Текст книги "Расписание моей судьбы (СИ)"

Автор книги: Этта Гут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18

– Нас двое! – произнес кто-то рядом, привлекая к себе внимание.

– Летиция! – изумленно и в то же время радостно воскликнула Ноэль. – Вы были бесподобны. А этот ваш агрегат – просто что-то немыслимое. Мощь и красота! Его создал гениальный механик, к тому же щедро наделенный чувством прекрасного!

– Я передам ему ваши слова, госпожа Монфер-л’Ари, – Летиция кивнула с улыбкой, а после повернулась к замершему у ложи организатора гонок скандалисту, чье имя Ноэль уже, естественно, забыла – память на имена у нее была просто-таки отвратительной.

Тот смотрел, разве что не разинув рот. Летиция в ответ тоже смерила его открытым, даже, пожалуй, вызывающим, каким-то хлестким взглядом, более всего похожим на пощечину:

– А вы все не успокоитесь, господин Ронув-л’Убо?

– Вы… Вы женщина!

Осмотрев теперь уже себя, Летиция развела руками:

– Ваш зоркий взгляд и тонкий ум на этот раз не подвели вас.

– Это… Это недопустимо! Это… Это скандально!

– В правилах гонок нигде не прописано, что в них могут принимать участие только мужчины.

Все, с замиранием слушавшие новый виток перепалки, теперь дружно повернули головы к господину Жанелю-л’Якэ. И тот, немного пожевав губами и повздыхав, кивнул:

– Действительно не прописано. Мне как-то и в голову не приходило, что подобное уточнение может потребоваться…

– Что ж, это очень удачно для меня и для других водительниц, которые в будущем пожелают принять участие в городских и, заметьте, общих для всех соревнованиях. А теперь мне, наверно, стоит проследовать к месту награждения. Если, конечно, вопрос с законностью моего участия в гонках снят, – Летиция осмотрелась вокруг, и глаза ее при этом смеялись.

Она была юна, прекрасна, уверена в себе, и это вызывало чувство гордости. Причем, глядя на нее, возгордилась даже Ноэль, которая к достижениям Летиции была никак не причастна. И все же жизненный опыт говорил, что поддержка будет ей сейчас не лишней.

– Вы позволите рассмотреть ваш аппарат поближе? – поинтересовалась Ноэль.

– Буду рада показать.

Так и получилось, что Ноэль оказалась в числе тех, кто первым поздравил победительницу первого в очередных Ноксфордских паромобильных гонках заезда. А после еще и получила возможность вблизи полюбоваться ее железным конем. Тем более что посмотреть было на что. Любопытствующие толпились вокруг, переговариваясь друг с другом, а потом все же начали задавать вопросы. Сначала с некоторым сомнением – будто и не ждали услышать в ответ что-то внятное, а потом, поняв, что прекрасная дама в сдвинутых на лоб защитных очках в паромобильной технике разбирается уж точно не хуже их самих, все более уверенно и настойчиво.

Кто-то интересовался КПД парового котла и конструкцией эксцентрикового клапана, кто-то диаметром маховика, кто-то наличием центробежного регулятора и объемом водяного бака. На часть вопросов Летиция отвечала тут же, ничего не скрывая, на другие реагировала лишь улыбкой и извиняющимся жестом. К числу подобных принадлежал и вопрос о ключ-камне и его максимуме магического заряда. А вот имя создателя паромобиля-победителя было названо ею громко и с удовольствием: Киран Диггори. И в ответ большинство закивало с пониманием – похоже, имя это среди знатоков паротехники действительно было известно.

Ноэль оставалась рядом с Летицией до того самого момента, как она уселась на водительское место, развела пары и тронулась, чтобы вернуть свой чудо-мобиль в гараж. Настроение после ее отъезда так и осталось приподнятым. И даже желание творить не просто вернулось, а вспыхнуло с новой силой. Так что, выбравшись из толпы, Ноэль пошла туда, где перед началом гонок оставила свой паромобиль. Но по дороге она вновь стала свидетелем неприятного разговора. Полускрытые высоким капотом, в узком пространстве между двумя поставленными рядом мобилями, стояли двое. В одном из них оказалось нетрудно узнать того самого скандалиста, который, не разобравшись, решил, что победителем гонки стал Киран Диггори. А вот второй был Ноэль известен значительно лучше. С главой отдела расследования убийств Департамента полиции Ноксфорда судьба свела ее случайно, через общего знакомого, но человек этот (человек, а не магик, тем не менее успешно занимавший столь высокий пост!) своими взглядами на некоторые вопросы и грубоватой язвительной манерой общения запомнился более чем хорошо.

И вот теперь Шоэн Маклахлан стоял и внимательно слушал то, что настойчиво втолковывал ему… Пришлось напрячься, но в конце концов в памяти всплыло имя – господин Ронув-л’Убо. Магик этот был откровенно неприятен, и Ноэль точно прошла бы мимо, но тут ее ушей коснулось имя Кирана Диггори. Она невольно притормозила, замедляя шаги, однако, увы, успела услышать лишь завершающие фразы: Ронув-л’Убо, судя по интонации, уже не в первый раз напомнил о ненависти Кирана ко всем магикам, а Маклахлан заверил его, что полученные сведения обязательно примет к сведению. Слова прозвучали дежурно, а потому Ноэль вмешиваться все-таки не стала: казалось очевидным, что столь опытный и трезвомыслящий человек, как глава отдела расследования убийств Департамента полиции Ноксфорда, сразу поймет, что это чистой воды оговор, вызванным непонятной ненавистью самого господина Ронув-л’Убо в адрес Кирана Диггори.

Киран ненавидит магиков?! Какая чушь! Ноэль вспомнила, насколько тот всегда был благорасположен… И тут же – собственное малоприличное желание пооткровенничать насчет Аарона именно с этим человеком. Самокопательство было одним из самых любимых занятий, но все равно объяснить себе это, а главное, реакцию самого Кирана на сказанное, оказалось затруднительно. Ноэль попыталась, вновь с некоторым смущением вспоминая недавний разговор, и не преуспела. Зато в голове вновь закружились картины, увиденные вчера, в кузне: огонь в горне и его отсветы на мышцах широкой спины, физическая мощь и внезапная неуверенность в себе, так хорошо понятная, а потому близкая.

Новые образы, ставшие более яркими благодаря эмоциям, которыми удалось напитаться во время гонки, зудели на кончиках пальцев, бурлили и возбуждали, наполняя силами, рвались прочь из рисовавшего их сознания. Так что Ноэль, едва оказавшись в мастерской, выпустила внутрь просторного помещения все скопившееся. Вокруг нее разом задвигались, сменяя друг друга, картины, сотканные из переживаний и того, что довелось увидеть в последние дни: победа Летиции, нагота Аарона, свет в конце тоннеля, до которого почти удалось дотянуться в лаборатории у Софии. И все же самыми яркими, выбивающимися из общей палитры видениями по-прежнему были кузня Кирана и он сам, стоящий у наковальни.

Глава 19

Выбор казался очевидным. Так что Ноэль при помощи ключ-камня запустила паровой котел, давая тепло в остывшую за ночь мастерскую, а после уселась в кресло и, погасив остальные видения, потянула к себе переливающееся огнем и жаром изображение кузни, начиная прорисовывать игру тени и света на проклепанных стенах ангара и на плечах Кирана, капли пота на его лбу и яркие брызги искр, которые раз за разом порождал, ударяясь о металл, молот.

Печать Департамента магического контроля мешала, будто царапала что-то внутри, не позволяя почувствовать себя по-настоящему свободной, творить без оглядки, но Ноэль к этому уже привыкла и научилась справляться.

Художественные критики всегда говорили о первоклассной технике и тонком мастерстве в проработке деталей живых картин, которыми владела знаменитая Монфер-л’Ари. Но сама она точно знала, что куда важнее другое. Из простой поделки во что-то действительно стоящее любая картина могла превратиться только после того, как художник напитывал ее собой – своими эмоциями, своими ощущениями. И именно от их искренности и силы зависело, станет ли новое произведение шедевром или пополнит собой ряды середнячка.

Что ж, следовало признать, что в случае с изображением кузни Кирана недостатка эмоций у его создательницы точно не было. Острое сексуальное желание, которое так ярко и неожиданно прорвалось, когда Ноэль увидела мощь кузнеца и красоту его работы, окрасило все в еще более яркие цвета. Зарядило живую картину, которая теперь даже не оформилась, а как-то вроде бы зарядилась достаточно, чтобы ее можно было поместить в свободный художественный куб. Так, будто она была ключ-камнем, а куб – предназначенным для него контакт-гнездом. Тут можно было бы пофилософствовать на тему, что же этот самый ключ-камень мог запустить в душе самой Ноэль и к какой скважине в ней он подошел бы идеально, с чем нашел бы контакт, но вдруг оказалось, что заниматься такого рода размышлизмами некогда. Просто потому, что только теперь, освободившись от захлестнувших фантазий, Ноэль с некоторым изумлением осознала, что в мастерской она уже не одна.

Аарон, судя по всему, на этот раз прибывший к мастерской на своем дирижабле, а не на шумном паромобиле, вошел незамеченным и теперь стоял, привалившись плечом к стене у входа и скрестив руки на груди. На губах у него гуляла тонкая, бесконечно сексуальная улыбка, да и взгляд был таким, что Ноэль, и без того изрядно возбужденная актом творчества, только вздохнула, не зная, что и сказать.

– Это было… жарко, – сообщил ей Аарон и, оттолкнувшись от стены, подошел ближе. – Я вижу, силы к вам уже вернулись, моя дорогая?

– Я только что с гонки. Эмоции толпы, охваченной азартом, меня всегда подпитывают, – начала смущенно оправдываться Ноэль.

– А если своими эмоциями с вами поделится кто-то один? Кто-то, кто горит чувствами и желаниями так же ярко, как пламя в созданном вами горне…

Аарон остановился практически вплотную. И так, что Ноэль теперь отчетливо видела его ширинку, с трудом сдерживавшую возникшее под ней возбуждение.

– Меня постигла стойкая уверенность, что, если вас не подтолкнуть, не применить по отношению к вам немного силы, не начать настаивать на своем, вы так ни на что и не решитесь. А ведь вы, я уверен, мечтаете о телесном удовлетворении. И хотите меня так же сильно, как я вас. Ведь хотите?

– Я…

– У вас сухо во рту и горячо между ног. А соски затвердели набухли так, что это причиняет неудобство. Когда у вас был сексуальный контакт? Когда вы в последний раз лежали под мужчиной, отдаваясь ему, покоряясь его силе? Я уже знаю, что ваш рот девственен, но могу лишь догадываться об остальном. Скажите же, Ноэль! Не томите! Вы хотите лечь со мной? Хотите доставить удовольствие мне и себе?

И Ноэль сказала «да», потому что ни о чем другом, кроме как о совершенстве и силе члена, который так и маячил у нее перед носом, все еще скрытый одеждой, думать уже не могла. И Аарон ее невысказанные желания удовлетворил целиком и полностью: уже через минуту он выпустил свое естество на свободу, поражая воображение Ноэль красотой восставшей плоти.

На вкус член оказался чуть солоноватым. Но все же основные впечатления дали нежность обтягивавшей его кожи и тяжесть бархатистых, практически лишенных волос яичек. Ноэль гладила Аарона губами, касалась кончиком языка, знакомилась неторопливо и робко… И каждый раз внутренне вспыхивала, наливалась страстью, когда поднимала глаза вверх и ловила на себе жадный, напряженный взгляд мужчины, который вот-вот должен был стать ее любовником!

Терпение Аарона, поначалу сдерживавшегося, давая время освоиться, иссякло довольно быстро. Уже через несколько минут он положил руку Ноэль на затылок и задвигал бедрами, погружая себя в раскрытый навстречу его удовольствию рот.

– Я кончу тебе на язык. Нет, в самое горло, чтобы ты точно проглотила. И сделаю это потому, что мое желание слишком велико, а значит, овладевать тобой сейчас будет ошибкой. Я же не хочу, чтобы ты запомнила меня неумелым торопыгой и скорострелом, неспособным доставить полное удовольствие. Так что сначала я лишу невинности твой рот, Ноэль. А уже после мы без лишней спешки займемся твоей вагиной. Как же я тебя хочу! Сжать, подмять, погрузиться на всю длину. И чтобы ты стонала и подмахивала…

Ноэль, у которой шумело в голове так, что слова Аарона она уже почти не разбирала, почувствовала, что вкус теперь стал другим – член, скользивший у нее по языку, иногда неприятно и в то же время чрезвычайно волнующе погружаясь чуть ли в самое горло, как видно, теперь сочился смазкой, готовясь выплеснуть семя.

– Сожми губы плотнее. Так… Так хорошо. Уже почти. Почти совсем. Мне так нравится, как ты выглядишь с моим членом во рту, как смотришь на меня снизу вверх, будто просишь чего, будто умоляешь… И на ресницах дрожат слезы… Расслабь горло, чтобы я мог… Ах…

Аарон держал крепко, двигался размашисто. Слюна стала вязкой и текла из уголков рта, повисая на подбородке длинными петлями. В голове же было пусто. И только мысль о том, что перед обещанным половым контактом стоило бы все же посетить ванную комнату, всплывала время от времени, повергая во что-то краткое и обжигающе-стыдное…

Глотать сперму оказалось не так уж и приятно – вкус мужского секрета был таков, что Ноэль даже невольно передернулась, этим почему-то несказанно удовлетворив любовника. Так, что после он некоторое время стоял и возил головкой еще не опавшего члена Ноэль по губам, периодически заставляя раскрыть их и впустить ствол в рот. И выражение его лица было победительным и властным.

Еще чуть позднее, немного отдышавшись и без всякого стеснения избавившись от одежды, Аарон помог раздеться и Ноэль: стянул с нее блузку, расстегнул юбку и тут же сдернул ее вниз, а затем отправил к щиколоткам и панталончики. А вот корсет остался на месте, и когда Ноэль протянула руки, чтобы отстегнуть от подвязок чулки, Аарон остановил ее: ему явно нравилось то, что он видел. И стало нравиться еще больше, когда он смял Ноэль груди, а после оставил их так, чтобы соски оказались выше кружевной окантовки выреза. Они явно интересовали его, и он долго оттягивал, крутил и пощипывал их, глядя Ноэль в глаза.

Та вздыхала, отворачиваясь от этого требовательного, изучающего взгляда, переступала ногами и нервничала так, будто и на самом деле собиралась отдаться кому-то впервые. Впрочем, ведь и на самом деле очень многое из происходившего вот прямо сейчас было для Ноэль внове. И вкус мужской спермы, и то, что все происходило не в темной спальне, а посреди ярко освещенной гостиной, и предложение, которое Аарон сделал минутой спустя:

– Ты ж моя овечка невинная! Давай-ка, устраивайся в кресле: садись и раскинь ноги в стороны. Покажи мне, какая ты красивая.

Глава 20

Ноэль последовала указанию: смущаясь, но в то же время загораясь новой волной возбуждения, опустилась в кресло, а после устроила ноги на подлокотниках, открывая взгляду Аарона свою промежность. Он тут же присел на корточки и, подтянув Ноэль поближе к краю, тронул смоченным слюной пальцем выпирающий кончик клитора.

– Ах!

– Покричи, не стесняйся!

Аарон поглаживал и массировал. Это было бесконечно возбуждающе. Но еще приятнее стало, когда сразу два его пальца легко скользнули внутрь. Аарон засмеялся, убедившись, что Ноэль целиком и полностью готова к соитию, а после приставил скользкие от естественной смазки пальцы ко рту. Нет, не себе, как было подумалось, а самой Ноэль. Приставил и надавил, требуя впустить.

Ноэль послушалась, и теперь пальцы неторопливо двигались у нее между губ, напоминая то, как это совсем недавно делал член Аарона. Впрочем, длилось это недолго.

– Смотри! – повелительно приказал Аарон, и Ноэль послушно опустила глаза вниз – туда, где уже обтянутое кондомом мужское естество настойчиво прижалось ко входу в ее тело.

– Приласкай себя, – чуть задыхаясь, попросил Аарон. – Хочу видеть, как ты гладишь себя там и теребишь соски. Тебе ведь нравится оттягивать их и сжимать до легкой боли?

– Н-не знаю. Нет. Вот если бы ты губами…

– Нет? – Аарон двинул бедрами, и Ноэль невольно прогнулась, запрокидывая голову и прикусывая губу. – Правда? Тогда придется тебя приучать. Потому что мне такие вот развлечения нравятся. Нет, никаких травмирующих порок или чего-то ужасного, но отшлепать тебя ладонью я бы точно не отказался. Отшлепать, наблюдая, как твои ягодицы сначала розовеют, а потом становятся красными, а затем овладеть тобой, слушая, как крики сменяются стонами, а боль соединяется с наслаждением. Уверен, тебе понравится, Ноэль. Я же вижу: ты как раз из тех, кого привлекает чужая власть и сила, из тех, кому хочется подчиняться. Вот как сейчас, когда ты послушно позволяешь мне играть с твоими сосками, одновременно сжимая меня у себя внутри. Тебе нравится мой член там, глубоко, в твоем теле?

– Да! – выдохнула Ноэль и опустила руку, чтобы коснуться клитора.

Кончить хотелось нестерпимо, но Аарон был прав: желание подчиниться, отдаться чужой силе было столь же ярким. Что-то, правда, в происходящем было неправильным, не таким, но, охваченная физическим желанием, Ноэль никак не могла сообразить, что же именно. А дальше и вовсе стало не до размышлений: Аарон подхватил, перевернул, заставив упереться носом в спинку кресла, еще поиграл с сосками, обвел кончиком пальца ставший видным анус, пообещав позже уделить внимание и ему и этим шокировав Ноэль уже по-настоящему, а потом вновь вернулся к прерванному соитию.

Резкое вторжение оказалось неприятным физически и в то же время было таким чувственно ярким, что Ноэль захлебнулась дыханием, не зная, как реагировать: то ли просить пощады, то ли стонать от страсти.

– Ты ж моя послушная, ты ж моя красивая, – бормотал за спиной Аарон.

Его член распирал изнутри, скользил, массируя; то уходил совсем, то погружался вновь; то до самого конца, то совсем чуть-чуть, поглаживая чувствительный вход одной лишь головкой.

– У тебя идеальная дырка! Просто идеальная – не широкая и не слишком узкая. Ты бы только видела, как красиво она принимает в себя мой член… Скажи, чего ты хочешь: чтобы я кончил так, или предпочтешь опять принять мое семя в рот?

– Так…

– И после дома, у себя в спальне, ты опять будешь ласкать себя и вспоминать. Обещаешь?

– Обещаю, – выстонала Ноэль, дурея от физических ощущений и от того, что постоянно, не смолкая практически ни на минуту, говорил ей Аарон.

И все же чего-то не хватало, а потому пришлось снова сжать между пальцев скользкую пумпочку клитора, принимаясь ласкать его в такт движениям сзади. Аарон же потянулся и все-таки сжал пальцами сосок, даря боль и странное, неправильное наслаждение. Движения его вообще становились все более резкими и размашистыми. Настолько, что яички теперь ритмично и влажно шлепали, соприкасаясь с телом Ноэль. Звуки эти смущали, но истинную глубину стыда довелось познать после того, как Аарон отстранился, вынимая член, и вдруг отвесил сильный шлепок по правому полупопию. Ничего такого не ждавшая Ноэль невольно ахнула. Аарон, явно этим удовлетворенный, шлепнул еще раз, уже по другой половинке ягодиц, а после вновь вогнал внутрь член. Он брал Ноэль сильно, неистово, со свистом вдыхая воздух через стиснутые зубы, а на выдохе вышептывая какие-то очередные пошлости, тем не менее заводившие невероятно. Оргазм был уже совсем близок, но тут Аарон ухватил Ноэль за кисть той руки, которой та ласкала себя, оттягивая ее от промежности.

– Не сейчас, моя милая, – со смешком прокомментировал свои действия он, – чуть позже. Я еще не хочу заканчивать. Какая же ты потрясающая!

И только когда Ноэль уже ощущала себя сдобным тестом, любовно и тщательно вымешанным энергичной и опытной хозяйкой, Аарон излился сам и позволил кончить ей. А после еще и некоторое время любовался плодом трудов своих – распаленной сексуальным поединком любовницей, которой так и не позволил принять менее откровенную позу. Любовался, трогал, мял… А закончилось все это очередным неожиданным шлепком и...

– Вот так!

Ноэль, по-прежнему стоявшая на коленях уткнувшись лицом в спинку кресла, почувствовала, что что-то сначала скользнуло ей в вагину, а сразу после в анус, причинив мимолетную боль. Она обернулась, возмущенно округляя глаза, и наткнулась на уже знакомую улыбку Аарона, полную томной сексуальности и легкого превосходства.

– Тише. Это всего лишь мой маленький подарок тебе. Игрушка, которую мы обязательно используем в следующий раз, когда я займусь еще и твоей попкой. А пока мы просто начнем приучать твой анус к ощущению наполненности. Доедешь до дома и будешь играть ею с собой, думая обо мне. Будешь?

Аарон помог Ноэль перевернуться и теперь смотрел глаза в глаза со смешливой вопросительностью.

– Буду, – не стала спорить Ноэль и, потянувшись, ощупала себя сзади – оставшийся снаружи шарик был теплым и совершенно неприличным.

– Послушная девочка, – кивнул Аарон, стянул с себя кондом и, подхватив одежду, удалился в уже знакомую ему ванную комнату.

А Ноэль так и осталась сидеть, не имея сил ни на что. Мысли полупрозрачными сонными медузами плавали в голове, и ни одну из них никак не удавалось ухватить. Ныл сосок, за который в порыве страсти сильно ущипнул Аарон, по-прежнему немного горела кожа на отшлепанных им же ягодицах, тянуло в заполненном игрушкой анусе, да и шарик снаружи давил на вход, словно бы намекая на то, что могло произойти в будущем.

Чувствуя себя полной неофиткой, действительно совершенно невинной девой, Ноэль размышляла о неожиданно открывшихся возможностях, поражаясь тому, что, оказывается, и такое возможно, трогала себя за пылающий сосок, вершинка которого по-прежнему возбужденно торчала, хотя другой уже успокоился…

Между ног было липко, хотелось помыться, но еще больше хотелось какого-то продолжения. Уже не секса, а нежности, тепла, объятий… Но Аарон вернулся полностью одетым и заговорил о другом: начал расспрашивать о первом туре гонки. Сразу стало холодно и неловко за свою откровенную, пошлую наготу и особенно за торчащие поверх корсета соски.

Подхватив одежду, Ноэль последовала примеру Аарона и скрылась в ванной. А когда вернулась, вновь оказалась засыпана вопросами о заезде, который не видел Аарон, и об участвовавших в нем паромобилях. Пришлось рассказать о своих впечатлениях от гонки и от новейшего мобиля, который произвел настоящий фурор. Аарон слушал очень внимательно, покусывая губу и хмуря брови. Посмеялся рассказу о том, что водителем скандального аппарата оказалась девушка, а после вдруг начал прощаться: шагнул ближе, дернул на себя и, со странным вызовом глядя в глаза, задрал на Ноэль юбку, попытался нащупать через ткань панталончиков выпирающий шарик анальной игрушки, не нашел его и вскинул бровь:

– Разве я разрешал тебе ее вынимать?

– А разве на это нужно разрешение?

– О да! И его еще требуется заслужить. Впрочем, сегодня ты была так хороша, что я готов простить тебе любое непослушание, дорогая.

Ноэль ахнула, почувствовав, как две сильные ладони сжали ей ягодицы, Аарон засмеялся удовлетворенно. И только когда дверь за его спиной закрылась, вдруг стало понятно, что же с самого начала показалось неверным, неправильным, не таким: за все это время не было сказано ни единого слова любви и никто из партнеров по великолепному, яркому сексу и не подумал потянуться к другому с поцелуем…