Текст книги "Расписание моей судьбы (СИ)"

Автор книги: Этта Гут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

Неудивительно, что после того, как Аарон уехал, застилая окрестности облаками пара, валившего из сияющей на солнце полированной медной трубы своего паромобиля, и потрясая воображение Ноэль звуками «разогнанного» для спортивных состязаний двигателя, та вернулась к себе, заперла дверь, села в кресло, неприлично задрала юбку и все-таки позволила себе полный отрыв. И в смысле физического удовольствия, и в смысле творчества. Впервые она создавала что-то именно под воздействием острого сексуального возбуждения. И впервые результат получился столь ярким, без дополнительных магических усилий, сразу годным в качестве основы для будущей живой картины.

Нет, понятно, что после надо будет потратить много времени и магических сил, оттачивая детали в той короткой сценке, которая только и могла поместиться в небольшой объем художественного куба. А еще сформировать красивый и при этом естественный замкнутый цикл. Добиться, чтобы картина выглядела одинаково совершенной при взгляде через любую грань – хоть сверху, хоть снизу, хоть сбоку. Но уже сейчас было ясно, что маленькое порно, рожденное фантазиями, воспоминаниями и сладостным самоудовлетворением, получилось. Просто потому, что было наполнено чувствами и напитано прекрасным, пробивающим насквозь и порождающим ответную реакцию у потенциального зрителя желанием.

Общее впечатление портило лишь то, что в сценке, которая теперь зажила своей жизнью за прозрачными стенками из магически закаленного стекла, лишь фигура Аарона была объемной, четкой, а движения ее естественными и непрерывными, слитными. Вторая участница интимного действа получилась куда менее узнаваемой, фигура ее периодически размывалась, дергалась и даже иногда пропадала. Это было объяснимо: эротические мечтания, которыми и подпитывала себя Ноэль, оказались целиком и полностью сосредоточены на Аароне. Но проблемы тут не было – живую картину всегда приходилось дорабатывать и исправлять, так что «дорисовать» вторую участницу действа можно в любой момент. А сейчас то, что эта героиня оставалась неузнаваемой, даже было хорошо, иначе сегодня Ноэль точно бы со стыда сгорела, глядя на собственные тайные мечты вот так – со стороны. Все-таки требовалось время, чтобы принять факт, для других людей наверняка совершенно естественный, – что кто-то неприкрыто хочет близости с тобой.

А может, дело было в том, что пока в отношении Аарона родилось лишь сильнейшее сексуальное желание, но не любовь?..

«Надо спросить его о письмах, которые он мне оставлял на крыльце!» – подумала Ноэль и вздохнула, сразу захотев перечитать их. Конечно, большинство из них она сохранила! И даже периодически изучала, убеждая себя, что ищет зацепки, по которым можно было бы определить автора! На самом же деле это дурацкое занятие стало чем-то вроде сеанса реабилитации, лекарства от любых жизненных проблем. Так что да, Ноэль эти послания просматривала регулярно. И до сих пор жалела, что не удержала эмоции и, как следствие, магию, в результате чего сожгла последнее письмо. Теперь казалось, что в нем было что-то особенное, что-то, что помогло бы принять и понять Аарона. Да и себя отпустить, позволив испытать столь желанную близость.

В гараже, к которому Ноэль привычно зарулила, чтобы поставить на закрепленное за ней место паромобиль, что-то было не так. Секундой позже стало понятно: отсутствовал Киран. Зато в дальнем углу, где на крепком металлическом основании высился полуразобранный паровой котел неизвестной Ноэль конструкции, обнаружилась та самая молодая дама, которая посетила мастерскую господина Диггори вчера и, более того, нежно назвала его «душа моя». Правда, теперь узнать ее было трудно – замасленная рабочая спецовка и волосы, убранные под такой же чумазый картуз, изменили ее самым разительным образом. Была молодая, уверенная в себе красавица из благополучной семьи, а стал мальчишка-сорванец с рабочей окраины.

Ноэль уже собралась начать задавать вопросы, но незнакомка лишь ухмыльнулась заговорщически и потребовала ключ-камень. Была она при этом настолько уверена в себе, что и в голову не пришло возражать. Да и после осталось только стоять и смотреть, как девица вышла на улицу к паромобилю, забралась на место водителя, а после лихо припарковала здоровенный аппарат в привычное для него узкое место между двумя другими.

– Браво! Вы отлично управляетесь со столь громоздкой техникой! – восторженно выдала Ноэль и тут же почувствовала, что сболтнула что-то неприличное.

– Вы и Кирану то же говорите? – возмущенно вскинула брови незнакомка. – Или, как все эти недалекие мужланы, считаете, что, раз я женщина, то ни на что подобное вообще не способна и вообще не женское это дело?

– Эмм… Нет, совсем нет!

Незнакомка все еще воинственно хмурилась, и Ноэль заторопилась:

– Я лишь хотела сказать, что сама бы так лихо не смогла. Прошу прощения, если была понята неверно.

Незнакомка, которая пока что так и не сочла нужным представиться, величественно кивнула, а после с легким полупоклоном вручила Ноэль ключ-камень от ее паромобиля, сказав:

– Он уже почти разряжен.

– Вы владеете магией? – Это было странно, потому что силы внутреннего огня в своей визави Ноэль не чувствовала совсем.

– Нет, бог миловал, – хмыкнула та, а после вдруг решительно, по-мужски, протянула руку: – Летиция Диггори.

– Ноэль Монфер-л’Ари, – представилась Ноэль, с непривычки осторожно пожимая в ответ узкую, но сильную ладонь. – Но если вы не магичка, то как узнали, что ключ требует подзарядки?

– Все просто: двигатель! – Летиция по-прежнему смотрела воинственно. – У него всегда звук начинает меняться, когда не хватает мощности ключ-камня. Услышит не каждый. Тут нужен тонкий музыкальный слух и знание технических особенностей того или иного парового котла, но все обстоит именно так.

– Если я скажу: «Поразительно!», вы не сочтете это новым проявлением неуважения к вашим возможностям и талантам?

Летиция некоторое время рассматривала Ноэль веселыми, очень живыми и круглыми, словно у белки, шоколадно-коричневыми глазами, а потом качнула головой:

– Киран прав: вы чудесная и, главное, очень искренняя. Была рада с вами поговорить и познакомиться, госпожа Монфер-л’Ари.

– Могу я узнать, с господином Диггори все в порядке?

– Все просто прекрасно. Я передам, что вы им интересовались. А теперь прошу простить – дела.

Ноэль некоторое время наверняка совершенно неприлично пялилась на ее обтянутую спецовкой спину, а главное, на длинные ноги, самым нахальным образом не скрытые традиционной для дам юбкой, а после развернулась и отправилась домой. Морально готовиться к завтрашней встрече с Аароном на гоночной трассе.

Глава 12

Ключ-камень, о малом заряде которого сообщила Летиция Диггори, пришлось взять в спальню и оставить с собой на ночь. Момент был не самым удачным: уж очень здорово Ноэль выложилась ранее, сначала создавая лжепаромобиль и куклу-гомункула по дороге в мастерскую, а после работая над неприличным, но таким возбуждающим заказом Аарона. Конечно, можно было бы обратиться в специальное бюро, в котором магики, этим себе на жизнь и зарабатывавшие, вложили бы в сданный им ключ-камень частичку своей силы, своего огня, но Ноэль предпочитала заряжать сердце собственного паромобиля, дома и мастерской самостоятельно. Конечно, весь следующий день она будет чувствовать себя усталой и сонной, но зато останется уверена, что никто чужой к тому, что ей действительно дорого, не прикасался.

Да и немного заторможенное состояние во время предстоящей встречи с Аароном пойдет только на пользу, позволив избежать слишком острых реакций тела на близкое соседство этого яркого, притягательного мужчины. Яркого и притягательного настолько, что до сих пор терзали сомнения: неужели тот мог заинтересоваться Ноэль?

Да, созданные ею живые картины стали известны на весь мир. Да, сама она тоже была вполне недурна собой: стройна, гибка и на лицо вроде бы не уродлива. «У тебя глаза северной рыси, греющейся на неожиданно выглянувшем зимнем солнышке, – раскосые, светлые и при этом полные магического огня», – как-то сказала София, а после долго смеялась, увидев, каким ошарашенным сделался у ее подруги вид в ответ на этот неожиданный комплимент. Сама София, будучи дамой глубоко рациональной,никогда не могла понять вечной неуверенности в себе, которой, по ее мнению, самым глупым образом страдала Ноэль. Но положения вещей это не меняло: по характеру и поведению та всегда оставалась совсем не хищной стремительной и опасной рысью, а, скорее, серой мышью, слишком привыкшей прятать себя, особенности своей магии и свою сексуальность от мира вокруг.

Определенную роль в формировании всего этого, конечно, сыграло воспитание. Когда дар в Ноэль проявил себя в полную силу, а после Департамент магического контроля постановил наложить на него официально закрепленные ограничения, родители (и в особенности лишившийся силы отец, и без того относившийся к дочери слишком пристрастно и слишком строго) сделали все, чтобы она выросла такой, какой выросла: тихой, скрытной, зажатой…

Все та же София считала, что воспитание, которому подверглась ее единственная подруга (а формулировала она именно так), недопустимо. Что это не воспитание, а слом личности. Неудивительно, что она немало времени посвятила перевоспитанию Ноэль. Тому, чтобы вытащить ее из скорлупы, хотя бы немного научить быть свободной не только в творчестве, которое стало единственной отдушиной, но и в повседневной жизни. Ноэль испытывала бесконечную благодарность за эти усилия, но все же считала, что в чем-то родители были правы: ей было чего стыдиться и было что скрывать.

– Чушь! – раздраженно топала ногой София, Ноэль же кивала, демонстрируя согласие, но поделать с тем, что вбивалось в нее с детства, ничего не могла.

Утром в гараж за паромобилем идти не пришлось: Аарон все-таки заехал, чтобы после уже вместе отправиться в сторону расположенной на окраине Ноксфорда гоночной трассы. Вслед его паромобилю оглядывались едва ли не все, и это было неожиданно неприятно. Казалось, что людям и магикам есть дело не только до мощи парового котла и сияния полированной медной трубы, но и до женщины, которые сидела слишком близко к водителю на мягких, обшитых дорогой молочно-белой кожей сиденьях. Настолько близко, что Аарон, с силой передвигая рычаг подачи пара, всякий раз касался тыльной стороной руки ее бедра.

Но все же истинное разочарование постигло позднее, уже на трассе, когда выяснилось, что Аарон и не думает передавать штурвал, а намерен действительно лишь покатать Ноэль, будто глупенькую восторженную барышню из простых, которую требуется обаять и покорить собственной маскулинностью. Тут же вспомнилась Летиция и ее возмущение принижением возможностей дам. Теперь Ноэль понимала ее слишком хорошо, так что поездка, скорее всего, прошла бы в состоянии устойчивого раздражения, если бы не общие впечатления, вытеснившие это уже в который раз зародившееся чувство. Ранее ведь Ноэль никогда не бывала в гаражах при гоночной трассе, где проводили время будущие участники соревнований. Оказалось, любопытно наблюдать за людьми и магиками, следившими за работой механиков и попутно обсуждавшими исключительно мужские темы: дам, охоту, политику, новости науки и техники, а главное, последние достижения паростроения.

Самой активно обсуждаемой сплетней была такая: говорили, что какой-то умелец поставил на свой гоночный мобиль котел повышенной мощности, предназначенный для пародвигательного дирижабля, и якобы именно участие этой модели в предстоящих соревнованиях станет главной сенсацией. Новость эта вызвала споры, суть которых сводилась к законности такого рода усовершенствований на мобилях, принимающих участие в традиционных соревнованиях. Одни джентльмены утверждали, что это однозначное нарушение правил, другие ссылались на отсутствие запрета на любые новшества и справедливо указывали, что здесь, в гараже, нет ни одного аппарата, который бы не был прокачан по максимуму и с точки зрения мощности ключ-камня, и по возможностям парового котла, и по объему водяного бака, и по конструкции подвески.

– Но все же дирижабли – это нечто совсем другое, – качали головами ортодоксы и заходили на сотый круг одних и тех же доводов.

– Будет интересно взглянуть, – сказала Аарону Ноэль, почему-то в первую очередь подумав о Киране Диггори.

Это было логично: человек, для которого после аварии закрылось небо, вполне мог попробовать заставить «летать» по гоночной трассе усовершенствованный паромобиль! Быть может, именно работа над этим чудом и стала причиной того, что вчера Кирана не было в мастерской? Ноэль решила поинтересоваться этим при первой же возможности, а пока приступила к выполнению плана, намеченного еще вчера: аккуратно спросила Аарона про анонимные письма.

Тот явно смутился – даже скулы немного покраснели и уши заалели. И это смущение вдруг согрело и даже притушило то самое раздражение, рожденное отказом доверить Ноэль управление гоночным паромобилем. Пожалуй, впервые Аарон не выглядел бесконечно самоуверенным и даже нагловатым. Его смущает открытое проявление чувств? Подобное кажется недостойным мужчины? Это было опять-таки логично, а главное, мило, и Ноэль даже не стала развивать тему, когда поняла, что поставила Аарона в неловкое положение, по сути, вынудив объясняться в любви, озвучивать то, что ранее было прописано лишь на бумаге.

После нескольких кругов по трассе, которые на какое-то время даже вытряхнули Ноэль из вызванного легким магическим истощением состояния заторможенности, они с Аароном приятно отобедали в модном ресторане неподалеку. Разговоры велись на самые разные темы. К их столику регулярно подходили – знакомых, желавших поздороваться, у обоих оказалось более чем достаточно. И это обычное общение стало особенно волнительным, потому что все это время под столом, накрахмаленная скатерть которого надежно скрывала происходящее, колено Аарона прижималось к бедру Ноэль.

В итоге, когда трапеза подошла к концу, предложение Аарона подвезти до мастерской, чтобы и дальше совместно работать над начатой живой картиной, стало логичным продолжением приятно проведенного времени. Вот только отпустить себя и просто согласиться на секс Ноэль пока так и не смогла. Да и сил именно что на работу не было – все-таки вчера она выложилась слишком сильно.

Глава 13

Аарон, услышав о магическом истощении, которое накрыло Ноэль, лишь раздраженно качнул головой. Впрочем, тут же стало ясно, что вызвана эта реакция совсем не отказом от поездки и всего того, что, вполне возможно, могло произойти там, в мастерской.

– Зачем было после того, как вы, дорогая моя, так сильно выложились днем, брать на себя еще и зарядку ключ-камня? – спросил Аарон, даже ногой под столом притопнув. – Есть же специализированные бюро! Могу порекомендовать надежное. Хозяин там магик более чем порядочный. Послали бы к нему слугу…

– Я живу одна, – поправила Ноэль, которая терпеть не могла присутствие в доме посторонних и вообще считала, что здоровая молодая женщина вполне способна обслужить себя сама.

– Хорошо: послали бы к нему мальчишку-рассыльного из ближайшей лавки. И господин Этрик-л’Уто сам прибыл бы к вам в дом, чтобы забрать ключ, а после опять-таки лично вернул бы его уже заряженным. Попробуйте, вам понравится, Ноэль. Совершенно незачем растрачивать силы на подобное! Ваш талант важнее, а магия нужна для искусства, а не для прозы жизни.

По всему выходило, что Аарон прав, так что Ноэль в ответ не нашла ничего другого, кроме как просто развести руками и оправдаться экспериментами, которые проводила на ней в рамках своих научных исследований София. Это было связано с ее работами над проблемой магического выгорания. Тема была Ноэль по понятным причинам близка, а потому она охотно дала согласие на участие в проводимых подругой экспериментах. Собственно, требовалось от нее совсем мало: явиться в лабораторию к Софии, пребывая как раз в состоянии магического истощения, а после осознанно, но под контролем приборов и опытных лаборантов-магиков загонять себя в него все глубже, нащупывая ту тонкую грань, после которой и наступало выгорание.

Об этом мало кто знал, и вот теперь Ноэль, немного смущаясь, рассказала о своем вкладе в науку Аарону.

– Вы сумасшедшая! – выслушав его, постановил тот, а после протянул руку, и когда Ноэль вложила в нее свою, поцеловал ее.

Это было приятно и стало причиной прекрасного расположения духа. И даже перспектива вновь стать подопытной мышью, раз уж все сложилось так, что магических сил почти не осталось, ничуть не пугала, а напротив, заставляла гордиться собой. Так что, простившись с Аароном у крыльца своего дома, Ноэль лишь забежала к себе умыться и сменить запыленную на гоночной трассе одежду, а после отправилась в гараж Диггори уже за своим паромобилем.

На стук вышел опять-таки не Киран, а Летиция в уже знакомой одежде мальчишки-хулигана.

– Господин Диггори все еще отсутствует? С его стороны ужасно заставлять вас работать допоздна, – с улыбкой посетовала Ноэль.

Летиция рассмеялась, но ничего не сказала, лишь поманив припозднившуюся клиентку за собой, похоже, во внутренние помещения мастерской. Влекомая любопытством, она проследовала вглубь огромного гаража и перешагнула порог двери, за которой ранее никогда не была. Открывшийся ангар был столь же просторным, как и тот, где обычно стоял ее паромобиль. Но здесь ко всему еще и было дико шумно: железо ударяло о железо, шипел пар, мерно постукивал поршнями какой-то мощный двигатель.

Летиция прокричала что-то, улыбаясь, Ноэль жестами показала, что ничего не слышит, та махнула рукой и вновь поманила, приглашая идти дальше – вправо, а после вдоль высоченного стеллажа, заваленного какими-то деталями и инструментами. По-прежнему придавленная грохотом, еще и отражавшимся от проклепанного металла стен, и смущенная ярко-алыми всполохами, которые в совокупности со звуком почему-то заставляли думать про адские чертоги, Ноэль шла следом за Летицией, а наконец-то оказавшись на свободном пространстве, даже дыхание невольно затаила, пораженная увиденным.

Заранее нафантазированный ею ад обрел формы промышленной кузни, в которой над тяжелым, неподатливым металлом совместно колдовали большой паровой пресс и не менее впечатляющий своей мощью человек с молотом в руке. Из-за царившей здесь жары он был голым по пояс – лишь грудь прикрывал плотный кожаный фартук, а освещенная огнем, горевшим в горне, кожа еще и влажно блестела от пота. Алые всполохи света, клубы пара, делавшие все происходящее каким-то нереально-мистическим, фигура работавшего кузнеца… Все это было так красиво, что Ноэль замерла чуть ли не с открытым ртом, любуясь могучим разворотом плеч, классическим треугольником сужающейся к крепким бедрам спины, бугрившимися, перекатываясь, мышцами рук, защищенных огнеупорными рукавицами… А главное, точностью отработанных движений, которые в столь ярком, впечатляющем антураже выглядели какой-то первобытной магией – истинным воплощением силы огня и духа.

А потом кузнец, то ли что-то услышав, то ли просто почувствовав чужое присутствие, обернулся. И Ноэль, до этого истово жалевшая, что вот прямо сейчас под рукой нет ни художественного куба, чтобы сохранить в нем увиденное, ни сил на создание новой живой картины, с явственным звуком захлопнула рот, попутно подобрав слюни: фантастическим, разбередившим воображение и кое-что еще божеством кузни был Киран. Давно хорошо знакомый, неуклюжий из-за хромоты и стеснительный хозяин паромобильной мастерской господин Киран Диггори, который неожиданно оказался ярким и невероятным. Красивым!

А ведь Ноэль никогда даже не думала, не предполагала, что под вечно перепачканной маслом, местами прожженной рабочей одеждой из плотной и из-за этого стоявшей колом ткани прячется такое вот физическое совершенство. Воплощение маскулинности. Не утонченной, аристократично-цивилизованной, как у Аарона Соммерет-л’Иго, но какой-то настоящей, первозданно-грубой…

«Интересно, каков он в постели?» – подумала Ноэль и тут же мысленно отхлестала сама себя по щекам. Совсем ума лишилась от нехватки секса! Уже чуть ли не на каждого встреченного мужчину взирает с той же жадностью, с которой мог бы смотреть на стакан воды умирающий от жажды. И ладно Аарон! В конце концов, он сам предложил Ноэль любовную связь, сам писал те очаровательные по своей искренней доверительности письма! Но Киран! С чего? Кто для него Ноэль? Лишь благодарная и одинокая клиентка, с которой еще и беседовать приходится, когда той в голову ударит блажь поболтать за жизнь… Наверно, после он приходит домой, к Летиции (кстати, кто она ему? Жена ведь, скорее всего, раз называет так интимно – «душа моя», да еще и помогает в мастерской?) и принимается жаловаться ей на надоед-магиков…

Тем временем, увидев незваную гостью, Киран неловко засуетился: уронил молот, чудом не попав себе по ноге, скинул рукавицы, тут же зашипел, обжегшись о раскаленную железяку, которую и правил на наковальне, кинулся, припадая на хромую ногу в сторону лавки с лежавшими на ней вещами, сдернул с себя фартук и принялся торопливо натягивать ранее сброшенную из-за жары рабочую куртку. Так, будто стеснялся самого себя, будто был уверен: его местами заросшее довольно густыми черными волосами, исполосованное шрамами тело может только отталкивать, но не привлекать.