Текст книги "Заложница. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Ева Алатон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Заложница ( Часть l)

Пролог

Как лист, сорванный осенним штормом, маленькая фигурка скользнула со стены крепости вниз – к ревущему Восточному морю. Белое платье взметнулось над пропастью раненым крылом и тут же растворилось в солёном тумане.

За миг до падения Айла почувствовала резкий толчок в спину.

Она обернулась – и время остановилось.

На краю башни стоял Нангир.

Старший брат.

Его лицо, обычно знакомое до мелочей, сейчас исказилось чужой, пугающей жестокостью.

В тот миг она вспомнила, как он играл с ней, и пусть его игры были жестоки, он всё же обещал быть её защитником… А теперь – он, стоит на краю башни, и его рука ещё дрожит от усилия. А может, от осознания того, что сделал? Вот только... глаза горят жестоким торжеством. За что с ней так? Неужели все потому, что пользу роду она ни как не принесёт? Но ведь это не её вина! В груди что-то оборвалось раньше, чем тело рухнуло в пустоту. Ветер ударил в лицо с такой силой, что стало невозможно дышать. Каменные стены крепости понеслись вверх, небо перевернулось, а внизу уже распахнуло пасть море – чёрное, пенящееся, голодное.

Айла закричала.

Крик исчез в рёве волн.

Она хваталась за воздух, словно могла остановить падение, но пальцы ловили лишь ледяной ветер. Сердце колотилось так сильно, что причиняло боль.

За что?

Только потому, что она бесполезна для рода?

Время раскололось. Сначала – мучительное падение в пустоту, когда сердце застряло где‑то в горле и не смогло сделать удар. Потом – беспощадное приближение вспененной бездны, где волны, словно клыки чудовища, готовились разорвать её на части. Страх, сковавший тело и оно теперь цеплялось за воздушные потоки, пытаясь задержать падение. Но падение было неумолимо. Айла вскрикнула – звук утонул в рёве ветра и злом хохоте моря.

Море же, будто голодный зверь, распахнуло пасть. Последнее, что она увидела перед ударом, – искажённое отражение своего лица в синей глади воды. Потом – ледяной огонь, солёная тьма и безжалостное течение, утаскивающее её в пучину, где даже крик становился беззвучным.

А наверху, на башне, брат уже отходил от края, довольный своей «шуткой». Он ещё не понимал, что только что переступил черту, за которой детство кончается навсегда – и что тень этого поступка навсегда ляжет между ними лишив их того хрупкого единства, которое они называли семьёй.

А потом море сомкнулось над ней.

Ледяная вода ворвалась в рот и нос, обожгла лёгкие, потащила вниз. Платье спуталось вокруг ног, течение закрутило тело, словно сломанную куклу.

Свет наверху становился всё дальше.

Тьма – всё ближе.

***

Нина стояла на древней крепостной стене и смотрела на море.

Солнце медленно тонуло за горизонтом, окрашивая воду в золото и медь. Волны лениво бились о скалы далеко внизу, кричали чайки, а прохладный ветер пах солью и свободой.

Она всё-таки добралась сюда.

В детстве море казалось ей чем-то почти сказочным – далёким, недостижимым. И сейчас, в свои тридцать пять, Нина неожиданно чувствовала себя счастливой.

Без мужа.

Без детей.

Без бесконечных попыток стать для кого-то удобной.

За плечами остались годы работы до изнеможения, хроническая усталость, гастрит, таблетки по расписанию и твёрдое понимание: в этой жизни надеяться можно только на себя.

И, пожалуй, это её устраивало.

Нина прикрыла глаза, позволяя ветру трепать волосы.

А потом кто-то резко толкнул её в спину.

Мир качнулся.

Небо и море поменялись местами.

Она даже не успела закричать.

Тело сорвалось вниз.

Где-то наверху мелькнула фигура мужчины, убегающего прочь с её сумкой.

«Да вы издеваетесь…»

Мысль вспыхнула и исчезла.

Удар о воду вышиб воздух из лёгких.

Ледяная глубина мгновенно утянула её вниз. Нина рванулась вверх, привычно работая руками – плавать она умела отлично, – но течение вдруг закрутилось в бешеную воронку.

Слишком сильную.

Слишком холодную.

Вода тянула вниз, будто кто-то схватил её за ноги.

Лёгкие горели.

Перед глазами темнело.

Нет.

Нет-нет-нет.

Только не так.

Нина дёрнулась из последних сил – и вдруг замерла.

Платье.

На ней было платье.

Тяжёлая мокрая ткань облепляла ноги, путалась вокруг тела.

Не её одежда.

Пальцы показались странно тонкими.

Маленькими.

Паника вспыхнула с новой силой.

Она рванулась вверх.

В какой-то момент голова всё-таки вынырнула над водой. Нина жадно вдохнула воздух вперемешку с солёными брызгами и сквозь кашель увидела впереди крепость.

Ту самую.

Но теперь она выглядела иначе.

Старее.

Темнее.

И намного ближе.

Волны швыряли её к каменистому берегу. Тело почти не слушалось, руки и ноги налились свинцом, а длинное платье снова тянуло ко дну.

Только сейчас Нина окончательно поняла:

это не её тело.

Страх ударил сильнее морской воды.

Она всё ещё пыталась бороться, заставляла себя двигаться, цеплялась за жизнь с упрямством загнанного зверя.

Когда ноги коснулись дна, сил уже не осталось.

Море вытолкнуло её на берег, словно ненужную вещь.

Нина уткнулась лицом в мокрые камни, судорожно хватая воздух.

« Камни? Почему здесь камни?..»

Это была её последняя мысль перед тем, как сознание погрузилось во тьму.

Глава 1 Пробуждение в новом мире

Я очнулась от жёсткого кашля. Вода вырывалась из лёгких судорожными толчками, обжигая горло и нос. Меня скрутило так, будто внутренности пытались вывернуться наружу. Я захрипела, вцепившись пальцами в мокрую гальку, и только тогда поняла, что всё ещё жива.

Боль пришла следом.

Рёбра будто проломили молотом. В виске пульсировало так сильно, словно кто-то медленно вбивал в голову раскалённый гвоздь. Левая рука лежала плетью и не слушалась.

Я попыталась вдохнуть глубже – и едва не потеряла сознание.

Перед глазами расплывались серые булыжники, пена волн и ослепительное солнце. Мир качался. Шум прибоя доносился глухо, словно сквозь толщу воды.

Вдох.

Боль.

Ещё вдох.

Не умереть.

Память возвращалась обрывками.

Тёмная вода. Удар. Холод. Паника. Течение тащило вниз, выкручивая тело, а я отчаянно гребла вверх, к дрожащему свету над головой. Лёгкие горели. Воздуха не хватало. В какой-то момент я уже почти перестала сопротивляться, но в голове билась только одна мысль: «Греби к свету!»

И я гребла.

Когда под ногами внезапно оказалось дно, я не поверила. Ползла к берегу на одних инстинктах, кашляя, захлёбываясь солёной водой, пока волны наконец не выплюнули меня на сушу. Несколько секунд я просто лежала, не двигаясь. Мокрая ткань липла к телу. Мелкая галька впивалась в кожу. Солнце жгло лицо. Я с трудом подняла правую руку… и замерла.

Это была не моя рука.

Тонкое запястье. Узкая ладонь. Маленькие пальцы, покрытые ссадинами и свежими царапинами.

Детская рука.

Меня пробрал ледяной ужас.

Нет…

Я уставилась на ладонь, моргнула раз, другой, но наваждение не исчезло. Сердце забилось быстрее.

– Нет… – хрипло выдохнула я.

Голос тоже был чужим.

Слабый. Тонкий. Детский.

Паника ударила резко.

Я попыталась подняться, посмотреть на себя, но тело тут же прострелило болью. Перед глазами вспыхнули чёрные пятна, и пришлось снова рухнуть на бок, хватая ртом воздух. Это сон. Травма головы. Бред. Сейчас кто-нибудь подойдёт. Поможет. Вызовет скорую. Я заставила себя прислушаться.

Шум моря. Крики птиц. Ветер.

И больше ничего.

Ни голосов. Ни машин. Ни далёкого гула самолётов.

Слишком тихо.

По спине пополз холод.

Я снова посмотрела на себя.

Белое разорванное платье. Худые детские ноги. Острые коленки в синяках.

В голове вспыхнули чужие воспоминания: Каменная башня. Мальчишка с перекошенным от злости лицом. Чьи-то крики. Мужчина с янтарными глазами и тяжёлой рукой.

А потом – падение. Я резко зажмурилась.

Нет. Нет. Нет.

Этого не может быть.

Сознание будто пытались запихнуть в слишком тесную оболочку. Всё вокруг ощущалось неправильным. Чужим.

Я больше не Нина. Или Нина, но уже не та.

От этой мысли стало по-настоящему страшно.

Слёзы хлынули сами собой. Я зажала рот здоровой рукой, пытаясь не разрыдаться в голос, но внутри всё уже ломалось.

Мне было тридцать с хвостиком. У меня была квартира. Работа. Своя жизнь. Пусть не идеальная. Пусть одинокая. Но моя. А теперь…

Я судорожно вдохнула – и снова поморщилась от боли в рёбрах.

Нет. Нужно успокоиться.

Понять, что происходит.

Выжить.

Где-то неподалёку послышались мужские голоса.

Я вздрогнула.

Через несколько секунд на меня упали две тени, закрывая солнце.

Мужчины.

Высокие. Крепкие. В тяжёлых кожаных доспехах с металлическими вставками. На поясах – мечи. Настоящие мечи. Один был седым, со шрамом через щёку. Второй – моложе, с холодными голубыми глазами.

– Жива? – хрипло спросил старший, присаживаясь рядом.

Я попыталась ответить, но из груди вырвался только болезненный сип.

Молодой вдруг резко побледнел.

– Это же госпожа Айла!

Айла?

Я хотела сказать, что они ошиблись. Что я не Айла. Что я вообще не отсюда. Но язык не слушался.

Седобородый осторожно коснулся моего затылка. Пальцы были грубыми и тёплыми.

– Тише, – пробормотал он. – Кости вроде целы.

– С крепостной стены просто так не падают, – тихо сказал молодой.

Я застыла.

Крепостной стены?

Старший бросил на него тяжёлый взгляд.

– Она ребёнок.

Между ними повисло напряжение – короткое, колючее.

Молодой отвёл глаза первым.

Седобородый снял с пояса флягу и поднёс к моим губам.

Вода пахла травами.

Я жадно глотнула и тут же закашлялась, согнувшись от боли.

– Осторожнее, маленькая госпожа, – неожиданно мягко сказал старший.

Госпожа.

Значит, не крестьянка.

Это немного успокаивало… и пугало ещё сильнее.

– Владетель будет рад, что выжила, – бросил молодой.

По спине прошёл неприятный холод.

Почему-то мне совсем не понравилось, как это прозвучало.

Я с трудом подняла взгляд.

Над морем, прямо на скале, возвышалась огромная крепость.

Каменные стены. Башни. Узкие окна. Никаких проводов. Никакого стекла. Никаких следов привычного мира.

У меня внутри всё оборвалось.

Это не розыгрыш. Не моё больное воображение. Не сон. И даже не бред после падения.

Это другая реальность. Другой мир. Настоящий.

Меня затрясло. Как это вообще возможно?

– Всё хорошо, – проговорил седобородый, явно приняв мою реакцию за последствия падения. – Мы отнесём вас домой.

Домой? Какой теперь, к собакам, дом? Я даже не знаю где я нахожусь!

Но сил спорить уже не осталось.

Когда меня подняли на руки, сознание снова поплыло от боли. Я чувствовала себя сломанной куклой.

Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в темноту, – высокие стены крепости на фоне ослепительного неба.

***

В следующий раз я очнулась уже ночью. Комната тонула в полумраке. Где-то потрескивали свечи. Воздух пах травами, горелым маслом и чем-то еще.

Рядом с кроватью в кресле дремала грузная женщина.

Её тяжёлое смрадное дыхание разносилось по комнате так громко, что казалось – ещё немного, и стены задрожат. Я осторожно пошевелилась.

Зря.

Боль полоснула по рёбрам так резко, что из груди вырвался сдавленный стон. Женщина тут же проснулась.

– Юная госпожа!

Она подскочила неожиданно проворно для своей комплекции, положила мне на лоб влажную ладонь и заголосила так, будто я уже умерла, воскресла и снова собралась помирать.

Через минуту в комнату ворвался мужчина с кожаной сумкой.

Врач, машинально отметила я. Эту породу я узнаю даже в иной реальности. Есть в них что-то похожее во всех измерениях, как мне кажется.

Он быстро закатал рукава, тщательно вымыл руки в тазу с пенящейся водой – и только потом подошёл ко мне. Я немного расслабилась. Значит, не полное средневековье.

Осмотр оказался мучительным.

Он ощупал затылок, и мир тут же вспыхнул болью. Меня повело, но сильные руки удержали за плечи. Под нос сунули какую-то едкую гадость. Я закашлялась и пришла в себя.

– Тихо, госпожа, – спокойно сказал врач. Его голос оказался удивительно приятным.

Дальше было хуже. Рёбра туго перетянули плотной тканью. Руку зафиксировали. Ссадины обработали чем-то холодным и резко пахнущим. Мята? Анис? Не важно, ведь боль постепенно боль начала отпускать. И вместе с этим приходило осознание – я действительно в чужом мире. В чужом теле. И, судя по всему, в очень непростом месте.

Когда врач закончил, женщина помогла мне улечься обратно.

– Отдыхайте, госпожа Айла, – пробормотала она.

Айла.

Имя всё ещё резало слух.

Я закрыла глаза.

Возвращаться ли назад?

Странно, но первой мыслью было не «как вернуться», а «А есть ли куда?» Меня никто особенно не ждал.

Ни мужа. Ни детей.

Сестра давно жила своей жизнью. Мужчины рядом не задерживались. Слишком резкая. Слишком неудобная. Слишком самостоятельная. Я криво усмехнулась.

Анюта всегда говорила:

– Тебе надо было мальчишкой родиться.

Может, она была права.

Сон накрыл неожиданно быстро.

А утром стало ясно ещё кое-что.

За всё время ко мне так никто и не пришёл.

Ни родители девочки.

Ни родственники.

Никто.

И это пугало сильнее, чем чужой мир.

Выкладка глав два раза в неделю: ЧТ и ПН.

Глава 2 Гнилая кровь

На пятый день ко мне наконец пришли.

Две девочки.

Они явно были старше хозяйки этого тела – одной лет пятнадцать,второй чуть меньше. И стоило им войти, как я сразу поняла: сёстры.

Слишком похожи.

У старшей были белоснежные, как и у меня волосы, только уложенные идеально – под тонкой серебряной сеткой. Тёмно-синее бархатное платье подчёркивало бледность кожи и делало её старше своих лет. Но больше всего внимание притягивали глаза.

Разные.

Один – ярко-голубой. Второй – почти белый. Наверное она не видит одним глазом. По крайней мере, это было единственным логическим объяснением этой непонятной гетерохромии.

Она смотрела спокойно. Холодно. Так взрослые смотрят на неприятную обязанность.

Вторая девочка держалась чуть позади. Она стоит рядом, чуть повернув голову к сестре и я отчетливо вижу как они похожи. Лишь разрез глаз отличается и крупная родинка на лице второй девочки. Еще, она живая, более настоящая. Меховая оторочка на платье, выбившиеся пряди, любопытный взгляд. Она явно хуже скрывала эмоции.

Я молча наблюдала за ними.

Старшая взмахом руки выпроводила служанку из комнаты и только после этого заговорила:

– Ты доставила всем много хлопот, Айла.

Имя всё ещё резало слух.

Девочка прошла в комнату и села в кресло напротив моей кровати с такой уверенностью, будто уже сейчас считала себя хозяйкой крепости.

– Ты и так всегда доставляла слишком много хлопот. – Продолжила девочка глядя на меня не то с сочувствием, не то с полным равнодушием.

Мне, пока еще было очень сложно разобраться в ее эмоциях, которые девчонка умело контролировала. Я даже позавидовала.

– Одно только то, что матушка погибла из-за тебя, говорит о многом. – Она тяжело вздохнула отведя взгляд от меня.

А я немного прибалдела от услышанного. Получается, что хозяйку тела здесь не особо любили, если не сказать больше – ненавидели.

– Отец не знает, что мы с Маливой решили тебя навестить. И думаю, что если узнает – будет недоволен. Но сейчас его нет. Он в отъезде. И по приезду тебя, Айла, ждёт серьёзный разговор.

Я слушала её и понимала, что мне конец. Полный и беспощадный. Что же за отец такой у девочек?

– Но я рада, что ты жива. – С какой-то затаённой грустью произнесла она. – Мне было бы жаль, если бы ты погибла. Отец был в ярости, когда узнал, что ты упала в море.

Упала?

Значит, официальная версия именно такая?

Я промолчала.

– Ты всегда приносила проблемы, – продолжила она ровным голосом. – Даже твоё рождение стало несчастьем для семьи.

У меня внутри всё неприятно сжалось.

– Матушка умерла из-за тебя.

Вот как? Теперь многое становилось понятнее. Я смотрела на неё и пыталась понять – она ненавидит Айлу или жалеет?

Но лицо девочки оставалось неподвижным.

Только белый глаз казался особенно пустым.

– Отец не знает, что с тобой делать. Выдать тебя замуж не получится. Отдать кому-то из воинов в награду – тоже. Ты всё-таки его дочь и это создаст прецидет. Но ты больна. Слаба. И совершено бесполезна для рода.

Меня будто окатили ледяной водой.

Я даже не знала, что именно с этим телом не так. Но, судя по всему, в крепости это знали все.

Старшая сестра вдруг отвела взгляд.

Впервые за весь разговор её голос дрогнул.

– Но я рада, что ты выжила.

Я удивлённо подняла глаза.

– Ты очень похожа на маму, – тихо сказала она. – Когда я смотрю на тебя… мне кажется, что часть её всё ещё здесь. Рядом со мной.

На несколько секунд в комнате стало совсем тихо.

Даже младшая перестала теребить рукав.

– Думаю, отец так ненавидит тебя именно поэтому, – почти шёпотом добавила сестра. – Она выбрала тебя вместо нас всех. И умерла

В её голосе не было злости. Только горечь утраты, усталость и тоска.

– Идём, Малива, у нас ещё полное дел.

Обе девочки поднялись.

Уже у двери старшая остановилась.

– Постарайся больше не падать со стен, Айла.

И ушла.

Я ещё долго смотрела на закрывшуюся дверь.

Да уж.

Повезло мне с новой семьёй.

Если кто-то узнает, что в теле ребёнка вообще находится чужая душа, меня не просто убьют.

Сожгут. Причём с огромным энтузиазмом.

Я невольно поёжилась. Нет уж.

Одного утопления на жизнь вполне достаточно. Не хочу снова куда-то попасть в посмертии.

Я закрыла глаза, пытаясь уложить в голове всё услышанное.

Итак.

Другой мир – есть.

Жестокий отец – есть.

Сёстры – тоже.

Какое-то загадочное заболевание – в наличии.

А ещё полное отсутствие знаний о местных правилах.

Прекрасно.

Единственное, что радовало – я понимала язык.

Значит, возможно, смогу читать.

А это уже шанс, что-то узнать и использовать знания по назначению.

***

После визита сестёр дни потекли спокойнее.

Я абстрагировалась от мысли, что я погибла в родном мире, что тело это не моё и от ощущения, что мне тесно в этом теле.

Я пыталсь прижится.

Немую служанку снова сменила дородная ключница Аника – шумная, вечно пахнущая травами и дымом.

Зато разговорчивая.

Именно от неё я начала понемногу узнавать о месте, куда попала.

Крепость называлась Львиный Берег.

Здесь жило больше двух тысяч человек, большинство – воины и их семьи. Саму крепость построили прямо на скалах у моря, и теперь я понимала, почему ветер здесь выл почти круглые сутки.

Мой отец – владетель Готгар де Броган – сейчас находился в торговом порту Южных островов.

Осень считалась временем мира.

Меня это удивило.

В моём мире люди прекрасно убивали друг друга в любое время года.

Здесь же осенью торговали, считали запасы на зиму и готовились пережить холода.

Аника принесла мне книги, но я с трудом могла читать. Поэтому все свободное время я тратила на чтение и письмо. Буквы выходили корявыми, словно это тело ни кто не учил ни читать, ни писать. Но я упорно изводила бумагу, чем очень огорчала ключницу, потому что это слишком дорогое удовльствие.

От всего этого у меня начались головные боли. Очень очень сильные. Словно мозг ребенка еще ни как не мог усвоить и упорядочить знания взрослой тётки и постоянного напряжения мыслительной деятельности.

Так проходили дни, которые холодали с каждым новым восходом. Мне нравилось, что окна выходили на море. В комнате, где я находилась, существенно похолодало, даже камин не особо спасал.

Сестры больше не навещали меня, что впрочем ни радовало меня и не огорчало.

Мне было чем заняться.

Я изучала этот мир по книгам.

Узнала, что на этом материке есть Равнинные воины, по описанию больше похожие на осёдллые племена в истории моего родного мира. Самые многочисленные, живущие с другой стороны Восточного моря. Морей здесь всего четры, по сторонам света. Материк, на котором жили четыре расы назывался Валинорэ, что значило на старом алири – Железный Предел. Алири – язык древних, чем-то напинал арабскую вязь. Я не нашла здесь переводчика, но книги на древнем языке имелись. Мне их показал тот самый врач, его звали Зарту и родом он был с далёкого западного материка Руиндар. Как он попал сюда, Зарту мне не рассказал, только вскользь бросил, что так сложилась судьба. Я не стала настаивать, мне не особо было интересно его прошлое.

Меня волновало моё настоящее, я попросила рассказать мне о травах. В том мире я была заядлой дачеманкой и сажала многое в том числе и травы. Мне нравился травяной чай и сборы я делала замечательные.

Постепенно тело приходило в норму.

Рёбра почти перестали болеть. Сошли синяки. Я уже могла нормально ходить по комнате.

Мне стали приносить другую пищу, но я поняла одно, ни гастрит, ни проблемы с кишечником не исчезли. Вот уж действительно бессмертные твари. А я так надеялась, что эта беда обойдёт меня в новом теле.

Я тяжело вздохнула, откладывая миску с жареным мясом. Такое я есть не смогу.

– Снова вы не едите, юная госпожа. – Аника убрала миску.

Я промолчала, говорить с этой женщиной было бесполезно, позже я думала наведаться на кухню и попросить готовить мне отдельно. А пока же снова вернулась к письму.

Пальцы быстро уставали, почерк выходил кривым, я злилась. К тому же, я не привыкла писать чернилами и заостренными серебряными ручками.

Я упрямо тренировалась каждый день, пока голова не начинала раскалываться от напряжения.

Иногда мне казалось, что детский мозг просто не успевает за взрослым сознанием.

Но сдаваться я не собиралась.

***

Однажды утром я сидела на широком каменном подоконнике и смотрела на море. Они приближались. Целых три. Большие. С красными парусами.

– Прямо Алые Паруса. – Пробормотала я себе под нос.

– Что? – не поняла Аника, выходившая из комнаты.

– Ничего.

Корабли медленно приближались к крепости.

И почему-то у меня внутри росло плохое предчувствие.

Через несколько часов в комнату буквально ворвалась запыхавшаяся Аника.

– Владетель вернулся!

Судя по её лицу, это была прекрасная новость.

Я же такого восторга не разделяла.

Слишком хорошо помнила слова сестры.

«Гнилая кровь».

«Отец тебя ненавидит».

Прекрасное начало отношений, ничего не скажешь.

– Как думаешь, меня сегодня же вызовут на ковёр? – спросила я, рисуя пальцем узоры на запотевшем стекле.

– Ах, юная госпожа, что за выражения? – Нахмурилась она. А после паузы добавила. – Не думаю, что именно сегодня. Скорее всего, дня через два. Когда господин вспомнит о вас.

– О-о-о... – протянула я, понимая на каком нахожусь месте.

Я пустое место для всей крепости.

Наверное, именно в тот момент я впервые по-настоящему разозлилась.

На ситуацию.

На этот мир.

На беспомощность.

Я не собиралась всю жизнь просидеть в тёмной комнате, ожидая, пока обо мне вспомнят.

Нет.

Если уж мне выпал второй шанс – я выживу.

И заставлю этих людей смотреть на меня иначе.

С этой мыслью я ушла в библиотеку.

Да, такая комната имелась и здесь. Книги были роскошью для этого мира. Вот странно, стекло могли купить многие, а вот книги нет. Наверное это связанно с тем, что на этом материке не было практически деревьев. Скалы, галька, песок.

Но, не стоило отвлекаться.

Нужно было придумать что я могу сделать такого, чтобы меня заметили. Приняли? И это пожалуй тоже. Мне не нравилось быть невидимкой ни в том мире, ни в этом. Я невесело усмехнулась собственным мыслям.

***

Я увлеклась чтением и не сразу заметила, как кто-то вошёл в комнату. Он тоже заметил меня не сразу, наверное потому, что за спинкой высокого кресла меня не было видно.

Этот кто-то резко развернул кресло, заставив меня испуганно вздрогнуть и вскинуть глаза.

Передо мной стоял мальчишка, очень похожий на сестрер, особенно на Маливу. Такое же лицо, такие же голубые глаза. Только в них не было жалости. В них была... ярость?

– Ты? – Воскликнул он, кажется тоже испугавшись моего присутствия потому что отступил на пол шага. – Что ты здесь делаешь, гнилое отродье? – Скривился он отпрянув от кресла окончательно и брезгливо отираясь руки о штаны.

Я поднлась, оправила платье и закрыла книгу.

– Читаю. – Ответила я, смерив его взглядом.

Он рассмеялся, услышав мои слова.

– Никчемная научилась читать? – Ухмыльнулся он, гадко так, словно хотел побольнее уколоть.

Хотя, почему словно.

Он хотел.

И делал.

– Да ты же даже пары слов связать нормально не можешь...

– Ты уверен? – Чётко произнесла я и парень остолбенел.

Похоже, моя речь его действительно удивила. Видимо, у хозяйки этого тела было гораздо больше проблем, чем я думала.

– Ах ты тварь! – Опомнился мальчишка и со всей силы толкнул меня, я оступилась и ударилась о край стелажа, еще не доконца вылеченным плечом.

– Ублюдок! – Прошипела я, потому что вновь вспомнила это лицо.

Вспомнила, того кто столкнул это тело... нет, не тело, девочку, живую девочку, с той стены.

Перед глазами потемнело.

И вместе с ней пришла ярость.

Та самая.

Старая.

Знакомая.

В прошлой жизни Анюта называла это состояние «Дикой Ниной». Обычно я держала её на цепи. Слишком много проблем начиналось, когда я переставала себя контролировать.

Но сейчас…

Сейчас мне было плевать.

Подол платья взлетел, подчеркнув стремительность движения. Стопа в мякгой туфельке чётко пришлась в грудь мальчишке, удар получился неожиданным и точным – мальчишку отбросило на шаг назад.

Я замерла в стойке на долю секунды, затем опустила ногу и поправила платье, сохраняя абсолютное спокойствие.

– Я долго спускала тебе все с рук, дорогой братец. Но не в этот раз. – Прошипела я, наклоняясь над стонущим телом.

Ногу я конечно потянула. Ведь это тело не знало ни каких физических нагрузок, даже лёгких.

Ничего, исправим!

И так, исправим, что неповадно будет ни кому обижать ребёнка!

– Я все расскажу отцу! – Прохрипел он.

Я только фыркунла.

– И он сочтет тебя слабоумным. – Я отошла на шаг. – Посмотри на меня. Что ты видишь? Маленькую, хрупкую девочку, что только-только оправилась от страшных травм. И разве она могла нанести такой удар? – Я еще и глазками похлопала выдавив крупную хрустальную слезинку.

– Кто ты такая? – Поднимаясь на локте с ужасом спросил мальчишка.

Я только усмехнулась и вышла из комнаты.

А следующий день принес неприятности. Меня таки вызвали на ковёр к главному.