафе мне никто не встретился. Точнее, не встретился никто из людей. Зато попался кот. Тот самый, белый, который сегодня ночью подкрадывался к моему домику.

Кот, судя по его поведению, тоже меня узнал. Он как-то мрачно на меня посмотрел и перешел на другую сторону неширокой дороги.

Я специально притормозила и, немного выждав, обернулась через левое плечо. Кот размеренно дошел до забора «Белых ночей» и легко перемахнул через него.

Чрезвычайно надежное заграждение, как я уже и говорила.

По обе руки от меня стояли домики. Я отнюдь не эксперт в загородном строительстве, но даже мне было понятно, что домики или плохо обжитые, или вообще используются как дачи, причем не особо добросовестно. Ни на одном участке не было видно людей, которые бы возделывали огород, ну или хотя бы шашлыки жарили.

Прошло всего несколько минут, а непривычная уху тишина так давила на меня, что я начала бормотать себе под нос скороговорку про Сашу, которая шла по шоссе. Невольно вспомнив про Сашу – своего то ли жениха, то ли уже нет – я расстроилась и умолкла.

Вернула хорошее настроение мне музыка. Я услышала, как совсем рядом играет радио. И почти сразу же передо мной вырос домик, возле которого стояли столики под клетчатыми скатерками.

Я дошла до входа в домик и увидела вывеску с надписью «У дороги». Логично, подумала я. С другой стороны кафе проходила асфальтированная дорога. Не сказать, правда, что оживленная – пока я шла, по ней проехала всего одна машина.

Интересно, окупается ли содержание кафе в месте, где потенциальных клиентов кот наплакал?

Впрочем, решила я, это уж точно не мое дело, и зашла в гостеприимно распахнутую дверь.

Внутри заведение оказалось больше, чем я думала. Зал вмещал около десяти столов и еще оставалось место. Здесь вполне можно было бы устраивать дискотеки. Правда, зал был обустроен под открытым небом, но даже если бы пошел дождь – кто-нибудь счел бы это романтичным.

В этот ветреный полдень я оказалась единственной клиенткой кафе «У дороги». Парень за стойкой, завидев меня, стал хорошо поставленным, как у диктора, голосом предлагать блюда из меню. Правда, разнообразием меню заведения не отличалось.

В итоге я выбрала чашку латте и бургер. Парень по имени Иван (как и Марина, он носил бейджик для удобства малочисленных клиентов) заверил меня, что мясо свежайшее, только с утра с фермы привезенное.

Я попросила Ивана приготовить мне пару бургеров с собой и мысленно присвистнула, когда он назвал цену. Однако. Цены не ниже, чем в московских пафосных ресторанах.

Все-таки надо собраться с духом и договариваться с Михаилом, чтобы он свозил меня в село. Иначе мне придется бегать в это кафе по три раза в день, оставляя здесь несуразно большие суммы.

Поблагодарив расторопного Ивана, я взяла свой заказ и, решив пообедать на свежем воздухе, направилась к ближайшему столику. И пока шла, обнаружила, что клиентов в тихом кафе прибавилось.

За дальним столиком, почти у выхода, сидела девушка. Заняться мне было нечем и я, попивая вполне сносный латте, украдкой разглядывала незнакомку. Благо, она так увлеченно рассматривала стол, словно там находилось нечто захватывающее, что совсем не обращала на меня внимания.

Незнакомка была совсем юной и очень красивой. Нет, очень-очень красивой. В реальности настолько совершенных людей я не встречала, только на отфотошопленных фотографиях.

У девушки были длинные светлые волосы, лежавшие на хрупких плечах безупречными волнами. Черты лица – как у греческой богини, и захочешь придраться, а не к чему. Одета неземная красавица была в белое длинное платье.

Что-то во всей этой картине тревожило меня. Я уткнулась в свой стаканчик с кофе и поняла, что именно меня зацепило.

Платье на девушке было несовременным. Не в том смысле, что наряд вышел из моды лет пять назад, а вообще – казалось, платье сшили из грубой ткани, какую использовали разве что крестьянки в девятнадцатом веке.

Было что-то еще. Я бросила быстрый взгляд на подол кошмарного платья и убедилась, что подол вымазан в грязи так, будто девушка где-то шла, по щиколотку утопая в грязной земле.

Но погода стояла абсолютно сухая, от дождей не было и следа. Так где белокурая красотка умудрилась так испачкаться?

Я оторвалась от изучения подола холщового – или вроде того – платья и встретилась глазами с глазами незнакомки.

Она смотрела на меня пристально и без всякого смущения.

Безукоризненную красоту девушки портили абсолютно белые, без зрачков, глаза.

Глава 5

Не издав ни единого звука, я вскочила со своего места. Уронила со столика стакан с недопитым кофе и смотрела, как по чисто вымытому полу бежит кофейно-молочный ручеек. Пульс бился в ушах, перед глазами плясали кровавые точки.

Пусть это будет все, что угодно, взмолилась я, обращаясь неизвестно к кому, – пусть это будут галлюцинации или видения из-за нервного срыва. Но если я еще раз увижу белые глаза девицы за дальним столиком, я обрету вечный покой в этом сельском кафе вдали от дома. Так и не поговорив с Сашей, а особенно – с мамой.

К глазам подступали злые слезы. Я продолжала разглядывать разлитый по полу латте.

Боковым зрением я заметила шевеление в другом конце зала. Кажется, белоглазка встала со своего места и теперь направлялась ко мне.

– Эй! – меня окликнул оставшийся за стойкой Иван. – С вами все в порядке?

Я закусила губу и обернулась на звук его голоса. Присутствие нормального человека рядом успокаивало. Иван хоть и казался встревоженным, но выглядел совершенно заурядно, в хорошем смысле этого слова – без белых глаз или чего-то подобного.

И испуганным парень за стойкой точно не был. Может, он не заметил того же, что и я? И как у него теперь об этом спросить?

– Мало тут у вас людей, – сказала я, показывая рукой себе за спину.

Не знаю, чего я ожидала. Может, того, что Иван заметит наконец посетительницу в грязном наряде и ужаснется так же, как и я.

Но Иван, посмотрев вглубь зала, только пожал плечами.

– Сегодня только вы зашли, – сказал он. – А летом бывает, что ни одного свободного столика нет, когда народ на дачи приезжает. По выходным еще и танцы устраиваем, почти ночной клуб получается.

Слушать про популярность кафе «У дороги» мне было неинтересно. Какое мне дело до дачников и танцев?

– Ну не только я сегодня зашла, – сказала я, пытаясь улыбнуться и чувствуя, что вместо улыбки на моем лице появилась какая-то неприятная гримаса.

Я надеялась услышать от Ивана, что да, я здесь не единственная клиентка. Вон еще та девчонка в белом забежала, местная больная или сумасшедшая.

Надежды мои не оправдались.

– Только вы, – твердо сказал Иван.

Дежурная доброжелательность улетучилась с его лица. Он хмурился. Я поняла, что из-за своего поведения сама могла произвести впечатление дамочки слегка не в себе. Или не слегка.

Отчего-то мне было страшно спросить напрямую, что там за странная девушка за дальним столиком. А вдруг Иван скажет, что в зале никого нет? Он ведь уже утверждает, что я единственная, кто зашел в кафе в этот ветреный весенний день.

Вцепившись ледяными пальцами в стойку, я обернулась. Белая красотка никуда не исчезла. Но вид у нее стал как у нормального человека. Ну почти как у нормального. Я видела, что ошметки грязи на платье никуда не делись, но с глазами незнакомки был абсолютный порядок. Просто очень светлые голубые глаза – такие глаза, которые при определенном освещении могут казаться почти прозрачными.

Похоже, воображение снова сыграло со мной злую шутку.

Девчонка вела себя мирно. Она улыбалась мне, растянув пухлые губы чуть ли не до самых ушей, и, если бы не грязное платье из грубой ткани, девушка выглядела бы обычной беззаботной старшеклассницей.

Твердо решив больше ничего не выяснять у нервничающего Ивана и, по возможности, не возвращаться в это заведение, я прихватила свои бургеры и пошла к выходу. Девушку мне было никак не обойти, и я решила просто делать шаг за шагом, не глядя в ее сторону.

Ветер вдруг подул сильнее, и мой чуткий с детства нос уловил невероятный смрад.

– Фу! – не удержалась я. – Что за вонь? Иван, у вас тут что-то протухло!

На лице Ивана легко читалась единственная мысль – если что и протухло, то только мозги в голове подозрительной дамочки. То есть в моей голове.

– Этого не может быть, – ледяным тоном сообщил Иван. – Мы тщательно следим за свежестью продуктов.

Возможно, если бы не нервирующая меня девчонка, стоявшая совсем рядом, я бы вступила с Иваном в спор. Но улыбающаяся во весь рот красавица здорово действовала мне на нервы, и я сочла за благо ретироваться без дальнейших комментариев.

Я прошла мимо девушки, едва не коснувшись ее рукой. Запах сладкой гнили усилился, и мне пришлось зажать нос рукой.

Неужели это от нее так пахнет?

Я пошатнулась, но смогла удержаться на ногах. Солнце засветило ярче, ветер утих, и мне, одетой в легкую куртку, стало ужасно жарко. От тошнотворной вони кружилась голова.

Выйдя за пределы кафе, я сделала глубокий вдох. Здесь дышалось куда легче.

Судорожно прижимая к груди приготовленные Иваном бургеры, я двинулась по направлению к «Белым ночам». Не оглядываясь.

Радио в кафе, похоже, выключили, во всяком случае, я его больше не слышала. Зато услышала шум реки, текущей, похоже, совсем рядом, позади меня.

Я решила, что не стану оборачиваться на звук, а спрошу потом про реку у Марины. Как туда добраться, например, и не опасно ли это.

Название реки выскочило из головы, и я, обливаясь потом, сосредоточилась на том, чтобы вспомнить это название. В голове крутились наименования всех водоемов, которые я только знала, но все было не то. Я не злилась на свою забывчивость, потому что старательные попытки подстегнуть память отлично отвлекали от мыслей о том, что кто-то может идти позади меня.

Например, красивая девушка в некрасивом грязном платье. Девушка, пахнущая так, словно...словно недавно вылезла из могилы.

До входа на мою базу осталось не больше двадцати метров, когда я вспомнила название реки. Точно, Катунь. И ровно в момент озарения меня окликнул низкий женский голос.

– Извините, можно у вас спросить?

Передо мной словно из ниоткуда выросла та самая перепачканная, дурно пахнущая девица. Значит, все-таки шла следом, а я даже не слышала позади ни шелеста, ни шороха.

Я принюхалась, нисколько не заботясь о том, не обидит ли незнакомку мое поведение. Надо сказать, она и бровью не повела.

– Спрашивайте, – сказала я.

Запах тления не исчез. Но стал слабее – теперь исходивший от девушки аромат напоминал запах роз, неделю простоявших в одной и той же воде. Хотя откуда бы мне знать, как пахнут такие розы? Но более подходящего сравнения я не нашла.

Девушка пригладила волосы и снова широко улыбнулась. Теперь, когда она стояла совсем близко, я заметила, что зубы незнакомки – просто ночной кошмар стоматолога. Ну или большая радость, это как посмотреть. Ни один видимый зуб девушки не пощадил кариес. И это в таком юном возрасте.

– Меня зовут Бэлла, – продолжала незнакомка все тем же звучным контральто. Прямо как у оперной певицы. Такой тембр совсем не подходил хрупкой девушке с почти детским лицом, но зато действовал завораживающе. Я готова была слушать ее сколько угодно.

Бэлла, значит. Надо же, а ей подходит.

– Вы простите, что я вот так к вам лезу, – журчал тем временем чарующий голос, – но я вас увидела там… Ну, в кафешке. И вы выглядели такой одинокой! Я подумала, может, вам нужен друг?

Не скажу, что я была поражена бесцеремонностью девчонки. Наверняка она выросла в деревне, а нравы тут простые. Но, несмотря на красоту и волшебный голос, Бэлла мне не нравилась. Понятно, что испугалась я ее зря. Но это грязное платье, и мерзкий запах, и до кучи больные зубы симпатии никак не способствовали.

На миг я задумалась, что же за родители у девчонки, которые даже не могут сводить ее к стоматологу. В глубине души шевельнулось сочувствие к, по сути, несчастному ребенку.

– Сколько тебе лет? – я старалась говорить нейтрально, но тон получился слишком мягким.

– Мне-то? – переспросила Бэлла и отвела свои прозрачно-голубые глаза. С минуту помолчала, будто не знала точного ответа, и все же продолжила: – Мне вроде восемнадцать. Да, точно. Восемнадцать. Школу должна была закончить.

И Бэлла снова уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Мне все больше не нравилось то, насколько бестактно она себя ведет. Даже со скидкой на деревенское происхождение.

И уж совсем никуда не годилась формулировка «школу должна была закончить». Что это значило? Должна была, но не получилось? Злые родители совсем заездили по хозяйству и девочке было не до учебы?

Я велела себе быть настороже. Возможно, это и есть истинная цель Бэллы – вызвать жалость у доверчивой горожанки, и под этим предлогом, например, выманивать у меня деньги.

– Видишь ли, Бэлла, мне почти тридцать, – это была сущая правда, юбилей я должна была отметить первого июня, буквально через пару недель. – Я слишком взрослая для тебя. Тебе со мной будет неинтересно.

– Тридцать, – повторила Бэлла. – Тридцать. Так это же почти как мне!

Тут мне пришла в голову мысль о том, что у девушки может быть умственная отсталость. Это многое объяснило бы.

– Валерия! – окликнул меня знакомый мужской голос.

Возле хлипкого забора «Белых ночей» стоял Михаил.

Губы его были плотно сжаты, а глаза прищурены. Хотя окликнул он меня, но в упор смотрел на мою спутницу.

Смотрел с такой ненавистью, что я ощущала ее физически. Смотрел так, что я поняла – сейчас он набросится на Бэллу.

Потому что она сделала что-то такое, что ни возраст, ни принадлежность к женскому полу ее не спасут.