Текст книги "Расписание моей судьбы (СИ)"

Автор книги: Этта Гут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24

– Если ты еще не поняла, я о гонке, – начал Аарон.

Ноэль глянула удивленно – ей-то казалось, что речь и дальше пойдет о том, что произошло после заездав той пыльной кладовке. А именно, о неприятной настойчивости Аарона, желавшего немедленно получить сексуальную разрядку. Получить ее, не больно-то считаясь с желаниями партнерши. Но нет, кажется, время извинений уже миновало. Или Аарон полагал продолжить их уже в горизонтальной плоскости: не нежными словами, произносить которые он совершенно точно не любил, а жаркими действиями, ласками?.. Помнится, София всегда говорила, что судить о человеке или магике нужно не по тому, что и как он говорит, а по его поступкам, по делам. Но имело ли это отношение к вопросам сердечным?

– Я сегодня узнал, – тем временем продолжал Аарон, – что ты, оказывается, знакома с этой скандальной особой, которая пришла первой во вчерашнем заезде. Это так?

– Все верно, – внутренне кривясь, подтвердила Ноэль, теперь припоминая собственные утренние мысли по поводу сплетников и возможной реакции на их происки уже со стороны любовника.

– А еще ты, насколько я успел понять, разбираешься в паромобильной технике. Да и в людях тоже достаточно хорошо, чтобы верно оценить перспективы.

– Надеюсь, что так.

– Вот и скажи: каковы у этой самой Летиции Диггори шансы выиграть? И с точки зрения возможностей мобиля. И с точки зрения ее характера: девица не дрогнет, справится с нервами, или может наделать глупостей, дав шанс другим? Мне.

Расстраивать Аарона очень не хотелось, но и врать смысла не было, так что Ноэль выложила ему все как на духу: и о том, что мобиль Летиции даст фору любому из тех, что уже вышли или еще только выйдут на старт гонки; и о том, что сама она решительная, волевая и собранная.

– Эх… – Аарон откинул голову на спинку кресла и уставился в огонь. – Хотел бы я взглянуть поближе и на нее, и на это чудо техники… Не знаешь, кстати, где оно стоит?

– Не знаю. И даже больше скажу: никто не знает, потому что это держится в тайне. Чтобы не возникло желания что-то сломать или как-то еще напакостить накануне решающей гонки. Приз-то в ней немаленький.

– Разумно, – Аарон кивнул. – Меня хоть призовые деньги интересуют в последнюю очередь, я ее опасения прекрасно понимаю! Жаль, что я, как последний дурак, не поехал вчера с тобой. Тоже бы получил шанс хотя бы глазком взглянуть на новинку.

– Я рассмотрела внимательно, – похвасталась Ноэль. – Летиция позволила мне.

– Сможешь воспроизвести? Ну, так, как ты умеешь, так, как делаешь, когда создаешь живые картины?

Аарон смотрел теперь очень сосредоточенно, но Ноэль, немного поколебавшись, все же разочаровала его:

– Тебя ведь наверняка интересуют какие-то технические особенности, начинка, которая и делает этот мобиль таким скоростным, а я видела лишь то, что снаружи. А по этой части могу сказать только, что у него принципиально иная обтекаемость. Не как у, скажем, паровоза, а как у гондолы дирижабля. Гладкие, стремительные обводы, все сделано для того, чтобы снизить сопротивление воздуха. Даже труба наклонена, а не смотрит вертикально. А вот объем бака для воды, пожалуй, будет поменьше, чем у тебя. Это, с одной стороны, делает весь мобиль легче, а с другой – уменьшает ему пробег. Но я знаю не только Летицию, но и создателя этого агрегата господина Диггори. Он очень одаренный инженер. Так что, скорее всего, ему просто удалось существенно повысить КПД паровой машины, которая и приводит мобиль в движение.

– Умничка! Как ты все четко разложила. Я понял. Интересно. И даже, пожалуй, будет не стыдно уступить пальму первенства такому чуду техники.

– В газетах в подобных случаях пишут так: обстоятельства непреодолимой силы, – засмеялась Ноэль, испытав что-то вроде облегчения – было приятно осознавать, что Аарон, несмотря на азартность натуры, смог отнестись к своему возможному проигрышу так разумно.

– А ты – одно сплошное обстоятельство непреодолимой привлекательности. Позволишь мне извиниться за свою сегодняшнюю настойчивость… симметрично?

– Я…

– Сходи только в ванную комнату прежде.

Дальнейшее в исполнении Аарона был возбуждающе-прекрасным. Ноэль жмурилась, сжимала подлокотники кресла, невольно двигала навстречу бедрами и разводила колени, позволяя любовнику ласкать себя сначала уже знакомым способом – пальцами, а после губами и языком. Ощущения были невероятными: смущающими, жаркими, волнующими. Ощущений добавило еще и то, что Аарон, действуя бесконечно осторожно, сначала просто приласкал Ноэль анус, а после еще и погрузил в него палец.

– Послушная девочка! Люблю таких послушных! Нет, не зажимайся, уверен, тебе это понравится. Где та игрушка, которую я тебе подарил? Обязательно воспользуйся ей сегодня. Поиграй с собой. И не смотри так. Это тебе самой на пользу. Если хочешь спать с таким темпераментным мужчиной, как я, придется как следует растянуть дырку, приучить ее к члену. Чтобы могла принимать его столько, сколько нужно. И так часто, как мне будет хотеться.

Слово «дырка», произнесенное уже не в первый раз, было грубым и неприятным, но все равно слушать Аарона, который неожиданно оказался любителем грязных разговорчиков на интимные темы, оказалось совсем не противно. Ноэль, чувствуя новую волну возбуждения, нервно облизала губы. Как видно, увидев это и верно оценив причины, Аарон довольно хмыкнул, встал и демонстративно неторопливо, прямо перед лицом Ноэль расстегнул ширинку, выпуская на волю полувозбужденный член. Теперь прятаться от кого-то или куда-то спешить было не нужно, и этот очередной минет затянулся. Аарон то давал Ноэль трудиться самой, то перехватывал инициативу, запуская пальцы в волосы на затылке и начиная погружаться в доступный ему, покорно раскрытый рот размашисто и ритмично. Он то заталкивал свое естество практически в самое горло, то водил головкой по губам, щекам или даже по глазам, вынуждая закрывать их. Да и кончил не в рот, а на лицо. А после снимал капли спермы членом и настойчиво, кривя в усмешке губы, скармливал Ноэль:

– Вот так. Слизывай. Отрабатывай ртом мою доброту. Я очень хочу сделать с тобой то же, что сделал вчера. И даже больше. Я бы уложил тебя к себе на колени и отшлепал, прерываясь только на то, чтобы запустить тебе внутрь сразу несколько пальцев. И ты бы стонала и подмахивала, а после кончила бы, не спросив на то моего разрешения. И тогда мне пришлось бы наказать тебя сильнее. Так, чтобы завтра ты и подумать не могла о том, чтобы сесть на жесткое.

Все это опять-таки возбуждало, но…

– Мне очень не хватает тех слов, что ты писал мне раньше в своих посланиях, – уже прощаясь с Аароном в дверях, негромко выговорила Ноэль.

– Прости, – после паузы откликнулся тот и вздохнул. – Не мастер я вслух нежничать и романтику разводить. Наверно, это трусость, но все сразу застревает в горле, будто поперек встает.

– Тогда, если тебе это проще, напиши! Напиши мне снова и, ладно уж, даже не отдавай в руки, а просто опять оставь под дверью!

– Хорошо. Напишу. Вот гонки закончатся, и напишу. Или как созрею напишу. А пока… не проси, ладно? Должна ведь понимать, что для подобного… настроение нужно. Особенно с учетом того, что за анонимностью-то я теперь от тебя спрятаться не смогу. Маски сброшены!

Аарон ушел, легко сбежав по ступеням крыльца, а Ноэль вернулась к себе и, чтобы успокоиться и просто отвлечься от собственных путаных мыслей и не менее сложных ощущений, взялась за купленный по пути домой выпуск «Настоящего времени». Что ж, разносчик был прав: маньяк-душитель, пытавший и насиловавший молодых магически одаренных женщин, снова напал. Но что самое ужасное, растерзанный труп его очередной жертвы нашли буквально в двух шагах от дома Ноэль – на полпути между ним и гаражом Кирана Диггори.

Глава 25

Следующее утро стало неприятным сюрпризом. Выяснилось, что начавшийся еще ночью ливень размыл гоночную трассу, поставив участников следующих заездов в заведомо невыгодное положение по сравнению с теми, кто свое уже откатал. После длительных переговоров назначенный на этот день старт было решено отложить. Ноэль, просидевшая на трибуне все то время, пока среди организаторов гонки шли дебаты, вернулась в город разочарованной, мокрой до нитки и замерзшей до чертиков. Киран, едва рассмотрев ее, предложил сначала согреться и обсушиться в кузне, где в горне по-прежнему горел огонь, и только потом, идти до дома. Причем идти под прикрытием большого зонта, который он, Киран, готов нести над головой госпожи Монфер-л’Ари до порога ее дома. Звучало разумно и даже соблазнительно, и Ноэль уже почти согласилась, но тут ко все еще раскрытым воротам мастерской подкатил Аарон. Был он не на своем гоночном паромобиле с открытым верхом, а на каждодневном и, главное, куда более приспособленном к любым вывертам погоды.

– Ты как по расписанию, – засмеялась Ноэль.

– Судьба такая – в нужном месте в правильное время, – откликнулся Аарон и сделал приглашающий жест.

Ноэль с некоторой завистью изучила раскладную крышу на его мобиле, которая позволяла водителю оставаться более или менее сухим даже в самый сильный дождь. Установкой чего-то подобного совершенно точно следовало озаботиться и у себя. И ведь даже было кому поручить разработать конструкцию: уж кто-кто, а Киран Диггори с таким элементарным заданием точно справился бы с блеском. Что ж, деньги, полученные за следующий проданный художественный куб можно будет пустить на это полезное усовершенствование. Ноэль размышляла об этом, пока усаживалась в мобиль Аарона. Так что была изрядно удивлена, когда тот, уже тронувшись с места, вдруг заговорил неприязненным тоном:

– Этот парень явно что-то затаил против тебя, дорогая.

– Какой?

– Тот, что стоял в воротах, когда ты вышла ко мне, и после смотрел тебе вслед так, будто убить был готов. Здоровенный такой. Хромой. И мне кажется, я его уже где-то видел.

Ноэль, сообразив, о ком речь, даже засмеялась:

– Он милейший человек. Хозяин этой мастерской… О! Я только сейчас осознала, что ты главного не знаешь: это Киран Диггори. Тот самый талантливый инженер, что создал паромобиль, победивший в самом первом заезде.

– Забавно, – пробормотал себе под нос Аарон, а потом искоса глянул на Ноэль. – Как раз сегодня мне об этом господине столько всего наговорили. И, следует признать, мое первое впечатление от него со сказанным совпало. Уверен, что он против тебя ничего не имеет? А то еще и маньяк этот магоненавистник где-то совсем близко бродит…

В памяти мелькнул случайно подслушанный разговор между главой отдела убийств Ноксфордского Департамента полиции и тем магиком, который негодовал по поводу участия в гонке Летиции Диггори. Тот ведь тоже заявил, что Киран ненавидит магов…

Ноэль тряхнула головой, сбросив с размокших полей шляпки себе же на руки холодные дождевые капли. Стало еще противнее и холоднее, и все же не так неприятно, как от мыслей, роившихся в голове. Чушь какая! Откровенно смехотворная чушь! Или все на самом деле не так, как хочется думать?

– Что он может против меня иметь?

– Он может тебя хотеть, – Аарон протянул руку и самыми кончиками пальцев погладил Ноэль щеку, убирая с нее мокрую прядь волос. – Хочет, но четко понимает, что ты ему точно не по карману. И не по зубам. Птица совсем иного полета. Чем не повод возненавидеть?

– Господин Диггори женат! И я видела, какие у него теплые отношения с Летицией.

– С кем? – Аарон вновь покосился – на этот раз изумленно.

– С его женой – Летицией Диггори, – немного неуверенно ответила Ноэль и вдруг поняла, что на самом деле точно ничего по этому поводу не знает.

Аарон засмеялся:

– Госпожа Диггори не замужем. Это я тебе совершенно точно могу сказать. Потому что… спрашивал про нее кое у кого. Собственно, именно ею и интересовался, потому что надо же знать соперника не только в лицо, но в результате все больше слушал про этого самого господина Диггори. И в том числе про его особую, извращенную, – Аарон со смешком закатил глаза, – любовь к совсем юным магичкам.

В этот момент паромобиль Аарона как раз притормозил у дома Ноэль, и та, неприятно удивленная даже не сказанным, а интонациями, тем, как все это произносилось, молча выбралась под дождь и торопливо взбежала по ступеням крыльца. Однако пока она ковырялась, разблокируя магический замок двери и открывая ее, Аарон догнал ее и обнял, едва оба переступили порог:

– Прости. Ну, прости, моя нежная! Вижу, что тебе слышать такое неприятно, но я привык говорить правду о людях. Тогда ни в ком не приходится разочаровываться.

– Ценный совет. Мне надо почаще применять его…

– Не получится. Ты слишком хорошо думаешь об окружающих. И это прекрасно. Иди сюда. Хочу вытряхнуть тебя из этих мокрых тряпок и как следует согреть.

Настроение было совсем неподходящим, но Аарон настаивал, так что в конце концов пришлось уступить. Однако очень быстро стало понятно, что напрасно. Все было не то и не так. Не то и не так! Теперь, когда мозги, не затуманенные острейшим возбуждением, заработали четче и стали вернее оценивать происходящее, любовная связь с Аароном как раз таки любовной казаться перестала! Не было в ней главного, определяющего. А именно: искреннего чувства. И со стороны самой Ноэль, и, что самое неприятное, со стороны Аарона. Настолько, что в душе вдруг поселилось сомнение: а был ли господин Соммерет-л'Иго тем мужчиной, который написал те прекрасные, полные нежности и тепла письма? Или он соврал в ответ на высказанные предположения? Соврал, а Ноэль его ложь охотно приняла просто потому, что именно об этом – о преданной и нежной любви – мечтала так давно, так страстно и так идиотски безоглядно.

Нет, телесный контакт был снова прекрасен! Но все же не настолько, чтобы совсем отключить голову. Так и получилось, что Ноэль в какой-то момент поняла: анонимные послания были как-то, что ли, совсем не в духе Аарона с его напористой прямолинейностью и любовью совсем не к робким романтическим признаниям, а к слову «дырка». Нет, грязноватая грубость во время акта оказалась штукой возбуждающей, но уж очень плохо она сочеталась с тем, что аноним писал Ноэль. И все же так хотелось верить, что ошибки не произошло! Хотелось настолько, что по-детски наивно тянуло самым глупым образом закрыть на собственные сомнения глаза и просто наслаждаться если и не любовью, то жаркой запретной физической близостью. Хотелось… но без прямого подтверждения со стороны Аарона безоглядно предаться ей уже не получалось. Более того теперь казалось, что без доказательств искренности чувств или хотя бы устремлений двигаться дальше вообще не выйдет. В итоге, дождавшись момента, когда Аарон излился и с удовлетворенным вздохом откатился в сторону, Ноэль прошептала, глядя ему в лицо:

– Скажи мне!

Глава 26

– Что сказать? – Аарон приподнялся на локте и навис, изучая. – О чем ты хочешь знать? О моих планах? О том, что я сделаю с тобой чуть позже, когда немного восстановлюсь после первого захода? О том, что я буду брать тебя раз за разом во всех возможных позах? Что не выпущу из постели до самого утра? Что твоя дырка за это время настолько привыкнет к моему члену, что будет ощущать его в себе даже после того, как я оденусь и уйду? Что…

Возможно, Аарон рассчитывал услышать «да», но Ноэль, в душе которой и так бурлило скрытое, ею самой так до конца и не объясненное недовольство, вновь слишком сильно зацепило слово «дырка».

– Нет, – чуть резче, чем хотела, перебила она. – Я о другом. Скажи мне, что любишь.

– Ты же знаешь, я не мастер…

– Тогда просто повтори то, что писал мне! Просто повтори!

– У меня ощущение, что ты меня будто проверяешь! И это крайне неприятно! – вздохнул Аарон, укладываясь на подушку и обнимая Ноэль. – Ты должна решить, что тебе важнее. Пустые слова или настоящая, живая любовь? Когда глаза в глаза. Когда кожа к коже… Ну же, моя красивая, расслабься, не порти нам обоим эту чудесную встречу какими-то… капризами.

И Ноэль отступила. Да и потом, выпрашивать нежности было действительно делом недостойным.

Совершенно незаметно дождливый мрачный день, более всего похожий на ноябрьский, а не на мартовский, перетек в столь же противный вечер, а Аарон и не думал уезжать. Сидел в кресле у камина, вытянув к огню босые ноги, прихлебывал из бокала поданное ему Ноэль подогретое вино, щурился и о чем-то думал, явно чувствуя себя так, будто был не в гостях, а у себя дома.

Из-за этого сама Ноэль была вынуждена вместо уютного и теплого домашнего халата облачиться во что-то куда более приличное. Да и все еще влажные волосы не просто заплести в небрежную косу, а расчесать, морщась и тихо ругаясь, а после скрутить в подобие прически.

Но и на этом дело не кончилось. Пришлось еще и придумывать более или менее нормальный ужин вместо обычного легкого перекуса. Жареный картофель и оставшаяся со вчерашнего дня запеченная телятина составили основу, которую Ноэль дополнила традиционной фасолью и в завершение трапезы десертом в виде трех сортов сыра, до которого была большой охотницей.

Аарон поел и раззевался буквально до слез. Ноэль, давно отвыкшая (да и, если честно, никогда к такому особо и не привыкавшая в силу теперь известных ей причин) спать с кем-то в одной постели, измучилась. Мешало буквально все: жар чужого тела рядом, дыхание, щекотавшее волосы на шее, внезапное дрожание руки, а то так и чувствительный пинок, когда Аарон неожиданно согнул ногу в колене. Но как ни странно, сильнее всего раздражало напряжение чужого магического поля так близко. Оно, понятно, было совершенно беззвучным, но в темноте спальни воспринималось будто низкое, вибрирующее гудение. Следовало признать, крайне неприятное.

Наблюдение было интересным. Особенно с учетом того, что в те немногие ночи, когда Питер Монфер-л’Ари все же оставался в одной постели с Ноэль на всю ночь, ничего такого она за ним не замечала. Она была просто моложе и крепче спала? Или дело было в другом? Этими мыслями совершенно точно следовало поделиться с Софией. Она-то, как ученый, немало лет посвятивший изучению разного рода проявлений силы, наверно, должна знать что-то о таких вещах, как несовместимость или, напротив, совместимость магии? Когда из-за сходства неких внутренних магических ритмов два соседствующих дара начинают восприниматься как один, общий, вступая в правильный резонанс.

В итоге под эти размышления Ноэль еще долго лежала в объятиях Аарона, тщетно пытаясь ухватить хотя бы за самый кончик невесомого одеяния постоянно ускользавшую от нее богиню сна. Отключиться удалось только под утро, и пробуждение опять-таки не порадовало: оказалось, что если с Аароном было трудно засыпать, то проснуться, не обнаружив его рядом, – штука еще более противная, почему-то похожая на какой-то побег или даже предательство. Привычное одиночество из-за всего этого стало каким-то особенно ярким, острым, ранящим. Впрочем, расстроиться всерьез Ноэль не успела: Аарон вернулся и улегся обратно в кровать, обхватывая руками и прижимаясь. Член у него был спокоен, и это, пожалуй, даже обрадовало – все-таки столь непривычно частый секс воспринимался не самым лучшим образом.

– Я все-таки разбудил тебя? – Аарон потерся носом о шею, грея кожу дыханием. – Прости. Не спалось, мешать не хотел, так что сидел на кухне, смотрел в окно, ожидая рассвета, и мечтал. А еще боролся со своими демонами. Твои вчерашние просьбы… Они выбили меня из колеи, заставили усовеститься. И… И я… Да, я попробую быть нежным не только на деле, но и в речах. Попробую говорить правильные, нужные тебе слова о том, как люблю тебя, как стеснялся даже взглянуть в твою сторону, как ночами не спал, сочиняя те послания, а после полным дурнем крался к порогу твоего дома, чтобы оставить новое.

Ноэль вздохнула, веря и не веря:

– Эти письма… Ты даже не представляешь, что они для меня значили и значат.

– Теперь у тебя есть я. А это лучше писем.

Утренний секс был сладок и нетороплив. Аарон занимался с Ноэль любовью и все это время возбужденным, полным страсти полушепотом проговаривал ей на ухо то, что ранее доверял лишь бумаге. И это было настоящим счастьем. Настолько полным, что Ноэль не сразу поняла, в какой момент речи Аарона изменили свою тематику и свое направление.

– Ты ведь моя? Только моя? Ты ведь сделаешь для меня все, дорогая? – требовательно вышептывал он, заглядывая в глаза, и Ноэль в ответ, уже ни в чем не сомневаясь, простонала свое «да».

Они позавтракали опять-таки вместе: яйца, бекон, тосты с маслом, особо душистый чай, только-только доставленный почтовым паролетом из южных колоний. Давешний ливень прекратился, но было ясно, что гоночную трассу в этот день все равно не откроют. Так что, простившись у порога, оба отправились по своим делам. Аарон сначала к себе домой – сменить рубашку и белье. Ноэль же решила действительно съездить и навестить дочерей. София, искренне любившая дочерей подруги, могла обидеться, если бы она отправилась одна, а потому сначала Ноэль посетила ее. Эта известная полуночница только-только проснулась, но обрадовалась внезапным переменам в планах и начала торопливо собираться, заявив, что тоже очень сильно соскучилась по девочкам.