Текст книги "Дог-бой"

Автор книги: Ева Хорнунг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Наталья сухо возразила:

– Дмитрий, не философствуй. Это тебе не идет. Не ты произвел на свет этих несчастных младенцев, и не ты развратил их матерей.

Он едва не выпалил в ответ:

– Что бы ты сказала, если бы узнала, что такой была моя мать?

Наталья шагала впереди него по Пятницкой улице; она обернулась к нему – такая свежая, юная, не ведающая зла, что мысли у него перепутались, и он потянулся к ее руке. Он словно очутился у костра, и ему захотелось погреться от ее пламени.

Наталья очень удивлялась, если с ней не соглашались, но, какими бы убедительными ни были доводы оппонентов, не меняла точку зрения. Однажды, проспорив с ней пару дней, Дмитрий в сердцах заметил, что Наталья просто не в состоянии признать себя неправой. Наталья в ответ только рассмеялась:

– Чушь какая!

Его слова нисколько не убедили ее. Дмитрий часто говорил себе: сумасбродство и уверенность в себе настоящая взрывчатая смесь.

Наталья потянулась; дети хором прокричали:

– Спа-си-бо!

Смысла того, что они кричат, они не понимали. Тем не менее Наталья с первого занятия настаивала на том, чтобы в конце они выражали свою благодарность. Она улыбнулась. Дети построились парами и вышли.

Перед занятием ей приходилось долго разминаться – сказывался возраст. И все же Наталья не считала себя старухой. Конечно, для гимнастики тридцать два года – крайний срок, зато педиатр в тридцать два – еще ребенок, ну а техникой она владеет превосходно. Она с удовольствием делилась с малышами своими навыками. А Дмитрий… Дмитрию, к сожалению, более чем достаточно, что их питомцев хорошо кормят, воспитывают и обучают, подгоняя к самым общим стандартам «домашних» детей.

Наталья подняла руки, согнулась в поясе и, сбрасывая напряжение, положила ладони на пол. Потом она прижала голову к голеням и стала похожа на странное четвероногое существо с густой гривой мед-но-рыжих кудряшек, которые доставали теперь до пола. Наталья подняла одну идеально прямую ногу, потом вторую и сделала стойку на руках. Дмитрий залюбовался ею – она напоминала перевернутую статуэтку. Потом она ловко перекувырнулась и одним движением встала на ноги.

Какой Дмитрий бездеятельный, вялый! Наталье самой пришлось добывать гимнастические маты, станки, шведскую стенку и прочее для своих занятий. А Дмитрий, сам рано осиротевший, не доверял ее чутью и принижал значение спорта в развитии детей, хотя сама Наталья с детства понимала, насколько важны занятия физкультурой. Однажды в споре Дмитрий сказал: Наталья с детства была талантлива и любима – как будто обвинял ее в чем-то. Ну и пусть себе упрямится. А ее дети будут заниматься гимнастикой. И не обязательно все они потом захотят стать спортсменами. Она же не захотела. Сама предпочла стать детским врачом. Зато на стороне Дмитрия – все преимущества когда-то действенной государственной машины; он зациклен на успехе и ничего вокруг не замечает – слеп, как крот!

Как ни странно, только Дмитрий осмеливался не соглашаться и спорить с Натальей. Даже в детстве родители почти никогда не противоречили ей. Дмитрий по-своему очень умен, но его ум какой-то… вывернутый, как ветви у старого ореха… Наталья перестала злиться на него и улыбнулась. Дмитрий по-прежнему пишет свои статьи от руки! Интересно, как он поладит с собакой? В конце концов он полюбит ее гораздо больше, чем она: ведь собака нужна именно ему! А еще из него выйдет прекрасный отец! Да, она зажигает, окрыляет своих питомцев, как и подобает хорошему учителю; и все же они тянутся к Дмитрию. Просто он сам пока этого не понимает. Ничего, она ему объяснит.

Наталья распустила волосы, собрала одежду и пошла в душ для персонала, чувствуя, как под гимнастическим трико застывает пот. Ха! Пусть для Дмитрия гимнастика – нечто необязательное, но ее гибкостью он безусловно восхищается. Как он всегда любуется ею! Надо признать, ее Дмитрий – настоящий красавец. Обаятельный, темпераментный, прямой… Ему сорок пять, но фигура у него еще замечательная.

С пятнадцати лет Наталья знала: ей нужен мужчина, который удовлетворял бы двум критериям. Во-первых, он должен быть физически привлекательным. Во-вторых, она должна ему помогать. Тогда она придумала себе пианиста, который страдает агорафобией – боязнью пространства; красивого и талантливого, но в каком-то смысле увечного человека. Подобных мужчин она находила без труда. Сначала она полюбила пьющего инженера-нефтехимика; потом – писателя-невротика. Но оба упорно отказывались принимать ее помощь, и Наталья вскоре потеряла к ним интерес. Но Дмитрий – совсем другое дело… Наталья не сомневалась, что сделает из него человека.

Надо будет приготовить ужин и надушиться любимыми духами; Дмитрий воспламенится, застонет от наслаждения… Наталья втянула живот.

* * *

Дмитрий смотрел на Марко в полупроницаемое стекло – «зеркало Гезелла». Рядом с ним на столе лежали результаты анализов. Какой удивительный ребенок! В какой-то степени он способен усваивать новое – все время лижет его руки, иногда бывает рассеян, и глаза у него делаются грустные. Наблюдается стереотипия – он часто подолгу раскачивается из стороны в сторону или бесцельно мечется на четвереньках по всей палате. Мальчик не умеет разжевывать еду, но понимает, когда наступает насыщение, что необычно для большинства заброшенных, запущенных детей. Марко не произносит ни отдельных слов, ни словосочетаний, но часто бормочет себе под нос отдельные гласные или мычит. И вздыхает, причем вздыхает как-то… вот именно, по-собачьи, а не по-человечески! Сначала Дмитрий не понимал, почему мальчик часто и быстро вертит нижней частью туловища. Потом сообразил; он «виляет хвостом»! Дмитрий как-то видел большую собаку, которая виляла хвостом, раскачиваясь при этом всем телом. Речевые навыки застопорились – во всяком случае, Дмитрий не видел прогресса в развитии вербализации и мышления. Зато он заметил кое-что очень странное.

В чем-то Марко напоминал обычного заброшенного ребенка из детского дома или дома малютки. Но во многом он сильно отличался от интернатских детей. Самое главное, он умел играть – вещь для таких детей совершенно необычайная.

Дмитрий размышлял: все собаки любят играть. Он посмотрел в одностороннее зеркало. Малыш носился по палате с большим желтым мячом. Допустим, все собаки могут играть с мячом. Зато собаки не умеют строить из кубиков – а Марко умеет! А еще он берет в одну руку желтый кубик, в другую – красный, поднимает желтый кубик и громко лает. Он изображает, что желтый кубик лает на красный! Этот ребенок гораздо лучше поддается обучению, чем дети, которые долго прожили в детских домах. Марко демонстрирует широкий диапазон эмоций: страх, надежду, радость, гнев и голод. Спит он тоже необычно. Он проявляет активность в ночное время, а наевшись, сразу крепко засыпает. Больше всего Дмитрия тревожило физическое состояние мальчика. Наталья диагностировала у него муковисцидоз. Что ж, его можно подлечить. Результаты тестов на физическое развитие оказались такими же непонятными, как и все остальное. Несмотря на серьезное отставание в развитии, худобу, гипертрихоз и нарушения осанки, он оказался вполне нормально развит.

Ясно, что ребенок провел долгое время в темноте. Зрение сужено, что нехарактерно для ребенка его возраста. Зато у него великолепно развиты слух и обоняние. Очень интересно! Неужели…

Дмитрий перестал грызть ручку. Что, если… что, если они на пороге великого открытия? Что, если прежние теории неверны, а данный случай, пусть и косвенно, подтверждает правоту Выготского? Да, подтверждается важность психологии игры, но он пойдет дальше Выготского и Леонтьева! В его руки попал поразительный материал. Он наблюдает за играми испытуемого, совершенно не похожего на обычного беспризорного ребенка. Мальчик упорно создает, так сказать, несобачью зону ближайшего развития! Отсюда следует, что… Что человеческая сущность заложена в нем от природы!

Не в силах сдерживаться, Дмитрий вскочил и почти побежал к себе в кабинет. Нужно записать результаты тестов и ввести в отдельный файл кое-какие свои мысли. Голова полнилась словами, мысли наскакивали друг на друга, им было тесно. Дмитрий взял лист писчей бумаги и четким, красивым почерком начал писать:

«Определить возраст по зубам невозможно, т. к. зубы искривлены из-за недостаточного питания и индивидуальных особенностей. Костный возраст по рентгенограмме кисти и запястья также установить невозможно. Нельзя полагаться и на данные сравнительной статистики. Тем не менее комплексная психоневрологическая и нейровизуализационная оценка различных отделов мозга довольно высока. Результаты поразительны: испытуемый демонстрирует высокий психоневрологический статус. Неврологические тесты обнаруживают нормальный уровень, в некоторых отделах мозга даже гипернормальный. Функции мозга значительно отличаются от показателей детей с полной депривацией…»

Дмитрий подробно описал игры Марко и привел свои выводы. Ручка стремительно бежала по бумаге. Возможно, они на пороге великого открытия, которое заставит пересмотреть достижения современной нейропсихологии! Нет, не надо спешить. Он погрыз кончик ручки и перечитал последний абзац. Пусть весь ученый мир ахнет от изумления, ему же больше пристало сохранять хладнокровие.

Испытуемый сильно отстает в психическом развитии. Но тесты на психическое развитие довольно трудно проводить, их ценность весьма сомнительна. Результаты отягощены индивидуальными особенностями испытуемого: недоразвитием мелкой моторики, недостаточной привязанностью к людям, отсутствием речи. С другой стороны, мальчик демонстрирует поразительную гибкость и приспособляемость в играх, что по меньшей мере необычно – а возможно, и беспрецедентно. Скорее всего, обстоятельства, сформировавшие его личность, тоже беспрецедентны для современной эпохи. Дмитрий понимал: у него отыщется немало оппонентов. Результаты тестов неоднозначны. Наверное, многие специалисты поставят Марко диагноз «аутизм».

Но как он играет! Сенсорно-двигательные функции, репрезентация [4]4
  Р е п р е з е н т а ц и я – более или менее согласованное воспроизведение в психике восприятия наделенного значением предмета или объекта.


[Закрыть]и богатая символика исключают аутизм. Абсолютно исключают! Дмитрий приписал на первой странице: «Испытуемый – нормально развитый ребенок. Скорее всего, его умственные способности выше среднего уровня».

Наихудшие результаты испытуемый продемонстрировал в области социализации [5]5
  С о ц и а л и з а ц и я – процесс усвоения человеком социальных ценностей, норм, моделей поведения, принятых в обществе.


[Закрыть]. Он неизменно пугался других детей, находящихся в центре, даже если смотрел на них издали или из-за прозрачной перегородки. Он не различал малышей и детей постарше; заметив любого ребенка, оскаливался, рычал и огрызался. Но, несмотря на необъяснимую враждебность к другим детям, с наблюдающими его врачами он держался доверчиво и ласково. Этого Дмитрий тоже не мог объяснить.

Прогноз во многом представлялся доктору Пастушенко благоприятным. К тому же такая возможность для исследования выпадает один раз на миллион. Или даже на триллион.

Дмитрий выглянул в окно. Не замечая играющих на площадке детей, он попытался представить, какой была жизнь Марко до того, как он попал в центр Макаренко. Вечная темнота. Логово. Много собак. Он погладил кончиками пальцев свою любимую фарфоровую кофейную чашку. Мальчик весь в шрамах и укусах – следы игр со щенками и взрослыми собаками. Наверное, в логове очень сыро и холодно – согреться можно, лишь прижавшись вплотную к собаке. Альфа-сука, главная в стае, защищала его, добывала для него пищу и вылизывала. Зрение у него почти не развивалось, зато обострились слух, обоняние и осязание. Вот в чем разгадка: этот малыш, хоть и развивался однобоко и без конца раскачивается из стороны в сторону, не страдает от полной депривации [6]6
  П о л н а я д е п р и в а ц и я – невозможность индивида удовлетворять свои базовые потребности из-за отсутствия доступа к основным материальным благам и социальным ресурсам.


[Закрыть]столь частой у детдомовских детей.

Как он научился играть в игрушки? Может, это просто особенность личности плюс повышенная способность к адаптации? Примитивные животные реакции, своеобразная походка, издаваемые звуки, острые слух и обоняние – все говорит о том, что мальчик врос в жизнь собачьей стаи. Его много раз видели на улицах города вместе с собаками. И когда его поймали, две собаки пытались отбить его у милиционеров. Дмитрий записал; как можно скорее взять в отделении милиции копию протокола – а то, не дай бог, еще потеряется. Ему нужны доказательства. Почему мальчик вышел на улицу только весной? Конечно – зимой он, скорее всего, сидел в логове. А раньше был слишком мал… Все указывает на то, что перед ними – настоящий городской маугли. Не иначе как сам Господь послал их центру такой подарок! Теперь-то власти не откажут им в финансировании – дело получит огласку, они будут в центре всеобщего внимания.

Дмитрий повертел в руках чашку, разрисованную цветами и птицами. С одной стороны мирно играли волчонок и козленок. И все-таки откуда у мальчика одежда? Может, сам нашел или украл? Откуда он знает, как одеваться? На Марко были жалкие лохмотья, убогие еще когда они были новыми. Неужели он понял, что нужно наблюдать за людьми, и, когда ему стало холодно, сумел одеться самостоятельно?

Сзади ожили часы с кукушкой. Дмитрий вздрогнул, но не двинулся с места. Половина первого! Марко не говорит. Очевидно, человеческой пищи он не получал. Тем не менее физически мальчик необычайно крепок. И при этом одет в одежду… Бессмыслица какая-то! Одно противоречит другому.

Кто его одел? У него непременно должен был быть родитель или опекун.

Черт!

* * *

Ромочка, не переставая, гладил Щенка по новым волосам. Сначала, увидев, что Щенка остригли, он неприятно удивился, но теперь решил, что новая голова его братца очень красивая. Немного напоминает голову Белой летом – даже еще лучше. Упругая, гладкая, золотистая, блестящая – и пахнет мылом.

Он вошел в комнату Щенка с опаской. Слишком много света; резкие, неприятные запахи. И даже сам Щенок пах по-новому. Ромочка обнюхал его и учуял лишь слабый отголосок его прежнего запаха. Увидев и учуяв Ромочку, Щенок завыл и затявкал от избытка радости. Ромочка присел рядом с ним на корточки, Щенок чуть не сбил его с ног. Он бросался к Ромочке на колени, туг же убегал и носился вокруг него кругами. Щенок то вскакивал на ноги и обхватывал Ромочкину шею своими тощими ручонками, то опускался на четвереньки. Угомонить его было невозможно. Наконец, Ромочка поймал малыша за руки и удержал на месте. Несмотря на новый запах, он очень радовался Щенку. Наклонился лицом к его лицу. Щенок повизгивал и все время ерзал. От счастья он не находил себе места. Ромочка с удовольствием вылизал бы братца, но никак не мог избавиться от подозрения, что за ними кто-то подсматривает. Они вдвоем обследовали всю комнату, посмотрелись в большое зеркало, поиграли в игрушки. Ромочка искал в стене или в полу дырку, а за ней – глаз, но ничего такого не находил. И сквозняка, который помог бы ему учуять чужой запах, тоже не было. Ромочка так и не выяснил, как взрослым удается подсматривать за ними, но не сомневался, что за ними следят.

Поняв, что Щенку нравятся сухопарый мужчина с хрустящим голосом и женщина-лосиха, Ромочка немного успокоился. Щенок не боялся их и даже радовался им. Значит, они не сделали ему ничего плохого. И все же Ромочка не ослаблял бдительности. Он все время прислушивался. Вдруг сейчас за дверью послышится топот тяжелых ботинок и в комнату ворвутся милиционеры? Он старательно притворялся обыкновенным мальчиком, человечьим детенышем: не вылизывал Щенка, хотя очень хотелось, и не слишком явно его обнюхивал. Брал игрушки руками, а стоял все время на двух ногах.

Щенок решил, что Ромочка предлагает ему новую игру, и очень обрадовался. Они как будто мальчик и его щенок, а не два пса! Иногда Щенок тоже вставал на задние лапы, притворяясь мальчиком. Повизгивая от радости, он вылизывал Ромочке руки, а потом застенчиво брал руку Ромочки в свою, как младший брат берет за руку старшего брата. Он опускался на четвереньки и носился по полу вокруг Ромочкиных ног. Щенок не порывался в шутку схватить Ромочку за горло или, неожиданно набросившись на него сбоку, повалить его на спину. Он вел себя примерно. Ромочка гордился своим братцем.

Щенок свернулся калачиком у него на коленях, весь обмяк и заснул. Его рука безвольно упала на пол. Ромочка отдыхал и соображал, как выбраться отсюда. Нелегко долго притворяться человеком; он устал, издергался и разозлился. Он осторожно ощупал Щенка руками. Щенок вздохнул, улыбнулся и потянулся во сне. Ромочке захотелось ущипнуть Щенка, чтобы тот проснулся. Он не стал щипать его только потому, что твердо знал: за ними подсматривают. Время от времени Ромочка озирался по сторонам, надеясь застать невидимок врасплох, но комната ничего не выдавала. Щенок похудел; в новой одежде он казался маленьким. Ромочка уже не помнил, ложился ли Щенок раньше к нему на колени, разбросав руки и ноги, как сейчас. Ему показалось, что Щенок как-то усох, сморщился. Он заволновался. Что будет, если он выведет этого голого, безволосого Щенка на холод?

От тоски по теплому логову стиснуло горло. Ромочке захотелось в гнездышко. Лежать бы там рядом со Щенком! Его можно обнять за круглый живот, вылизать и поворчать ему в ухо. Он спустил Щенка с коленей, встал, осторожно открыл дверь и, не оглядываясь, вышел. По спине пробежал холодок, но ничего не случилось. Никто его не остановил. Ни сухопарый мужчина, ни женщина-лосиха – его самка. Лосиха только немного проводила Ромочку по коридору, улыбнулась и сказала;

– До свидания, Ромочка!

Он насупился и побежал. Кубарем скатился по лестнице, вышел на улицу, под проливной дождь. Ее голос еще долго звенел у него в ушах.

* * *

Ты недоволен потому, что он оказался человеком. – Наталья ткнула в сторону Дмитрия шампуром.

Дмитрий молчал. Она ошибается, как она ошибается! Он хочет только одного: чтобы Марко оказался либо человеком, либо собакой – а не серединка на половинку. Всю жизнь у него так: серединка на половинку, а остальное непонятно. Только с Натальей ему повезло. Не сводя с Дмитрия взгляда, она облизала пальцы. Кровь бросилась ему в лицо.

– Теперь все понятно и с одеждой, – продолжала Наталья как ни в чем не бывало. Она, как всегда, старалась видеть во всем только хорошее. Но Дмитрию не стало легче. Старший мальчик называл Марко Щенком. Однажды Дмитрий наблюдал девочку, чья мать выгоняла ее спать на улицу, вместе с двумя собаками. Неужели и сейчас они столкнулись с еще одним случаем родительской жестокости? Рушатся все планы, которые он связывал с Марко… Скорее всего, у него есть семья, пусть и без определенного места жительства. Малыш обладает элементарными навыками выживания, свойственными всем уличным детям, переросшим возраст реабилитации. Ничего необычного в Марко, оказывается, нет. Он просто очередная жертва общества. В России свыше пяти миллионов уличных детей, но центр Макаренко такие дети не интересуют.

Дмитрий и Наталья, обнявшись, сидели на кожаном диване. Наталья принесла ему коньяк. Потом заговорила, и Дмитрий немного успокоился.

– Давай подкормим старшего мальчика. Из благодарности он поподробнее расскажет нам о Марко.

Да, неплохо бы понаблюдать за двумя братьями вместе. Возможно, они узнают что-то новое. И все же радость испорчена. Дмитрий вздохнул. Подсознательно ему хотелось, чтобы Ромочка пропал. Эх, да что там… Он, конечно, не желает ребенку зла. Просто Ромочка приоткрыл ему нечто такое, что лучше бы и вовсе не видеть, не знать. Но теперь уже поздно, назад дороги нет. Марко должен находиться не у них в центре. Он живет с семьей. А Дмитрий хотел оставить его себе.

Наталья встала с дивана и заботливо подложила ему под голову две подушки. Сама же быстро ушла – наверное, в душ и спать.

Дмитрий растянулся на диване. Коньяк приятно согревал его. Он припоминал все события сегодняшнего дня. Оказывается, у Марко есть родственники… Делать нечего. Он погладил упругую желтую обивку дивана. Как приятно гладить кожу – шелковистую и теплую. Дорогой диван из последней коллекции фабрики «Восьмое марта» уценили из-за небольшого заводского брака. Сидя и лежа на своем яично-желтом диване, Дмитрий всегда испытывал какую-то робкую и смутную радость. Такой диван тоже служил мерилом его успеха. Он снова вздохнул. И Ромочка, и Марко – явные аберранты; придется учитывать особенности их психики во всех тестах и экспериментах. Почти наверняка выяснится, что оба брата – обыкновенные мальчики, правда с отклонениями в развитии. Никакого открытия он не совершил. С их помощью он не узнает ничего нового о человеке. Обычная история, пучина человеческих страданий.

* * *

Домой Ромочка не поехал на метро. Всю дорогу он бежал. Рядом с ним неслась Белая. Ему хотелось согреться и устать, почувствовать ветер в лицо. Он бежал и бежал по знакомой дороге и, не задумываясь, срезал путь или обходил опасные участки. Моросил дождь; Ромочка шлепал по лужам, разбрызгивая грязь. Он никак не мог забыть новое имущество Щенка: мягкий узорчатый коврик, от которого пахло, как от окошка машины; ярких игрушечных зверей – красных, желтых, синих, чистеньких, не изгрызанных; гладкие, бледно-желтые стены и водянистые стекла окон. Запах Дмитрия. Голос Натальи. Ромочка очень сильно затосковал по дому.

Но на следующий день ему снова захотелось навестить Щенка.

* * *

Дмитрий, Наталья и Анна Александровна привыкли к приходам Ромочки. Он появлялся в приемном покое всегда неожиданно. Все решили, что его визиты помогают восстановлению Щенка. Едва увидев Ромочку, Анна Александровна звонила Наталье в клинику. Наталья спешно заканчивала осматривать очередного маленького пациента и предупреждала, что ближайшие два часа она будет занята. Наталья начала вести дневник наблюдения – просто так, для себя. Дмитрий правил черновик статьи для журнала «Современная нейропсихология».

Старший мальчик и привлекал, и отталкивал Наталью. Подобно всем бомжам, отбросам общества, он являл собой пример человеческой трагедии. Наталья всегда гордилась своей принципиальностью. Она не морщилась брезгливо и не выходила из вагона метро, в котором сидел бомж. Хотя воняло от бомжа так, что резало глаза. Наталья упорно не отходила и твердила себе: «Этот человек – тоже русский. Этот человек – мой брат».

Сначала она и к Ромочке отнеслась так же, как к любому встречному бомжу, но, когда изгладилось первое потрясение от его внешности и запаха, отвращение ушло. Теперь он интересовал ее как человек. Интересная личность! И дело даже не в яркой внешности. Наталье почему-то казалось, что внешность Ромочки – маскарадный костюм.

Сегодня 17 июля, вторая неделя наблюдения за Ромочкой и Марко. Что объединяет двух мальчиков? Ромочка смуглый и вспыльчивый, как порох. Настоящий маленький воин. Волосы черные как вороново крыло. Частые приступы дурного настроения. Марко светловолосый, белокожий, хрупкий. Снежинка, которая падает на землю, лежит без движения… а потом тает. По сравнению со своим смуглым братом он – само очарование. Ромочка кажется неуязвимым. Ногти у него просто жуткие – наверное, лучше назвать их когтями. Он похож на выжившего после ядерной войны из какого-нибудь американского фильма – кстати, и одет соответственно. Марко выглядит так, словно он в любой миг может исчезнуть так же загадочно, как появился. Он какой-то прозрачный – как будто не от мира сего. Он немного окреп, но, помимо физического здоровья, к жизни нас привязывает что-то еще, как знают (или, по крайней мере, должны знать) все врачи. Как интересно наблюдать за ними вдвоем! Живое воплощение разных архетипов [7]7
  А р х е т и п – букв. «первообраз», в аналитической психологии К.Г. Юнга – универсальные изначальные врожденные психические структуры, составляющие содержание коллективного бессознательного, распознаваемые в нашем опыте и являемые, как правило, в образах и мотивах сновидений.


[Закрыть]. Странно!

18 июля. Жаркий, душный день – совсем как Ромочкино настроение. Чем-то Рамочка очень похож на маленького профессионального побирушку. Он непроницаем и замкнут, но, по-моему, я научилась понимать его. Мы мало что можем ему дать. Да, мы можем накормить его, но он слишком лукав и опытен и ни к кому не привязывается. Я не жалею его и не хочу его спасти. Убеждена, что он умен, несмотря на явные признаки умственной отсталости. Об этом говорит его манерность и психическая асинхрония. Но жалеть его трудно – у него явно завышенная самооценка. Он любит себя и считает, что окружающие (в том числе мы) тоже должны его любить. Точнее, даже не любить его, а восхищаться им. Еще одна необычная черта. Обычно умственно отсталые дети не нравятся никому, кроме своих матерей, да и то надо исключить те случаи, когда сами матери являются безнадежными вырожденками. Марко – ребенок-жертва, его хочется спасти. За Ромочкой мне видится нечто гораздо более романтичное и ужасное. Он гордится своими жуткими когтями. Он активно пользуется ими – в том числе и для того, чтобы запугивать других детей. Как-то я увидела, как он точит их о кирпичный забор в парке. Надо будет подарить ему ножницы – пусть сделает себе красивый маникюр. Он тщеславен!

28 июля. Ромочка разговорился. Он много говорит и с нами, и с Марко. С Дмитрием беседует гораздо сдержаннее, чем со мной. Его речь отличается странной выразительностью. Сегодня утром он сказал мне своим странным скрипучим голоском: «Я принесу тебе птицу. Сегодня солнце, херовая погода для охоты, но я добуду тебе птицу». Самая длинная фраза, какую я от него слышала. Жаль, что я не так много знаю о развитии речи. Это специальность Дмитрия. Он считает, что у Рамочки врожденное психическое недоразвитие, но я с ним не вполне согласна. Дмитрий не обладает интуицией – он опирается на сухие цифры и данные. Интересно, что он скажет по поводу длинной связной фразы, произнесенной Ромочкой? Мальчик – не олигофрен, готова поручиться своей профессиональной репутацией. Он – что-то другое. Хотя он говорит монотонно, почти без выражения, и почти все предложения эллиптические, речь у него образная и живая. Часто вполне уместно употребляет обсценную лексику. Сегодня я нечаянно уронила тарелку, и Ромочка вдруг глубокомысленно заявил: «Вся жизнь – говно, кроме мочи». Он выражается, как маленький старый пьяный мужичок. Когда я засмеялась, он бессмысленно улыбнулся – но тут же посерьезнел. Он явно рисовался передо мной. Иногда в его речи слышится акцент, как будто русский для него – неродной язык. Он повторяет все, что слышит, и конструирует фразы, постигая смысл на ходу. Так, сегодня он несколько раз явно подражал Дмитрию. Спросил: «Что же это такое, в самом деле?» А потом задумчиво протянул: «Человекозверь». Интересно, что теперь скажет Дмитрий? На эхолалию [8]8
  Э х о л а л и я – неконтролируемое автоматическое повторение слов, услышанных в чужой речи. Наблюдается при различных психических заболеваниях (шизофрении, аутизме и др.), но иногда встречается и у нормально развивающихся детей как один из ранних этапов развития и становления речи.


[Закрыть] совсем не похоже! И еще он время от времени вставляет в речь итальянские слова. Например, Марко называет «саго». Сегодня перед уходом он снял Марко с коленей и сказал ему: «Линяй отсюда, саго».

* * *

Ромочка и Щенок дружно пытались убедить Дмитрия и Наталью в том, что Ромочка – человек. Ромочка понял, что к Щенку здесь относятся по-особому из-за его собачьих повадок, но сам не открывал взрослым свои тайны. Стоит ему захотеть, и Дмитрий с Натальей полюбят его гораздо больше Щенка. Не хочется только, чтобы его забирали из семьи – а они непременно заберут его, если узнают. Когда он был псом, Белов запер его в клетку и с его помощью вымогал деньги у своих сослуживцев. Похоже, для того, чтобы сохранить свободу, надо притворяться человеком. Поэтому со Щенком он продолжал притворяться обычным мальчиком, но на сей раз вовсе не для того, чтобы кого-то запугать; игра доставляла им обоим радость.

С тех пор как Ромочка нашел Щенка в центре Макаренко, он ни разу не вылизывал его. Не тявкал, не лаял и не требовал, чтобы Щенок демонстрировал ему свое почтение, перевернувшись животом вверх. Он старался не обнюхивать младшего братца. Он наблюдал за маленькими мальчиками в метро и на улицах и стал ходить и говорить, как они. Кое-чему он учил и Щенка, который подражал ему во всем: хлопал себя по бедрам, громко хохотал, плевал на руки и приглаживал волосы ладонями. Ему нравилось такое притворство.

Других детей, живших в центре, Ромочка запугивал, но исподтишка. Если взрослые не видели, он рычал на них. Правда, пугать других детей ему скоро надоело. Гораздо интереснее было наблюдать за Дмитрием, Натальей и Щенком. Щенок, со своей стороны, понимая, что делает Ромочка, и, как всегда, радостно и изобретательно помогал ему.

* * *

Дмитрий старался расспрашивать Ромочку как можно деликатнее. О том, что из себя представляет их жилище, можно было только гадать. Во всяком случае, Ромочка по этому поводу хранил молчание. Не говорил он и о том, почему потерялся его младший брат и почему о нем заботились собаки – и как Ромочка его нашел. Может быть, как и в случае с той украинской девочкой Оксаной, все соседи знали о ребенке, который живет с собаками? Однажды Дмитрий попытался расспросить Ромочку об их с Марко родителях, и Ромочка ответил ему очень странно.

– Лучше меня ему никого не найти, – произнес он спокойно, уверенно и даже горделиво.

Дмитрий поразился и задумался. Что Ромочка имеет в виду? Наверное, мальчики – сироты. Он обрадовался и вместе с тем забеспокоился. С одной стороны, можно не бояться неприятного сюрприза в лице других родственников, с которыми придется как-то контактировать… Дмитрий не скрывал радости. До признания Ромочки его часто терзал страх. В любой момент может объявиться мамаша, которая имеет законное право забрать у них Марко! Придется долго разбираться с ней, лишать ее родительских прав и так далее… Грош цена тогда всем результатам, добытым ими с таким трудом. Но если, кроме Ромочки, у Марко никого нет, может, взять в центр и Ромочку тоже? Да, они не могут спасти все пять миллионов бездомных детей, но эти двое все-таки братья.

Как ни странно, Наталья решила перестраховаться.

– Ромочке и без того повезло, что мы пускаем его к себе и кормим. Он безобиден, не похож на других… Интересный случай! Но мы больше ничего не можем для него сделать… А ты думаешь, у других детей, которых мы взяли к себе, нет братьев и сестер, живших в жутких условиях? У Нади их пятеро. Все наркоманы, а один регулярно насиловал ее. Почти у всех наших подопечных братья и сестры – психопаты, наркоманы, бандиты, насильники. В интересах общества их лучше сажать в тюрьму или держать в психушке. Ты и их хочешь взять сюда? О родителях я уже не говорю.

Дмитрий решил, что Наталья тоже не хочет взваливать на себя заботу о Ромочке.

В центре Ромочку кормили горячей вкусной едой – вареной, тушеной, жареной. И добавку давали, если он просил. Охотиться он стал меньше; добычи, которую он приносил домой, не хватало. Играя со Щенком, он волновался, как там собаки, а в логове или на охоте он думал, как там Щенок. Он научился различать будние и выходные дни, потому что два дня в неделю центр бывал закрыт.

Ромочка с нетерпением ждал неспешных прогулок с Дмитрием. На прогулках они беседовали о том о сем, в основном о Щенке. Ему нравилось приноравливаться к походке длинноногого Дмитрия; запрокинув голову, он наблюдал, как у Дмитрия на шее ходит вверх-вниз кадык, когда тот говорит. У Дмитрия оказались добрые серые глаза. Он совсем не злился, если долго смотреть на него в упор. Дмитрий не возражал, когда Ромочка поднимал нос, чтобы держаться к нему поближе и устанавливать глазной контакт. Дмитрий никогда не смеялся, и все же с ним было весело и уютно. Совсем не так, как с Натальей… Ромочка немного жалел Дмитрия: он видел, что тот тоже побаивается Наталью.