Текст книги "Заложница. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Ева Алатон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 30 Встреча с судьбой

Утро в касбахе начиналось не с криков чаек и не с холодного завывающего ветра, а с мягкого, тёплого света, который пробирался сквозь резные ставни и ложился на пол золотыми узорами, криками людей говоривших на харме, пения птиц в саду. Я проснулась рано, ещё до того, как двор наполнился голосами слуг и звоном медных кувшинов, слушала пение птиц на рассвете, звон ветряных колокольчиков и наслаждалась спокойствием.

Сев на низкой кровати и подтянув колени к груди, я посмотрела на низкий столик у стены. Там, на куске тёмной ткани, лежали янтарь и жемчуг – два мира, уместившиеся на детской ладони.

Янтарь был тёплым, почти живым: кусочки солнечного света, застывшие в смоле. Одни – прозрачные, будто в них можно было разглядеть прошлое; другие – мутные, с тёмными вкраплениями, похожими на тени. Я взяла один кусочек, поднесла к свету: он вспыхнул изнутри, как маленький огонь.

А жемчуг лежал рядом – холодный, гладкий, будто капля моря, замёрзшая в форме идеальной сферы. В каждой бусине отражался свет, но он не грел, а лишь подчёркивал собственную тайну.

Я перебирала их пальцами, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Вчера я не просто узнавала цены. Я предлагала товар. И от этого зависело слишком многое. Если я ошибусь, Горан получит подтверждение, что его дочь просто играет в торговлю. Если справлюь – Львиный Берег получит новый источник дохода.

В дверях тихо постучали, и вошёл Хашим, управленец дома Онне. Мейда доверяла ему. Да и мне было чему у него пучится.

Он был именно таким, каким и должен быть человек, управляющий делами рода: лет сорока или чуть старше, спокойный, собранный, одетый без показной роскоши, но так, что сразу становилось ясно – перед вами не простой торговец. На нём был тёмный кафтан из дорогой парчи, широкий пояс с серебряными накладками, а на запястье – тонкий браслет из чёрного металла. Он не спешил, не суетился, не пытался казаться важнее, чем он есть. Он и так был важнее многих.

– Хозяйка просила сопроводить вас на рынок, – спокойно сказал он, чуть склонив голову. – Если вы готовы.

Я кивнула, стараясь не выдать волнения. Сегодня продолжится мое путешествие по Южным Островам и рынкам, которые они скрывают.

– Готова.

Хашим чуть прищурился, будто оценивая не мои слова, а то, как я их произнесла.

– Тогда идём. Рынок не ждёт.

Нантгир ждал нас во дворе. Он стоял, прислонившись к колонне, и смотрел на меня с привычной полуулыбкой, в которой было больше яда, чем веселья.

– Ты действительно думаешь, что знаешь рынок лучше людей, которые всю жизнь здесь торгуют? – протянул он.

Я даже не стала спорить. Глупости, что изрыгал его рот, я уже давно научилась игнорировать, поэтому и проговорила

– Именно поэтому я иду туда не одна.

Нантгир фыркнул, но я уже не слушала. Меня интересовал Хашим, и мне было дико жаль, что я в теле ребенка. Будь я собой, ни за что бы не упустила такой образчик мужской восточной красоты. Глубокие синие глаза, аккуратная строгая борода, на тяжелом подбородке, длинные черные ресницы, смуглая кожа. Вчера я видела, как он тренируется с мечом, пока изучала двор и сад в поисках места для собственных тренировок. На это можно было бы смотреть вечно: бугрящиеся под кожей жгуты мышц, точные, выверенные движения. Это больше похоже на танец, чем на тренировку. Интересно, если я попрошу его со мной потренироваться, согласится ли он?

Я шла рядом с Хашимом, чувствуя, как с каждым шагом напряжение внутри становится не страхом, а чем-то другим похожим на ожидание.

Хашим не пытался меня защищать, не осаждал Нантгира, не объяснял ему очевидного. Он просто шёл рядом, спокойный и внимательный, будто хотел понять: действительно ли я такая умная или просто привыкла, что за меня говорит Горан?

***

Рынок Нарьи встретил нас шумом, который, казалось, жил своей собственной жизнью. Узкие улочки были забиты людьми, навесы отбрасывали на мостовую кружевные тени, а воздух был густ от запахов: апельсинов, корицы, шафрана, горячего хлеба, кофе, ладана, цветов, кожи и нагретой солнцем глины.

Здесь всё было другим. После серых скал Львиного берега, после мокрого камня и холодного моря этот мир казался почти нереальным. Яркие ткани развевались, как флаги, медная посуда блестела, клетки с птицами звенели, груды фруктов манили сочными красками, а ювелиры работали прямо у лавок, стуча молоточками по тонкому металлу.

Мужчины спорили, женщины торговались, дети носились между рядами, где-то играла музыка, где-то пел призыв к молитве муэдзин, где-то стучал молоток по металлу.

Я на мгновение замерла, позволяя этому хаосу обрушиться на себя. Впитаться под кожу, раствориться во мне. Дальше мне ужу было не до наслаждений.

Первый ювелир назвал цену на янтарь. Нантгир тут же фыркнул:

– Он тебя обманывает.

Я не спорила. Просто поблагодарила господина Торши и пошла дальше.

Во второй лавке цена была чуть выше. В третьей – ниже, но ювелир предлагал взять весь товар сразу, не разбирая. Я не торопилась кидаться на это предложение. Еще один спрашивал про размер, про чистоту, про цвет, про наличие трещин, про то, обработан ли янтарь или нет.

Постепенно я начала видеть картину: здесь предпочитали светлый янтарь, он дороже. Но ювелиры покупали не только цвет. Им нужен был материал без внутренних трещин. Если продавать всё сразу, нас надуют, нечего делать. Нужно разделить.

Когда они отошли от очередной лавки, Хашим посмотрел на неё чуть внимательнее.

– И что ты поняла, лалла Айла? – спросил он спокойно.

Я глубоко вдохнула, эта «лалла» меня коробила, так ко мне обращался только Хашим, даже авва Мейда была удивлена такому обращению, но когда я спросила, что оно означает, она замолчала ненадолго, а потом выдала:

– Хашим называет тебя принцессой крови или наследницей.

Так что, я немного терялась, когда меня так называли. Хашим ждал ответа, поэтому пришлось вернуться с небес на землю.

– Здесь любят светлый янтарь. Но ювелиры покупают не только цвет. Им нужен материал без внутренних трещин. Если продавать весь сразу, нас обманут. Нужно разделить: лучшие куски оставить, часть продать, часть использовать как образец.

Хашим едва заметно улыбнулся и кивнул, но я заметила, и мне стало приятно. Отчего-то его похвалу я ждала, и когда такое происходило, радовалась, как ребенок.

– Именно это я и хотел услышать, – тихо сказал он.

Нантгир, стоявший рядом, только стиснул зубы скривившись

– Невероятно! Она спросила цену у нескольких торговцев. Теперь считает себя величайшим купцом.

Я повернулась к нему, внешне излучая спокойствие всеми доступными мне силами, но внутри меня горел огонь, с которым справляться становилось все труднее

– Нет. Я считаю себя человеком, который не хочет продать дорогую вещь первому, кто назовет цену.

И пошла дальше, не оглядываясь.

Позже Хашим привёл меня не к мелким лавочникам, а к серьёзному ювелиру – мужчине с внимательными глазами и руками, которые, казалось, чувствовали камень лучше, чем видели, и это было правдой. Он был слеп, но пальцы его были чуткими. Он словно слышал ими камни.

Ювелир взял янтарь, взял несколько кусочков, повертел в пальцах. Потом назвал цену – заниженную, явно проверяя, насколько наивная северная девочка стоит перед ним.

Я слушала, не торопясь, не показывая, что мне нужны деньги. Улыбка сама просилась на лицо и я сказала самую важную фразу:

– Мы никуда не спешим, господин ювелир.

Ювелир чуть приподнял бровь, будто впервые увидел во мне не ребёнка, а партнёра.

Дальше торг шёл не на эмоциях, а на голом расчёте. Я еще ни когда не торговалась так рьяно, но удовольствие я получила колоссальное. Спасибо за такой опыт прошлой жизни.

Я не продавала всё сразу, а разделила янтарь: часть продала по хорошей цене, часть оставила как образец, а самые лучшие куски вообще не показала.

В итоге я получила сумму, которая была намного выше той, что предлагали сначала.

Нантгир всё это время стоял рядом, и с каждой минутой его лицо становилось всё жёстче. Ему нечего было сказать.

С жемчугом вышло иначе. Я показала несколько бусин ювелиру. Тот сразу изменился в лице – не от восторга, а от уважения. Он понял, что перед ним не просто товар, а редкость. Оказалось, что на Южных Островах не водятся жемчужницы.

Но когда я уже собиралась предложить цену, в разговор вмешался Горан и обломал мне всю малину.

– Этот не продаём, – спокойно сказал он.

Я нахмурилась и удивлённо посмотрела на него.

– Мы могли бы совершить выгодную сделку, мой господин. – Возмутилась я.

Горан покачал головой.

– Деньги ты уже получила. Этот жемчуг останется тебе.

Он помолчал, а потом добавил:

– Сделаем из него украшения. Ожерелье, браслеты, серьги. На будущее.

Будущее? О каком будущем он говорит? Я привыкла думать о жемчуге как о товаре, о том, что поможет крепости. А Горан вдруг напомнил мне, что я его дочь.

Когда мы вернулись в касбах, Горан собрал всех в зале для совещаний. Я думала, что он просто хочет услышать отчёт или наоборот рассказать Мейде о наших успехах. Но зачем было собирать всех?

– Айла, назови сумму которую тебе заплатили за янтарь?

Я назвала сумму. Хашим подтвердил, что сделка была выгодной.

А потом Горан неожиданно отсчитал половину и протянул монеты мне.

– Это твой процент, – сказал он спокойно.

Я смотрела на деньги, не понимая.

– За что?

– За работу, – ответил Горан. – Ты нашла товар. Ты предложила способ его использовать. Ты изучила рынок и сама заключила сделку. Это не подарок, Айла. Это твоя награда.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и настоящие.

Нантгир словно окаменел. Это было публичное признание. Горан признавал мою работу как работу взрослого человека. И платил ей за неё, так же как и другим.

Хашим смотрел на меня уже не как на девочку, которую нужно оберегать, а как на равную.

Позже Мейда позвала меня к себе в покои. Мы сидели у окна, откуда был виден внутренний двор и фонтан, тихо шепчущий свою вечную песню.

– Ну что? – спокойно спросила Мейда. – Всё ещё хочешь вернуться на свой холодный берег?

Я посмотрела на неё, потом на двор, на людей. И вдруг поняла: я хочет остаться. Не навсегда. Но сейчас – да. Потому что здесь она могла научиться тому, чего никогда не узнаю в Львином Берегу. Заодно отдохну морально от козней братца.

– Я останусь, – сказала твёрдо. – Но не навсегда.

Мейда кивнула, будто и не ждала другого ответа.

– Тогда завтра начнём, – просто сказала она.

Потому что обе понимали цену этому решению.

К вечеру касбах наполнился светом и голосами гостей. Мейда устроила пир в честь того что я остаюсь погостить под предлогом поправки здоровья. Сотни ламп горели, отражаясь в мозаиках, музыка лилась, как вода, столы ломились от фруктов, сладостей, жареного мяса и пряных блюд. Люди смеялись, танцевали, разговаривали, и я впервые оказалась не просто среди семьи, а в центре внимания. Все уже знали, что внучка Мейды остаётся.

Среди гостей мелькнул Инаия – красивый, богатый, самоуверенный. Мой родственник по материнской линии, жаль что дальний. Он был одет дорого, но без излишеств, и улыбался так лениво, будто весь мир уже принадлежал ему. Он посмотрел на меня не как на ребёнка и не как на родственницу, а как на выгодное приобретение. И с чего бы? Мне не понравилось это чувство. Как будто что-то нехорошее надвигалось.

Он сказал своему другу тихо, почти шёпотом, но слова всё равно долетели до моих ушей:

– Видишь эту девочку? Внучка аввы? Она станет моей старшей женой.

Друг удивлённо приподнял бровь.

– Зачем тебе больная девчонка?

Инаия усмехнулся.

– Мне нужна хозяйка дома, а не племенная кобыла. Для детей у меня будут другие жёны. А вот такая голова в моём риаде лишней не будет.

Его взгляд был жадным – как у человека, который уже мысленно решил, что вещь принадлежит ему. Вот же мерзавец, обсуждал меня так будто я уже давно принадлежу ему!

Я резко обернулась, и наткнулась взглядом на Моргхара. А он что здесь забыл?

Он стоял в полутени, чуть в стороне от толпы, и люди вокруг него невольно держали дистанцию. Кто-то из гостей тихо прошептал:

– Зверь приехал.

Кто? Зверь? С чего бы Моргхару быть зверем?

Я смотрела на него и видела уже не того мальчишку, который отказался от Каро. Моргхар не кричал, не угрожал, не делал резких движений. Он просто стоял и слушал. А когда до него долетели слова Инаии о «старшей жене» и «полезной голове», в нём что-то медленно закипело. Даже я почувствовала его зловещую ауру, не смотря на разделяющее нас расстояние.

Инаия тоже ощутил на себе его взгляд. Он обернулся и встретился глазами с Моргхаром. Тот улыбнулся – спокойно, почти вежливо. Но от этой улыбки Инаия медленно побледнел. Друг рядом с ним перестал улыбаться во все. Забавная картина. Надоже, похоже я начала понимать почему Моргхара стали звать Зверем.

Мне кажется они поняли, что если Инаия продолжит говорить об мне, возможно, следующий пир он уже не увидит.

Моргхар перевёл взгляд на меня.

Я ещё не знала, что в этот вечер, среди музыки, смеха и сотен огней, сразу несколько мужчин решили, что имеют право определить моё будущее.

Один – потому что увидел во мне выгодную жену.

Другой – потому что, кажется, впервые в жизни понял, что не хочет отдавать то, что даже не принадлежит ему.

А я?

Я просто смотрела на яркие огни Южных Островов и думала, что завтра начнётся моя новая жизнь.

Как же я ошибалась.

Конец первой части.