Текст книги "Дог-бой"

Автор книги: Ева Хорнунг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Ромочка замахнулся как можно сильнее и ударил своей доской, утыканной гвоздями. Удар пришелся во что-то мягкое; от неожиданности Ромочка отлетел к стене. Оружие выпало у него из рук. Негромкое рычание Белой стало приглушенным – видно, Чужак упал на нее. Потом она принялась злобно рвать Чужаку брюхо. Запахло теплой требухой. Потом весь дальний конец логова взорвался рыком, лаем, скулежом, сопением. Ромочка выделял только рычание Мамочки, прерываемое лязгом челюстей.

Наверху, в обледенелом туннеле, снова послышался шорох. Еще один Чужак глухо упал на пол. Теперь вся стая дралась с двумя Чужаками; по полу катались два яростных клубка. Ромочка сообразил, что вход в логово никем не охраняется. Ему показалось, что он чует еще одного Чужака – и еще, и еще, и все прыгают на него, как тот, первый, но нет… ему померещилось. Ромочка что-то бормотал себе под нос, хлопая руками по полу. Надо срочно подыскать другое оружие! Нащупав дубинку, он немного успокоился. Потом до него дошло: Белая по-прежнему рядом с ним. Он навострил уши и переложил дубинку в другую руку. Он услышал бульканье и тихий скрежет: зверь со вспоротым брюхом сдавался.

Теперь в логове слышались другие звуки – собаки раздирали добычу, жадно жевали, глотали, булькали. Повсюду пахло кровью – кровью и смертью. Ромочка старался понять, кто где, но на какое-то время перестал чувствовать своих близких. Все как-то смешалось. Потом в общем гомоне он различил голоса Золотистой и Мамочки. Обе, давясь, жевали свежее мясо. Черный бегал у входа и выл, а в ответ ему из туннеля завывал ветер. Белая немного успокоилась, но по-прежнему не выпускала горло убитого ими зверя. Вот, подволакивая лапу, подошла Черная и, судя по всему, вцепилась Чужаку в подколенное сухожилие. Серый заполз в гнездышко; он тяжело дышал от боли. А где Коричневый? Ромочка пошарил в темноте возле себя, и все внутри сжалось от дурного предчувствия. Ничего.

Ничего и снова ничего.

Напряжение спадало медленно. Собаки задышали как обычно, а у Ромочки вдруг сдавило грудь. Спотыкаясь, он побрел вперед, ослепнув и потерявшись в искореженном мире. К нему подошла Белая. Обняв ее и плача, он мелкими шажками подошел туда, где столпились остальные, и оцепенел от ужаса.

Собаки долго принюхивались к Коричневому; когда он совсем остыл, они отвернулись от окровавленного месива в углу – как будто их брат вдруг тоже превратился в Чужака.

Ромочка никак не мог успокоиться. Он обнюхивал мертвого брата, вертел его с боку на бок, ощупывал многочисленные раны. Потом облизал окровавленную морду Коричневого и громко заскулил. Повыл немного, выругал Коричневого нехорошими словами, попытался его умаслить и разрыдался. Ромочка свернулся клубком рядом с Коричневым – как сворачивался много раз прежде. Никто не подходил к нему, пока он плакал, даже Белая. Он рыдал, хватая воздух ртом, стараясь заполнить пустоту, которую открыли в нем мрак и Чужаки.

Крупное тело Коричневого остыло. Ромочка, дрожа, уполз в гнездышко, к остальным.

Все, кроме Ромочки, получили раны в бою. Тяжелее всего пришлось Серому. Передняя лапа безвольно повисла; над коленным суставом сплошная кровавая масса перемолотых костей и искореженной плоти. Первый Чужак, прыгнув на Белую, оставил ей большую рваную рану на боку. Одно красивое и мягкое Мамочкино ухо оказалось надорванным. У Черной страшная рана зияла на морде – потом, когда рана заживет, она придаст ей еще более устрашающий вид. У остальных были покусаны шеи и плечи.

Стая зализывала раны – долго, медленно, сосредоточенно. Когда операция была закончена, все трупы уже одеревенели и стали похожи на камни.

Мертвые Чужаки спасли их. Мерзлое мясо помогло им дотянуть до весны. Весной будет легче: снег осядет и растает, дни станут длиннее, а люди выгонят Чужаков с пустыря, из леса и с горы. Стая сидела в логове, зализывая и прочищая раны. Все копили силы. Серый поправлялся медленно. Ромочка жевал куски сырого мяса и кормил Серого. Спал он рядом с ним и обнимал его обеими руками. Первое время он отгонял тех, кто подходил к трупу Коричневого. Потом он все забыл, и этот труп тоже стал для него Чужаком.

После того случая ни один Чужак больше не пытался проникнуть в их логово. А об операции по истреблению собак, в результате которой перестреляли почти всех голодных бродячих городских псов, они даже не подозревали.

* * *

Дневной свет и тепло манили прочь из логова. Ромочка стоял на дорожке у стройплощадки и дышал полной грудью. Кое-где еще лежали большие сугробы, но деревья уже освободились от снега. Черные кружевные ветви дышали свежестью, хотя на них не созрело еще ни одной почки. И даже сугробы, завалившие яблони до половины, на солнце казались нестрашными. Зима проиграла. Снег терял силу, подтаивал сверху и снизу. Ромочка потянул носом и почуял теплую землю, влажную от перепревших осенних листьев. И грибами запахло. А еще под снегом тихо журчали ручейки. Скоро они прорвутся на поверхность, и земля покроется слякотью. Наверху, в синем небе, проплывали облака со светло-серой серединкой. Вдруг Ромочка сообразил; из этих облаков снег уже не пойдет! От радости екнуло сердце. Это не снеговые облака, а дождевые! Он побежал по дорожке, подскакивая от радости. Скоро они все будут играть в лесу, бегать по траве, по зеленой-зеленой траве! Все больные и умирающие исчезли вместе с зимой, а живые будут жить. Снова нарастят мясо, жир и окрепнут. Мир снова станет новым.

В ту ночь Ромочка настоял, чтобы они вышли на охоту и добыли себе на ужин что-нибудь свежее, теплое, с кровью. Ему до тошноты надоели мерзлые туши, его тошнило от запаха тухлятины. Очень трудно было обгладывать почерневшие кости и надоело мочиться на свою еду, чтобы стала помягче.

Глава 2

По лесу идет мальчик лет шести. Он пробирается между ольхой, липами, дубами и березами. Время года живописное: нежный солнечный свет освещает замшелые стволы; тонкие белые ветви и молодые листочки покачиваются на ветру. Повсюду щебечут птицы и летает пыльца. Рябины на опушке леса и на краю кладбища покрылись белыми цветами. Полянки заросли желтыми зеленчуками, ландышами и кислицей. Сладко пахнет липовым цветом, и вокруг каждой липы слышится жужжание пчел, которое вплетается в птичий щебет, тихий гул проводов над головой и шум с шоссе.

Здесь странный район Москвы: лес наступает, а от города остаются только звуки. Здесь проходит крошечная граница – рощи и перелески перемежаются городскими кварталами, за многоэтажками тянутся поля, дачи, деревни. Здесь как будто начинаются бескрайние просторы, которые уходят на север.

По краям ничейных земель стоят жилые дома. Попадаются старые, облицованные синей плиткой, и более новые, ради которых в годы перестройки выкосили траву и начали осушать болота. Но после большие планы обернулись долгостроем, который тянется до бесконечности. На краю заброшенных полей, болот и березовых рощиц ржавеют балки и осыпаются бетонные плиты. Над полями и над лесом тянутся провода линий электропередачи. Провода тихо гудят. Прямо под опорой ЛЭП сгрудились зеленые и коричневые домики – дачи. Они напоминают деревню, вдруг очутившуюся на необитаемом острове или в пустыне. Собственно говоря, так и есть.

Мальчик идет, еле отрывая ноги от земли, и пинает все, что попадается ему на пути.

Обитатели свалки и леса знают его и предпочитают не трогать, даже обходят стороной. С первого взгляда бросается в глаза его грива спутанных черных волос. Спутанные грязные патлы, похожие на толстые веревки, отброшены с лица и сзади доходят до лопаток. Как и все здешние обитатели, мальчик чумаз и одет в несколько слоев разномастных лохмотьев. По сравнению с остальными живущими здесь детьми он довольно крепок и жилист, у него хорошая осанка. И сложен он лучше многих своих сверстников. К тому же он гораздо проворнее и сообразительнее их. Едва заслышав сзади шум, он резко поворачивается кругом – мало кто так сумеет. В правой руке мальчик сжимает дубинку, которой легко и уверенно размахивает. Он почти всегда молчит; лишь иногда гнусаво рычит, не разжимая зубов.

Его национальность определить довольно трудно. Глаза у него черные и немного раскосые – в нем чувствуется татарская кровь. Кожа довольно белая, хотя и покрыта толстой коркой засохшей грязи. Лицо хорошее: широкие скулы, широкий рот, великолепные зубы. Красив ли он? Трудно сказать. Если случайно встретиться с ним взглядом, его черные глаза смотрят очень враждебно и словно оценивающе. Такое выражение лица у шестилетнего мальчика приводит в замешательство. И пахнет от него хуже, чем от любого бомжа. Но люди избегают его не поэтому. На мусорной горе кого только не встретишь – а ребенок, как правило, становится легкой добычей для хищников.

Мальчика сторонятся потому, что он никогда не бывает один.

Ходят слухи, что его собаки появляются словно из воздуха; их очень много, больше двадцати. Они крупнее и сильнее обычных собак. Да и длинные, заостренные ногти самого мальчика сильные, как волчьи когти. Некоторые говорят: мальчишка на самом деле злой дух, который пожирает людей. Он нарочно принимает личину ребенка, подманивая жертвы поближе. Другие говорят, что странный мальчик – мутант, который сбежал из секретной лаборатории. И все, даже те, кто не верят слухам, понимают, что он опасен. При виде его по свалке и по лесу словно пробегает рябь. Жители трущобного поселка запирают двери своих лачуг и наблюдают за ним в щели.

Когда он проходит мимо, живущие в поселке псы ощетиниваются, нюхают воздух и тоскливо воют. То, что собаки боятся мальчика, косвенно подтверждает самые страшные слухи о нем.

В более теплое время года собаки и обитатели трущобного поселка не нападают друг на друга. Территория у них общая, они вместе переносят тяготы и запасаются едой. И опасности у них тоже общие.

За свалкой и лесом надзирает милиция. Стражи порядка призваны пресекать преступность и препятствовать распространению инфекции. В то же время они стремятся пополнить свое скудное жалованье. Милиционеры время от времени сносят развалюхи и выгоняют людей, а домашних собак отстреливают на глазах владельцев. Прошлой осенью возле свалки провели большую чистку: милиция предприняла беспрецедентную попытку выгнать бездомных из центра города и избавиться от все растущего числа бродячих собак. Правительственные телеканалы провозгласили, что Москва должна стать образцовым городом. Вымели улицы, баржи-мусоросборщики очистили каналы. Нерешительно ввели обязательную регистрацию собак, переписали людей, проверяли документы. Бродяг – и двуногих, и четвероногих – вытеснили из центра на окраины и за пределы города.

Зимой все по-другому. «Милицейский сезон» более-менее заканчивается, по крайней мере здесь, у леса и свалки. Бомжи тянутся в город. Кто-то работает, кто-то побирается – всем надо выживать. В городе охота на бомжей не прекращается. Милиционеры караулят подозрительных у заводских ворот в день получки; нищих они «крышуют», собирая с них дань. Вражда между бродячими собаками и бомжами – тоже сезонная; пик ее наступает зимой. Собачьи стаи вламываются в трущобы, где, как им кажется, царит неестественный холод, и грызутся из-за найденной там добычи. Если люди замечают это, они отгоняют собак факелами, криками и палками, но бывает, что полуобглоданные трупы находят лишь на следующее утро, когда тусклый рассвет заливает небо, словно молоко.

Здесь, в стране мертвых и отверженных, весной, когда растает снег, часто находят трупы. Городские жители называют их «подснежниками». В последнюю весну милиция собрала большой урожай «подснежников»: более трехсот.

Весной здешняя жизнь более-менее налаживается. Какое-то время люди и собаки ладят, хотя и сохраняют взаимную настороженность и враждебность. На улице тепло; в городе и в лесу можно неплохо поживиться. И враг у них общий.

* * *

Ромочка пинал ногами листья и мусор. Он не один: с ним на охоту вышли Белая, Серый и Черный. Черный рыщет у реки впереди. Он похож на пса-одиночку, который бродит в поисках пропитания. Серый и Белая скрылись в лесу, справа от тропы. Хотя их не видно, они за ним наблюдают. Ждут, когда он заберется поглубже и начнет охотиться. Ромочка все время чувствует, что они рядом. От этого, а еще от их терпеливого внимания ему легче.

Он бродит по лесной опушке без всякого повода; с недавних пор это вошло у него в привычку. Сначала ему нравилось наблюдать, какой переполох поднимается в трущобном поселке, когда он подходит к нему вместе со своими назваными братьями и сестрами. Но сейчас он бредет один – и, судя по всему, без какой-то ясной цели. Он прислушивается к обрывкам человеческой речи и с изумлением и тоской повторяет их про себя.

– Да, я тебе что угодно достану. Сдохну, а достану…

– Если не перестанешь хныкать, скормлю тебя собакам…

– Колеса тебе нужны? Проси крышу!

Заметив поблизости людей, особенно детей, Ромочка отыскивает красивую березку и изо всех сил колотит по стволу дубинкой, расплющивая его в кашу. Потом не спеша идет дальше. Он все ближе подходит к трущобному поселку. Его отметины видны на многих березках.

Сегодня он никого не встретил. Чистка закончилась. А еще совсем недавно двое вооруженных людей приезжали в поселок каждое утро. Хотя они были в штатском – одеты почти как местные, только чище – их выдавали милицейские стрижки. От них слабо пахло домашней жизнью: жареным маслом, потом и мылом. Двое выгоняли из хижин всех здешних обитателей. Отбирали безногих, безруких, людей со шрамами и гноящимися язвами. Отнимали у молодых матерей младенцев и передавали их пожилым женщинам. Маленьких детей тоже оставляли, а остальных с криками загоняли в фургоны и увозили в город. Сегодня они вернулись поздно; измученные матери забирали и кормили проголодавшихся младенцев.

Ромочка разбивает своей дубинкой несколько бутылок за хижиной, но никто не выходит, хотя он знает, что в хижине прячутся дети. Сначала они скрывались от милиционеров, а теперь прячутся от него. Он знает, что они за ним следят. Заметив на окне красивую кружевную занавеску, Ромочка задирает голову и протяжно воет. Из лесу взбегают Белая и Серый и садятся рядом. Ромочка внимательно смотрит на лачугу, но оттуда никто не выходит. Ему хочется выдернуть, куски полиэтилена, который утепляет жалкую хижину по углам, порвать его на мелкие кусочки и выманить детей, но потом он решает пощадить их. Сама хижина кажется ему каким-то чудом; он понимает, что ломать ее нельзя, нехорошо. Он поворачивается и уходит в лес, а сердце грызет тревога. Ромочке не по себе. Ему очень хочется сорвать с окошка кусок тюля и сохранить его в своей сокровищнице. А еще лучше – повесить у входа в свое жилище.

Певица, его Певица, давно куда-то пропала. И лачуги ее больше нет – она исчезла с лица земли, как будто ее никогда не было. Вот бы она снова появилась! Если Ромочка снова увидит ее или ее худенькую дочку, он с ними обязательно заговорит!

– Привет! – вежливо сказал он стройной березке, удивляясь своему незнакомому, хриплому голосу. Он заговорил громче: – Как дела?

К Ромочке подбежал Черный, удивленно лизнул его в лицо и отошел к Белой и Серому. Все они затрусили в лес.

Когда Ромочка охотился с братьями и сестрами, бомжей можно было не бояться. И все же бомжи беспокоили и смущали его. Он часто думал о них и о странных поступках, которым он становился свидетелем. Видимо, люди тоже делят территорию и метят тропы, но никаких границ Ромочка не видел, кроме явно очерченных – у костров и хижин. Из-за этого ему делалось страшновато. Иногда бомжи казались ему похожими на больных собак – или собак-одиночек, совсем неприкаянных. Трудно было понять, когда они настроены мирно, а когда – воинственно. Почти все бомжи не умели себя вести – ни с ним, ни друг с другом. Они дрались и выли, отнимали друг у друга еду и металлолом. Они воровали друг у друга, били друг друга до потери сознания, даже убивали. Они спаривались, даже если кто-то не хотел. А иногда они ласкали друг друга с нежностью, наполнявшей Ромочку смущением и тоской.

С первого взгляда и по первому запаху Ромочка понял, что для чужих людей, для домашних людей он сам похож на бомжа, на бездомного. Городские жители и милиционеры не выделяли его из общей массы бомжей. Довольно долго ему нравилось, что он похож на бомжа, но в последнее время это стало его беспокоить. От смутной тревоги он спасался, как всегда: шел на охоту или возвращался домой, в логово.

В лесу лучше всего было весной. Собаки вынюхивали для него добычу, а он лазил по деревьям, как медвежонок, разоряя гнезда, поедая яйца и птенцов. Черный почему-то проявлял особый интерес к кротам и засовывал нос в кротовьи норы, хотя поймать крота ему удавалось редко. Все вместе они выслеживали оленят и гонялись за ними, но лосят избегали; лосят охраняли злобные и сильные матери. У лесных прудов можно было наловить утят и других водоплавающих птиц, хотя они и были довольно умные.

Плавать Ромочка не умел и вообще не любил мокнуть, но все они старательно пытались ловить рыбу, так манил их серебристый блеск чешуи в лесном ручейке. Ручей вытекал из пруда и тек через весь лес к городу. Поймать рыбку удавалось только Черной, самой проворной из них. Она заходила в ручей, всматривалась в воду и ныряла с головой. После того как ей удалось поймать извивающуюся серебристую рыбину, братья и сестры воспрянули духом.

Однако сегодня у Ромочки было дурное настроение, охотиться не хотелось, и они вернулись в логово ни с чем.

* * *

Серый, очень довольный, трусил рядом. Ромочка сразу понял, что братец задумал какую-то шкоду. Сначала Серый пригласил Ромочку перейти их пустырь. Он скакал совсем близко, и его хромота была почти незаметна. Ромочка решил, что Серый радуется тому, что они впервые вышли на охоту только вдвоем. Он старался не отставать от брата. Хорошая ли будет охота? Серый сильный и ловкий, хотя уже и не такой проворный, как раньше, но уж очень любит проказничать! Бывает, нарочно затевает драки с собаками из других стай, нарушая их границы. Он часто незаметно выходит из логова и рыщет где-то в одиночку. Раньше он обычно выходил на охоту вместе с Черной, но возвращались они чаще всего с разных сторон. Однажды он пропадал где-то целый день, вернулся ни с чем, и пахло от него чужими псами.

Серый пометил последнее место встречи и, весь дрожа, замер на месте. Он косился на мусорную гору и как будто медлил. Ромочка уже собирался пойти к свалке, но Серый вдруг решился и скакнул в противоположном направлении. Ромочка побежал за ним, радостно тявкая. В той стороне он еще ни разу не охотился.

Серому просто не терпелось втравить Ромочку в какую-то свою шкоду. Они прошли вдоль заросшего склона мусорной горы, по обочине шоссе, потом пошли мимо магазинов и киосков. Машины и пешеходов они старательно обходили. Ромочка повеселел – его ждет какое-то приключение! И вдруг они очутились у станции метро. Вокруг приземистого стеклянного здания с постоянно хлопающими дверями Ромочка заметил знакомые лица. Бомжи со свалки спали в ближнем скверике – на земле, рядом с собаками – или попрошайничали у входа в метро. Он понял, что бомжи тоже узнали их с Серым.

Ромочка все больше мрачнел. Уж больно хорошо Серый знает эти места! И как привычно и не задумываясь он перемещается от одного места встречи к другому! Так вот откуда он приносил бумажные пакеты с недоеденными пирожками! Так вот где они находили целые батоны хлеба! И торт…

Ромочка сдвинул брови. Они все его обманывали. Все охотились в городе! Все, кроме него!

Серый заметил, что у Ромочки переменилось настроение, и постарался придумать какую-нибудь каверзу – специально чтобы развеселить его. Сначала Серый попробовал накинуться на какого-то старика. Он попытался напугать его. Ромочка, ссутулившись, брел следом, не обращая ни на что внимания. Они нехотя погнались было за кошкой, но скоро бросили ее и вернулись на свою территорию. Ромочка не стал метить угол забора. Предательство близких задело его за живое. Они знали, что он не учует идущего от них запаха города. Вот почему им так долго удавалось все от него скрывать. Друг друга собаки не обманывали, зато его – пожалуйста. Его обманывали все близкие, все до одного. Оказывается, в город каждый день ходят не только собаки, но и люди с мусорной горы!

По пути к разрушенной церкви Серый с небывалой нежностью лизнул Ромочку в руку. Он не скакал туда-сюда, не пытался уйти и промышлять самостоятельно. Поведение брата растрогало Ромочку. Раньше Серый никогда к нему специально не ластился.

Вернувшись в логово, он уселся вдали от всех и насупился. Значит, Мамочка не доверяет ему и не ждет, что он принесет хорошую добычу, как все. Ромочка сказал себе: теперь и я буду охотиться в городе. Он смерил свою стаю хмурым взглядом. Мамочка, ни о чем не догадываясь, лежала в гнездышке. Золотистая сидела у входа. Она ответила ему недоуменным взглядом. Ромочка подумал: вы мне не помешаете. Я еще вам всем покажу!

* * *

Ромочка, Белая и Серый возвращались домой очень довольные. Он нес за плечами добычу в двух сложенных один в другой больших пакетах. Время от времени всем приходилось останавливаться: Ромочка опускал пакет на землю и отдыхал. Когда Белая и Серый взволнованно обнюхивали пакет, виляя хвостами, Ромочка радостно и горделиво вздыхал. Добравшись до последнего места встречи у ограды, Ромочка помахал своим пакетом. Пусть все знают о его удаче! Впервые после того, как Серый взял его с собой в город, Ромочка помочился на угловой столб. Теперь он тоже добытчик, и сколько всего он принес! Пока они шли по пустырю к развалинам церкви, он позволил Серому облизать себе пальцы.

Все поймут, что он поохотился очень успешно. Теперь все, даже чужаки, случайно забредшие на место встречи их стаи, поймут, что Ромочка – полноправный член семьи. Чем дальше Ромочка отходил от города и людей и чем ближе подходил к дому, тем большее счастье он ощущал. Он даже радостно заулыбался. Пусть богатая добыча досталась ему случайно, он победил благодаря своей ловкости. Его переполняла радость, хотя в глубине души он ужасался тому, что натворил. У него до сих пор горели уши.

Ромочка, Белая и Серый пару часов крутились в лабиринте улиц у метро. Они рыскали вокруг магазинов и жилых домов. Сначала им никак не попадалось ничего существенного. Погнались было за кошкой, но упустили ее. Кошка метнулась прямо на Ромочку, и ему не удалось схватить ее – он промахнулся.

По тому, как Белая и Серый задрали морды, Ромочка понял: старуха, которая тащится по тротуару к ним навстречу, несет что-то вкусное. Вдруг Ромочка кое-что придумал – у него даже голова закружилась. Долго он не раздумывал. Он бросился к старухе и замахнулся дубинкой, метя в колено. Сбитые с толку собаки жались поодаль. Они не понимали, что делает Ромочка.

Он промахнулся, хотя сумки старуха выронила. Зато она тут же отступила на шаг и ударила Ромочку по голове. Он упал.

– Ах ты, дрянь! Бомж! Звереныш! – визжала она.

Подойдя поближе, она попыталась пнуть его ногой, но собаки не мешкали. Они вместе набросились на обидчицу. Белая встала рядом с Ромочкой, сверкая черными глазами и рыча. Она метила старухе в лицо. Серый кружил рядом; время от времени он наскакивал на старуху сзади и кусал ее за ноги. Взвизг-от боли, старуха повернулась к Серому. Ромочка тут же подхватил брошенные ею сумки и, с трудом волоча их за собой, побежал прочь. Свернув за угол, он добежал до конца переулка, до мусорных контейнеров, и запрыгнул в пустую картонную коробку, стоящую рядом. Быстро закрыл верхние клапаны и, прислушиваясь, скорчился внутри. Он дрожал с головы до ног. Старуха все визжала и вопила, хотя Белая и Серый уже не кусали ее: крики доносились через равные промежутки времени. Сердце у Ромочки понемногу успокоилось, хотя голова еще болела.

Он ощупал и обнюхал пакеты с добычей. Курица… Две курицы, да еще и ощипанные! Большой полукруг сыра! Сосиски! Сельдерей, морковка, лук. Огурцы… Печенка! А что там такое большое? Он обнюхал выпуклость во втором пакете, хотя аромат сырой печенки забивал все остальное. Капуста! К вопящей старухе подходили все новые люди, и Ромочка затаился. Он долго лежал, скорчившись, в большой коробке. Наконец старухины крики и вопли стихли. Он знал: Белая и Серый где-то рядом. Они обязательно его найдут. И будут охранять на обратном пути, чтобы дети постарше или чужие собаки не отняли его добычу.

Вдруг ему стало нехорошо. В душу заползала тревога. Он снова и снова вспоминал, как замахнулся дубинкой на старуху. «Ах ты, дрянь! Бомж! Звереныш!» Его первая мать наверняка бы рассердилась.

– Дрянь. Бомж. Звереныш! – Он снова и снова шептал в темноте одни и те же слова, пугаясь звуков собственного хриплого голоса. Он понял, что рухнула какая-то преграда. Раньше люди были неприкосновенными и существовали где-то далеко, за пределами привычного для него мира; они были опасными, как бешеные собаки, у которых из пасти шла пена, и такими же непонятными, как они. Ромочка тихо заплакал.

Брат и сестра долго бегали по переулку, разыскивая его. Потом Ромочка почувствовал, как в коробку ткнулась морда Серого. Ромочка засмеялся от облегчения и с огромной радостью лизнул братца в большую голову и зарылся носом в пушистый загривок. Он с трудом выбрался из большой коробки и выволок свою добычу. Он дал Серому и Белой понюхать свои пальцы, от которых пахло печенкой и курами. Домой возвращались с победой. Ромочка ликовал. По пути он сложил добычу в один пакет и сунул его во второй.

После того случая Ромочка и трое молодых собак стали охотиться на людей. Они старались держаться подальше от «своей» части города, и потому их охотничьи угодья неизмеримо расширились. Все нападения были тщательно продуманы. Больше Ромочке не приходилось нападать первому. Охота очень волновала их всех. Обычно Ромочка намечал подходящую жертву: жертва шла с покупками в безлюдном переулке. Ромочка обгонял жертву или шел за ней по пятам. Он радовался, потому что никто из людей не признавал в нем того, кем он был, – охотничьего пса. Улучив минутку, он громко тявкал. Из темноты молча выбегали Белая, Серый и Черная. Втроем они загоняли жертву в угол. Наступал черед Ромочки. Он выхватывал у ошеломленной, испуганной жертвы покупки и быстро убегал, а трое остальных не давали человеку погнаться за Ромочкой, пока он не удалялся на безопасное расстояние. Потом собаки снова растворялись во мраке.

Ромочка не позволял братьям и сестрам повторять одни и те же трюки слишком часто. Кроме того, они никогда не охотились дважды в одном и том же месте. И все же такая охота служила для него источником гордости и радости. Да, они охотились вчетвером, но он был главный. Ромочка начал наблюдать за людьми, как за птицами, когда искал яйца и молодых птенцов.

Не сразу до него дошло, что все собаки из его стаи относятся к людям по-разному. Серый любил попрошайничать, но предпочитал близко к людям не подходить. Золотистая и Черный временами гонялись за детьми – просто так, удовольствия ради. Ромочка и трое остальных участвовали в погоне. Если они выбирались на охоту все вместе, они вполне могли запугать даже взрослых, особенно больных или пьяных. Пьяные смутно напоминали Ромочке дядю. Преследуя пьяную, жертву, он особенно громко кричал и улюлюкал.

Мамочка людей сторонилась; Ромочка и остальные ее дети впитали с ее молоком страх перед людьми. Но позже Ромочка догадался: несмотря на вечную настороженность, Мамочку больше всех из них влечет к людям. В отличие от остальных она знала человеческое слово «собака». Ромочка ни разу не видел, чтобы Мамочка нарочно пугала людей. Она лишь рычала на них, чтобы защитить его, Ромочку, или других своих щенков. Он понял, что Мамочка по натуре уважает и любит людей и ее уважение и привязанность распространяется на всех людей без исключения. Поэтому ради Мамочки он тоже сдерживался.

Наверное, есть и другие способы получить от людей еду.

Со временем Ромочка открыл, что к собакам люди относятся сравнительно хорошо. Он придумал новую игру. Белую и Серого заставлял сидеть рядом с собой. Если они недовольно скулили, ворчали или огрызались на прохожих, он мычал на них сквозь сжатые губы. Белая и Серый обычно сидели с удрученным видом – уши прижаты к голове, глаза опущены и бегают из стороны в сторону. Они не понимали, чего хочет от них Ромочка. И все же с ним они не волновались. Сам Ромочка подходил к киоску «Теремок» рядом со станцией метро с пластиковым пакетом и приставал ко всем, кто туда входил. Хриплым голоском он повторял заученную фразу:

– Подайте, пожалуйста. Красивые собачки хотят кушать.

Люди смотрели на него, на собак и смеялись. Да уж, красивые собачки, ничего не скажешь: белая, золотистая и серая.

– Чего ты хочешь, малыш?

– Подайте поесть голодным собачкам. Если останется.

Многие, выходя, и в самом деле клали в его пакет объедки. Иногда что-то подбрасывали даже работники «Теремка». Удача улыбалась ему еще и потому, что при виде денег он качал головой. Правда, некоторые все равно совали ему монеты. Постепенно у Ромочки скопилась целая кучка монет. Он держал ее в своей сокровищнице, в углу у гнездышка, где все спали.

Обстановка накалялась, если кто-нибудь пытался погладить собак. Белая и Серый тут же забывали о том, что они играют, и яростно рычали, а потом пытались сбежать. Ромочка заслонял их от прохожих – пусть держатся подальше от чужих рук – и объяснял, глубокомысленно кивая:

– Собачки хотят кушать. Они кусаются. Больно!

Набрав полный пакет подаяния, Ромочка убегал, подскакивая на ходу. Собаки пускались следом, радостно виляя хвостами. Забравшись подальше от чужих взглядов, они осматривали добычу. Ромочка целовал своих храбрых собачек и хвалил их.

Такая охота была не очень веселой, но Ромочке она все равно нравилась. Он приносил домой богатую добычу, и вся семья наедалась досыта. Он не сомневался в том, что Мамочка его одобряет. Он наблюдал за другими нищими и перенимал их слова и целые фразы. Чаще всего он говорил:

– Подайте ради Христа!

Профессиональные нищие его не прогоняли. Некоторые даже кивали, когда он проходил мимо. Скоро по городу пронесся слух, что сумасшедший мальчик-пес безобиден и денег не берет, поэтому старшие, «бригадиры» нищих, его не трогали.

Чем увереннее охотился Ромочка в городе, тем искуснее становился в борьбе за выживание. Ему лучше работалось вместе с назваными братьями и сестрами. Те возмещали, прикрывали его недостатки и полагались на его силу. Он лучше всех соображал, умел строить планы. Под Ромочкиным руководством они охотились успешно и приносили домой богатую добычу. Скоро брат и сестры стали доверять ему в выборе маршрута и во всем подчинялись его замыслам.