Текст книги "Дог-бой"

Автор книги: Ева Хорнунг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Дмитрий почти ничего не знал и все время расспрашивал Ромочку. Он объяснил, что хочет помочь Щенку. Сухой голос Дмитрия говорил правду – он утешал. Но больше всего Ромочке нравился запах Дмитрия.

Он следил за Дмитрием и Натальей. Они часто целовались и называли друг друга ласкательными именами; иногда они ссорились. Ромочка уже понял, что Дмитрия больше всего интересует Щенок. Зато Наталью привлекал он, Ромочка! Поняв это, Ромочка страшно обрадовался. Всякий раз, как Наталья приближалась к нему, Ромочка хмурился. Ему хотелось подергать ее за рыжие кудряшки. От Натальи пахло слегка подгнившими цветами, Дмитрием, волосами, мылом и девичьим потом. И от ее промежности шел специфический запах, напоминающий весеннюю грязь и свежесрезанную траву. Взрослые мужчины пахли совсем иначе. У них был резкий, мускусный запах. И все равно обоим было далеко до Мамочки с ее уютным, сладким запахом. Ромочка старался показать Наталье, какой он сильный. Он специально расшвыривал во все стороны стулья, что-нибудь ломал или гнул. Кстати, мальчиком он притворялся в основном тоже ради Натальи. Иногда ему снился ее запах.

И все же с Дмитрием было как-то спокойнее.

* * *

31 августа. Сегодня Ромочка пришел в 10.30 и принес очень вонючую и грязную куртку. Куртка ему явно мала, а Марко велика. Жуткая гадость – вся в грязи и в пятнах снаружи и изнутри. Пятна темно-коричневые и серые. Что это – кровь? Цвет куртки определить трудно. Вокруг капюшона обрывки кроличьего меха. Ромочка очень ею дорожит. Показал мне ее робко и вместе с тем торжественно. А воняет она! Вонь заполнила все здание. Едва войдя в палату Марко, Ромочка начал любопытный ритуал. Он положил куртку на пол перед Марко. Малыш при виде куртки пришел в восторг, но как будто боялся до нее дотронуться. Он отнесся к ней с какой-то почтительностью. Священная вещь? Ромочка опустил голову и стал смотреть на свои руки, а потом отвернулся и выглянул в окно. Марко подполз к куртке на животе и робко положил на нее руку, не сводя взгляда с Ромочки. Марко долго лежал без движения, держа неподвижную руку на куртке. Потом он уткнулся в нее лицом и пролежал так довольно долго, секунд десять. Потом Ромочка встал, вышел из комнаты и ушел. Я слышала, как он довольно громко топает вниз по лестнице. Марко повалился на куртку и расхныкался. Я позвала Анну Александровну и Дмитрия. Марко не переставая нюхал куртку, потом неуклюже натянул ее на себя, покатался в ней по полу, снял, лег на нее и заснул, запихав в рот чуть ли не половину капюшона. Я вошла через десять минут. Вонь в палате стояла невыносимая.

Не знаю, что скажет об этом Дмитрий. Наверное, опять начнет рассуждать о том, что старший брат-аутист усвоил какие-то навыки общения и обучил им младшего. Но когда он успел? Откуда Ромочка знает, что Марко хочет получить подарок? Мне показалось, их связывает чутье, как собак. Почему Марко то надевает куртку, как человек, то возится в ней, как щенок? Жаль, что Д. П. совершенно не разбирается в собаках.

Мы живем в странное время. Что, если Марко просто-напросто был рожден собакой? Может, он вовсе не воспитан собаками, но притягивает их к себе. Может, он – новая форма развития, мутация? А что, всякое бывает… Д. П. со мной не согласится. Бесполезно даже говорить ему…

И все же они – странная парочка.

* * *

Ромочка радовался успехам Щенка. Он столько времени проводил в обличье мальчика, что оценил все преимущества человеко-людей. Ему хотелось стать еще больше похожим на человека. Щенок во всем подражал ему. Теперь он почти всегда стоял и ходил на двухногах и даже издавал много звуков. Правда, его звуки были бессмысленными. Они лишь отдаленно напоминали человеческие слова. Дмитрий очень хвалил Ромочку. Он сказал, что Щенок так хорошо развивается благодаря ему. Ромочка добавил Дмитрия и Наталью в клан человеко-людей, которые ему нравились. В клан входили Лауренсия, Певица, Дмитрий, Наталья – именно в таком порядке. Ромочка часто произносил их имена человеческим голосом, нараспев. Как красиво! Имена превращались в песню, которая звучала то высоко, то низко, как собачий вой. Прежде из всех человеко-людей Ромочка выделял только Лауренсию и Певицу.

Щенка он за человека не считал. В конце концов, даже его имя – Щенок – было ненастоящим. Его настоящее имя было беззвучным и проявлялось в особом, только ему присущем запахе. Запах Щенка был неразрывно связан с их логовом и с самим Ромочкой.

Ромочка задумывался: может, забрать Щенка из центра Макаренко и вернуть домой? Как обрадуется вся стая! Он представлял, как Щенок носится по логову, вспоминает знакомые запахи и игры. Тогда они снова станут полноценной семьей. Но что-то беспокоило его. Сейчас Щенок такой чистый и мягкий. Мускулы ослабли, мозоли на ладонях сошли. Он привык к совсем другой пище; ест горячее, супы, пироги, жаркое – и всего помногу. Гораздо больше, чем Ромочка. Сумеет ли Ромочка прокормить нового Щенка? И еще он в последнее время почему-то постоянно кашлял. Вряд ли он выдержит прежнюю жизнь… Как-то раз Ромочка спросил у Дмитрия, что будет, если Щенок сбежит. Он решил, что Дмитрий не догадывается о его намерениях.

Дмитрий смерил его задумчивым взглядом:

– Знаешь, Ромочка, Марко крупно повезло, что он попал к нам. Он очень тяжело болел. Теперь он должен жить здесь, иначе он может умереть.

Заметив, какое у Ромочки сделалось недоверчивое лицо, Дмитрий вынул из шкафа крошечную пластинку и повертел ее между пальцами.

– Ты за него не переживай. Видишь? Мы вживили такую пластинку – она называется микрочип – Марко под кожу. Она все время издает сигналы – очень тихие, человек их не слышит. Но если Марко вдруг потеряется, милиция по этим сигналам отыщет его, где бы он ни был.

Ромочка протянул руку, и Дмитрий дал ему посмотреть пластинку – гладкую, сверкающую. Повернувшись к Дмитрию спиной, Ромочка тайком надкусил пластинку. Потом вернул ее Дмитрию. Во рту остался привкус металла и пластика. Из слов Дмитрия Ромочка ничего не понял. Ясно одно: Дмитрий все равно что посадил Щенка на цепь.

30 сентября. Ромочка сегодня опоздал, пришел в 11.35 с подарком. Лицо у него полностью закрыто гривой. Оскалившись, он протянул мне грязную, окровавленную курицу, с которой капала вода. Видимо, ко мне он благоволит, раз решил сделать мне подарок. По-моему, примерно так же домашние кошки приносят своим хозяевам убитых мышей. Курица с лапами, но без головы. Она весьма неумело ощипана – перья выдраны кое-как – но не выпотрошена. Даже не представляю, где он ее украл. Уж конечно, не купил, хотя, возможно, на что-то выменял. Я взяла подарок и поблагодарила его, и он горделиво и молча отступил. Весь день он держался оживленно, много говорил – очевидно, очень доволен собой. Он долго не уходил и заговаривал со всеми. Помог мне передвинуть стол, демонстрируя, какой он сильный – он и правда очень силен. Сейчас он играет в саду с Марко и одноухой собакой, которая все время вертится рядом. Должно быть, они тайком прикармливают ее. Марко тоже обожает собаку. Как ни жаль ее, от нее придется избавиться.

16.30. Я снова застала Ромочку на месте преступления. Он до смерти напугал других детей своими дикими выходками. Увидев меня, сконфузился и убежал.

Его страшную курицу я вымыла и положила в морозилку. Тушка вся в кровоподтеках. Видимо, Ромочка где-то украл живую и убил ее. Какой он все-таки безжалостный! Отнесу ее домой и зажарю, а завтра угощу Ромочку бутербродом с куриным мясом. Надо будет посмотреть в Интернете, как ощипывать и потрошить курицу. Кажется, сначала надо ошпарить ее, а потом извлечь внутренности через гузку… Ужас! Бабушка наверняка умеет это делать, но спрашивать ее не хочется: она будет смеяться надо мной. Надо успеть до прихода Дмитрия привести курицу в более-менее приличный вид – он ведь такой брезгливый! Но подарок есть подарок, даже краденая и довольно противная с виду курица!

* * *

Дмитрий стоял у окна своего кабинета на четвертом этаже и смотрел мальчику вслед. Он надеялся, что развившаяся привязанность к Наталье не помешает Ромочке. Наталью любят все дети. Она – классный специалист. Но с Ромочкой, похоже, дело обстоит по-другому. Видимо, с ним она решила подружиться. Наверное, все дело в том, что он не их подопечный. Наталья всячески старается польстить мальчику, да и ей самой, несомненно, льстит его привязанность. А этого настоящий профессионал не допускает. Сегодня Дмитрий особенно досадовал: он заметил, как мрачно покосился на него Ромочка после того, как Дмитрий отругал Наталью за то, что та взяла Ромочку с собой в кабинет наблюдения. В самом деле, зачем она это сделала? Мало того, что она нарушила правила, так нельзя поступать. А если он расскажет остальным детям, что все они круглые сутки находятся под наблюдением? Тогда вся их работа насмарку!

Ромочка – загадка, он не похож на детей, которых раньше вел Дмитрий. Да, несомненна явная умственная отсталость. С Марко он общается совершенно без слов, но очень живо. Он держится с малышом властно и проявляет заботу о нем. Вместе с тем Ромочка радуется успехам Марко. Малыш все чаще ходит на двух ногах, а не на четвереньках. Поняв, что Ромочка может заставить Марко сделать что угодно, Дмитрий вначале обрадовался, но потом…

Поведение Марко во многом остается собачьим, а не человеческим. Иногда Дмитрию казалось, что Ромочка специально обучает Марко всяким трюкам – так хозяин учит щенка давать лапу. Но иногда Ромочка пел младшему братишке, и Дмитрий отбрасывал сомнения. Он пел обрывки песен – как ни странно, итальянских. У Ромочки хриплый голос, но есть музыкальный слух. И именно Ромочке удалось заставить Марко произнести слово. Он снова и снова повторял братишке, как его зовут:

– Ромочка, Ромочка, Ромочка, Ромочка.

И вдруг Марко с трудом выговорил:

– Ром… Ром…

Дмитрий смотрел в окно. Ромочка не спеша брел по дорожке, помахивая дубинкой. Да уж, к такому не подступишься! Ромочка – бомж, сирота. Он давно миновал критический порог, когда еще возможно нормальное развитие, и все же по-своему привязался к ним с Натальей. А если его усыновить? Дмитрия часто мучила совесть. Они обязаны как-то помочь Ромочке. Он очень полюбил Наталью… Дмитрий догадывался, что и Наталья питает к мальчику слабость. А если напомнить ей ее прежние высказывания, она наверняка возмутится и скажет, что никогда так не считала. Дмитрий криво улыбнулся.

Братья, несомненно, привязаны друг к другу, но в последнее время Марко становится хуже после приходов Ромочки. Может быть, именно Ромочка виноват в том, что Марко не может говорить? Странно, необъяснимо. Судя по играм. Марко вполне способен воспринимать человеческую речь. Когда он только поступил в центр Макаренко, Дмитрий не сомневался, что малыш вот-вот заговорит. И все же он до сих пор не стремится овладеть речью. Когда Ромочка обращается к Марко с какими-то словами, малыш почти не реагирует. Однако, если Ромочка ворчит или что-то бормочет, Марко откликается немедленно. Дмитрий невольно вспомнил Виктора, «дикого мальчика из Авейрона» [9]9
  Первый из признанных наукой «диких людей», найденный в лесу и ведущий животный образ жизни. Умер в Париже в 1828 г.


[Закрыть], который не обращал внимания на пистолетный выстрел, но сразу оживлялся, если неподалеку щелкали орехи. Когда Ромочки нет, Марко все больше скучает по старшему брату. Что же делать с Ромочкой? Ради обоих братьев придется взять его к ним в центр.

Ромочка шел к выходу. За ним бежала большая белая собака. Дмитрий нахмурился. Наталья больше недели назад обещала избавиться от нее. Время от времени собака подбегала к мальчику и лизала ему руку. Потом отставала и трусила сзади. У самых ворот Ромочка остановился, нагнулся и понюхал ее. Потом, не оглядываясь и не стесняясь, быстро помочился на столб. Странно! Он как будто…

О господи!

Он с самого начала не замечал очевидного. Они оба… У Дмитрия закружилась голова.

* * *

Дмитрий шел уже больше часа – быстро и энергично, но без какой-либо цели. Как два брата стали мальчиками-псами, волчатами? Кто они – один такой смуглый, а другой блондин? Он вспомнил, как разволновался, когда им привезли Марко, и ему вдруг стало стыдно. Существование Ромочки не просто обесценивает все их исследования и полученные результаты. Открытия, сделанные благодаря Марко, показались ему ничтожными и глупыми. Он вспомнил свои статьи про «языковой порог», «несобачьи зоны ближайшего развития» и «врожденную человечность», призванные разоблачить в людях двадцать первого века веру в «диких людей».

Дмитрию казалось, что его нарочно обманывали, водили за нос. Разумеется, его обманывал не Марко. И не Ромочка. Он остановился, припоминая некоторые особенности поведения мальчика, поразившие его с первой встречи. Ромочка, городской одичавший ребенок, сознательно и убедительно притворялся. Он очень умен. Он талантлив! И все же он не обманывал их… по крайней мере сознательно. Это он сам, доктор Пастушенко, дал ввести себя в заблуждение, словно вдруг разом ослеп. Дмитрий снова зашагал вперед. Кто же виноват? Он сам? Бог? Современники? Его область науки? Или все же непонятные дети? Дмитрий заметил, что наступил в грязь, и поморщился. Раньше одичавшие дети, дети-волчата, встречались так редко, что многие считали их выдумкой. Теперь их стало очень много, даже в Москве. Миллионы бездомных детей! Собакам есть из кого выбирать и есть кого воспитывать.

Дмитрий снова остановился. А если такое уже бывало раньше? В двадцатых годах прошлого века по стране бродили орды беспризорников. Наверняка тогда некоторые тоже попадали в собачьи стаи. А потом голодные и грязные дети тоже сбивались в стаи – так им было легче выжить. Да, наверное, именно так и было.

Он горько рассмеялся. Оказывается, наивный дневник Натальи, в который она записывает свои впечатления от Ромочки, гораздо ценнее его научных экспериментов. В дневнике Наталья часто пишет о нем. Называет его «Д. П.» или «Проклятый Дмитрий». Крах эксперимента угрожает существованию их центра. И все же придется смотреть правде в глаза. Наталья пристрастна, но ее наблюдения интересны. Нужно еще раз внимательно перечитать ее записи и переписать все, что можно. Как странно! Наталья очень привязана к Ромочке, но до сих пор ни о чем не догадалась.

А Марко становится все хуже. Участились приступы удушья. Он отказывается играть. Интересно, что будет с Ромочкой, если Марко умрет?

Дмитрий зашагал быстрее. Ему стало стыдно. Он покачал головой. Задето его профессиональное самолюбие! Что будет дальше? Недруги его засмеют. Он был слеп, искренне не замечал очевидного. Марко и игрушки… Дмитрий покраснел. Теперь, когда все разъяснилось, все видится в совершенно ином свете! И все же, если вдуматься, здесь открываются новые горизонты…

Что, если два мальчика несколько лет прожили с собаками? Не с домашними псами, как Андрей Толстых [10]10
  Семилетний Андрей Толстых, обнаруженный в августе 2004 года в Алтайском крае. Мальчик был воспитан собакой. Ребенок проживал в селе Беспаловском вместе с отцом-инвалидом, мать ушла из семьи, когда Андрею было всего три месяца, а впоследствии ее лишили родительских прав. Мальчик с рождения имел нарушения слуха и речи, а отец не занимался его обучением. Единственным существом, с которым ребенок шел на контакт, была сторожевая собака, поэтому многое в его поведении было заимствовано от животного.


[Закрыть], и не в качестве вожаков уличной стаи, как Ваня Мишуков в 1998 году [11]11
  Шестилетнего Ивана Мишукова обнаружили в стае бродячих собак не в далекой лесной глуши, а в ближайшем Подмосковье – он жил с ними два года, после того как убежал от матери и ее буйного сожителя, и стал вожаком стаи.


[Закрыть]. Нет… они воспитаны стаей диких собак, причем сами тоже считают себя псами, членами стаи, и ведут себя соответственно. Ромочка – охотник, добытчик; Марко – щенок, которого надо кормить и охранять. И все же, кое-чему научившись друг от друга, они превратились в своего рода промежуточный случай – ив своем развитии, и в психосоциальном смысле. Марко не умеет говорить, потому что в собачьей стае Ромочка, конечно, общался не с помощью человеческой речи.

Зато сам Ромочка умеет мастерски мимикрировать. Среди людей он почти может сойти за обычного мальчика. Возможно, у него синдром Аспергера, легкая форма аутизма, плюс элементарная запущенность, следствие рождения в неблагополучной семье. Почти три месяца он успешно морочил головы – и не кому-нибудь, а опытным психологам! Какой он среди собак? Здесь Дмитрий вступал в область догадок. Наверное, надо вспомнить, как вел себя Марко в первые дни в центре. Но Ромочка… может пересекать черту. Он обладает навыками прямохождения и умеет говорить. Должно быть, он стал «собачьим приемышем» уже после того, как овладел речью, сенсорно-двигательными, репрезентативными, игровыми и символическими навыками.

Возможно ли такое? И… что это означает? Неужели Ромочка живет с собаками уже три года? Три зимы. Потрясающе, беспрецедентно! Можно почти с уверенностью утверждать, что младший мальчик – скорее щенок, чем человек; другой, наоборот, больше человек, чем пес. И все же они успешно боролись за выживание. Оба!

Чем больше Дмитрий размышлял о Ромочке и Марко, тем больше волновался. Они перепишут свои данные и представят поразительные выводы в свете новых сведений. Он запишет все, что сумеет вспомнить. Огромное значение приобретает дневник Натальи: придется пересмотреть его вместе с ней и кое-что переписать. За обоими мальчиками нужно установить пристальное наблюдение. Хотя бы на время надо поместить Ромочку в центр, оторвать его от собак. Дмитрий вспомнил: при них Ромочка никогда не ел. Он забирал угощение с собой, украдкой обнюхивал и запихивал под одежду. Дмитрий шел широким шагом, и кровь в нем бурлила. Он вернет обоих мальчиков в человеческое состояние! А заодно понаблюдает за адаптационными способностями детей и выяснит, как влияет на развитие общение, пусть и не совсем полноценное, лишь с одним представителем своего вида. Если Ромочка поселится в центре, возможно. Марко скорее выздоровеет. А если Ромочка перестанет доминировать, как в собачьей стае, малыш, возможно, научится говорить. В последнем Дмитрий был почти уверен. А сам Ромочка замечательно впишется в человеческое общество. Взять хотя бы Ваню Мишукова – его реабилитация прошла очень успешно; по развитию он уже догнал сверстников.

Дмитрий вспомнил один случай. Они с Ромочкой шли по коридору: Дмитрий впереди, Ромочка чуть поодаль. Ему никак не удавалось приноровиться к широкому шагу Дмитрия. Они шли навестить Марко. Ромочка что-то сказал Дмитрию – повторил раз, другой. Дмитрий слушал его невнимательно, потому что задумался. Вдруг он вздрогнул: Ромочка сильно ударил его по руке. Он обернулся. Ромочка стоял в двух шагах от него, скорчив злобную и вместе с тем беспомощную гримасу. Глаза полыхали злобой. Вспомнив то происшествие, Дмитрий невольно покачал рукой. Он вспомнил, как было больно. Жаль, что он не расслышал, что тогда говорил мальчик. Оказывается, он упустил нечто важное. Еще тогда у него могли открыться глаза!

Собачья стая подобрала Ромочку, когда ему было года четыре. Ну а Марко? Марко… родился позже.

Нет. Невозможно! Дмитрий тяжело вздохнул. Наверное, он все-таки чего-то не учитывает, и все гораздо проще. Дети растут в неблагополучной семье, взрослые не занимаются их воспитанием…

Дмитрий поднял голову. Ход его мыслей нарушил медленный поток пешеходов. Как далеко он, оказывается, ушел от центра Макаренко и от университета! Он посмотрел на часы. Половина пятого. А с работы он вышел сразу после обеда. Куда он забрел? Какое-то незнакомое место. Тротуары узкие, разбитые, все в трещинах – как будто больные, и дома уродливые. Попадаются совсем старые, полуразрушенные, и хрущевки поновее. Впереди какой-то затор. Многие пешеходы выбегают на проезжую часть и лавируют в потоке машин… Подойдя поближе, Дмитрий разглядел, в чем дело. По обочине ползла старуха в грязном пуховом платке. Она с трудом тащила две битком набитые авоськи с продуктами. Мимо проносились машины; они разбивали ледок на замерзших лужах, обдавая грязной водой их обоих. Дмитрий постоял рядом со старухой. Он хотел перевести ее через дорогу, но никак не мог решиться.

Наконец, он перешел на ту сторону сам и остановился на перекрестке. Куда идти дальше? Он не знал. Поблизости не было ни трамвайной остановки, ни автобуса, ни метро. Придется спросить, как пройти. По мостовой трусил черный пес с грустной мордой. Он бежал настороженно, но целенаправленно. Интересно, куда он бежит?

Дмитрий сам не знал, зачем пошел за черным псом – разве что из любопытства. Через пять минут пес вдруг замер на месте, принюхался, поднял ногу и пометил бетонную скамью. Покружил вокруг нее вроде бы без дела и обнюхивая землю. Полил деревце, росшее за скамьей. Оглядевшись, Дмитрий заметил станцию метро – сравнительно новую, хотя построенную еще в советскую эпоху.

Внутри его обдало теплом. Вздохнув с облегчением, Дмитрий направился к турникетам. У входа толпились бомжи – как мужчины, так и женщины. Они стояли вдоль стены с протянутыми руками, Дмитрий долго ехал на эскалаторе. Станцию вырыли глубоко под землей. Название было незнакомым, Дмитрий поискал взглядом схему. Надо понять, в какую сторону ехать и где делать пересадку на свою линию. Так-так… Предпоследняя станция.

Несмотря на уродливые переносные перегородки, многочисленные арки и колонны придавали станции величественный вид. На противоположной платформе толпились усталые пассажиры – судя по виду, рабочие из пригородов. На конечной станции этой линии можно пересесть на пригородную электричку. К стенке снова жались бомжи. Одни спали на кучах лохмотьев, другие зорко охраняли грязные тележки со своим нехитрым скарбом. Тележки закрывали пакеты или синий брезент. Бомжи как будто ждали поезд. Особенную прыть они проявляли при виде милиционеров. Дмитрий невольно обратил внимание на собак. Одна осторожно кралась вдоль внешнего края платформы, а другая бродила между людьми, но ухитрялась ни к кому не прикасаться. Она держалась настороженно, но ничего не боялась. На куске брезента сидела маленькая черная собачка; она бессмысленно выпучила черные глазки. Собаки передвигались совершенно бесшумно. Как их, оказывается, здесь много! Дмитрий понял, что замечал их и раньше, но не обращал на них особого внимания.

Дмитрий стоял в толпе рабочих и терпеливо ждал поезд в сторону центра. Впереди вильнул пушистый собачий хвост. Дмитрий подошел поближе. Крупный метис овчарки тоже стоял в толпе. Если кто-то подходил слишком близко, пес вежливо отодвигался.

Зашипели рельсы, послышался грохот, и из туннеля к платформе подполз поезд. Дмитрий поморщился от грохота. Пассажиры задвигались. Всем хотелось очутиться поближе к дверям вагонов. Большой пес вильнул хвостом и вместе с толпой двинулся навстречу подходящему поезду.

Пес подождал, пока откроются раздвижные двери и из вагона выйдет первая порция пассажиров, а потом ловко запрыгнул в вагон. Дмитрий последовал за ним. Пес стоял сбоку и смотрел куда-то вдаль. Люди не обращали на него никакого внимания. Дмитрий стоял недалеко от пса и, почему-то волнуясь, наблюдал за ним. Пес вывалил язык и часто задышал, глядя на дверь. Когда поезд тронулся, шерсть на загривке у пса поднялась дыбом. Он оскалился, как будто широко улыбался. Потом судорожно сглотнул, пустил слюну и снова тяжело задышал, по-прежнему хмурясь и не сводя с двери взгляда умных карих глаз. На следующей остановке пес затих и, униженно прижав уши к голове, огляделся по сторонам. Видимо, ему было неловко, потому что он путался под ногами у пассажиров, мешал им входить и выходить. Потом снова стал глазеть m станцию и занял более расслабленную позу. Когда поезд замедлил ход перед следующей остановкой, пес перестал пыхтеть. Пропустив людей вперед, он тоже вышел из вагона и задвигался в толпе людей. Дмитрий следил, как пес трусит к переходу на кольцевую линию и исчезает на ступеньках эскалатора, ведущего вверх.

Он снова сгорбился на сиденье. Поезд вез его в знакомую часть города. У Дмитрия снова закружилась голова. Его мир в чем-то перевернулся, расширился, чтобы объяснить некое явление, существовавшее и раньше, но прежде недоступное ему. Почему собаки всегда казались ему неодушевленными, символами, когда на самом деле каждая собака – личность и символична не более и не менее, чем он сам? Куда, например, направлялся метис овчарки? Есть ли у него хозяин? Как он научился пересаживаться на нужной станции? А может, он время от времени путешествует сам… ради удовольствия? По спине у Дмитрия пробежал холодок. Доехав до своей станции он вышел из вагона, а перед глазами все плыл образ большого четвероногого существа.

Наверх все было знакомо: его дом совсем рядом, за сквером. Вон и его окна на седьмом этаже. Из них видна березовая роща, особенно красивая сейчас, осенью, отреставрированная церковь и новый жилой квартал. Дома его ждет Наталья. Дмитрий надеялся, что она воспримет новость нормально. И все же ему не терпелось сообщить ей о своем открытии. Ходьба утомила его; от усталости дрожали ноги. И еще он натер пятки.

У фонаря рядом с воротами он увидел пса – большого, косматого. Поймав на себе его взгляд, пес опустил голову и убежал в тень, а потом скрылся за салоном связи «Мегафон». Еще три собаки чуть поодаль рылись в большом, сравнительно новом мусорном баке. Одна из них встала на задние лапы. Она все время виляла хвостом и крутила носом – явно что-то говорила своим собратьям. Еще один пес, черный, стоял под уличным фонарем, отвернувшись от остальных.

Вдруг Дмитрий понял: все псы заодно. Они – одна команда. Распределили обязанности. Один перевернул бак. Второй – разведчик. Третий – охранник. Причем охранник смотрит прямо на него.

Он отвернулся и толкнул ворота в парк.

Считалось, что в их просторном, хотя и плохо освещаемом, сквере по вечерам безопасно. Все знали, что милицейские патрули выгоняют оттуда пьяных, нищих и наркоторговцев. Наверное, милиция крышевала здешнюю территорию, но факт оставался фактом: сквер считался тихим и нищих в нем не было.

Зато сегодня здесь оказалось множество собак. Дмитрий насчитал не менее семи. В темноте они казались просто громадными. Почему он раньше не замечал их? Он сел на свою любимую скамейку под березкой. Он часто отдыхал здесь по пути домой – в любую погоду, особенно если день на работе выдавался трудным. Ясными осенними вечерами, вот как сегодня, весь парк мерцал и блестел. Сухие пожелтевшие листья, тихо шурша, падали на землю, закрывая ее золотистым ковром. Армия уборщиков еще не вышла на смену. Скоро они сгребут все листья и утрамбуют их в мусорные мешки, обнажив черную землю для снега. Но пока неубранный сквер переливался разноцветными огнями под черным безоблачным небом. За шесть лет, что он здесь прожил, он видел мало таких ночей. Дмитрий закрыл глаза. Ну конечно, собак он видел и раньше. Бродячие псы в сквере беспокоили его, как и всех местных жителей. Но сейчас он отнесся к ним совсем по-другому.

Рядом что-то шевельнулось, и Дмитрий открыл глаза. Ну конечно – собака. Огромный пес, московская сторожевая. Добродушная слюнявая морда, мохнатые уши… Дмитрий узнал его. Соседский Мальчик! Пес сел рядом и дружелюбно вильнул огромным хвостом.

– Привет, Мальчик, – тихо сказал Дмитрий, и Мальчик склонил свою мощную голову набок, словно здороваясь с ним.

Дмитрий не помнил, разговаривал ли он раньше с собакой. Он протянул Мальчику руку. Пес проворно встал, подошел к нему и лизнул. Язык у него оказался теплый и шершавый. И очень слюнявый. Дмитрий быстро вытер руку о штанину. Выполнив ритуал. Мальчик снова уселся рядом с Дмитрием и даже привалился к его колену. Задрал большую голову и склонил ее набок, чтобы удобнее было смотреть человеку в глаза. Дмитрий погладил Мальчика по мохнатой голове, ощупал мощный загривок. В теплом подшерстке сразу согрелись пальцы. Под толстой шерстью перекатывались крепкие мышцы. Дмитрий улыбнулся, продолжая рассеянно гладить пса. Он воровато оглянулся – не видит ли кто – и быстро обнюхал свои пальцы и шею Мальчика. От пса пахло довольно приятно. Гораздо приятнее, чем от Ромочки. Юрий Андреевич, наверное, моет Мальчика шампунем. Только как такая туша помещается в маленькой ванне? Просто нелепо. Трам-там-там. Да уж, если держать пса в квартире, его придется регулярно мыть.

Дмитрий снова погладил пса. Ему хотелось окликнуть его, но он почему-то смутился. Мальчик… А как его зовут на самом деле – по-собачьи? Девочка, Мама, Папа, Малыш – общие термины, обозначение близкого родства. У Дмитрия закружилась голова. Он понял, что не просто устал, но еще и умирает с голоду. Он вздохнул. Наталья не любит заниматься кухней. Готовит редко, с непредсказуемыми результатами. Она даже на кухне словно что-то кому-то доказывала.

«Вот, я готовлю для тебя, видишь?» Дмитрий никогда не упрекал Наталью за бесхозяйственность, а когда на нее вдруг нападал стих, удивлялся и ничего не говорил. Наталья всегда возвращалась домой раньше него, но в последние дни ему было как-то не по себе, когда он входил в квартиру и видел, что она окружена кухонными ароматами и победоносно улыбается, преимущественно выигрывая спор.

Интересно, чем она его накормит? Дмитрию почему-то вдруг захотелось отбивную – наверное, собаками навеяло. Собачья мечта: огромная отбивная с кровью. И жареным луком. Он сам пожарит мясо, и они вкусно поужинают!

Дмитрий встал.

– Пошли, Мальчик! – сказал он, и они направились домой.

Дмитрий никогда в жизни не выгуливал собак. Мальчик трусил рядом с ним величественный, как лев, и беспрестанно шевелил бровями. Морда у него вдруг морщилась; он заглядывал Дмитрию в глаза. От Мальчика так и веяло дружелюбием. Огромный и проницательный зверь, который не говорит на его языке, легко передавал человеку свои чувства.

Дмитрий нажал звонок на соседской двери. Едва Юрий Андреевич открыл. Мальчик, пуская слюни, стрелой метнулся. в дом. Дмитрий кивком указал на пса и улыбнулся. Юрий пытливо посмотрел на него.

– Славный пес, – торопливо сказал Дмитрий и махнул рукой на прощание.

Наталья положила босые ноги на желтый подлокотник дивана. Она распустила волосы, и буйные кудри поблескивали в свете настольной лампы. Она ничего не приготовила, но холодильник был набит продуктами, а на кухне чисто. Лицо ее слабо мерцало, освещенное экраном телевизора. Она подняла на него лицо со своей всегдашней простодушной улыбкой; и, как всегда, его возбудило всегдашнее здоровье и теплота ее лица. Все сегодняшние неприятности показались ему маленькими и незначительными, они куда-то уплыли. Он поделится с ней, и ему станет легче.

* * *

1 ноября. Мы долго беседовали с Ромочкой. Наконец-то все разъяснилось. Нам очень повезло, что Ромочка умен и умеет говорить! Почти на все наши вопросы он отвечал односложно, но был вполне откровенен. Все очень печально, но для нашего времени вполне заурядно. Ромочка и Марко, которого он ласково называет Щенком, живут с матерью – Ромочка зовет ее Мамочкой. Видимо, он очень к ней привязан. Все они любят собак. По словам Ромочки, у них много собак – они живут с ним и Марко. Отца, кажется, нет; мать работает целыми днями, а мальчиков оставляет с собаками. Он ее не предает: говорит, что она «очень хорошо заботится» о них, дает им молоко и другие полезные продукты, «моет и чистит их». Марко Мамочка принесла «в подарок» ему, Ромочке – по-моему, это тоже очень мило. Судя по всему, все в их маленькой обнищавшей семье очень любят друг друга. Недавно их мать пропала. Я несколько раз спрашивала, что с ней случилось. Ромочка неизменно отвечает: он не знает, но больше он ее не видел. Зато теперь он – «вожак». Теперь он заботится о Марко и о собаках.