Текст книги "Белая (СИ)"

Автор книги: Ева Сад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

Ни Макс, ни его мать Ирина никогда и ни с кем в Агарте не говорили про отца Макса. Да и говорить было особо не о чем. Никаких интриг и загадочных историй: по молодости Ирина вышла замуж за романтичного безалаберного Алексея в надежде, что в браке возлюбленный остепенится. Чего, конечно, не случилось – веселый Лешка кутил на семейные деньги, занимался какими-то таинственными «делами», и в конце концов пристрастился к бутылке. Мать, добившаяся высот в адвокатской карьере, пыталась пристроить отца на самые простые должности типа грузчика или дворника, но даже с такой работой Алексей не справлялся. Его отовсюду выгоняли за прогулы и пьянство на рабочем месте.

Однажды терпение Ирины лопнуло, и она сообщила мужу о разводе. И тут начался форменный кошмар. Алексея кидало из крайности: он то рыдал, стоя перед женой на коленях, и клялся, что изменится, то угрожал расправой и самой Ирине, и их общему сыну.

Прихватив Макса, Ирина переехала на другой конец города. Но отец проявил невиданную до той поры активность, и через каких-то знакомых отыскал уже почти бывшую жену. Алексей подкараулил Ирину в тихом парке, через который она шла к дому и, угрожая ножом, требовал от женщины «перестать дурить и вернуться».

Ирина, проработавшая в юридической сфере двадцать лет, отлично знала, что разъяренные бывшие супруги нередко переходят от угроз к реальному насилию. Дожидаться, пока бывший муж нанесет ей или Максу реальный урон, Ирина благоразумно не стала. Вместе с сыном она укатила куда подальше, в Агарт – благо, накопления позволяли ей не работать как минимум несколько лет.

С момента отъезда Максим не видел отца и ничего о нем не слышал. И не пытался что-то разузнать о человеке, которого видел в детстве лишь изредка, и еще реже – видел трезвым.

Когда в зовущем его голосе Максим узнал отца, то ощутил лишь глухое раздражение. В те несколько секунд, пока парень шел к окну, он прокрутил в голове несколько вариантов избавления от нерадивого родителя. Можно было пригрозить ему полицией, или наврать, что мать снова вышла замуж. Или – и этот вариант Максу нравился больше всего – выпрыгнуть в окно и пинками погнать так называемого папулю с участка.

Никакой опасности Макс не предчувствовал. Из чего потом сделал вывод, что внутренний голос – это или выдумки впечатлительных людей, или этого самого голоса нет конкретно у Максима.

Макс рванул на себя плотно закрытое окно – все-таки на улице был январь – и по пояс высунулся на улицу.

Никакого отца снаружи не было.

Вместо ожидаемого освежающего морозца Максим ощутил на своем лице зловонное дуновение. Не увидев никого, кто мог бы обдать его несвежим дыханием, Макс огляделся по сторонам, опустил глаза вниз и отпрянул.

И сделал это очень вовремя. Потому что в тот же момент вверху, где еще пару секунд назад была голова Макса, щелкнули ослепительно-белые зубы, словно пытаясь сомкнуться на ускользающей добыче.

Максим зашатался и крепко ухватился за оконную раму, чтобы не свалиться прямо в лапы поджидающего его хищника.

– Гарька? – прохрипел Макс, с трудом доверяя собственным глазам.

Собака склонила голову набок, будто сожалея о том, что ей не удалось добраться до шеи человека, с которым она познакомилась, когда была еще щенком.

– Ты… того… Прекращай. Иди отсюда! – неуверенно сказал парень.

Гарька глядела равнодушно и уходить не собиралась. Агрессии она больше не проявляла, но и хвостом из стороны в сторону в знак приязни не мела. А раньше всегда так делала, когда видела Макса. До исчезновения Белки Гарька считала его своим другом.

– Пришлось тебя немного обмануть. А отец твой умер от пьянства еще полгода назад.

Макс тупо смотрел на Бэллу, трепавшую Гарьку по загривку. Он не заметил, откуда появилась девушка, и на тот момент его больше занимали мысли об отце. Мать ни слова не говорила о его смерти, а ведь Максим, как сын, имел право знать.

Гарька тихо рыкнула, и Макс встрепенулся. С чего он вообще поверил Бэлле? Тот еще надежный источник информации…

Парень внимательнее присмотрелся к бывшей девушке, вспоминая дикую историю от Василия о том, как он повстречался с Белкой у колодца. Макс высмеивал сам себя, но в душе боялся увидеть все то, о чем болтал пьющий полицейский: трупные пятна, замедленные движения, неопрятный вид. Хотя хватало и того, что в морозном январе Бэлла стояла под окном в одном легком платье и никак не показывала, что замерзла. Внимательный к деталям парень посмотрел вниз, чтобы увидеть, во что обута девушка, но длинное платье полностью закрывало ее ноги, и рассмотреть обувь было решительно невозможно.

Хорошо воспитанный Макс думал о том, что нужно пригласить Бэллу в дом. Виданное ли дело – полураздетая девчонка стоит и мерзнет под его окнами.

– Мне не холодно, – сказала Бэлла чужим низким голосом, оторвалась от Гарьки и подняла на Макса чистое прекрасное лицо.

Внутри Максима словно проснулась прежняя влюбленность, которая уже давно казалась ему смешной и детской. Ему захотелось протянуть ладонь и погладить Белку по белой нежной щеке. Он, как во сне, протянул руку к бывшей любимой.

– Не стоит, – громко сказала Бэлла, не двигаясь с места.

От громкого, совсем не Белкиного голоса, Макс будто очнулся. Мир вокруг приобрел положенную ему резкость – парень вдруг заметил, насколько бел глубокий снег под звездным январским небом.

И Бэлла изменилась вместе с пейзажем вокруг. Ну или Макс просто смог лучше ее рассмотреть.

По лицу девушки растекались темные пятна, увеличиваясь прямо на глазах. Со смесью настороженности и отвращения Максим отметил, что платье, которое сначала показалось ему красивым, только неподходящим для погоды – выглядит совершенно неприемлемо. Грязное и рваное, оно совсем не красило и без того подурневшую Бэллу.

– Вспомнил былую любовь? – усмехнулось создание под окном, в котором Максим больше не узнавал милую глуповатую Белку.

Макс сглотнул и сделал глубокий вдох. Мама еще в детстве научила Максима этому способу быстрого успокоения. «Дыши глубоко, сынок, – ласково говорила она. – Вот так – глубоко вдохнули и спокойно выдохнули… Молодец!».

Только в этот раз глубокое дыхание не помогало. Максу казалось, что в него поместилось слишком много воздуха, от чего он разнервничался еще больше. Тем более что вместе со свежим холодным воздухом в его легкие проник непонятный запах гнили.

– А зачем ты говорила голосом отца? – спросил Макс, и тут же ощутил себя дураком. Разве это был самый важный вопрос сейчас? Не говоря уж о том, что самым разумным было бы захлопнуть окно и укрыться в доме, а не вести беседы с существом, похожим на давнюю знакомую.

– На мой голос ты мог бы и не выглянуть, правда? – усмехнулась Бэлла. – Но это и неважно. Важно другое.

И Бэлла – или что-то на нее похожее – повторила Максу то, что он уже слышал от Василия. Только на этот раз парень проникся. Понурившись, и не чувствуя в себе сил даже сдвинуться с места, он покорно выслушал все, что сказало ему создание в белом.

– Я все понял, – прошептал Максим, когда Бэлла закончила и уставилась на него светлыми, почти прозрачными, глазами. – Больше никаких обманов. Никто не пострадает. Мои следующие отношения будут только по любви, или их не будет вовсе!

– Я проверю. Даже не сомневайся.

Все это время Гарька смирно сидела у ног хозяйки и тут вдруг тревожно рыкнула, смотря Максу куда-то за спину. Осознавая, что это может быть какой-то ловушкой, Макс обернулся, и предсказуемо не увидел ничего особенного.

Зато Белка с Гарькой за те несколько секунд, пока Максим отвлекся, исчезли. Испарились. Даже следов под окнами не оставили.

… Макс не стал ничего говорить матери. Только дождался, пока Василий, потрясенный гибелью Морозовых, выйдет из запоя. Тогда юный Максим решил, что это важно – рассказать кому-то взрослому о том, что случилось. Не для того, чтобы облегчить душу. А чтобы дать и, главное, сдержать обещание о том, что больше ни одна девушка не пострадает от ветрености Макса.

Держался Максим ровно год. Он погрузился в подготовку к экзаменам и больше ни разу не ходил в школу. Девчонки, очарованные таинственной историей привлекательного парня, сами проявляли инициативу: прогуливались у его дома, при встречах кокетничали и писали в мессенджерах влюбленные признания.

Но Макс оставался холоден к любым проявлениям симпатии. Летом он поступил на первый курс и в конце августа укатил в город. И даже там он не смотрел на девчонок, только грыз гранит науки, заслужив репутацию юного чокнутого профессора.

А на зимние каникулы первокурсник вернулся домой. За пару дней до Нового года мама отправила Макса в магазин. И там непреклонность Макса растаяла, как крепкий январский снег при внезапной оттепели.

Набрав продуктов по списку, Максим встал в очередь. Стоявшая перед ним девушка повернулась, и Максим понял, что пропал. Во всяком случае, так показалось ему, тогда девятнадцатилетнему.

Девушка была высокой, как Таня, и с милым полудетским личиком, как Бэлла. Склонив кудрявую головку к плечу, девушка улыбнулась, и Макс сам завязал с ней разговор.

Нежная Настенька надоела ему уже через неделю. Девушка была зациклена на всем модном – шмотках, песнях, фильмах. И без устали молола языком о том, что ее так сильно интересовало.

Перед отъездом в город Макс пообещал Насте, что будет писать и звонить. Чего, конечно не сделал. Звонки от девушки он сбрасывал, на сообщения не отвечал. А потом и вовсе заблокировал несостоявшуюся любовь.

В следующий раз Максим приехал в Агарт только на майские праздники. Он заранее прикидывал, как бы ему получше избавиться от прилипчивой Настены, но никакие ухищрения уже не понадобились.

Мать, поспешно накрывающая на стол, счастливая от приезда сына, вываливала на него все новости подряд. О том, что Настю в марте понесло в лес за подснежниками – во всяком случае, так девушка сказала родителям – и в том лесу ее растерзало какое-то животное, мать упомянула вскользь.

– Непонятно, откуда здесь волки, – задумчиво сказала Ирина. – Ну да я в лес как не ходила никогда, так и до сих пор не хожу. Да ты ешь, сынок…

… После смерти Насти в голове Максима будто что-то перемкнуло. Плевать, что будет, решил он. Макс никогда не желал девушкам зла и каждый раз, когда влюблялся, думал, что уж в этот раз его посетило настоящее чувство. И разве его, Макса, вина, что девчонки каждый раз его разочаровывали?

Я дослушала до этого места, ни разу не перебив Максима, но тут промолчать не смогла.

– А что, если со мной будет так же? И я тоже тебе надоем?

Глава 26

– Ну что ты! – бодро воскликнул Макс. – Ты же совсем другое дело. И я думаю, что ты постараешься меня не разочаровать, не то что остальные…

Я вдруг живо представила, как мне придется из кожи вон лезть, чтобы не разочаровать Максима и не пополнить ряды пострадавших от его разочарования девушек. Закусив губу, я отвернулась и постаралась собраться с мыслями.

А Макс тем временем продолжал…

… Можно сказать, он тогда пустился во все тяжкие. Романы, правда, крутил преимущественно в городе, и поначалу верил, что власть Бэллы распространяется исключительно на Агарт. Но довольно быстро выяснилось, что это не так.

С миловидной однокурсницей Никой Макс провстречался один месяц. Ничего плохого Ника вроде как и не сделала, но молодого горячего парня стала раздражать ее излишняя уравновешенность. С флегматичной Никой даже поссориться толком было невозможно. Поэтому, когда в общей компании Макс познакомился с резкой, взрывной Алиной, Ника мгновенно поблекла в его глазах.

Между Максом и Алиной пылал страстный роман, а понурая Ника, как и прежде, ходила в университет. Когда возлюбленный сообщил ей о расставании, Ника, вопреки особенностям своего характера, устроила что-то вроде робкого скандала. Но Макс резко ее осадил, и лишь иногда, на парах, ловил на себе быстрый Никин взгляд. Максим на заинтересованные взгляды не реагировал, для него Ника осталась в прошлом. Но очень радовался тому, что его предположения оказались верны – бывшая девушка преспокойненько ходила в вуз, и никакая Бэлла ей была не страшна.

Макс успешно сдал сессию и собрался в Агарт, к матери. Они с Алиной пообещали друг другу хранить верность, и Максим твердо собирался сдержать обещание.

А через пару дней после приезда Макса в Агарт туда же явилась скромница Ника. Максим встретил ее на улице и понял, что глагол «остолбенеть» – это не фигура речи. Парень застыл посреди села не в силах даже вздохнуть, не то что сделать шаг или, что было бы предпочтительнее, броситься бежать подальше от бывшей девушки.

Когда шок от нежданной встречи прошел, Макс велел Нике немедленно уезжать. Пришлось грубить, хотя ему совершенно этого не хотелось. Но Ника все равно его не послушалась. Пошла и попросилась на постой к одинокой местной старушке.

Каждый вечер на протяжении недели Ника приходила к дому Макса и подолгу стояла, прислонившись к забору. Мать ничего не говорила, но посматривала на девушку удивленно.

Макс проходил мимо Ники, как мимо пустого места. И только недоумевал, откуда девчонка раздобыла его адрес. Он специально никому его не говорил, и даже в паспорте у него был указан прежний барнаульский адрес.

А потом с Никой случилось то, что и должно было случиться.

Она не пришла ночевать, и бабка, сдававшая комнату приезжей, забила тревогу.

– Вещей никаких не взяла, понял? А когда уходила, сказала, что скоро вернется! Хорошая такая девочка, домашняя… Нет, с ней точно что-то случилось!

Макс слушал обеспокоенную старушку, и в душе его поднималась тревога. Отправив мать собирать подмогу, парень отправился искать Нику в одиночку.

Ноги словно сами понесли его к колодцу.

Там Ника и лежала. Красивая, неподвижная и совсем холодная.

Мысли Макса путались, и он с трудом соображал, что нужно делать. Упав на колени возле остывшего тела, Максим взвыл. Он кричал, звал Бэллу и проклинал ее на все лады. Пытался растереть ледяную ладошку Ники и в какой-то момент ему показалось, что рука девушки потеплела, и только спустя несколько секунд Макс понял, что это его горячие слезы отогрели остывшую мертвую кожу…

В отчаянии отбросив руку, которой уже невозможно было помочь, Максим с усилием поднялся на ноги. Нужно было возвращаться в Агарт. Нужно было сказать людям.

У колодца стояла Бэлла. Макс даже не стал гадать, откуда она появилась.

– Ты! – выкрикнул он и в бешенстве кинулся на хрупкое создание с кулаками. В своем воображении он уже расправился с Бэллой с помощью грубой физической силы.

Но ничего не вышло. Хотя не случилось никакого волшебства – нападающего не откинула невидимая рука, в него не ударила вдруг молния, не сразил на месте инсульт.

Все вышло куда прозаичнее.

Без видимых усилий Бэлла толкнула Максима в грудь. Он отлетел, упал на колени и скорчился от пульсирующей в ребрах боли. Можно было подумать, что в Бэллу вселился профессиональный боксер.

– Ты это брось, – голос Бэллы стал еще ниже, чем был. – А виноватого в зеркале ищи.

Не вставая с колен, Макс исподлобья наблюдал за белым существом, мысленно прикидывая, как можно одолеть это чудовище. Если не силой, так, может, хитростью?

– Даже не думай. И вообще, соберись. Сейчас набегут.

Макс разглядел, что лицо Бэллы снова стало чистым, без темных безобразных пятен. И это красивое лицо выражало что-то очень похожее на отвращение.

– Вижу, тебе все нипочем, – отрывисто сказала Бэлла. – Никого не жалеешь. Что ж, Максим. Ты не оставляешь мне выбора. Я превращу в кошмар жизнь всех, кто тут живет. Никого не пощажу, уж поверь. Ни детей, ни стариков. Но все в твоих руках – перестань относиться к людям, как к игрушкам, и я оставлю вас всех в покое. Все в твоих руках.

За спиной Макса, пока где-то вдали, послышались голоса. Он обернулся на звук и стал неотрывно смотреть на тропинку, по которой к колодцу должны были выйти люди.

Первым, тяжело отдуваясь, к Максу выбежал Василий. Только тогда парень осмелился посмотреть в сторону погибшей Ники. Бэлла – уже вполне предсказуемо – исчезла.

В смерти Ники тоже не нашли ничего криминального. Хотя причина оказалась диковатой – выяснилось, что девушка отравилась ядовитыми грибами. Зачем приезжая из города, явно ничего не понимающая в грибах, решила проводить опасные пищевые эксперименты – никто из агартовцев так и не понял…

– А что случилось с Алиной? С которой ты встречался после Ники?

Внутри меня разрастался ужас, запуская свои скользкие черные щупальца в самые потаенные уголки моей души. Наверное, Макс что-то такое почувствовал, потому что быстренько свернул разговор.

И правильно сделал. Потому что я поняла, что он, Максим, может быть, куда страшнее, чем мертвая Бэлла, трупные пятна на беспробудно спящих людях, и тихие, безмолвные дети в агартовских дворах.

Макс потянулся ко мне через стол, но я отпрянула. Мне казалось, что уж лучше бы ко мне тянулась ядовитая змея, чем этот человек.

– Все-таки зря я рассчитывал, что ты меня поймешь. Теперь вижу, что не стоило на это и надеяться…

Я смотрела в лицо Максима, но видела перед собой отца. В ушах звучал его сердитый голос, когда он выговаривал меня, что я в очередной раз его разочаровала.

Меня так подавило это видение, что я не заметила, как Максим встал у меня за спиной. Он положил руки на мои плечи, и по моему телу словно пробежал слабый электрический разряд.

Это было неправильно – мне совсем не хотелось испытывать любовное волнение от прикосновений мужчины, погубившего столько жизней. Чтобы вернуть себе контроль над собственным телом, я закрыла глаза и стала представлять тех женщин, жизнь которых оборвалась из-за их связи с Максом.

Когда его губы коснулись моих, это было так неожиданно, что я даже не решилась сопротивляться. А потом уже и не захотела.

Если бы внутри человека могли взрываться салюты и фейерверки – именно это и происходило бы со мной в момент того поцелуя.

Мы целовались минуту. Или час. Я не поняла, и это было совсем неважно. Важным было то, что мне – как в романах о любви, над которыми я раньше посмеивалась – хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно.

Когда Макс оторвался от меня, я открыла глаза и прочитала на его лице такое огорчение, что сразу поняла – он чувствует все то же самое, что и я.

– Пусть бы этот поцелуй длился всю жизнь, – шепнул он мне на ухо, а я прижалась к его груди, чувствуя сладкое головокружение.

Я была совсем не против продолжения. Но Максим был непреклонен.

– Ты же понимаешь, что нам лучше не рисковать, – он ласково перебирал рукой мои волосы, а я согласно кивала.

Как и прежде, послушная. Как под гипнозом, подумалось мне на мгновение. Как зомби.

Вспомнились парень с девушкой, неподвижно сидящие в соседнем дворе, и меня непроизвольно передернуло.

– Замерзла? – спросил Макс. – Неудивительно, ночи холодные. Я быстренько к себе метнусь и принесу все, что нужно.

Он улыбнулся своей ослепительной улыбкой и ушел, попросив меня ничего не бояться и получше осмотреть дом, чтобы не скучать.

Но я даже не сдвинулась с места, когда осталась одна. Прижав к разгоряченным щекам холодные руки, я размышляла. Адреналин уже не так бурлил в крови, и мысли в голове текли плавные и ленивые.

Я вспоминала родителей. Эти воспоминания всегда были моими частыми спутниками, но отчего-то только в одиноком деревенском доме я додумалась до одной вещи, до которой следовало бы додуматься давным-давно.

Отец требовал от меня абсолютной покорности. И наказывал, если я проявляла хоть что-то отдаленно похожее на характер. В то же время мама отчитывала меня за излишнюю послушность. Вздыхала, что все желающие пользуются ее слабохарактерной дочерью.

Не могли же они, родители, не понимать, что ждут от меня прямо противоположных вещей?…

… Макс вернулся быстро, как и обещал. Глянул на меня с удивлением – вероятно, полагал, что я уже вовсю исследую дом. Я только пожала плечами и виновато улыбнулась.

Кажется, мне удалось не оправдать его ожиданий несколько раз за довольно непродолжительное время.

Но на этот раз Макс не выразил недовольства и, напевая себе по нос бодрую песенку, лично обустроил постель. Предложил мне прилечь, и я одобрила свое новое спальное место. Вышло действительно здорово – матрас был в меру мягкий, а белье так пахло свежестью, будто его сушили на улице.

Больше всего меня радовало, что окна комнатки, в которой стояла кровать, выходили на пустырь. Никаких тебе странных соседей, неподвижно сидящих всю ночь во дворах.

Мне казалось, что после всех дневных событий я вряд ли смогу уснуть. Но ничего подобного. После того, как мы с Максимом попили чай – продукты он, кстати, тоже принес, чем вызвал во мне еще один прилив благодарности – я поняла, что еще немного, и я усну прямо за столом.

– Пойду, – сказал он. – Со стола только уберу.

– Не надо. Я же здесь пока вроде хозяйки? Вот сама и уберу, мне не сложно.

Макс чмокнул меня на прощание в щеку и ушел. Я стояла на крыльце, провожая его взглядом. Мне хотелось, чтобы он обернулся, и он действительно поворачивался раз десять, не меньше, и слал в мою сторону воздушные поцелуи.

Совершенно обессиленная, я побрела к своей новой кровати. На беспорядок на столе махнула рукой – утром приберу.

Уснула я практически мгновенно. Только успела отметить, что никакие посторонние звуки меня не тревожили, будто вся деревня вымерла.

И проснулась не от какого-то грохота или скрежета, как это бывало в «Белых ночах». Совсем не от этого.

Кто-то мягко толкнул меня в бок и прошептал знакомым голосом:

– Молодец! Ведешь себя как послушная девочка.