Текст книги "Расписание моей судьбы (СИ)"

Автор книги: Этта Гут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4

Теперь стало много комфортнее, и появилась возможность думать не только об отваливающемся от встречного ветра носе и теряющих чувствительность пальцах, но и о предстоящем дне. Первым делом надо будет создать картину с китом, плывущим в небе над городом. Ноэль просто-таки видела то, как эта огромная, живая, совершенно неуместная, а потому неожиданная и впечатляющая махина будет неторопливо появляться из тумана, обтекая башню городской ратуши! Появляться, шокируя и вызывая невольный восторженный выдох у потенциального зрителя, а после вновь исчезать… Так что да – сначала это. Хотя бы в первом приближении, на уровне чернового наброска, который можно будет поместить в куб, чтобы доработать позднее. А вот после этого уж и уборкой можно заняться – покидать за дверь кладовой то, что загромождает студию совсем уж неприлично, но точно пригодится для кое-каких экспериментов, а полный хлам выкинуть …

Но планы эти рухнули: когда паромобиль Ноэль выбрался из-под низко нависающих над дорогой и густо заплетенных вечнозеленым плющом ветвей деревьев на широкую поляну, в центре которой и стояло здание мастерской, стало ясно, что гость уже здесь. И прибыл он на том самом дирижабле, что отшвартовался от причальной мачты на Центральном вокзале, когда Ноэль вышла из дверей дома.

Возле мастерской мачта тоже стояла – пришлось возвести после того, как Ноэль в ее творческом уединении пожелал навестить не кто-нибудь, а сам Канцлер, так что проблем с причаливанием не возникло. И все же мысль, что кто-то посторонний появился здесь раньше самой Ноэль, оказалась неприятной. И даже не потому, что так и не удалось убраться, а потому… Потому что! Слишком уж интимным, личным был процесс творчества! Неудивительно, что и место, где рождались произведения Ноэль, обрело для нее особое значение.

Впрочем, гость проявил тактичность и начал спускаться вниз только в тот момент, когда паромобиль хозяйки мастерской остановился, выдохнув вверх последний клуб пара. Ноэль это оценила: Аарон будто нарочно продемонстрировал, что, хоть и прибыл непозволительно рано, чужой территории даже подметкой ботинка не касался. Да и все-таки ступив на землю, первым делом посчитал нужным объясниться:

– Простите. Плохо спал сегодня. Нервничал перед встречей. Все думал: как она пройдет?

– Я планировала начать с уборки, – с улыбкой склоняя голову, сообщила Ноэль.

– Творческий беспорядок?

– Бедлам, который не воспримет как полный кошмар разве только откровенно ленивый и, главное, холостой мужчина.

– Я вполне подхожу под эту категорию, – рассмеялся Аарон. – Свои обязанности перед магическим сообществом выполнил, наследников наплодил, после чего недавно был отпущен… на волю, и теперь могу позволить себе что-то… для души.

Все это прозвучало как-то, что ли, многозначительно. С подтекстом. Аарон… намекает? Испытав неожиданно острое смущение, Ноэль отперла магический замок на двери мастерской и приглашающе взмахнула рукой. Бедлам – бедламом, но не держать же гостя за порогом. Тем более что на улице действительно было свежо. Да и в помещении, если честно, тоже. Ноэль никогда не оставляла систему отопления работающей, но зато устроила так, что ключ-камень, который давал силу двигателю паромобиля, запускал и ее – достаточно было вставить этот кусочек кристаллизованной магии в соответствующее гнездо на входе в мастерскую.

Контакт приятно щелкнул, и Ноэль с удовлетворением услышала, как внизу, в подвале, где и располагалась топочная, засопело, просыпаясь, сердце дома – большой паровой котел.

– Скоро нам станет тепло, – сообщила она Аарону и вновь смутилась, когда тот, сверкнув улыбкой, согласился, будто бы даже что-то пообещав:

– Надеюсь, что так.

В голову вдруг ударило: а что, если Аарон Соммерет-л’Иго и есть автор тех самых анонимных посланий, которые Ноэль раз за разом находила на крыльце своего дома? Все получалось и по срокам, и вообще… Да и чем иным объяснить проявленное ранее внимание и те взгляды, те интонации, что сейчас раз за разом волновали, заставляли смущаться? Спросить в лоб? А вдруг предположение ошибочно, и этот темноволосый красавчик с широченными плечами и мужественным лицом, столичный маг и известный дуэлянт, изумившись до крайности, лишь рассмеется в лицо?

«Что? Любовные письма на крыльце?! Вам?! Я?! Да вы с ума сошли, госпожа Монфер-л’Ари!»

Эти слова прозвучали в голове так же четко, как если бы были произнесены на самом деле, а потому Ноэль, скрывая волнение, лишь засуетилась молча и глупо, начав делать, что и планировала: занялась уборкой.

Аарон некоторое время наблюдал за ней, а после, кашлянув, предложил помощь или избавление:

– Лучше бросайте это. Давайте просто сядем, выпьем чаю, а главное, поговорим о том, что меня сюда привело.

– И что же это? – замирая, спросила Ноэль и тут же заспешила, объясняясь: – Как раз всю дорогу думала: что же или кого же вы захотите увидеть внутри созданного мною для вас куба? Природу, какое-то важное событие, что-то из моих фантазий?

– Самого себя, – сказал Аарон, склоняя голову и улыбаясь. – В интимной обстановке.

– Вы… Вы говорите… о живых… эм… срамных картинках?!

– Именно. И искренне надеюсь, что заказ такого рода вас, Ноэль, не смутит.

– Я никогда… И вам ведь придется как-то… позировать, чтобы я…

– Нет проблем. Тем более что идеальное портретное соответствие мне и не нужно. Просто хочу, чтобы один из участников… гм… этого волнующего действа был похож на меня.

– А второй?

– На вас, Ноэль.

Глава 5

«Нужно с кем-то посоветоваться!»

Эта растерянная, видимая будто бы сквозь все тот же городской смог мысль забрезжила в голове сразу. Точнее, так: сразу после того, как Аарон отбыл. «Да» в ответ на его шокирующее предложение Ноэль не произнесла, хоть и была внутренне уверена, что согласится. Просто потому, что очень хотелось верить: это следующий шаг давнего поклонника, решившего снять с себя маску анонима, шаг пусть и слишком откровенный, но все же именно что способ интимно сблизиться.

Представилось, как Аарон будет раздеваться, стоя посреди мастерской, и Ноэль даже застонала сквозь стиснутые зубы – настолько горячими показались эти фантазии. Чтобы погасить совсем не магический, а самый что ни на есть плотский пожар внутри, пришлось срочно заняться задуманным еще утром проектом: огромным китом, летящим в облаках над городом.

Это отвлекло. Разум остыл от жарких мыслей, а следом за ним успокоилось и тело, до того взведенное, будто пружина часового механизма. Но на обратном пути домой, пока Ноэль тряслась в паромобиле сначала по не замощённым сельским дорогам, а потом по городской мостовой, все вернулось, затопив душу и вновь перебаламутив тело.

Неужели столь яркий, привлекательный мужчина, как Аарон Соммерет-л’Иго, был столь мил и стеснителен, что, не решаясь на откровенность, писал анонимные признания, которые под конец довели Ноэль почти что до белого каления? Неужели его слова, что после выполнения долга перед обществом, он хочет подарить себе немного «для души» – это как раз про любовь к Ноэль? И… И, великий бог, неужели именно так ощущают себя нормальные, не такие как сама Ноэль, молодые дамы, когда понимают, что джентльмен, который целиком и полностью вписывается в определение «мужчина мечты», обратил на них внимание и, более того, начал ухаживать? Конечно, сделанное Аароном предложение было не совсем таким, как пишут в романтических книгах о великой любви, но… Но они ведь и писаны для юных дев, а не для вдовы с двумя детьми, которая куда более реалистично смотрит на отношения между людьми, сексуальные контакты и вопросы морали…

Или… Ноэль потерла виски. Или на самом деле все не так? Что если Аарон не имеет никакого отношения к анонимным посланиям, а предложенное им носит, скорее, оскорбительный характер? Кто знает, вдруг это провокация, и столичный гость просто развлекается? Услышал от кого-то, что известная своей высокой моралью и нравственностью художница Ноэль Монфер-л’Ари тайно заглядывается на плечистых, рослых и темноволосых джентльменов, и решил таким вот образом прояснить ситуацию… Зачем? Тут вариантов было хоть отбавляй: от последующего шантажа до простого издевательства, травли. Заскучав в провинции, Аарон просто не придумал ничего другого, кроме как… М-да.

Это было мерзко. И Ноэль после таких вот предположений даже сама себе показалась мерзкой. Какие у нее основания думать о джентльмене и достойном магике таким вот образом? Никаких. А потому следовало признать, что это, скорее всего, звучал голос страха, взращенного вбитой воспитанием и общественным мнением моралью, а не голос разума. Страха, с которым уже давно надо было начинать бороться, если Ноэль не хотела в итоге прожить жизнь одиночки, так и не познавшей силу глубокого, настоящего чувства. И секс не по супружескому долгу, ради рождения детей, а по любви.

Размышления эти, как видно, разбередили настолько, что странность в поведении своей постоянной клиентки заметил даже Киран Диггори.

– Все в порядке? – спросил он после того, как аккуратно загнал паромобиль Ноэль в узкое пространство между двумя другими машинами, чьи владельцы, как видно, вернулись домой раньше или вообще никуда не уезжали.

Забавно, но Ноэль ни разу за все время, что договорилась на обслуживание своей четырехколесной игрушки, не сталкивалась ни с кем, кто, как и она сама, держал свои паромобили в гараже у Кирана Диггори. Скорее всего, просто потому, что уезжала первой и возвращалась последней. И это тоже было четким звоночком: в жизни давно пора что-то менять.

– Я получила… – Ноэль вздохнула, а после все-таки решилась хотя бы на частичную откровенность. Да и с кем еще обсуждать произошедшее? Не с Софией же, которой такие вот метания подруги как минимум неинтересны, а то так и вовсе непонятны!

Строгая, сухощавая, откровенно некрасивая, слишком умная и отчаянно ироничная, она была с головой погружена в науку, а о сексе и тем более о традиционной семейной жизни и думать не хотела. И даже закон об обязательном браке любой магички или магика обломал об нее зубы: София заключила договор с каким-то проживавшим в провинции магиком, у которого были серьезные проблемы с деньгами. Они заключили официальный брак и тех пор не виделись более ни разу. София регулярно выплачивала мужу содержание, а когда у нее спрашивали о детях, лишь пожимала плечами: «Бог не дал!»

С Софией Ноэль сошлась уже довольно давно, когда вторая заинтересовалась научными изысканиями первой. С тех пор они сблизились и находили искреннее удовольствие в общении друг с другом, но все же обсуждать с ней интимные вопросы Ноэль бы и в голову не пришло – было ощущение, что София не поймет и осудит. Вполне могло оказаться, что это все не так, но рисковать дружбой не хотелось. Так что получалось, что поговорить о предложении Аарона вообще не с кем. А тут Киран, чье добродушие и уравновешенность всегда были так приятны и вызывали в Ноэль искреннюю симпатию и подспудное желание довериться… Да и у кого, если не у мужчины, лучше всего выяснять, что движет другим представителем сильного пола?..

Глава 6

– Дело в том… – Ноэль еще раз все взвесила и все-таки решилась: – Дело в том, что я получила очень странное предложение. Я бы даже сказала шокирующее.

– От кого? От этого вашего нового заказчика? Кто он?

Киран остановился рядом и протянул ключ-камень, который после завершения парковки извлек из гнезда-активатора. Ноэль приняла его, подняла глаза и, мгновенно смутившись, потупилась: выражение лица у Кирана теперь разительно изменилось, став резким и жестким, на щеках затвердели желваки.

Откуда у него столько отметин на теле? Ладно порезы и ожоги на руках – он механик! Но как-то Ноэль видела верх тонкого, уже побелевшего, полускрытого воротом рабочей куртки шрама на шее. Да и нога… Вроде бы в самом начале знакомства была упомянута какая-то серьезная авария. Взрыв парового котла? Что-то еще? Теперь, когда сам Киран вдруг проявил какой-то слишком уж настойчивый интерес к делам своей клиентки (в ответ на ее глупые откровения, но все же!), Ноэль и самой показалось правильным узнать подробности. Получить их будто плату за то, что, возможно, расскажет сама.

– Я никогда это у вас не спрашивала, но… Скажите, господин Диггори, а что произошло у вас с ногой? Откуда ваша хромота? И почему вы – столь опытный, даже талантливый, насколько я могу судить, механик – работаете здесь, а не в Институте пара? Там ведь спецов всегда остро не хватает.

Киран постоял, разглядывая Ноэль со столь странным выражением, что той стало совсем уж не по себе, а после лишь качнул головой:

– Я вам уже говорил как-то: авария. В подробности которой вдаваться не хотелось бы. Так кто он – этот ваш заказчик? И что он вам предложил такое, что вы в себя до сих пор прийти не можете?

– Рассказ в обмен на рассказ? – Ноэль склонила голову, по-прежнему объятая желанием настоять на своем.

Повисла новая, куда более длительная пауза, в которой явственно стали слышны звуки с улицы, долетавшие через все еще открытые ворота гаража. Киран глянул на них и пошел закрывать, очевидно, увидев за этими простыми действиями возможность подумать. И точно: когда он вернулся, Ноэль увидела, что решение принято. Впрочем, рассказывать о себе он все равно не стал, а прошел вместо этого вглубь мастерской, где виднелись высокие стеллажи, заваленные каким-то полезным барахлом. Чего там только не было: и ящики с мелкими запчастями, и скатки каких-то чертежей, и внезапная гитара, гриф которой был украшен игривым ярко-красным бантом, и просто какая-то непонятная ерунда. Рядом стояла невысокая стремянка. Чтобы достать необходимое, Кирану пришлось влезть на нее. Да и добытая им папка настолько запылилась, что было ясно: содержимым ее давно не интересовались.

От любопытства Ноэль даже вытянула шею. Киран глянул и рассмеялся, впрочем, не очень весело. А после стер первой подвернувшейся под руку тряпкой серый комковатый налет и протянул папку.

Это оказались газетные вырезки – целая стопа приличной толщины. Ноэль невольно ахнула. Она помнила эту историю, о ней писали все издания страны. Тогда испытание новейшей модели пародвигательного летающего аппарата, конструкция которого принципиально отличалась от традиционных дирижаблей хотя бы потому, что не предусматривала наличие баллона с воздухом, способного удерживать гондолу с воздухоплавателями в небе даже при отказе парового котла, закончилось трагедией: машина потерпела крушение.

Умные головы как раз из Института пара после проведенного расследования установили причину. Выяснилось, что усовершенствованному, «разогнанному», как говорили спецы, двигателю революционно нового паролета для получения подъемной силы банальным образом не хватило мощности ключ-камня. Говорили, что сдвоенные лопасти винтов, расположенные на крыше гондолы и на ее удлиненном хвосте, в какой-то момент перестали тянуть, а потом и вовсе замерли. А еще, что все было бы много хуже, если бы не командовавший экипажем винтолета магик, который, чудом не выгорев, как когда-то отец Ноэль, спас всех, напрямую, собой, своими внутренними силами питая ключ-камень и тем самым позволив винтолету (а новую разработку Института пара так и назвали) снизиться. Потом магик этот якобы потерял сознание, винты остановились окончательно, и машина все-таки рухнула. Но, во-первых, вдали от домов, а во-вторых, уже не с огромной высоты.

После спасший свою команду капитан винтолета, чье имя Ноэль благополучно забыла, стал национальным героем и, кажется, позднее даже занял какой-то значимый пост в одном из правительственных Департаментов. В каком именно, никогда не уточнялось, но газетные вырезки, которые сейчас быстро пролистала Ноэль, подтвердили, что и общественное признание, и дальнейший стремительный карьерный рост были им целиком и полностью заслужены! Потому что хоть экипаж тяжелого, крайне сложного в управлении винтолета и получил серьезные ранения, никто из них не погиб. Киран был на борту той экспериментальной машины? К примеру, выполнял обязанности механика, который как раз и занимался отладкой и работой двигателя? Ноэль еще пошуршала вырезками и увидела знакомое имя – конструктор машины и инженер-механик Киран Диггори. Предположение оказалось верным только отчасти – Киран не только обслуживал паровые котлы и иные агрегаты винтолета, но и придумал, а после сконструировал его от начала до конца…

На фотографических снимках, как и всегда, слишком контрастных и нечетких, в отличие от картины, которую опытный художник мог создавать в художественном кубе, были запечатлены все участники того трагического испытательного полета. Среди десятка лиц Ноэль, всмотревшись, нашла Кирана. Газеты именовали его не иначе как «талантливым молодым конструктором»… Гм… Как же получилось, что теперь он оказался здесь, в обычной мастерской, где возится с поломками банальных паромобилей?

Глава 7

На самом деле с причинами аварии все не так очевидно, и после нее упустившему что-то важное механику запретили даже близко подходить к паролетной технике? Или в результате произошедшего у Кирана возник, например, непреодолимый страх высоты?

Ох…

Падение винтолета, последующий пожар, а то так и взрыв котла, крики раненых и обожженных кипятком и горячим паром людей – все это встало перед глазами слишком ясно. Настолько, что впору было сразу сливать родившуюся живую картину в художественный куб, если бы он оказался сейчас под рукой…

Ноэль, как это часто с ней бывало, слишком сильно погрузившаяся в видения, готовые в любой момент ожить, став реальными, зажмурилась, руки ее дрогнули, слабея, и газетные листки посыпались из накренившейся папки. Извинившись, она нагнулась, чтобы их подобрать, и только окончательно все рассыпала.

– Так как зовут того парня, который настолько выбил вас из колеи? Простите мне мою настойчивость, но чего он от вас хочет? – Киран смотрел на Ноэль сверху и улыбался напряженно, а после неловко из-за хромой ноги присел, чтобы помочь ей собирать вырезки.

– Он… – Ноэль сглотнула, решаясь. – Он заказал мне живую картину… на которой должен быть он и я. Вместе. Но даже не это главное. Он… Дело в том, что он уже, наверно, с полгода пишет мне анонимные любовные признания и… и мне кажется, что это его предложение – лишь следующий шаг… Что-то вроде ухаживания. Не знаю, как еще сформулировать. А главное, не знаю, как реагировать. И посоветоваться не с кем совсем…

– Анонимные любовные?.. Он – вам?

Ноэль глянула на Кирана, увидела, как у того в лице непонятное облегчение, явно вызванное услышанным, вдруг сменяется растерянностью и потупилась, занявшись рассыпанными вырезками.

– Прошу прощения, если невольно шокировала вас свой малоприличной откровенностью, – Ноэль поднялась и немного раздраженно протянула все еще стоявшему на коленях Кирану папку с вырезками.

Тот принял ее и отрицательно качнул головой:

– Шокировали? Нет. Нет, конечно! Я… Я не имею обыкновения осуждать и тем более как-то вмешиваться в чужую личную жизнь! Просто вы… Вы же…

Киран с трудом поднялся, резко, даже раздраженно махнул свободной рукой и явно собрался сказать что-то еще, однако в этот самый момент дверь в мастерскую распахнулась, и в нее уверенно вступила красивая, изящно одетая молодая женщина. Она стрельнула в сторону Ноэль внимательным взглядом, а после поздоровалась с Кираном, назвав его «душа моя». Тот заулыбался, шагнул навстречу, галантно склонился над протянутой ему для приветствия ручкой…

И, пользуясь всем этим, Ноэль банальным образом сбежала. Сбежала, так и не назвав имя Аарона Соммерет-л’Иго и пребывая теперь в шоке даже не столько от сделанного тем предложения, сколько от собственного желания поделиться всем с Кираном Диггори – в общем, совершенно посторонним ей мужчиной, механиком из гаража, в котором она, магичка и известная художница Ноэль Монфер-л’Ари, всего лишь держит и обслуживает свой паромобиль.

Да, с этим человеком она виделась чаще, чем с кем бы то ни было – по два раза в день, если выезжала куда-то, – но встречи носили хоть и взаимоприятный, но мимолетный характер. Лишь иногда Ноэль задерживалась, когда уж очень хотелось обсудить какое-то событие. И Киран всегда с удовольствием этот разговор поддерживал, кажется, тоже радуясь возможности просто поболтать, а главное, думая и рассуждая так же, как сама Ноэль, совпадая с ней по многим вопросам. Но темы подобных бесед никогда не были личными! Никогда! Если, конечно, не считать чем-то интимным муки творчества. Да, это тоже не раз доводилось обсуждать с так хорошо умевшим слушать Кираном. Но одно дело душевные метания художника, а другое – разговор о любовных признаниях и вызванных ими ответных желаниях.

Ночь Ноэль практически не спала – все металась в постели, скручивая жгутами простыни и сбивая подушки. Заснула лишь под утро и, понятно, разлепила глаза, когда день уже перевалил за середину. На крыльце нового послания от анонима не обнаружилось – да и откуда, если Аарон наконец-то решил выйти из тени? Зато лежал свежий выпуск «Ноксфордского вестника», кстати сказать, придавленный все тем же обычным камнем, собственно, как раз для этих целей и оставленным справа от входной двери. Эта еженедельная газета, подписку на которую Ноэль продлевала уже не первый год, была толстенькой, приятно хрусткой и пахла свинцовыми красками, типографией и последними городскими сплетнями. Идеально в качестве компании к завтраку… По причине отсутствия чего-то еще. Или, вернее, кого-то.

За неделю новостей набралось изрядно, но «Вестник», пользуясь нечастым выходом, собрал на своих страницах все самое яркое, интересное или скандальное. Начав, как и всегда, с конца, с последней страницы, Ноэль пробежалась взглядом по сообщениям о бракосочетаниях, рождениях и смертях в высоких Ноксфордских семействах. После, двинувшись к началу, прочла объявления о предстоящих светских мероприятиях и изучила график запланированных спортивных состязаний. На следующей неделе как раз должны были начаться ежегодные общегородские соревнования скоростных одноместных паромобилей, за результатами заездов которых Ноэль всегда следила с удовольствием. Да и развитием паровых машин в целом – что воздушных, что наземных, что бытового назначения – интересовалась. Магия пара и быстрого железа всегда привлекала ее своей маскулинностью и мощью.

Напомнив себе, что надо купить билет в гондолу одного из зрительских дирижаблей, с которых практически вся гоночная трасса видна была как на ладони, она перелистнула еще одну газетную страницу и вздохнула над пространной статьей, написанной Софией. Вздохнула, но читать не стала – тема была совсем не утренней, да и, если честно, слишком сложной для магички, далекой от науки. Было очевидно, что прочесть написанное все равно придется, потому что обижать Софию невниманием никак не хотелось, но после, как-нибудь после. Может, вечером перед сном. Вместо снотворного. Ноэль смущенно хмыкнула и вновь перевернула страницу, по-прежнему двигаясь к первым полосам «Вестника».

Тут уже сообщалось о новостях политики, о встречах, переговорах и вообще обо всех аспектах жизнедеятельности Парламента и Канцлера. Обычно Ноэль подобным не интересовалась, но в последнее время отношения с соседними странами вновь обострились, и разного рода буйные ура-патриоты заголосили о необходимости немедленной войны: «короткой и победоносной».

Это пугало, ведь страна только-только оправилась от последствий предыдущего военного конфликта. Улицы городов и сегодня заполняли бывшие солдаты, а теперь нищие – люди без рук или без ног. Магикам помогал дар, позволявший им быть востребованными и с физическими недостатками, а вот обычные люди, став калеками, оказались в беде.

Ноэль неизменно участвовала в благотворительных мероприятиях, с уважением относилась к тем мужчинам, что защищали родину, не жалея себя, но при этом сама придерживалась глубоко пацифистских взглядов. Неудивительно, что все эти прыжки и вопли политиков, раз за разом затевавшиеся вокруг желания начать убивать себе подобных из-за сущей ерунды, всегда выводили ее из равновесия. Но в этот раз новости, собранные и проанализированные обозревателем «Ноксфордского вестника», утешали: назревавший конфликт удалось уладить дипломатическими усилиями, и это было просто прекрасно.

А вот на самом первом развороте, который для Ноэль оказался последним, поджидало нечто малоприятное: слишком большие, слишком бросающиеся в глаза буквы, сложившиеся в слова-удар: «Внимание! Опасность!»