Текст книги "Дог-бой"

Автор книги: Ева Хорнунг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Шрам начинался на лбу, над глазом, рассекал нос, губы и подбородок. Из-за него лицо женщины казалось неестественно зловещим. Шрам словно делил лицо на две неравные половины. Из раскрытого рта вытекала слюна. Время от времени женщина со свистом втягивала ее.

Неожиданно нищенка сунула своего младенца под нос Наталье. На вид младенцу было несколько недель от роду; он напоминал маленького шимпанзе; маленькое, высохшее личико, с голубыми глазками навыкате и синими губами. Губы у него пересохли и покрылись коркой. От него воняло бензином.

Поймав на себе взгляд Дмитрия, женщина протянула к нему другую руку. Вне всяких сомнений, она просила милостыню. Не давая им пройти, она все тыкала умирающего ребенка в лицо Наталье. Дмитрий, пожалевший несчастного младенца и саму мать с ужасным шрамом, вздрогнул, когда нищенка вдруг заговорила.

– Опаздываете, доктор! – гнусаво, но звонко воскликнула она. – Но уговор есть уговор. Пять тысяч рублей, как с крышей условились. Ребеночек чистый; не наркоман.

Ну и голос! Бархатный, мелодичный, нежный… По спине у Дмитрия поползли мурашки: этот голос внушал ему ужас. Женщина закатала рукав шинели и показала ему сгиб локтя. Рука у нее оказалась белая, гладкая, без следов от уколов. Дмитрий молча осмотрел ее, как будто рука могла ему помочь, покачал головой и поднял обе руки к небу.

– В-вы… не за тех нас приняли, – запинаясь, проговорил он.

Увидев, что Наталья обходит ее сбоку, женщина снова ткнула ей в лицо младенца.

Наталья вздрогнула и прошла мимо. Дмитрий последовал за ней. Поравнявшись с нищенкой, он хотел было сунуть ей в протянутую руку горсть мелочи, но тут Наталья обернулась и смерила его таким гневным взглядом, что он убрал деньги. В самом деле, какая разница! Они дошли до конца тропки; Дмитрий оглянулся. Молодая мать смотрела им вслед и улыбалась… да нет, не улыбка это. Это шрам. Трудно понять, о чем она думает. Нищенка покачала головой и скрылась за углом.

Оба молчали. Дмитрий сосредоточился на карте, хотя уже понял, по какой из тропок, обозначенной оранжевым цветом, они сейчас идут. Нервы у него были на пределе. Он казался себе музыкальным инструментом, на котором чья-то грубая рука враз дернула все струны. Голос нищенки не давал ему покоя. И ее чудовищное лицо, и улыбка… Наталья шагала впереди и хмурилась.

Они уже собирались повернуть назад, как вдруг услышали откуда-то снизу тихий визг. Наталья облегченно вздохнула и улыбнулась. Нашли! Они стояли перед развалинами церкви. Обгоревший купол упал на пол; развалины напоминали обгоревший кулак. На фоне вечернего неба чернели сводчатые проемы. Развалины поросли бурьяном; даже купол едва возвышался в зарослях. Это была маленькая, скромная сельская церковь. Потом в здешние места пришел город. Деревня опустела, жизнь теперь кипела в других местах. Наталья видела множество таких развалин вокруг Москвы, но развалины в черте города попались ей в первый раз. В основном старые развалины сносили и на их месте строили жилые кварталы. Впрочем, многие церкви в последнее время стали реставрировать.

Наталья осторожно толкнула рассыпающуюся калитку и вошла на крошечный церковный двор. Дмитрий последовал за ней. Пять высохших яблонь были, как гирляндами, увешаны разноцветными пластиковыми пакетами – несомненно, тут потрудилась человеческая рука. Пакеты, как флаги, развевались над кучами мусора, которые ветер принес сюда со свалки. В самой церкви ничего не было, кроме мусора и бурьяна в человеческий рост. Развалины казались еще страшнее, чем недостроенный горнолыжный склон. За угол уводила утоптанная тропка. Пойдя по ней, Дмитрий и Наталья вскоре увидели лаз, который вел вниз. Дмитрий отогнул треснутую половицу, они нырнули в каменный туннель и вскоре очутились в подвале.

Помещение оказалось просторным. Наталья озиралась по сторонам. Возможно, в этой ужасной дыре был Ромочкин дом – логово стаи. Если раньше она еще верила его рассказу о Мамочке, то сейчас вера испарилась. Ромочкина мать казалась Наталье кем-то вроде Синей Бороды или Феджина из «Оливера Твиста», только в женском обличье. А может быть, его мать похожа на ту нищенку – «мадонну с младенцем», которую они только что встретили.

Пол под их ногами был липким. В ноздри проникал запах псины – густой и неистребимый. Но в подвале воняло не только псиной. Здесь пахло смертью и разложением. Наталья включила фонарик и ахнула. В углу лежала огромная груда лохмотьев, вся в собачьей шерсти. Повсюду полиэтиленовые пакеты. Там и сям у ее ног валялись кости. Луч выхватил из темноты пирамиду обезображенных костей каких-то крупных животных – она вздрогнула, заметив непристойно оскаленный череп. Эти кости были не белые, а коричневые. Наталья насчитала рядом с каркасом три черепа и несколько полос содранной кожи и меха. Вдруг она заметила, что между ребрами торчит сломанный игрушечный пластмассовый меч.

Ее передернуло. Похоже на черепа больших собак. Они что, пожирали друг друга? Наталья испугалась. Еще не хватало найти здесь человеческие кости!

Ребенок, человеческий детеныш, жил в таких жутких условиях! Скорее всего, окружающая обстановка казалась ему обычной и даже уютной. Здесь был его дом… Ему часто приходилось выживать на грани смерти. У дальней стены она различила лежащую навзничь статую Ленина. Пустые каменные глазницы безмятежно смотрели куда-то ввысь. Наталья снова вздрогнула. Ромочка соврал не во всем; в его рассказе появился смысл – правда, другой, зловещий. Она то и дело натыкалась на детские игрушки. У статуи стояла сломанная педальная машинка. Вокруг нее валялись большие красные, желтые и синие кубики – все изгрызанные.

Наталья споткнулась и опустила голову. Она стояла на двух сломанных павлиньих перьях. Приглядевшись, она увидела, что их здесь много. Наталья вспомнила; в прошлом году все газеты писали о павлине по кличке Хан, который убежал из Московского зоопарка. Дирекция зоопарка обещала тому, кто найдет дорогую птицу, крупную награду, но павлина так и не нашли. Так вот что с ним случилось! Вот где оборвалась его жизнь! Его приволокли сюда, съели, растащили по косточкам… Павлин погиб оттого, что сбился с пути, на волосок отклонился от курса. В Москве павлины могут обитать только в зоопарке. И все же павлин всю свою недолгую жизнь оставался тем, кем он был, – птицей. А мальчик… вернее, два мальчика, которые жили в собачьем логове, так и не поняли, кто же они на самом деле. Они тоже потерялись, но их никто не искал.

В куче тряпья они обнаружили и щенков. Услышав чужих, малыши съежились и замолчали. Дмитрий присел над ними на корточки. Один щенок умер, а трое оказались живыми. Все золотистого окраса; морды чуть светлее крупа. После поимки Ромочки прошло двое суток.

Наталья дотронулась до вонючей лежанки. Ей казалось: с каждым вздохом и каждым прикосновением она чем-то заражается. Чем-то гораздо худшим, чем просто собачье логово в подвале под церковью. О чем они с Дмитрием только думали?! Неужели им удастся сделать человеком восьмилетнего мальчика, который целых три или четыре года спал вот на этом?! И ведь они не дилетанты, они врачи! В восемь лет ребенок перерос критический порог. Он уже не способен адаптироваться к нормальной жизни… Не глядя Дмитрию в глаза, Наталья с ужасом ждала, что он скажет. Она боялась, что он испугается и пойдет на попятный.

Она вздрогнула, когда Дмитрий обнял ее. Он больше не зажимал нос. Он смотрел на нее во мраке и полной грудью вдыхал здешнюю вонь.

– Что за мальчик, а, Наталочка? Какой замечательный мальчик – здесь он был принцем! – Дмитрий широко улыбнулся. – Ну, теперь ему придется учиться быть нищим.

Как Дмитрий может сейчас шутить? Он ведь всегда был педантом, реалистом до мозга костей. Наталья нервно рассмеялась.

– По-моему, он будет очень несчастен, – тихо сказала она.

Конечно, Ромочку уже не спасти. Да, он смышлен и все же безнадежен. Его уже не исправить, не вернуть к нормальной, цивилизованной жизни… Может, гуманнее убить этих щенков, избавить их от страданий? А потом тщательно вымыть руки, чтобы Ромочка не почуял их запах. Скорее всего, Ромочку придется сдать в специнтернат – иначе нельзя…

Еще до того, как Дмитрий заговорил, Наталья почувствовала его улыбку.

– А все-таки он – человек. Все это потому, что он – человек. Наталочка, назад пути нет, ни для него, ни для нас. – Он сунул щенков за пазуху и, поддерживая под локоть Наталью, повел ее прочь из логова.

Как только они выбрались на воздух, Наталье сразу стало лучше. Она вздрогнула, рассмеялась, стараясь стряхнуть с себя дикую темень, которая окутывала ее в собачьем логове.

– Фу, как от нас воняет! Ну и место! А ну-ка, дай мне одного; если ты понесешь слишком много щенят, у тебя будет приступ астмы.

В логове людоеда она оставила свою непоколебимую уверенность. Они побрели к ближайшей станции метро. Щенки возились у них под одеждой. Постепенно Наталья отняла у Дмитрия всех трех щенков; она распихала их по карманам. Она смеялась над Дмитрием и дразнила его несуществующей аллергией, пряча собственные страх и неуверенность.

* * *

Войдя в подъезд, они еще снизу услышали отчаянные вопли Ромочки и его рычание. Не было времени ни накормить, ни вымыть щенков.

– Пусть он сам это сделает, – выдохнула Наталья, взбегая по лестнице и возвращая двух щенят Дмитрию.

Они быстро вошли и заперли за собой дверь, ведущую в общий холл. Соседям ни к чему слышать эти страшные вопли. В третью комнату вошли не сразу; сначала остановились и переглянулись.

В комнате воняло фекалиями. Очевидно, Ромочка нарочно испачкал пол и стены. Константин Петрович с затравленным видом стоял у двери. Руки у не;го были искусаны и исцарапаны. Когда Дмитрий увидел мальчика, его передернуло. После того как Ромочке сбрили космы, его личико стало неожиданно маленьким. На них смотрел маленький мальчик с багровым рубцом на голове. Он был совсем голый; его тело обильно поросло волосами. Вымыв, его одели в белую рубашку и белые кальсоны, но сейчас рваная, загаженная одежда валялась по углам комнаты. Константину пришлось надеть на мальчика наручники.

Ромочка растерянно посмотрел на Дмитрия. Он больше не злился и не чувствовал себя беззащитным.

Им овладело замешательство. Не может быть! От Дмитрия шел едва различимый Мамочкин запах. От него пахло домом. Не может быть! Не может быть! Он чувствовал, что Дмитрий взволнован и чего-то боится. От потрясения у Ромочки голова пошла кругом. Громкие звуки причиняли боль: уши, не защищенные гривой, пропускали звуки глубоко внутрь, как туннели. Дмитрий его предал, но что дальше? Что он сделал, где он был? Не выдержав, Ромочка громко закричал, забился. Из глаз катились крупные слезы; он тряс головой, чтобы лучше видеть.

Дмитрий пришел в ужас. Этот неузнаваемый Ромочка рычал и качался из стороны в сторону. Бледное личико скривилось, зубы обнажились в зверином оскале, он по-собачьи припал к земле. Испещренное шрамами обезьяноподобное тело, заплаканное лицо, обнаженные клыки, дикие глаза, поза – внешность у мальчика была самая отталкивающая. На грудь, исполосованную ужасными шрамами, страшно было посмотреть. Он казался настоящим волчонком, и в то же время каким-то неестественным: вырожденцем, хуже любого волка. Дмитрий покосился на Константина. Тот тоже смотрел на Ромочку с ужасом и отвращением. Дмитрий дождался, пока Ромочка перестанет кричать и посмотрит на него пустыми черными глазами. Он подал знак Константину, чтобы тот освободил мальчику руки.

– Ромочка, Ромочка! – говорил Дмитрий, пока Константин нехотя снимал с рук мальчика пластмассовые наручники. Ромочка не переставая рычал. – Ты меня знаешь. Я пришел, чтобы помочь тебе. Помнишь Мар… Щенка?

Ромочка бросился вперед, но вдруг ему навстречу шагнула Наталья. Она грозно зарычала на него и одновременно извлекла из-за пазухи скулящего щенка. Дмитрий оцепенел. Все кругом стало как в замедленной съемке, а потом и вовсе застыло. Первобытная женщина, богиня или ведьма с крошечным зверьком в руке, нависла над съежившимся злобным троллем.

– Они не все умерли! – закричала Наталья, и Ромочка испуганно попятился, снова превратившись в маленького мальчика. – Мы нашли трех для тебя!

Ромочка прижался к стене. Лицо его внезапно стало пустым; теперь Дмитрий ясно видел, что ему уже восемь лет. Он зажимал уши измазанными руками, не хотел ничего ни слышать, ни видеть. Все замерли. Как будто вся комната превратилась в застывшую картину. По щекам Ромочки скатились две слезы. Он протянул руку за щенком – властно и требовательно, но вместе с тем опустил лицо и смотрел в пол. Рука манила щенка к себе, как будто жила отдельной от всего тела жизнью. Дмитрий достал из-за пазухи еще двух щенков. Он сам почти ослеп от слез. Мальчик жадно потянулся к хнычущим малышам и зарылся носом в их шерсть. Он жадно нюхал их, вылизывал их мордочки, ощупывал их исхудалые тельца.

Потом он прижал всех трех к животу, опустился на пол и горько зарыдал.

Дмитрий присел на корточки рядом с мальчиком и начал поглаживать щетину у него на голове, стараясь не трогать вспухший багровый рубец. Ромочка не убирал голову.

– Они твои, все твои. Если ты останешься у нас, с ними все будет хорошо, – тихо говорил Дмитрий. И вдруг его осенило. Он не знал, почему эти слова вдруг пришли ему в голову, но понял, что должен их сказать. – Лучше нас тебе никого не найти!

Ромочка разинул рот и посмотрел на Дмитрия большими, ясными, совсем детскими глазами. Мокрой щекой он продолжал тереться о щенков. Славное личико побледнело. Ромочка улыбнулся, глядя не на Дмитрия, а куда-то в сторону. Глаза у него загорелись, и выражение лица сделалось загадочным и каким-то нездешним. На секунду он напомнил Дмитрию Марко.

Дмитрий подал знак Константину; тот прислонился к стене, улыбался сквозь слезы и качал головой. Все вышли; Ромочку оставили одного, но дверь закрывать не стали. Константин первым, осторожно вытянув руки, чтобы ничего не запачкать, направился в ванную. Дмитрий последовал за ним. Наталья покосилась на Дмитрия и побежала на кухню – налить молока в бутылочки.

Дмитрий не сомневался в том, что Ромочка останется у них. Пусть даже сейчас он проявил небывалую для себя слабость. Он радовался первому успеху и взволнованно смотрел на Наталью. В ее глазах он прочел удивление и восхищение. Он поступил правильно и поразил ее. Он все сделал как надо. Теперь у них с Натальей настоящая семья. Они не только любовники и партнеры. Они родители. Теперь у них есть ребенок и три собаки. Дмитрию не терпелось поскорее вымыть Ромочку и осмотреть его – своего сына. Если получится официально усыновить его, возможно, Ромочка сумеет даже пойти в обычную школу. Разумеется, придется Наталье снова прибегнуть к подлогу и подделать его документы. Лучших родителей для Ромочки и представить трудно: приемный отец – детский психолог, специалист по отклонениям в поведении, а приемная мать – педиатр, которая мастерски подделывает свидетельства о рождении!

Дмитрий осмотрелся в своей стильной гостиной. Недавно в ней появилась облупленная старая матрешка – одна из немногих вещей Натальи. После той крупной ссоры она, без единого слова, переехала в их квартиру насовсем. Дмитрий очень удивился. Ему стало не по себе, когда он понял, как мало у нее вещей. Ее личные вещи особой ценности не представляли; они были дороги Наталье не сами по себе, а в память о людях, которые ей их подарили. Она перевезла в их квартиру пианино, свои немного цыганистые наряды, свою матрешку, а также все его подарки. Сначала Дмитрий решил, что она подлизывается к нему, но потом перестал анализировать ее поведение и преисполнился благодарности.

Придется купить мощный пылесос для собачьей шерсти. Моющий… может быть, даже дорогущий «Кирби». Да, придется составить список покупок; скорее всего, он окажется длинным. И им еще нескоро удастся позвать к себе гостей. Друзья и коллеги много месяцев и даже лет будут обсуждать его поступок. Это уж точно. Большинство решит, что они сглупили; некоторые, наоборот, будут восхищаться ими за благородство. Но, несомненно, инициативу все припишут Наталье!

Дмитрий улыбнулся про себя. Приятно наконец-то чувствовать себя семейным человеком. Семья у них будет очень необычная. Может быть, Ромочка подружится с соседским Мальчиком.

Целых три собаки! Может быть, потом удастся ограничиться одной? На первый, переходный период одной собаки им вполне достаточно. В конце концов, у какого мальчика есть больше одной собаки? Три собаки могут задержать Ромочкино развитие. Рядом с ними он затоскует по прежней жизни. Нет, пожалуй, нужно оставить только одну собаку, да и ее придется как следует выдрессировать в какой-нибудь собачьей школе. Дмитрий представил, как идет в собачью школу в Крылатском. Рядом идет умный, красивый, воспитанный пес, а все прохожие умиляются, глядя на них. Надо будет понаблюдать за щенками и выбрать самого умного… Нет, самого верного… А может, самого послушного и тихого? Да, им вполне хватит одного пса, доброго, умного и верного, как Мальчик. А если при этом пес еще окажется не очень шумным и не очень слюнявым, будет вообще замечательно. Дмитрий представил, как пес, наклонив голову набок, заглядывает ему в глаза – как Мальчик.

Потом ему стало стыдно. Идеал – не то, к чему они должны стремиться. Надо надеяться, что щенки не будут слишком шумно есть или вылизывать свои гениталии при гостях.

Вернувшись в гостиную, Дмитрий почувствовал, как от страха кружится голова.

В ванной шумел душ, на кухне звякнула микроволновка. Он понюхал свои руки. От них пахло фекалиями. Он старался ничего не испачкать. В ванную сейчас нельзя – там Константин. Еще долго ему будет казаться, что все вокруг провоняло дерьмом.

Как на самом деле воспитывать ребенка? Да еще такого ребенка? Вдруг тихий внутренний голос спросил: разве не лучше для всех, если ужасный, невообразимый мальчик тихо погибнет от холода, голода или болезней где-то там, за границами привычного мира? Тогда он купит своей Наталочке породистого щенка. И они усыновят чистенького, нормального младенца, чьи родители не бомжи и не наркоманы…

Дмитрий оцепенел. А зачем усыновлять? Они могут родить ребенка естественным способом и зажить счастливой, нормальной жизнью!

Голова загудела от дурного предчувствия. Все началось с собаки… а чем кончится? Во что они ввязались?

* * *

Если вы сейчас заглянете в окно – пока Дмитрий за тонкой перегородкой принимает душ, а Наталья на кухне прощается с Константином и энергично режет лук для праздничного ужина, который ознаменует начало новой жизни, – вы увидите Ромочку. Он сидит в третьей комнате и по-прежнему баюкает на руках трех щенков. Рядом с ним на полу стоит пустая молочная бутылочка.

Он сидит боком к окну и гладит спящих щенков. Потом он встает и начинает рыдать. Судорожно вздрагивают плечи. Ромочка разворачивается лицом к окну. Он плачет навзрыд, громко, со всхлипами. Он долго стоит в одной позе, будто оцепенев. Теперь его лицо наклоняется к вам, и он рыдает всерьез, плачет навзрыд. Он стоит в одной позе – растопырил пальцы и словно оцепенел.

Он замолкает; дыхание делается ровнее. Некоторое время Ромочка вяло смотрит в окно. Черные глаза на бледном лице кажутся огромными. Потом он быстро оборачивается к щенкам, нагибается и прокусывает им черепа – всем по очереди.

Он решил остаться.

Благодарность

Я невыразимо признательна Ларисе Аксеновой. Без нее книга не стала бы такой, какая она есть.

Роджер Саллис несколько лет терпеливо поощрял меня; именно он нашел для меня собак в долгих московских сумерках.

Книга опубликована в окончательном варианте благодаря моему агенту Дженни Дарлинг и редактору Мэнди Бретт.

Многие люди в той или иной степени внесли свой вклад в создание этой книги. Среди них: Стюарт Барнетт, Доника Беттанин, Джиллиан Боворо, Мария Данченко, Николай Данченко, Таня Д’Антонио, Соня Дечиан, Амайя де ла Кинтана, Дженни Деверо, Джем Фуллер, Альфред Хорнунг, Л’хибу Хорнунг, Ричард Хорнунг, Алексей Копус, Тамара Леонидовна Козловская, Александр Козловский, Гай Линч, Людмила Малинина, Мишель Мейер, Джон Морсс, Мария Нихтерляйн, Александр Овчар, Роза Писерчиа, Олеся Помазан (www.russiangirlfriday.com), Рэмзи Саллис, Том Шепкотт, Валерий и Светлана Шушарины, Селия Саммерфилд, Пол Войтинский (www.unclepasha.oom), Фил Уолдрон, Тересита Уайт, Клаудио Золло.

Благодарю Университет Аделаиды за возможность плодотворной работы в первой половине 2008 года.

Спасибо ArtsSA за финансирование моей поездки в Москву в 2006 году.

Спасибо культурному центру Nexus, в котором я провела три месяца в 2006 году.

Рафаэль Саллис, спасибо тебе за заглавие – и за многое другое.

Особо я благодарна Эмори Боморо за игры с Рафаэлем, благодаря чему у меня высвободилось много часов для писательской деятельности во время летних каникул.

И наконец, Хэлли и Рози сыграли для книги важную роль. Они заслуживают того, чтобы их каждый день угощали сушеными кенгуриными хвостами.