Текст книги "Заложница. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Ева Алатон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13 Буря

Меня разбудил колокол. Не привычный звон, возвещающий о смене караула или открытии ворот, а тревожный набат. Тяжёлый, тревожный, бьющий прямо в сердце, он заставил меня подскочить с кровати раньше, чем я успела осознать происходящее.

За окном что-то с грохотом обрушилось, и дом вздрогнул. Затем последовал ещё один удар, и ещё один.

– Неужели нападение? – пронеслось в моей голове.

Ставни дрожали под яростными ударами ветра, словно кто-то пытался выломать их снаружи. Несколько секунд я сидела на кровати, пытаясь осмыслить происходящее.

Очередной удар сотряс стены дома, на этот раз такой силы, что со стола упала книга. В коридоре уже слышались крики и топот ног, эхом разносившиеся по всему дому. Двери хлопали, открываясь и закрываясь, создавая ещё большее ощущение хаоса.

Я быстро вскочила на ноги, стараясь сохранять спокойствие. Каждый удар колокола, каждый грохот за окном заставляли меня всё больше тревожиться. Что происходит? Кто атакует?

Я натянула сапоги, шапку и выбежала наружу. В тот момент я не собиралась отсиживаться, что бы ни случилось. Моё сердце билось быстрее обычного, готовое к любым неожиданностям.

В замке царил хаос. Слуги бежали по коридорам, их лица выражали смесь страха и решимости. Солдаты хватали свои плащи и оружие, готовясь к действию. Кто-то тащил факелы, кто-то верёвки – каждый знал свою роль и спешил её исполнить.

Люди двигались быстро, но удивительно спокойно и организованно, без паники. Казалось, будто каждый уже не раз бывал в подобной ситуации и точно знал, что нужно делать. Это спокойствие лишь усиливало чувство тревоги и страха.

От того, что все действовали слаженно и уверенно, становилось ещё страшнее. Ведь это могло означать только одно: подобное уже происходило раньше. Возможно, не раз и не два замок оказывался в подобной ситуации, и сейчас события развивались по давно знакомому сценарию.

Этот факт заставлял задуматься о том, какие ещё тайны и ужасы скрываются за стенами этого, на первый взгляд, неприступного замка.

В тот момент, когда я оказалась во внутреннем дворе, меня словно поглотила сама стихия. Порыв ветра был настолько силён, что едва не сорвал меня с ног, швырнув, как былинку, в этот безумный водоворот.

Я инстинктивно зажмурилась, пытаясь спрятаться от ледяных капель, которые хлестали по лицу, словно острые кинжалы. Каждый удар дождя был как пощёчина от самой природы, пробуждая во мне первобытный страх.

Факелы, словно живые существа, один за другим угасали в этом буйстве стихий, оставляя нас во мраке, где единственным светом было яростное рычание моря. Оно не просто шумело или грохотало – оно ревело, как раненый зверь, пытаясь пробиться сквозь каменные стены крепости.

Этот рёв был настолько оглушительным, что казалось, будто огромный дракон пытается прорваться внутрь, чтобы уничтожить всё живое. Море билось о стены, словно пытаясь выдавить их, добраться до тех, кто осмелился укрыться за ненадёжной защитой камня.

И в тот момент, впервые с тех пор, как я очутилась в этом мире, я почувствовала настоящий, всепоглощающий ужас. Не от болезни, не от возможной смерти, не от неизвестности будущего – а от самой мощи природы, которая была сильнее любых слов, сильнее любых попыток сопротивления.

Это было нечто первобытное, дикое, неподвластное человеческому разуму. Против этой силы нельзя было ни договориться, ни найти компромисса, ни победить – можно было только принять её безграничную мощь и попытаться выжить в этом безумии стихии.

– Госпожа Нина! – Я вздрогнула, услышав своё имя.

Тарек стоял передо мной, промокший насквозь, его волосы прилипли ко лбу, а глаза горели возбуждением. В его голосе слышалась смесь тревоги и раздражения:

– Что ты здесь забыла, безмозглая идиотка! Ты что, не видишь, что творится? Все спасают корабли, и до тебя никому не будет дела! Возвращайся немедленно в замок!

Но меня уже было не остановить. Я не могла остаться в стороне, когда речь шла о крепости, а корабли, которые были не просто богатством крепости, но и источником рыбы, торговли и связи с внешним миром.

– Какие корабли?! – воскликнула я, не обращая внимания на оскорбление.

– Все! – Тарек махнул рукой в сторону порта, но за стеной дождя я ничего не смогла разглядеть. – Если сорвёт причалы, половина флота разобьётся о скалы!

И действительно, все побежали к морю. Корабли были жизненно важны для крепости. Но странное беспокойство не покидало меня. Что-то было не так.

Пока мы с Тареком пересекали двор, я случайно посмотрела под ноги. Потоки воды стремительно бежали по камням, устремляясь вниз, к складским помещениям и старым подвалам. Внезапно в моей памяти всплыли карты Горана, списки и расчёты. Вопросы, которые тогда казались бессмысленными, теперь обрели смысл: где хранится соль? Где находятся склады? Какие запасы необходимы до весны? Что случится, если потерять часть провизии?

Тогда эти вопросы казались мне глупой издёвкой, но теперь я понимала их важность. Возможно, именно сейчас мне предстояло найти ответы, которые могли спасти не только корабли, но и всю крепость.

Я остановилась так внезапно, что Тарек чуть не налетел на меня, потеряв равновесие. Его глаза расширились от удивления.

– Что происходит? – спросил он, пытаясь сохранить спокойствие в голосе.

Я не ответила, лишь молча смотрела на воду, на её стремительные потоки, уходящие в неизвестность. Внутри меня нарастала тревога, словно невидимые щупальца сковывали грудь.

– Подвалы, – прошептала я, чувствуя, как каждое слово отдается эхом в ушах.

– Какие подвалы? – переспросил Тарек, нахмурившись.

– Складские, – мой голос дрожал. – Они ниже всего.

Он моргнул, пытаясь переварить услышанное. Его взгляд последовал за моим, и внезапно улыбка, игравшая на его лице, погасла. В воздухе повисло напряжение.

– И что с ними? – спросил он, уже понимая, к чему я клоню.

– Они ниже всего, – повторила я, и в этом коротком предложении было больше смысла, чем в тысяче слов.

Тарек молчал, его лицо стало серьёзным. Он посмотрел туда же, куда смотрела я, и в этот момент между нами словно проскочила искра понимания.

И вдруг, без предупреждения, мы побежали. Наши шаги не было слышно в шуме дождя и реве моря, а сердца бились в унисон, как два метронома, отсчитывающие последние секунды перед чем-то неизбежным.

В полумраке у входа в нижние склады толпились фигуры работников, поглощённые своими неотложными делами. Каждый был занят жизненно важной задачей: кто-то судорожно укреплял скрипящие двери огромными гвоздями, кто-то лихорадочно таскал мотки верёвок, словно готовясь к последнему бою. В воздухе витала ругань, перемежаемая тревожными взглядами.

Никто не осмеливался поднять глаза от своих дел, все были поглощены работой, но каждый чувствовал невидимую угрозу, нависшую над ними. Капли воды, падающие с потолка, казались предвестниками чего-то неминуемого.

– Отворите подвалы! – мой голос эхом разнёсся по пустому пространству.

Старший кладовщик, словно поражённый молнией, резко повернулся в мою сторону. Его лицо исказилось от раздражения.

– Госпожа… не сейчас, – выдавил он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

– Вода неумолимо спускается вниз! – мои слова били по натянутым нервам, как удары хлыста.

– Вода всегда стремится вниз, – его ответ прозвучал, как попытка уверить самого себя.

– Мы должны проверить склады! – настаивала я, чувствуя, как время уходит сквозь пальцы.

– Мы пережили десятки штормов, юная госпожа, не вам нас учить, – его голос дрожал, выдавая внутреннее напряжение.

Но я видела – он больше не был уверен в своих словах. В его глазах читался страх, злость и раздражение, которые он тщетно пытался скрыть за маской спокойствия.

Я ощутила, как внутри меня закипает знакомое раздражение – то самое, что накатывало всякий раз, когда меня принимали за ребёнка. И не просто за ребёнка – за наивного, неразумного малыша, чьё мнение не стоит и гроша.

Внешность предательски выдавала во мне хрупкую девочку, хотя душа давно перешагнула порог детства. Для них я оставалась лишь ребёнком – беспомощным существом, не способным понять серьёзность ситуации.

– А если вода уже проникла внутрь? – мой голос дрожал от едва сдерживаемого гнева.

Кладовщик лишь устало выдохнул, словно ему приходилось объяснять прописные истины несмышлёному дитяти.

– Госпожа, сейчас все силы брошены на спасение кораблей…

– А если завтра спасать будет уже нечего? – я впилась в него взглядом, требуя ответа.

Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но в этот момент его прервал внезапный звук, пронзивший тишину, как острый клинок. Время для ответов и объяснений истекло – судьба уже взяла бразды правления в свои руки.

Из-под двери, как зловещий предвестник беды, тонкой струйкой начала вытекать вода. Все замерли, словно время остановилось, сковав каждого невидимыми цепями ужаса.

Лишь мгновение длилась эта зловещая тишина, прежде чем кладовщик взорвался проклятиями. Он грязно выругался, что даже Тарек невольно присвистнул от удивления.

– Ключи! – прорычал кладовщик, и в его голосе слышалась неприкрытая паника.

Через несколько секунд тяжёлая дверь с грохотом распахнулась, и я почувствовала, как внутри всё холодеет от недоброго предчувствия. Вода уже была там – не по щиколотку, не по колено, но она прибывала неумолимо, медленно заполняя помещение.

Она подбиралась к драгоценным мешкам, к тяжёлым тюкам, к бочкам с припасами, словно голодный зверь, жаждущий своей добычи.

– Проклятье! – выдохнул кладовщик, побледнев как полотно. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел то же, что и я: если мы не поторопимся, к утру часть запасов будет безвозвратно уничтожена.

И тогда началась настоящая гонка со смертью. Люди бежали, как ошпаренные, их крики разносились по всей крепости. Они звали на помощь, хватали факелы, верёвки, телеги. Кого-то снимали с причалов, кого-то возвращали обратно.

По крепости метались команды, отдаваемые на ходу. Набат продолжал бить свою тревожную мелодию, а ветер выл над стенами, словно предупреждая о надвигающейся беде. В этом хаосе каждый знал: промедление смерти подобно, и только быстрые действия могут спасти то, что ещё можно спасти.

И среди этого хаоса я вдруг осознала ещё одну ужасающую истину – время на исходе! Каждая секунда промедления может стать роковой.

Я лихорадочно вглядывалась в ряды запасов: роскошные меха, мешки с солью и зерном, вяленую рыбу, горы сушёного провианта… И впервые в жизни поняла, что значит настоящий выбор.

Выбор, от которого зависит жизнь целой крепости.

Потому что спасти всё не удастся. Просто не хватит проклятого времени!

Именно в этот момент я вспомнила предостережение Горана: «Владетель должен думать о последствиях».

И вот тогда меня охватила ледяная решимость. Пришло время принять решение, от которого зависела судьба крепости.

Да, это выбор зрелой женщины, а не наивной попаданки. Овощи – это, конечно, потеря, но они не критичны. А вот зерно и меха – это будущее нашего поселения.

Самое интересное, что половина жителей не согласится с моим выбором. Они будут видеть ситуацию иначе, цепляясь за свои иллюзии и надежды. Но я знаю: только жёсткое решение способно спасти крепость этой ночью. И пусть не все поймут и поддержат меня – главное, что я сделала всё возможное для спасения поселения.

Вода прибывала.

Медленно.

Неумолимо.

Каждая новая волна где-то за стенами крепости словно толкала её дальше внутрь подвалов.

Люди уже спускались вниз.

Тащили факелы.

Кричали.

Ругались.

Кто-то пытался поднять бочки.

Кто-то хватал первые попавшиеся мешки.

Кто-то вообще не понимал, что делать.

Вокруг царил неописуемый хаос. Грохот и суета заполнили пространство, словно бушующий океан, готовый поглотить всё на своём

пути. И чем дольше я смотрела на эту безумную картину, тем отчётливее понимала: если каждый будет спасать то, что взбредёт в голову, мы потеряем не просто имущество – мы потеряем надежду.

– Стойте! – мой голос тонул в этом безумии.

Меня никто не услышал. Вернее, услышали. Но не послушали. Кто я такая? Девчонка. Почти ребёнок. Ещё недавно едва не покинувшая этот мир.

– Да остановитесь же вы! – на этот раз мой крик прорезал шум, как молния рассекает небо.

Несколько человек вздрогнули и обернулись. Старший кладовщик посмотрел на меня с раздражением:

– Госпожа, сейчас не время.

– Именно сейчас время! – мой голос дрожал от эмоций. – Мы теряем драгоценные мгновения!

– Мы заняты, – возразил кто-то.

– Я вижу! – я едва сдерживала слёзы. – Вода прибывает, а вы тратите время!

В этот момент что-то внутри меня прорвалось. Злость, страх, отчаяние – всё смешалось в единый поток.

– Если будете таскать всё подряд, к утру потеряете половину складов! – мой голос звенел от напряжения.

– И что предлагаешь? – огрызнулся один из работников.

– Спасать самое ценное, – прокричала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

На меня посмотрели так, будто я предложила предать всё огню.

– Самое ценное? – уточнил кладовщик.

– Да.

– И кто будет решать, что ценнее?

Я открыла рот, но вдруг осознала: он не издевается. Он действительно хочет понять.

Вокруг воцарилась оглушительная тишина. Даже вечно ухмыляющийся Тарек замер с открытым ртом. В этот момент время словно остановилось, оставив нас один на один с выбором, от которого зависела судьба всего, что мы так отчаянно пытались спасти.

Глава 14 Осознанный выбор

Я посмотрела на ряды запасов.

Овощи, бочки, мешки, тюки, меха, соль, сушёная рыба – всё это хранилось в подвале, ожидая своего часа.

В прошлой жизни всё было бы просто: таблица с ценами, убытками и приоритетами. Здесь же приходилось считать в уме, взвешивать каждое решение.

– Овощи выносим в последнюю очередь. – Произнесла я с вызовом.

– Что?!

– Вы с ума сошли?!

– Это запасы на зиму!

Я заставила себя не отступить.

– Если вода дойдёт сюда, овощи всё равно сгниют.

– А меха нет? – спросил кто-то с раздражением.

– Меха стоят дороже, – ответила я. – Их не едят, но за них покупают то, что едят.

Несколько человек замолчали, обдумывая услышанное.

– Зерно наверх, – скомандовала я. – Соль наверх. Пушнину наверх. Сушёную рыбу наверх. Остальное потом.

– Потом уже ничего не будет! – рявкнул кладовик.

И тут неожиданно вмешался Тарек:

– Она права. Если потеряем меха, весной нам не с чем будет плыть на Южные острова.

– Мальчишка… – начал кто-то.

– Если потеряем зерно, останемся без хлеба.

– Замолчи! Если ты дочь владетеля, это еще не дает тебе права командовать, что лучше для крепости, ты всего лишь соплячка, которой дали поиграть во взрослую!

– Если потеряем соль, испортится всё остальное. – Я упорно не обращала внимания на слова, но лицо говорившего запомнила. Чувствую, скоро мы сочтемся.

Старший кладовщик нахмурился. Очень сильно. Я буквально видела, как он считает – не цифры, а последствия. Его взгляд остановился на мне, затем он кивнул:

– Хорошо. Делаем, как сказала госпожа Айла. Все равно ей отвечать, если что-то пойдет не так, владетель не спустит даже родной дочери.

В подвале снова повисла тишина, но теперь это была тишина принятия. Мы все понимали: сейчас важнее сохранить то, что можно обменять на будущее, чем пытаться спасти то, что скоро превратится в ни что.

– Меха наверх!

Подвал взорвался движением.

Люди бросились к дальним рядам.

Кто-то был согласен.

Кто-то нет.

Кто-то продолжал ворчать.

Но теперь у них хотя бы появился порядок.

А вода всё прибывала.

Тюки становились тяжелее с каждой минутой.

Лестницы скользили.

Факелы гасли от сырости.

Несколько человек упали.

Один едва не сломал ногу.

Кто-то кричал наверху.

Кто-то ругался внизу.

А я впервые поняла одну страшную вещь.

Принимать решение гораздо легче, чем смотреть, как другие расплачиваются за его последствия.

Что если я ошиблась?

Что если надо было спасать овощи?

Что если утром окажется, что я погубила часть запасов?

От этих мыслей становилось по-настоящему страшно.

Но времени на сомнения уже не было.

Потому что очередная волна ударила в стены крепости.

В какой-то момент спорить стало некогда.

Вода прибывала слишком быстро.

Люди таскали тюки, бочки, мешки.

Кто-то сорвал голос.

Кто-то уже работал молча, стиснув зубы.

Тарек исчез где-то среди работников, а потом снова появился с мокрыми волосами.

– Верхний склад открыли!

– Отлично!

– Отлично?! – рявкнул кладовщик. – Там места почти нет!

– У нас нет выбора!

В какой-то момент я поняла, что замерзла настолько, что перестала чувствовать пальцы.

Платье промокло насквозь.

Волосы липли к лицу.

Но уйти я не могла.

Потому что это было бы хуже всего.

Отдать приказ и уйти в тепло.

Нет.

Если я ошиблась – я должна увидеть последствия своими глазами.

Очередной тюк мехов вытащили наверх.

Следом ещё один.

И ещё.

Потом случилось то, чего я боялась больше всего.

Старший кладовщик подошёл ко мне.

Лицо старика было мрачнее тучи.

– Госпожа.

– Что?

– Овощное хранилище затопило.

Сердце ухнуло вниз.

– Полностью?

– Почти.

На несколько секунд мир словно исчез.

Остались только ветер и колокол.

Вот оно.

Ошибка.

Настоящая.

Люди могли остаться без части запасов из-за моего решения.

Старик смотрел тяжело.

Без злости.

Что было ещё хуже.

– Мы могли попытаться спасти хоть часть.

Я с трудом сглотнула.

– Могли.

И это было правдой.

В груди неприятно заныло.

Потому что теперь оставалось только ждать.

Ждать утра.

К рассвету шторм начал стихать, но ещё не закончился. Теперь он уже не пытался разорвать крепость на части, но последствия ночной бури всё ещё ощущались. Люди выглядели так, словно провели ночь в сражении: красные глаза, хриплые голоса, промокшая одежда.

Я сидела прямо на каком-то ящике и смотрела на серое море. Даже не заметила, как рядом опустился Тарек. Некоторое время мы молчали, каждый погружённый в свои мысли.

Потом мальчишка протянул мне кружку горячего отвара.

– Держи, – сказал он устало.

Я взяла кружку двумя руками, пальцы всё ещё дрожали.

– Думаешь, мы ошиблись? – спросила я, глядя на него.

Тарек посмотрел на меня так, словно вопрос показался ему странным.

– Конечно, – ответил он спокойно. – Любой человек ошибается.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение.

– Очень ободряюще, – произнесла я с лёгкой иронией.

– Я не закончил, – сказал он, отпив из своей кружки. – Вопрос не в том, ошиблась ты или нет. Вопрос в другом.

– В чём? – спросила я, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее.

– Если бы пришлось выбирать ещё раз, ты бы выбрала и

иначе? – спросил Тарек.

Я замерла. Перед глазами тут же всплыли подвалы, вода, мешки, тюки, меха, соль, зерно. И я вдруг поняла. Нет. Я всё равно выбрала бы то же самое. Потому что тогда это решение казалось правильным. А значит, сожалеть сейчас бессмысленно.

– Нет, – ответила я твёрдо.

Тарек кивнул, словно ожидал именно такого ответа.

– Тогда перестань себя грызть, – сказал он с пониманием. – Иногда правильные решения не всегда приносят нам то, чего мы хотим. Но это не значит, что они были неверными.

А потом появился Горан.

Его мокрый плащ тяжело свисал с плеч, словно впитав в себя всю сырость этой бесконечной ночи. В его усталом лице читались следы бессонных часов и тяжёлых решений. Было видно, что ночь выдалась непростой для всех.

Люди тут же начали докладывать: о потерях, разрушениях, повреждённых причалах, потонувших кораблях и утраченных запасах. Каждое слово резало слух, словно нож.

Я стояла в стороне, стараясь не привлекать внимания. Но меня выдавало нервное напряжение, которое я тщетно пыталась скрыть.

Когда старший кладовщик произнёс: «Большую часть мехов удалось спасти», – Горан резко поднял голову.

– Почему мехов? – его голос прозвучал как удар хлыста.

Наступила гнетущая тишина.

– Госпожа Айла приказала, – тихо ответил кладовщик и покосился в мою сторону.

И вот тут впервые за всю ночь мне стало страшнее, чем во время шторма. Я поняла, что теперь принятое мной решение будут судить по-настоящему, без всякой пощады.

Горан медленно перевёл тяжёлый взгляд на меня.

– Подойди, – его голос был холоден как лёд.

И вся усталость мгновенно исчезла из его облика. Теперь начиналось самое сложное – не шторм, не разрушенные склады, не вода. Теперь начиналось испытание правдой. Испытание, которое могло решить мою судьбу.

Мне предстояло объяснить, почему я рискнула частью жизненно важных запасов ради того, что многие считали просто дорогими шкурами. Почему именно меха стали тем, ради чего я поставила на кон всё?

Горан смотрел на меня несколько долгих, мучительных секунд. Шторм за стенами крепости уже стихал, но внутри меня бушевал настоящий ураган эмоций. Море не задаёт вопросов – оно просто поглощает, а вот Горан… Он словно препарировал меня своими вопросами, вскрывая самые потаённые уголки моей души.

– Почему? – прозвучало это единственное слово как приговор.

Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Почему? Потому что зерно и меха нельзя было потерять. Но почему?

– Зерно кормит крепость, – выдавила я, вспоминая ночные размышления.

– Это знают все, – спокойно парировал Горан. – А меха?

Я замялась, чувствуя, как уверенность покидает меня. Ночью решение казалось правильным, сейчас – нет.

– Меха это ценный ресурс, – произнесла я неуверенно.

– И? – надавил он.

– Благодаря торговле ими мы могли бы пополнить потерянные запасы, – мой голос дрожал.

– И? – повторил он, словно издеваясь.

Я нахмурилась, чувствуя, как раздражение вскипает во мне. Он всегда так – заставляет думать, копает глубже, не принимает поверхностных ответов.

И вдруг меня осенило.

– Не только зерно можно пополнить, – произнесла я твёрже.

Горан едва заметно кивнул, приглашая продолжать.

– Железо, – начала я, чувствуя, как уверенность возвращается. – Смолу. Канаты.

И тут до меня начало доходить. По-настоящему.

– Гвозди, – произнесла я уверенно. – Древесину. Парусину.

Я замолчала, видя, как всё складывается в единую картину. Не меха, не шкуры – корабли, причалы, оружие, торговля, запасы, крепость. Всё взаимосвязано.

– Если потеряем меха, – медленно произнесла я, – мы потеряем не только меха.

Во дворе повисла тяжёлая тишина.

– Что ещё? – спросил Горан.

И вдруг я вспомнила слова Тарека: «Однажды я приму мастерскую».

– Мы потеряем возможность покупать то, чего сами не производим, – произнесла я твёрдо.

Горан впервые за разговор отвёл взгляд, рассматривая спасённые тюки, мокрых людей, склад. А потом неожиданно спросил кладовщика:

– Сколько овощей потеряли?

– Почти всё, господин.

Я вздрогнула. Сейчас он скажет, что я ошиблась. Но Горан только кивнул, словно ожидал именно этого.

– А зерно?

– Почти всё спасли.

– Соль?

– Большую часть.

– Пушнину?

Старик впервые за всё время позволил себе улыбнуться:

– Девятнадцать тюков из двадцати.

На улице воцарилась тишина. И тут кладовщик добавил:

– Если бы не начали выносить её сразу, потеряли бы всё.

Я резко подняла голову. Что?

– Вода добралась до дальних рядов первой. Ещё полчаса – и шкурам пришёл бы конец.

Я смотрела на него и не могла поверить. Всю ночь мне казалось, что я ошиблась. Но оказалось…

Оказалось, времени было ещё меньше, чем я думала.

Горан перевёл взгляд на меня. И впервые за всё время я увидела в его глазах не проверку, не оценку, не недоверие.

Удовлетворение.

Совсем чуть-чуть.

На одно мгновение.

– Что спасло крепость этой ночью? – спросил он.

Я открыла рот.

– Люди?

– Верно. Он кивнул.

– А что едва не погубило её?

Я задумалась.

Шторм? Нет.

И вдруг поняла.

Все видели очевидную угрозу.

И никто не смотрел на то, что происходило за спиной.

– Привычка, – тихо выдохнула я , ужасаясь.

Горан улыбнулся.

Совсем краешком губ.

– Именно.

Всю неделю я думала, что учусь управлять запасами.

Но Горан снова оказался на несколько шагов впереди. Ловко переиграл меня.