Текст книги "Заложница. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Ева Алатон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8 Первый друг

Утро снова началось до рассвета. Кажется, скоро я привыкну вставать в это время, с тоской подумалось мне. Даже здесь, будучи ребенком, я не могла позволить себе им же и оставаться.

На этот раз я проснулась ещё до того, как ветер начал колотить ставнями. И это было что-то новое.

Тело болело.

Всё.

Руки.

Ноги.

Спина.

Даже мышцы, о существовании которых я раньше не подозревала.

Я закрыла глаза и несколько секунд просто лежала под одеялом, пытаясь понять, почему чувствую себя так, словно меня всю ночь избивали палками.

Потом вспомнила собственное упрямство и криво улыбнулась. Я в всегда была такой.

Упертой.

Твердолобой.

Целеустремленной.

Всегда стремилась доказать, что я не хуже.

– Прекрасно, – пробормотала я в подушку.

Тело Айлы явно было не в восторге от моих попыток вернуть ему хоть какую-то форму.

Но это означало только одно.

Вчерашняя тренировка не прошла зря.

Я осторожно села на кровати, ноги коснулись ледяных камней пола и по телу прошла дрожь.

Мышцы немедленно отозвались протестом.

Значит, сегодня придётся двигаться ещё осторожнее.

И всё равно идти.

Потому что если пропустить один день, завтра будет проще пропустить второй.

А потом третий.

Я слишком хорошо знала эту ловушку. Потому что уже проходила через все это. И все таки, я рада что мне дали второй шанс не просрать свою жизнь, кто бы это ни был: дивы ли, или еще кто-то.

Когда я добралась до своей площадки за стенами крепости, море ещё спало под серым небом.

Ветер был слабее обычного.

Волны лениво перекатывали гальку, и я впервые почувствовала, как пахнет приближающийся снег.

Еще немного и моя площадка будет усыпана снегом, а я еще так мало сделала для себя самой. Неужели придется искать другое место? Но пока об этом думать я не буду. Продолжаем тренировки!

Сегодня получилось сделать больше чем вчера. Пусть не на много, но это бвл явный прогресс.

Смешной.

Жалкий.

Но мой.

После чего я сидела на камне и пыталась не умереть.

В крепость я возвращалась почти счастливой и снова заглянула на кухню. Аника вчера устроила мне знатный нагоняй за то, что я не предупредила ее об уходе. В этот раз я оставила ей записку.

На кухне уже кипела жизнь.

Я ещё не успела переступить порог, а меня встретил знакомый голос.

– Опять явилась? – Басовито проворчал главный человек в крепости.

Я невольно улыбнулась.

– Доброе утро, Мэтр.

– Утро добрым не бывает.

Что ж, на эту истину мне нечем было возразить. Аргумент оказался неоспоримым.

Я устроилась на уже знакомой лавке возле стены.

И только сейчас поняла, что больше не чувствую себя здесь чужой.

Странное ощущение.

В семейной столовой я по-прежнему оставалась дочерью, которую внезапно вспомнили.

В коридорах – предметом любопытства.

Во дворе – случайной фигурой.

А здесь...

Здесь всем было всё равно, кто я такая.

Если не мешаю работать.

Это оказалось удивительно приятно.

– Мэтр, а почему вы это делаете?

– Что именно?

– Встаете раньше всех. Вы ведь можете дать задание своим помошникам и они сделают все приготовления, а вам останется только приготовить. Оставшееся время можно потратить на сон, например. Вы ведь устаете.

– Потому, девочка, что кто-то должен кормить эту крепость. И дело не в том, что я могу переложить свои обязанности на помошника. А я могу. Вот только, если все будут делать мои помошники, они устанут гораздо сильнее и завтра не смогут подняться на работу. Сколько в крепости людей, как ты думаешь?

– Более двух тысяч.

– Молодец! И большая часть из них это воины, от которых зависят наши с тобой жизни. И вот их я кормлю лично, потому что, если они будут плохо питаться, они не смогут нести службу. А как ты думаешь, чтобы накормить такое количество воинов, слуг, кухонных работников, детей и семью владетеля, что нужно сделать?

– Распределить обязанности.

– Именно! Ты меня радуешь. – Задумчиво произнес Мэтр. – Но чтобы эти обязанности выполнялись тщательно, что нужно сделать?

– Следить. – Закивала я головой. – Вы, Мэтр, как полководец, руководящий своим кухонным войском. – Не знаю, почему именно это сравнение пришло мне в голову, но Мэтру оно явно понравилось, потом что он рассмеялся и потрепал мен по голове.

Пожалуй, это было первое проявление ласки ко мне в этом мире. Я даже замерла от неожиданности и, похоже, Мэтр это заметил, потому что веселость из его глаз ушла, сменившись тихой ярость.

Передо мной появилась каша, простая на воде и отвар шиповника, с ароматом меда. Я осторожно сделала глоток, но он оказался едва сладким и я с благодарностью взглянула на Мэтра, что стоял рядом.

– Так лучше, не правда ли?

Я кивнула, еще из прошлой жизни я помнила, что сладкое мне лучше не есть, если не хочу корчится от боли и раздуваться как воздушный шарик. В идеале мне мы йогурт, или простокваши.

– Мэтр, а не найдется ли у вас молока?

– Зачем тебе? – Мэтр смотрел на меня, как на удивительную зверушку, которую раньше не встречал, но хотел изучить.

– Хочу сделать закваску.

– Хорошо, завтра тебе оставят молока.

Я благодарно кивнула и принялась есть кашу, из неизвестного мне злака. Но было вкусно и еда в этот раз не падала камнем в живот.

В этот день Мэтр впервые позволил мне остаться подольше.

Не потому что хотел сделать одолжение.

Просто на кухне не хватало рук.

Одна из женщин ушла помогать коптильщикам.

Двое мальчишек таскали рыбу.

Кто-то заболел.

Работы оказалось больше обычного.

– Если сидишь без дела, перебери крупу.

Я посмотрела на огромную корзину.

Потом на него.

Потом снова на корзину.

– Это наказание?

– Это завтрак, который не приготовится сам. Поэтому поторопись.

Пришлось подчиниться.

Через полчаса я уже сидела за столом вместе с двумя кухонными девочками и выбирала из крупы мелкие камешки сор и порченые ядра.

Работа была скучной.

Однообразной.

Но неожиданно успокаивающей.

Люди рядом разговаривали.

Смеялись.

Спорили.

Обсуждали погоду.

Улов.

Грядущую бурю.

Обычные вещи.

И впервые за долгое время я просто слушала.

Не пытаясь выжить.

Не пытаясь угадать скрытый смысл.

Не ожидая удара.

Просто слушала.

Наверное, именно так и выглядит нормальная жизнь.

– Ты всё время думаешь.

Я подняла голову.

Мэтр стоял возле очага и наблюдал за мной.

– Это плохо?

– Иногда.

Он помешал что-то в котле длинной деревянной лопаткой.

– Большинство бед начинается с людей, которые слишком много думают.

– А большинство глупостей – с тех, кто не думает совсем.

Мэтр хмыкнул.

– Тоже верно.

Некоторое время мы молчали.

Потом он вдруг спросил:

– Зачем тебе всё это?

– Что именно?

– Крепость. Люди. Кухня.

Я не сразу нашла ответ.

Потому что ответов было слишком много.

Потому что я боялась.

Потому что хотела жить.

Потому что не хотела снова стать беспомощной.

Потому что не могла смотреть на мир со стороны.

Потому что...

– Я устала быть бесполезной.

Слова вырвались сами.

Мэтр долго молчал.

Настолько долго, что я уже решила – ответа не будет.

Но он всё-таки заговорил.

– Тогда перестань об этом думать.

Я нахмурилась.

– О чём?

– О пользе.

Я непонимающе посмотрела на него.

– Люди постоянно хотят стать полезными.

Он пожал плечами.

– Только толку от этого немного.

– Почему?

– Потому что полезными становятся не те, кто за этим гонится.

Он постучал пальцем по крышке котла.

– Полезными становятся те, кто просто хорошо делает своё дело.

Я невольно задумалась.

Смешно.

В прошлой жизни мне говорили почти то же самое.

Только другими словами.

Не думай о результате.

Думай о работе.

Не пытайся стать кем-то.

Стань лучше, чем была вчера.

Наверное, некоторые истины работают даже в другом мире.

Когда я уходила с кухни, солнце уже поднялось над морем.

Крепость окончательно проснулась.

Во дворе кричали матросы.

Где-то стучал молот.

С башен доносились команды караульных.

Львиный берег жил.

И впервые я поймала себя на мысли, что жду завтрашнего утра.

Не потому что должна.

Не потому что боюсь.

А потому что хочу снова прийти сюда.

На берег.

На кухню.

К людям.

И сделать ещё один маленький шаг вперёд.

Пусть никто этого пока не замечает.

Пусть для всей крепости я по-прежнему остаюсь слабой дочерью Горана.

Это неважно.

Потому что впервые с момента своего появления в этом мире я перестала стоять на месте.

Выходя из кухни, я нос к носу столкнулась с мальчишкой лет десяти-одиннадцати.

– Ну и чего ты там делала? – Нагло спросил мальчишка не глядя на меня, он сидел и что-то вырезал ножом из деревяшки. Впервые со мной заговорил ребенок. Это было удивительно странно. Другие дети меня сторонились, даже мои брат и сестры.

Я присмотрелась к мальчишке. Он был по-детски худ, долговяз, и имел совершенно неприметную внешность. Серые глаза, темно-русые волосы. И со щеки капала кровь, которую он упорно стирал рукавом.

– Ела. – Решила я вступить в диалог. Этот мальчик стал мне интересен.

– На кухне?

– А где ещё?

– В столовой.

– Там кормят плохо.

– Ты врёшь.

– Нет.

– Врёшь.

– Почему?

– Потому что в столовой едят господа.

– Значит, господ кормят плохо.

И вот тут этот крендель засмеялся.

– Меня Тарек зовут. – Вдруг представился он, глядя на меня сияющими глазами.

– Нина . – Представилась я в ответ.

И тут его лицо вытянулось.

– Погоди... ты же… Айла?

– Ну, это имя мне больше не нравится.

– Которая дочь господина?

– К сожалению.

После моего ответа он начал ржать ещё сильнее. Вот что же его так рассмешило?

– У тебя кровь. – Остановила я его смех. Улыбка совершенно преображала этого ребенка. В будущем, он обещает стать очень привлекательным.

– Знаю. – Буркнул он, помрачнев.

– Надо ее остановить.

Он только хмыкнул.

– Подожди, я сейчас! – Я пустилась бегом на улицу, потому что видела прижухлый куст крапивы возле кухонного входа. Может, удастся отыскать пару листиков.

– Вот, возьми. Нужно прожевать и прилепить на рану.

Мальчишка с сомнением смотрел на то, что я ему протягиваю.

– Жгучка? Серьезно? Все вы одинаковые! – Выплюнул он с презрением.

Я с удивлением посмотрела на листья в своей руке. Жгучка? Ну и ну!

– Если боишься… – Не успела я договорить, как он выхватил у меня листья и сунул в рот. Лицо его скривилось, но он упорно жевал не отвод от меня злого взгляда.

– Хватит! Ты ее сейчас проглотишь! Вытаскивай и лепи на рану, болван! – Разозлилась я.

Он и правда разжевал ее слишком сильно, и кашица то и дело сползала, а он упорно возвращал ее на место. Пальцы мои горели от крапивного ожога, и я их терла, вспоминая детство и то как мы лечились подорожником и крапивой, а то мама заругает за заляпанную кровью одежду.

– Ты чего тут сидишь? – спросила я, чтобы хоть как-то нарушить тишину.

– От отца прячусь.

– Почему?

– Потому что утром твоему братцу нос разбил.

– Что? – Я обалдела от услышанного.

– Не специально.

– А как? – Удивилась я.

– Специально было бы сильнее. – Тарек улыбнулся так, что я поняла, он не упустит шанса, если ему такой представится. И я была с ним солидарна.

– Ты его недолюбливаешь?

Тарек пожимает плечами.

– А что, побежишь жаловаться папочке?

– Вряд ли он меня послушает, поэтому я не вижу в этом смысла.

– Твой брат считает себя лучше всех! – Выплюнул он с ненавистью.

– Он наследник крепости.

– И что?

– Это важно.

– Для него может и важно. А ты странная. – Он посмотрел на меня с улыбкой.

– Мне сегодня уже говорили. – Я протянула ему платок. – Вытри, кровь больше не идет.

– И правда. – Удивился он, глядя на меня.

И мне впервые показалось, что мы можем стать друзьями.

Глава 10 Вкус победы

Вот и наступил очередной день в крепости. Всю ночь завывал за окнами завывал ветер и я поняла, что выпал снег.

Мой первый снег в другом мире, в другом теле. Странно было вот так лежать, ощущая себя ребенком с взрослыми мыслями.

Уютная тишина разливалась за стенами башни. Не было привычного свиста ветра в бойницах. Не скрипели ставни. Не стучали неплотно подогнанные доски где-то под крышей. Не ревело диким зверем море.

Море. Пожалуй, теперь я понимала, почему у крепости такое название. Море, рядом с которым стояла крепость, действительно ощущалось диким, необузданным зверем.

Я выбралась из-под одеяла и подошла к окну. Ставни со скрипом открылись. За стеклом медленно светало. И всё было белым.

Снег лёг на стены крепости, на башни, на причалы и крыши домов, лепившихся к скалам вокруг Львиного берега. Спрятал неприглядную грязь, укрыв все белоснежным пушистым ковром.

Белые шапки лежали на грудах рыбацких сетей. На перевёрнутых лодках. На штабелях брёвен возле мастерских.

Даже море будто изменилось.

Стало темнее.

Серьёзнее.

Словно недовольно смотрело на незваного гостя, посмевшего вторгнуться на его берег.

Я невольно улыбнулась. Наверное, впервые за всё время мне захотелось просто смотреть.

Не думать.

Не строить планы.

Не искать подвох.

Просто смотреть и почувствовать себя ребенком.

Я бегом бросилась к вещам. Аника, как знала, приготовила мне теплую овчинную безрукавку и меховую шапку. Быстро натягивая вещи, я с восторгом думала о том, как оставлю первые следы на этом снежном ковре.

Снег всегда оставался снегом.

В любом мире.

В любой жизни.

На миг мне показалось, будто я снова дома.

Будто сейчас мама будет ворчать, что я опять забыла шапку.

Будто впереди обычный день.

Обычная жизнь.

Но ощущение исчезло так же быстро, как появилось, стоило мне покинуть комнату.

Я тихо выдохнула.

Нет.

Теперь мой дом здесь.

На этом ветреном клочке земли между скалами и морем.

И если я хочу жить – придётся сделать его своим.

На площадке за стенами крепости снег оказался ещё красивее. Он, ослепительно белый, лежал между огромных валунов, создавая причудливые узоры. Поблёскивал в рассветных лучах на чёрных скалах, как россыпь бриллиантов, подчёркивая каждую неровность, каждую глубокую трещину в камне..

Море внизу сердито перекатывало тяжёлые волны, швыряя их в подножие утёсов. Солёный ветер, смешанный с мелкой ледяной крупой, хлестал в лицо, напоминая о дикой, необузданной силе этого края.

Я подняла взгляд к небу и невольно рассмеялась. Нелепость ситуации смешилась с восхищением: месяц назад я бы сочла безумцем того, кто сказал бы, что я буду радоваться снегу посреди средневековой крепости в другом мире. Но сейчас это было реальностью – холодной, колючей и невероятно прекрасной.

Попытка сделать разминку быстро вернула меня к действительности: я едва не рухнула на спину – снег под ногами оказался обманчиво красивым и предательски скользким.

А тело Айлы всё ещё оставалось телом хилого ребенка.

– Великолепно, – пробормотала я, отряхиваясь от липкого снега. – Просто великолепно.

Но сегодня всё равно было легче.

Не намного, но все же. С каждым днем, что бег, что приседания, давались мне легче , позже подключим и другой комплекс упражнений.

Дыхание всё ещё сбивалось. Сердце готово было разорвать грудную клетку, легкие горели огнем, а ноги дрожали. Но кровь кипела и я чувствовала азарт. Сегодня, помимо обычной разминки я попробовала отработать несколько ударов и стоек.

И теперь я хотя бы видела результат.

Маленький.

Жалкий.

Почти незаметный.

Но он был.

Когда тренировка закончилась, я уселась на камень и долго смотрела на море.

Ветер трепал выбившиеся из-под шапки волосы.

Волны били в берег.

А где-то далеко над водой кружили птицы.

И впервые за долгое время мне показалось, что жизнь всё-таки движется вперёд.

Пусть медленно.

Но движется.

Через несколько дней снег исчез.

Буря пришла ночью.

Сначала пошёл дождь, от которого я проснулась.

Потом ветер.

К утру море окончательно отвоевало берег обратно.

От белизны не осталось ничего.

Только мокрые, покрытые наледью скалы и серое небо.

Львиный берег будто говорил:

«Не привыкай. Здесь ничего не даётся надолго».

На кухне стоял привычный шум.

Стук ножей.

Треск дров.

Крики подмастерьев.

Запах хлеба и рыбы.

Запах горячего бульона.

Я как раз доедала рыбу, когда возле склада с мукой началось какое-то движение.

Несколько работников спорили между собой.

Потом появился Мэтр.

Посмотрел на один из мешков.

Развязал его.

Запустил руку внутрь.

Помолчал.

Снова проверил.

Потом удовлетворённо хмыкнул.

– Ну что?

– Сухая, – удивлённо ответил один из помощников.

– Вся?

– Вся.

– Даже снизу?

– Даже снизу.

Мэтр довольно кивнул.

– Значит работает.

– Не может быть...

– Может.

Он посмотрел на присутствующих так, словно собирался кого-то съесть.

– А теперь вспомните, кто это предложил.

На кухне стало неожиданно тихо.

Я сразу почувствовала неладное.

Поздно.

Слишком поздно.

Одна из женщин улыбнулась.

– Юная госпожа. – С гордостью произнесла она.

– Именно!

– Надо же...

– А я не верил.

– И я не верила.

– А ведь и правда, сработало.

Я замерла, едва куском вареной рыбы не подавившись.

Откуда у них столько радости?

Но почему-то внутри стало тепло.

Очень тепло.

Потому что впервые меня кто-то еще звал юной госпожой, кроме Аники.

Я почувствовала себя человеком, который принёс пользу.

Пусть маленькую.

Но стоящую. Ведь для этого каменистого края злаки это дорогое удовольствие.

Мэтр поймал мой взгляд и усмехнулся, вернувшись к своим котлам. Он признавал мою правоту, признавал мой статус и я внезапно поняла, что улыбаюсь.

– Ты чего такс странно улыбаешься?

Голос Тарека раздался совсем рядом.

Я обернулась.

Он сидел на привычном месте возле стены.

Колупал ножом деревянную заготовку. Снова. Интересно, что он мастерит?

И выглядел недовольным.

– У тебя лицо такое, будто ты кого-то убил.

– Почти.

– Я так понимаю, речь о моем братце?

– Жаль, что не получилось. – Обиженно произнес Тарек.

Я расхохоталась.

– Опять подрались?

– Нет.

– Тогда почему такая трагедия?

Тарек скривился.

– Он опять полез.

– И?

– Сказал, что мне место среди рыбьих потрохов.

– А ты?

– Спросил, когда будущий владетель он научится держать меч.

Я закашлялась, пытаясь спрятать смех.

– Судя по лицу, разговор закончился плохо.

– Для него.

– Тарек...

– Что? – Огрызнулся он, глядя на меня с яростью.

– Ты когда-нибудь перестанешь его злить? – Лукаво спросила я. Наверное, Тарек до сих пор не мог отделаться от мысли, что я из рода де Броган и подсудно ждал от меня подвоха, поэтому и вел себя так, не доверяя до конца.

– Нет. – Он поднял на меня глаза полные решимости не уступать. Ответ прозвучал настолько искренне, что я снова рассмеялась.

Потом вдруг спросила:

– Почему он тебя так ненавидит или ты его?

Мальчишка пожал плечами.

– Потому что я быстрее, ловчее.

– Это не причина.

– Для него причина.

Он снова принялся строгать деревяшку.

– Потому что каждый раз, когда мы выходим на тренировочную площадку, он проигрывает. И кому? Сыну мастера-оружейника.

Вот оно.

Я вдруг поняла.

Гордость, статус и происхождение играли большую роль в жизни моего братца.

Нантгир ненавидел проигрывать.

Особенно тем, кого считал ниже себя.

Я возвращалась к себе, когда столкнулась с причиной всех сегодняшних разговоров.

Нантгир стоял возле лестницы.

Один.

Будто ждал кого-то.

И судя по его лицу – дождался.

– Слышал, ты теперь таскаешься за Тареком.

Я вздохнула.

Ну конечно.

Куда же без этого?

– А тебе завидно? – Съязвила я. Похоже, мне, как и Тареку нравилось доводить Нантгира до белого каления.

– Ты, дочь благородного рода, разговариваешь с мусором. – Выплюнул он мне в лицо обвинения.

– Как интересно, – я склонила голову набок, рассматривая Нантгира с особым удовольствием. – Не ты ли, не так давно назвал меня гнилой кровью? А сейчас я вдруг стала дочерью благородного рода. Братец, тебе не кажется, то у тебя двойные стандарты в отношении меня?

– Замолчи и слушай! – Зашипел Нантгир,багровея от злости. – Ты будешь тем, кем я тебя назову, когда мне это нужно. Сегодня – дочь благородного рода. Завтра – мусор под моими ногами. Твой статус – лишь инструмент в моих руках. Не забывай о том, кто станет во главе крепости через несколько лет. Ты можешь носить титул, но внутри остаёшься той же – пустой и никчёмной. Ты путаешь причину и следствие. Мой выбор слов зависит не от твоих качеств, а от ситуации. Сейчас ты позоришь род де Броган, а значит и меня – вот я и напоминаю тебе о твоём статусе. Не льсти себе, думая, что это что‑то меняет.

Я рассмеялась так, как никогда за последние дни.

Глаза Нантгира опасно сузились.

– Смотрю, кухня уже окончательно ударила тебе в голову.

– Возможно. – Отсмеявшись, проговорила я.

– Или ты просто нашла компанию себе под стать.

Я медленно подняла взгляд.

– Это оскорбление?

– Если хочешь.

– Странно.

– Что именно?

– Обычно люди так много говорят о других только тогда, когда боятся.

Он шагнул ко мне.

– Боятся?

– Да.

– И чего же я боюсь, по-твоему?

– Что кто-нибудь окажется лучше тебя. – Сощурившись как кошка, произнесла я с улыбкой маньяка.

Тишина ударила между нами словно пощёчина.

Нантгир застыл.

И в его глазах я впервые увидела не раздражение.

Не насмешку.

Не презрение.

Настоящую ненависть.

Ту самую, которая однажды способна разрушить человека.

– Следи за языком, Айла. – Прорычал он и сделал шаг ко мне.

Именно в этот момент за его спиной раздались тяжёлые шаги.

Мы одновременно обернулись.

Горан стоял в начале коридора.

И смотрел прямо на нас.

Спокойно.

Без злости.

Без удивления.

Но почему-то мне стало не по себе.

Несколько секунд он молчал.

Сначала его тяжелый взгляд упал на Нантгира, а затем он перевел его на меня.

– После ужина зайдёшь ко мне. – Бросил он.

И к кому он обращался было не понятно.

Он ушел, не объясняя причин. Не задавая вопросов.

Оставляя после себя ещё больше вопросов, чем было до этого.

А я вдруг поняла, что спокойная жизнь закончилась окончательно.