Текст книги "Белая (СИ)"

Автор книги: Ева Сад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

Когда смотришь фильмы ужасов или читаешь триллеры, всегда поражаешься глупости героев. Так и хочется воскликнуть: «Да чем же ты думал, ведь и дураку понятно, что вся эта чертовщина творилась неспроста!». Так-то оно так, вот только насмехаешься над нелогичными персонажами ужастиков ровно до тех пор, пока не окажешься на их месте.

Тогда твоя психика начинает защищать тебя от того, чего она не сможет вынести. Во всяком случае, у меня было так.

Учуяв запах гнили, я подумала, что его просто принесло откуда-то ветром. Возможно, что-то гниет неподалеку, да вон хоть в том же кафе «У дороги», решила я. И просто села напротив Марины с Арсением.

Моя рука почти не дрожала, когда я наливала всем чай.

– Странная история, – Марина помешивала сахар в чашке и наблюдала, как белые крупинки растворяются в горячей жидкости. – Сегодня утром я нашла у нас дома женские шлепанцы. Подумала бы на вас, Валерия, но вы никогда не были в нашем домике, верно?

Я сглотнула. Это был шанс все рассказать и потребовать объяснений уже от Марины.

Но я этого не сделала. Оставаться в неведении относительно того, что происходило с Мариной и Арсением прошлой ночью, было неприятно. Но я не была уверена, что действительно хочу знать, что же это с ними такое было.

Тем более теперь, когда в ласковом свете майского дня прошедшая ночь казалась не более реальной, чем прошлогодний туман.

– Я не бывала у вас, все верно, – кивнула я, отпивая чай и откусывая от пирожного. – Может, Марина, это ваша старая обувь и вы просто про нее забыли?

– Все может быть, – пробормотала Марина, – правда, там еще был нож под кроватью….

– Нож? – я картинно прижала ладони к щекам. – Какой ужас!

Вероятно, я была весьма убедительна, потому что Марина поспешила меня успокоить:

– Нет-нет, не бойтесь, там был обычный столовый нож. Может, Арсений взял поиграть и забыл.

– Я не брал, – отрезал насупившийся Арсений. Жуя пирожное, он решил развернуть свою мысль: – Я догадываюсь, чей это нож. Его, наверное, принесла….

Марина шикнула на сына, не дав ему договорить.

– Хватит болтать ерунду, лишь бы себя оправдать! Да и вообще, это уже неважно. Доедай и пойдем, не станем мешать Валерии.

– Вы совсем мне не мешаете, – запротестовала я. В душе я испытывала благодарность к Марине за то, что она перебила Арсения. А то он ведь мог сказать, что это я приходила ночью в их дом и оставила там нож.

Правда, разве мальчик мог что-то видеть? Он ведь спал, ну или был без сознания.

Или я просто перенервничала и никаких пятен на лицах матери и сына не было. И они в принципе очень крепко спят, поэтому у меня не получилось их разбудить.

Мне почти удалось убедить саму себя, что именно так все и было.

Сладкое подействовало на меня как успокоительное. Я съела уже два чудесных эклера и посматривала на третий. В тот момент мне было плевать и на приличия, и на фигуру – я очень хотела есть.

Сбегать что ли в кафе? Или вернуться к своему первоначальному плану и для начала прогуляться до реки?

Вежливый Арсений сам предложил мне последнее пирожное, и я не отказалась. Доев третий по счету эклер, я почувствовала прилив сил.

– А когда Михаил вернется? – уточнила я на всякий случай. Все же было бы неплохо доехать до села на машине.

– Не знаю, – Марина собирала посуду и в глаза мне не смотрела. – Дня через два, наверное.

Столько ждать я не могла. Что ж, пополню свои запасы бургерами из придорожного кафе.

Перед уходом я проверила, как там мое вязание. Наполовину готовый шарфик лежал на столике в кухне – там, где я его вчера и оставила. Я поправила спицы, мельком подумав о том, что не вспомнила о них вчера, когда искала какое-нибудь оружие.

Впрочем, все это уже ощущалось как что-то далекое и неважное.

Капризная местная погода снова поменялась, и на улице дул ветер. Хорошо хоть солнце светило, потому что мягкий солнечный свет делал меня чуть-чуть счастливее. Надев толстовку и плотные легинсы, я побежала ко входным воротам.

У ворот, с внешней стороны, припарковалась незнакомая мне машина, что-то вроде мини-фургона. Марина стояла возле этого фургона и разговаривала с водителем. Арсений дожидался мать у их домика, прижимая к себе неизменные машинки.

Я улыбнулась мальчику, направляясь к выходу. Он помахал мне свободной от машинок рукой и сказал:

– Это папины друзья приехали. На рыбалку хотят его позвать. А папы дома нету, в гости ушел.

– Ты, наверное, что-то путаешь, – я остановилась рядом с Арсением. – Твой папа уже уехал на рыбалку. Разве нет?

– А ты умеешь хранить тайны? – не ответив на мой вопрос, спросил Арсений громким шепотом.

Я посмотрела в сторону фургона. Сложив руки на груди, Марина что-то доказывала вышедшему из машины водителю, худощавому хмурому мужчине лет сорока.

– Умею, конечно, – ответила я Арсению. – А что у тебя за тайна?

– Папа не на рыбалку уехал, – все тем же драматическим шепотом сообщил мальчик. – Его девочка забрала. В гости.

– Какая девочка?

По моей спине пробежал неприятный холодок. Очень хотелось заткнуть уши и идти дальше по своим делам. И не знать того, что мне хочет поведать Арсений.

– Та самая. Про которую вы недавно спрашивали.

В глазах Арсения читалась совсем неподходящая для пятилетнего ребенка печаль. Я топталась на месте, не зная, как мне поступить – уйти или остаться. Уйти меня призывало благоразумие – к чему мне погружаться в чужие грязные секреты? Но уйти я все-таки не могла, на месте меня удерживало сочувствие к пятилетнему мальчику, который явно нес груз эмоций не по возрасту.

Марина не торопилась назад к сыну. Судя по доносившимся до нас с Арсением разгоряченным громким голосам, между Мариной и водителем фургона разгорался конфликт.

Я села на корточки, взяла Арсения за руку и сказала:

– Думаю, никакой тайны тут нет. Твои мама и папа взрослые люди и знают, что делают.

Арсений сжал мою руку своей теплой ладошкой и покачал русой головкой:

– Я тоже так думал, пока был маленький. Валерия, я не знаю, у кого спросить. Тут почти никого не бывает. А вы добрая и хорошая, я сразу это понял. Я вот думаю, это нехорошо, если папа не ночует с мамой. И нехорошо, когда он уходит в гости к взрослой девочке. А вы как думаете?

– Арсений… – начала я и закашлялась.

Интересно, почему мы так официально друг к другу обращаемся? Валерия, Арсений…

– Сеня, называй меня Лерой, – сказала я. – То, про что ты говоришь, кажется не очень хорошим. Но так бывает, знаешь, что сначала кажется одно, а потом… потом оказывается совсем другое.

Я уже сама запуталась в том, кому и что кажется, но Сеня меня, на удивление, понял.

– Это я знаю. Мама так говорит: берешь ты в руки яблоко, а оно мелкое и некрасивое. Но вкусное. Хотя на вид было не очень.

– Вот видишь, мама все правильно говорит.

Я порадовалась, что мне не придется вести философские беседы о важности супружеской верности с человеком пяти лет от роду.

К нам направлялась Марина. Она захлопнула ворота перед водителем, тот плюнул под ноги, сел за руль и укатил.

– О чем болтаете? – Марина обняла сына за плечи и, как мне показалось, сдавила плечо Сени крепче, чем следовало бы.

– Арсений показывал мне свои машинки. Очень красивые.

Задавать Марине вопросы про водителя только что отъехавшего фургона и уж тем более выяснять истинное местоположение Михаила я не стала. И так было понятно, что ничего она не расскажет.

Я кивнула Марине, подмигнула Сене и, как и планировала, покинула территорию базы. Мне казалось очень важным не обмануть себя, не разрушить собственные планы, и прогуляться до Катуни.

Наверное, этот поход был так важен для меня, потому что я хотела увериться, что хоть что-то мне под силу контролировать в этом странном месте.

Забегая вперед, скажу, что я ошибалась. Ничего я не могла контролировать.

Я бодро дошагала до кафе «У дороги» и, следуя Марининым указаниям, повернула налево. По относительно хорошей (по крайней мере, асфальтированной) дороге я вышла к спуску, ведущему к реке. Чуть дальше действительно находился мост. Подвесной. Взглянув на этот мост, я внутренне содрогнулась.

Мост не выглядел надежным. Точнее, было вообще сложно представить смельчака, отважившегося ступить на конструкцию, которую не такой уж сильный ветер раскачивал словно детские качели. Жалкое подобие ограждений у моста, конечно, были. Но очевидно ничего не стоило свалиться в реку прямо через эти так называемые ограждения, если у тебя, к примеру, закружится голова.

А река внизу бурлила. Она торопливо несла свои воды и без труда прихватила бы еще и зазевавшегося путешественника через мост.

Засмотревшись на Катунь, я прошла где-то половину спуска и замерла.

На берегу, спиной ко мне, сидела женщина.

Глава 10

Досадуя на то, что в этом, как твердили все вокруг, безлюдном месте постоянно встречаются какие-то люди, я потихоньку отступала. Правда, в женщине, сидевшей передо мной, не было ничего пугающего, в отличие от прочих обитателей здешних мест. А уходила я потому, что хотела исследовать берег в одиночку. А не под чьим-то любопытным взглядом.

В облике женщины на берегу был какой-то диссонанс, который я не могла конкретно сформулировать. Женщина сидела прямо. Очень прямо. Ровная спина, расправленные плечи. Так обычно сидят молодые женщины, и я подсознательно оценила очередную незнакомку как девушку не старше тридцати.

Но одета эта дама с идеальной осанкой была просто-таки незнамо во что. Можно было подумать, что свой прикид она отыскала на помойке: бурое (возможно, бывшее когда-то зеленым) платье было уляпано пятнами засохшей грязи. Не говоря уж о том, что мятое платьюшко было дырявым, словно сито. У меня отличное зрение, и я рассмотрела две больших дырки на плечах, а мелкие дырочки на спине вообще не поддавались счету.

Но даже платье не смутило меня так, как волосы сидящей прямо на земле женщины. У нее была целая копна волос, спадавших до пояса, но выглядело это богатство так, словно его владелица в принципе не знала, что такое расческа. Колтуны в волосах были видны невооруженным глазом, а мыла ли женщина голову хотя бы изредка – тоже был большой вопрос. Может, в окрестностях не принято следить за гигиеной? Бэлла в грязном платье вон тоже не утруждала себя мыслями о чистоте.

Понятно, что желания познакомиться с дамой, отдыхающей на на берегу реки, у меня не возникло. Я старалась отходить бесшумно, и у меня почти получилось. Но что-то пошло не так, и меня услышали. Или учуяли.

Я была уверена, что не издала ни единого звука, но когда я добралась уже почти до вершины спуска, женщина дернула немытой головой и повернулась так, что мне стал виден ее профиль. Мне показалось, что она принюхивается.

Почему-то в голове пронеслась присказка из русских народных сказок: «Чую-чую русским духом пахнет!».

Женщина повернулась целиком, и я крепко стиснула зубы, чтобы не издать что-то вроде возгласа удивления. Теперь, когда лицо неухоженной дамочки было хорошо видно, ее возраст стал для меня еще большей загадкой. У женщины были ярко-зеленые глаза и пухлые алые губы, намекавшие на то, что их хозяйка чрезвычайно молода. Но кожа…

Никто и никогда не смог бы назвать эту даму красивой или хотя бы симпатичной. Во-первых она была очень бледной, я бы сказала – зеленой. Во вторых, все лицо женщины исполосовали такие глубокие морщины, словно ей уже перевалило за восемьдесят.

Уставившись на меня, как на некий диковинный экспонат, женщина молчала. Я подумала, что если сейчас без лишних слов развернусь и удеру – это будет совсем уж некрасиво. Наверняка женщина знает про особенности своей внешности и расстроится, решив, что ее вид вызвал у меня отвращение.

А мне никогда не нравилось становиться причиной страданий других людей.

– Здравствуйте, – сказала я. – Прекрасная погода, не правда ли?

Женщина не удостоила меня ответным приветствием. Она задрала голову к небу, будто желая убедиться в том, что погода действительно ничего так.

Удерживая на лице доброжелательное выражение, внутренне я передернулась. Хотя женщина не выглядела слишком худой – она скорее была среднего телосложения – ее зеленоватое лицо напоминало череп, кое-как обтянутый кожей.

– Так себе погодка. Дождь нужен. Болотам без дождя никак.

Мне понадобилось приложить максимальные усилия, чтобы мои эмоции не выдала гримаса отвращения. Голос у моей собеседницы был прегадкий – похожими голосами в мультфильмах озвучивают лягушек. В связи с этим озабоченность женщины болотом казалась то ли плохой шуткой, то ли еще более плохой реальностью.

– Что ж, приятного отдыха, – я сделала еще один шаг и оказалась в безопасности, на самой верхушке спуска. – Мне пора. Спешу.

– Куда торопишься? – проявила женщина неожиданную заинтересованность. – В Агарт неужто?

– А что?

Я не планировала втягиваться в диалог, но моя новая знакомая спросила про Агарт с такой интонацией, как будто я, по меньшей мере, рассчитывала в одиночку покорить Эверест.

Что же там за Агарт такой загадочный?

– Да ничего, – хмыкнула женщина все с теми же квакающими интонациями. – Коль высоты не боишься – так добро пожаловать. Только через мостик пройти, – она кивнула в сторону стонущего под порывами ветра моста, – это не для слабаков.

И, словно резко потеряв интерес к нашему диалогу, дама в дырявом платье повернулась к реке и замерла в прежней позе.

Но на меня нашла строптивость. Со мной такое бывает – веду себя как ребенок, которого легко можно взять на слабо.

– А как там вообще, в Агарте? – с вызовом спросила я. – Продуктов можно купить?

– Можно, – коротко квакнула дама, не оборачиваясь. – Только много ль ты унесешь своими слабыми ручками?

Ну много не много, а сколько-то унесу, решила я. Меня так раззадорила уверенность незнакомой женщины в том, что я не смогу ни мост перейти, ни продуктов себе раздобыть, что я быстрым шагом устремилась к мосту, не разрешив себе подумать о разумности подобного поступка.

Я чувствовала спиной, как зеленолицая провожает меня насмешливым взглядом.

На мост я ступила без малейшего страха. Его убил адреналин в крови, и это было для меня чем-то новеньким. С детства я боюсь высоты – да что там боюсь, впадаю в панику, если просто смотрю вниз с балкона – и никто и никогда не смог меня убедить прокатиться хотя бы на самой низенькой карусели. Тут даже намеки на то, что я слабачка, не помогали.

А тут – такая отважность. На трухлявом мосту, под которым течет своенравная горная река. Очень вовремя.

Плавала я, правда, хорошо, но сомневалась, что в случае чего мне это поможет.

Я шагнула на стонущий мост и прошла шагов пять. За это короткое время пыл мой поугас. Доски, из которых, собственно, и состоял мост, выглядели совсем уж ненадежными. Испытывая острое желание спастись от очень реальной перспективы утонуть в Катуни, я вспомнила о том, что за мной наблюдают. И, несомненно, ждут моего позорного бегства.

Ветер утих. Я глубоко вдохнула и сделала еще несколько шагов. Коленки противно дрожали, ноги от напряжения стали как чугунные – каждая словно весила килограммов сто. Но я помнила, помнила, что проявления моей слабости ждет надменная местная жительница.

Наверное, ей хотелось поторопить события, потому что с берега, оставшегося по правую руку от меня, раздался квакающий голос:

– Смотри, девка, в реку не свались! Да домой поспешай, как управишься. А то мало ли…

Мне показалось, что женщина-квакушка как-то совсем по-детски хихикнула. Я чуть повернула голову, чтобы со всем возможным хладнокровием попросить обо мне не беспокоиться.

Но женщины на берегу уже не было. Секунду назад она ехидно хихикала – и в одно мгновение исчезла.

Рефлекторно я попыталась оглядеться, чтобы определить, куда она пошла. Ну не сквозь землю же человек провалился!

Но мне тут же пришлось пожалеть о своем решении. Мост заплясал подо мной в неистовом гопаке, и я присела на корточки, разведя руки в стороны, чтобы удержать баланс. За гнилые поручни я держаться не собиралась, даже в своем взвинченном состоянии я понимала, что это может стать фатальной ошибкой.

Возможно, моя новая знакомая уже ушла. Даже скорее всего. Можно было поступить разумно и повернуть назад.

Можно было бы. Но делать этого я не стала.

Меня распалил уже внутренний азарт. Признаться, я всю жизнь была осторожной, иногда даже боязливой. Мои друзья-приятели ходили в походы, прыгали с парашютами и сплавлялись по рекам, но сама я никогда не участвовала в подобных экстремальных развлечениях.

– Все это очень опасно, – твердила я и друзьям, и себе.

А там, на ненадежном мосту, я решила – пусть будет опасно. И даже очень хорошо. Зря я что ли забралась так далеко от Москвы, да еще пережила неприятные встречи с совсем неприятными людьми? Не говоря уж про жутковатую прошедшую ночь, когда я увидела мать и дитя, спящих мертвым сном…

Теперь, после всего, можно перестать быть такой трусихой.

Хорошо, что мама всего этого не видит, подумала я, и пошла. По моим примерным расчетам, до середины моста осталось сделать пару шагов.

Я сделала эти два шага и остановилась, чтобы отдышаться. Ноги тряслись, но пришло чувство уверенности. Уверенности, что я справлюсь и перейду через эту развалину, по недоразумению именуемую мостом.

И тут тишину моего одинокого путешествия нарушил громкий, казавшийся совершенно неуместным, звук.

В глубоком кармане моей толстовки телефон разрывался сотнями доставленных сообщений.

Посередине моста, над горной рекой, включился интернет.

Глава 11

Шаткий мост, бурная река, исчезнувшая женщина – все это в одну секунду стало неважным. Я вцепилась в телефон, как будто от него зависела моя жизнь, и открыла мессенджер.

Количество сообщений от жениха-нежениха Саши перевалило за сотню. Их я открывать не стала. Двадцать писем накатала Лара. Наверное, ей не терпелось узнать о моих впечатлениях от отдыха. Лару я тоже проигнорировала.

Последнее, самое верхнее, сообщение заставило меня держать телефон еще крепче.

Сообщение было коротким, всего пара предложений. «С тобой все нормально? Так тяжело на душе, как будто с тобой что-то случилось».

Отправлено пятнадцать минут назад. Как раз когда я повстречала женщину на берегу.

Отправлено мамой. Первое послание за полгода.

Я зажмурилась крепко-крепко, чтобы не дать пролиться набежавшим слезам. В ответном сообщении я тоже была лаконичной: «У меня все хорошо». Не дожидаясь, пока у сообщения появится статус «доставлено», я сунула телефон в карман, и почти побежала по мосту.

Страха больше не было. Совсем.

Оставив мост-аномалию с работающим интернетом позади, я остановилась, чтобы проверить телефон. Дисплей показывал одну полосочку для обычной связи. И никакого интернета.

Передо мной встал выбор – еще раз перейти через мост и вернуться в свой домик в «Белых ночах» или пройтись до Агарта. Я вспомнила, как Марина говорила, что от моста до села ведет дорожка, по которой нужно идти, никуда не сворачивая, и в итоге выйдешь куда нужно. Вот и все, очень просто.

Одолев мост, я чувствовала себя очень смелой. Видимо, поэтому я решила дойти до Агарта пешком, хотя совсем недавно считала, что это небезопасно.

Или свою роль в моем решении сыграло сообщение от мамы. Конечно, она не могла меня видеть. Но мне все еще – как будто мне по-прежнему было четырнадцать – казалось важным доказать маме, что я уже взрослая и самостоятельная.

Я шла по дорожке, а за спиной шумела Катунь. Звуки реки бодрили – странным образом казалось, что я не одна иду по пути, ведущему к селу с дурной репутацией.

Дорожка была относительно ровной, и это было хорошо – можно было не бояться, что упадешь, сломаешь все что ломается, да так и останешься лежать. Искать, если что случится, меня начнут нескоро, а маршрут до Агарта популярностью явно не пользовался. По ощущениям, я прошла добрых две трети пути и не встретила ни одного человека, который шел бы мне навстречу. Со стороны аномального моста меня тоже никто не догнал.

В какой-то момент лес, росший с обеих сторон дорожки, подобрался ко мне ближе. Я испытала легкий укол тревоги – а ну как я заблудилась и вместо того, чтобы выйти к домам, сейчас заплутаю в глухом лесу?

Но деревья расступились так же неожиданно, как и сомкнулись. Звуки стали громче: я услышала, как поют птицы и шелестит растревоженная ветром листва.

Дорожка резко брала влево, и мне ничего не оставалось, кроме как свернуть. Прямо за поворотом начиналось село – без предупреждения и каких-либо опознавательных знаков. Даже таблички с названием населенного пункта не было.

Я стояла на окраине деревни и глазела на дом с ярко-оранжевой крышей. Тот самый дом, о котором рассказывал симпатичный таксист – дом, где он искал очаровавшую его попутчицу, но местные жители сказали, что там давно никто не живет…

Когда я увидела этот дом воочию, то поняла, почему таксист не поверил местным. Жилище не было заброшенным, это было понятно даже мне, ничего не соображавшей в тонкостях сельской жизни. Да и не нужно быть суперсообразительной, чтобы сложить два и два.

Дом окружал высокий крепкий забор, выкрашенный голубой краской. Забор был такой высокий, что за ним невозможно было что-то разглядеть, если не подходить слишком близко.

Но что-то разглядывать мне и не требовалось. Достаточно было того, что я уже видела. Рисунок на крыше, смутно напоминавший женское лицо, действительно выцвел, как и говорил таксист. В остальном же дом выглядел ухоженным. Одноэтажный, явно недавно покрашенный в тот же голубой цвет, что и забор. В окнах сияли целые чистые стекла, наличники на окнах были словно сплетены из кружева.

Логично, что таксист не поверил в необитаемость этого по-кукольному красивого домика.

Я медленно шла по сельской разбитой дороге и вертела головой из стороны в сторону. Деревенские дома, все как на подбор одноэтажные, стояли довольно близко друг к другу. Казалось, что люди, живущие рядом, должны много общаться, обсуждая, например, последние новости. Но на участках было пусто, хотя день был в самом разгаре. Точнее, людей я все-таки увидела.

Но среди этих людей не было ни одного взрослого человека.

Дома, уходящие вглубь села, были обнесены не такими высокими заборами, как дом с оранжевой крышей на окраине. Идя по дороге, я видела, что на каждом – абсолютно на каждом, без исключения – участке находились дети. Причем детей было много – минимум трое человек в одном дворе. Девочки и мальчики, светленькие и тихие, все они были чем-то похожи между собой.

Дети вроде играли, но как-то вяло. Я заметила, что одна девочка молча качает на руках пупса, обернутого в какие-то тряпки. Два мальчика, тоже бесшумно, играли в «Камень, ножницы, бумага» и раздавали друг другу беззвучные щелбаны.

Иногда кто-то из детей бросал в мою сторону осторожный взгляд, но тут же отворачивался. Похоже, родители научили отпрысков ни в коем случае не разговаривать с незнакомцами, и, конечно, правильно сделали. Только из-за настороженности местной ребятни у меня возникли кое-какие проблемы.

Длинная улица шла прямо, и я была уверена, что рано или поздно выйду по этой тропе к магазину. Впечатление оказалось ошибочным: в одном месте дорога раздвоилась и передо мной встал выбор, как перед известным богатырем у камня перед развилкой. Как там было? Налево пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – суженую найдешь, прямо пойдешь – головы не сносишь.

Коня у меня не было, но все равно перспектива что-то потерять меня не радовала. Самым радужным вариантом казался правый поворот, встреча с суженым – мероприятие обычно радостное.

Разумеется, я не воспринимала всерьез присказку из русской былины, просто мне нужны были хоть какие-то обоснования для выбора дальнейшего пути. Агартовские дети смотрели на меня недоверчиво. И я отвечала им взаимностью – мне совсем не хотелось обращаться с вопросами к детишкам, бесшумно живущим свои детские жизни. Так не должно быть, разве нет?

Пусть у меня самой и не было ребенка, но я тысячи раз видела, как ведут себя дети. Тем более – оставленные без присмотра. Они издают самые разные звуки. Они играют, кричат и толкаются. Они делают что угодно, только не передвигаются, как маленькие старички, не издавая ни звука.

Я старалась не думать, куда подевались родители этих детей. Помимо воли, в голову лезли мысли о том, что взрослые, живущие в Агарте, могли крепко спать по своим домам.

Спать так, как спали минувшей ночью Марина и ее сынишка.

… Вот так, следуя примеру русского богатыря (кажется, Ильи Муромца, в чем уверена я не была и пообещала себе проверить этот факт на аномальном мосту с интернетом), я свернула направо. Суженого я не встретила, да и вообще никого не встретила. Только тихие дети во дворах время от времени оглядывались в мою сторону.

Я подумала, что единственным домом, за оградой которого не было ни одного ребенка, был дом с оранжевой крышей на окраине. Или там кто-то был, но я не заметила.

Илья Муромец, спасибо ему, не подвел. Я шла по сельским улицам, отмечая всякие мелочи вроде того, что на участках не бродят никакие животные, не сушится белье, не играет радио. Особенно смущало отсутствие животных. Хоть бы собаки бегали или куры какие… Такая безжизненность стала пробуждать во мне смутную тревогу, но по-настоящему забеспокоиться я не успела, потому что вышла наконец к сельскому магазину.

Разместился местный магазин в самом обычном доме, не отличимом от прочих здешних домов. Если бы не соответствующая вывеска, я бы и не поняла, что там чем-то торгуют.

Однако вывеска, явно самодельная, с кривовато выведенными буквами, была. «Магазин №1» прочитала я и потянула на себя тяжелую металлическую дверь.

Дверь грохнула, закрываясь за мной, пружина была такой тугой, что придержать дверь не было никакой возможности. Зато продавец внутри сразу знает, когда пришли покупатели, подумала я. Можно сказать, бюджетная сигнализация от воришек.

Сразу слева от меня стояла касса, если ее можно было так назвать. Я нащупала в кармане смятую купюру, пожалев, что сняла так мало налички перед отъездом из Москвы. Но это все Ларка – она уверяла, что в алтайских городках полно супермаркетов, где без проблем можно рассчитаться безналом. Правда, они с мужем были на машине и закупались необходимым, вероятно, в нормальных, относительно крупных, поселениях.

Здесь же, в Агарте, кассой в магазине служила тумба, покрытая клетчатой клеенкой. Перед человеком за тумбой стояли механические весы и лежали счеты. Все. Ничего похожего на кассовый аппарат не имелось, значит, в ходу тут была только старая добрая наличность.

Не поздоровавшись, продавец уставился на меня. Во всяком случае, так казалось, но наверняка сказать было сложно – в темноватом помещении женщина за кассой носила темные очки. Вообще-то, я не была уверена, что передо мной женщина, рост продавца явно перемахнул за два метра. Но на принадлежность к женскому полу намекали длинные седые волосы и наряд, напоминающий балахон. Одно можно было сказать точно – продавец был не молод. Лицо покрывали морщины, особенно глубокие борозды пролегали у рта, как бывает только у очень пожилых людей.

В любом случае я была рада увидеть взрослого человека и поздоровалась сама.

– Добрый день! А я у вас впервые.

– Я так и поняла, – ответила продавщица (все-таки женщина) довольно мелодичным голосом, не слишком вязавшимся с ее обликом. – Проходите, выбирайте…

Я огляделась. Все небольшое помещение занимали стойки с продуктами – было немного похоже на маленький скромный супермаркет. Я шагнула к «молочному» отделу, прикидывая, взять ли мне только молока или прихватить еще сметану и йогурты. Меня ожидал не быстрый путь назад в «Белые ночи» и слишком нагружаться не стоило.

В небольшом магазинчике торговали просто всем подряд. Кроме продуктов, здесь была бытовая химия, садовый инвентарь, и даже одежда и обувь. В углу, подальше от пыльных, забранных решеткой окон, стояла вешалка с сарафанами, платьями, блузками. Наряды выглядели старомодными, и из любопытства я захотела рассмотреть их поближе.

Я стала перебирать блузки из жестких тканей и блестящие платья. Одежда была с бирками, но выглядела старой, будто висела здесь уже очень давно.

Вдруг прямо в руку мне легло платье из мягкого хлопка. Белое платье.

Я присмотрелась к наряду и замерла.