Текст книги "Расписание моей судьбы (СИ)"

Автор книги: Этта Гут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14

Ноэль уже собралась сделать комплимент, поделившись собственными впечатлениями от внезапно открывшейся ее взору божественной сущности обычного владельца паромобильной мастерской, как вдруг будто на нож напоролась на острый, изучающий взгляд Летиции, остановившейся чуть в стороне. Как теперь казалось, только затем, чтобы наблюдать за всем происходящим. Она ревнует? Но если так, то зачем было вести явившуюся ночь-заполночь клиентку в кузню? Чтобы спровоцировать? Но на что?

Все это было странно, непонятно. Однако обдумывать времени все равно не осталось: Киран, застегнув все пуговицы на куртке, торопливо умывшись и пригладив волосы, теперь шел навстречу:

– Добрый день, госпожа Монфер-л’Ари.

– Скорее уж ночь, – поправила Летиция, а Ноэль лишь кивнула, по-прежнему стесняясь своих разыгравшихся фантазий – слишком уж ярких, слишком далеких, несмотря на красоту, от высокого искусства, если только к таковому не начать причислять и срамные картинки.

Рука Кирана, в которую она вложила свою, была горячей, немного влажной и шершавой, натруженной. Твердые, будто камушки, мозоли прошлись по коже шершавым кошачьим языком – по крайней мере, ощущения были именно такими, щекотно-приятными. А вот губы, бережно тронувшие пальцы, оказались нежными. И даже отросшая щетина впечатления не испортила, а будто бы добавила перчика. «Совсем с ума сошла!» – одернула себя Ноэль и вздохнула, успокаивая разгулявшееся воображение. Надо было срочно найти приличную тема для разговора.

– Над чем работаете? И простите, если помешала.

– Нет-нет, совсем не помешали. Это я так… Одна интересная мысль в голову пришла, вот и решил попробовать реализовать, – Киран махнул рукой в сторону наковальни и по-прежнему сопевшего рядом с ней парового пресса. – А как ваши дела? Как прошла та встреча, по поводу которой вы так… переживали?

– Все нормально. Господин Соммерет-л’Иго… гм… Я ведь вам так и не сказала, что это был он?

Киран кивнул, но Ноэль показалось, что имя Аарона новостью для него не стало. Странно…

– Тебе бы пойти поесть, поспать и помыться, душа моя, – вдруг несколько торопливо заговорила Летиция, подступая ближе. – Уж вторые сутки сидишь тут безвылазно – того гляди совсем одичаешь.

Киран смутился. Это было так заметно, что Ноэль могла бы поклясться: он едва удержался, чтобы не обнюхать самого себя, пытаясь понять, так ли уж сильно от него пахнет потом. Запах был, но при этом, смешиваясь с прочими, пропитавшими кузню, он совсем не казался противным. А уж на Ноэль, как видно, окончательно одуревшую от нехватки секса, и вовсе действовал не отталкивающе, а завлекательно. И даже скрывать это не осталось сил – эмоции требовали выхода хотя бы так, в словах.

– У вас тут поразительно, мистер Диггори. Будто колдовство какое-то творится из огня и пара. И пахнет тоже… – Киран отступил в сторону, почти шарахнулся, и Ноэль заторопилась довести свою мысль до конца. – …изумительно: горячим металлом, окалиной и разогретым машинным маслом. Если бы кто-то, какой-нибудь парфюмер, надумал создать истинно мужской, брутальный аромат, я бы рекомендовала ему посетить вашу кузню.

Летиция засмеялась. Киран сначала глянул с недоверием, а потом тоже улыбнулся, вновь показав Ноэль ямочку на почерневшей из-за щетины щеке.

– А вы куда собрались на ночь глядя? Господин Соммерет-л’Иго… требует внимания?

– Нет, совсем нет, – со смешком открестилась от предположения Ноэль, а после, вновь удивляя саму себя желанием пооткровенничать, рассказала о Софии и ее экспериментах.

– Выгорание… – Киран качнул головой. – Вы, госпожа Монфер-л’Ари, героиня, раз так рискуете собой ради других.

– Для меня это важно.

– Думаю, это важно для всех… магиков.

Что-то в интонациях Кирана зацепило. Это был отсвет очень сильного чувства, которое говоривший попытался подавить и даже в этом отчасти преуспел, но эмоции все же на миг окрасили слова оттенками того самого адского огня, что все еще горел в горне.

– Что ж, не смею задерживать, госпожа Монфер-л’Ари. – Киран вдруг заторопился. – Позвольте ключ-камень, я выгоню ваш паромобиль из гаража. Ну и, конечно, когда бы вы ни вернулись, ворота будут открыты для вас.

– Спасибо, – поблагодарила Ноэль, косясь на Летицию и пытаясь уловить ее реакцию на поведение мужа.

Но та теперь была совершенно спокойна и, кажется, даже удовлетворена. Устав гадать, Ноэль закрепила на лице защитные очки, завязала ленты шляпки и, отсалютовав прощально оставшемуся стоять в раскрытых воротах гаража Кирану, отправилась к Софии. Она не сомневалась, что застанет ее в лаборатории, и не ошиблась: та была известной полуночницей, да и сотрудников подбирала себе под стать, в строгом соответствии с поговоркой: «Солнце село, и в стране дураков закипела работа». «Дураки», правда, все, поголовно, были умниками, серьезно продвинувшими и продолжавшими продвигать магическую науку в стране, да и в мире, но график их работы для тех, кто привык к чему-то более традиционному, от этого менее странным не становился.

Ноэль дружески расцеловалась с подругой, поздоровалась с ее лаборантами, которых знала всех лично, по именам, и уселась на свое обычное место. Это было кресло с высокой спинкой и удобными подлокотниками, «украшенными» тяжелыми металлическими браслетами. Они застегивались на запястьях, чтобы точнее контролировать жизненные показатели согласившегося на проведения исследований магика или человека. Кроме того, на голову подопытному надевался еще и особый шлем, не только экранировавший влияние чужой магии, но и помогавший лучше контролировать и чувствовать свою.

– Как ты ухитрилась так выложиться? – поинтересовалась София, изучая диаграммы, которые после подсоединения всех контактов начали выписывать на плотной ленте бумаги самописцы магометра.

– Нарушила предписание, – вздохнув, покаялась Ноэль. – Не волнуйся, я аккуратно, так, чтобы не потревожить печать Департамента контроля магии.

– Ты что, не понимаешь, насколько это опасно для тебя и твоего дара?

– Я аккуратно, – с улыбкой повторила Ноэль. – За столько лет уж научилась чувствовать грань, за которую никак нельзя.

– Во-от! – поднимая вверх палец, сказала София, а после повторила еще раз: – Во-от! Наконец-то я понимаю, почему и в работе с проблемами выгорания у тебя все получается так исключительно точно и тонко! Я-то думала, это потому, что ты художница, привыкшая ощущать малейшие нюансы чувств. А оказалось – ты преступный элемент, и просто-напросто научилась ходить по грани!

Глава 15

Ноэль рассмеялась. София поулыбалась ей в ответ, а после потребовала показать, как это у нее получается – обходить официальный запрет, наложенный, казалось бы, навсегда и не самыми слабыми магиками.

– Прости, не смогу. Меня на это уже не хватит.

– Ну тогда просто покажи нам что-то красивое и не столь затратное по магическим усилиям. Например, что-то в статике, Ноэль.

– Красивое и в статике? – Ноэль прикусила губу и прикрыла глаза, открывая сознание собственным фантазиям.

А когда глянула на то, что получилось, почти не удивилась – впечатления были еще слишком свежи.

– О! – оценила София, а кто-то из ее помощников подошел поближе, рассматривая разверзшийся посреди лаборатории кроваво-красный ад кузни в мастерской Кирана Диггори.

Зарисовка, даже, скорее, набросок не двигался и не мог передать запахи и звуки, но даже так впечатлял.

– Буду делать из этого живую картину, – чуть задыхаясь, пояснила Ноэль.

Сохранять видение было уже совсем сложно. Удивительно сложно! Как-то думалось, что на самом деле сил осталось куда больше, а оказалось, что Ноэль себя банальным образом переоценила.

– Держи ее! – сосредоточенно приказала София, что-то подкручивая в магометре, перестроенном ею сложно-непонятным (по крайней мере, для Ноэль) образом. – Где ты такую красоту вообще взяла? Придумала? Не верится, уж больно все по-настоящему.

– Это господин Диггори. Он обслуживает мой паромобиль. У него мастерская, в которой, как оказалось, есть кузня. Побывала там как раз перед тем, как выехать к тебе. Адски шумно, адски жарко и адски красиво.

– А мне нашептали, что ты, подруга моя дорогая, сегодня изволила кататься по гоночной трассе в компании одного видного столичного магика.

– Быстро… В смысле, нашептали быстро…

– Вы оба – слишком уж примечательные личности. Нынче интереснее вас для горожан разве только этот самый маньяк-душитель, про которого все газеты пишут днем и ночью. Кстати, прочла мою статью в «Ноксфордском вестнике»? Ну и как тебе?

– Как всегда здорово, – проскулила державшая видение из последних сил Ноэль.

София глянула на нее внимательно и пригвоздила:

– Не читала!

– Я прочту! А сейчас можно мне уже?..

– Терпи!

Картинка с работающим в кузне Кираном Диггори дрожала, срывалась и периодически теряла четкость. Ноэль казалось, что еще буквально секунда, еще одно микроскопическое усилие и силы уйдут совсем, навсегда. А еще из-за этого возникло чувство, что будто бы истончается, норовя разрушиться, наложенный офицерами из Департамента контроля магии запрет. Он всегда ощущался внутри так, словно действительно был большой печатью из ярко-красного сургуча, которой кто-то там, наверху, в чертогах невидимого бога, скрепил раз и навсегда расписание судьбы некоей госпожи Ноэль Монфер-л’Ари. И вот теперь казалось, что эта самая печать трещинами пошла. Что будет, если она и на самом деле разрушится? Как с осознанно нарушившей запрет магичкой поступят в Департаменте? Стало страшно. Капли пота текли уже не только с висков и из-под шлема – парочка щекотно сбежала по шее, скрывшись за воротом блузки, которая еще и противно прилипла к спине.

– София! Я, кажется…

– Терпи! И постарайся все-таки уловить момент… Помнишь? Тот, о котором рассказывал твой отец. Почувствовать вовремя, так, чтобы не соскользнуть за грань!

– Я не уверена… – начала было Ноэль и вдруг замолчала, почувствовав.

Почувствовав!

Бившаяся в такт пульсу картина, все еще пылавшая в центре лаборатории, вдруг как-то, что ли, выстроилась, обрела четкость линий и яркость цветов. Звуки пропали, в ушах осталось лишь густое шмелиное гудение. Зато обострилось обоняние, и теперь все вокруг пахло для Ноэль горячим металлом, окалиной и разогретым машинным маслом. Да и со зрением стало происходить что-то странное – Ноэль будто бы мгновенно отдалилась от того, что видела, от Кирана и его объятой красными всполохами пламени кузни. Так, что теперь получалось: она смотрит на все это то ли через подзорную трубу, то ли так, словно огонь горит в одном конце темного тоннеля, а сама Ноэль стоит в другом.

– Сконцентрируйся и удерживай! – голос Софии тоже звенел натянутой тетивой. – Запомни это свое состояние. Запомни его так, чтобы после суметь вызвать специально!

И Ноэль концентрировалась и удерживала, пока не провалилась в тягучую обморочную черноту. Впрочем, привели ее в себя быстро. Нашатырь под нос и хлесткая магическая пощечина, которую отвесила Ноэль подруга, сделали свое дело, заставив проморгаться, заново обретая себя в пространстве и времени.

– Люблю тебя! – с чувством сказала София, а после расцеловала жертву своих людоедских экспериментов в обе щеки, в лоб и в качестве завершающей, особо громкой точки – в кончик носа. – Ты чудо!

– Да? – вяло переспросила Ноэль, наблюдая за тем, как ее тушку отстегивают от кресла.

После того, как руки оказались на свободе, да и с головы сняли, кажется, совершенно мокрый изнутри шлем, остро захотелось прилечь, но за исключением пола из горизонтальных поверхностей имелся разве только лабораторный стол. Однако на него-то как раз совсем не хотелось – еще належишься в свое время. В гробу.

Глава 16

– Расскажешь, как это было? – София смотрела с азартом и нетерпением.

– Что-то… Что-то очень похожее на рассказы тех, кто сумел вернуться с того света, пережил смерть: свет в конце тоннеля, – рассеянно откликнулась Ноэль и ощупала голову.

Распущенные ради того, чтобы надеть шлем, волосы были влажными. Впрочем, как всегда. Но в этот раз пряди еще и все перепутались – так, будто Ноэль все время сеанса еще и постоянно крутила головой внутри клятого шлема. С этим следовало разобраться, тем более что плетение косы всегда успокаивало. Да! Самое подходящее занятие сейчас.

– Свет? Отлично! – София так и искрила эмоциями. Такой воодушевленной Ноэль не видела ее, пожалуй, никогда. – Оно самое. То, что я и предполагала! Теперь нам с тобой, подруга моя, нужно будет закрепить это, научиться вызывать подобное тоннельное состояние по своей воле.

– Зачем? – Ноэль закончила раздирать спутавшиеся пряди и начала плести косу. Доплела до конца и… принялась распускать ее, пребывая в полной растерянности.

– Я хочу, чтобы ты дотянулась до того самого огня, который и видишь на том конце. Дотянулась и вобрала его в себя, научилась подпитывать им свои силы. Понимаешь?

Ноэль смотрела во все глаза, даже про волосы свои забыв. Отвлеклась только, когда тот самый любопытный лаборант, который ранее подходил, чтобы посмотреть на картину с работающим в кузне Кираном Диггори, поднес ей стакан с водой. Поблагодарив, она выпила ее до последней капли, впитала, будто сухая земля долгожданный дождь. Или так, как должна была впитать она сама ту силу огня, который привиделся ей на грани? Ту, о поиске которой и твердила все время София?

– Все те, кто выгорел, растратил себя, – тем временем продолжала та, – говорили мне одно: что видели этот свет, горевший в отдалении, в темноте. Видели, но не додумались добраться до него. Или не сумели дотянуться. Тянулись, но не смогли.

– Думаешь, если я научусь это делать?..

– Если научишься ты, мы сумеем научить других. И тогда опасность магического выгорания снизится в разы.

– Но…

– А еще магики, сумевшие освоить эту практику, так сказать, для каждодневного использования, обретут возможности, которые им ранее и не снились.

– Да откуда ты это знаешь, София? Что, кто-то?..

– Просто знаю, Ноэль. И нет – ты будешь первой! По крайней мере, о других мне ничего не известно.

Когда наконец-то удалось выбраться из лаборатории слишком сильно увлеченной теориями и основанными на них построениями Софии, ночь давно перевалила за половину. Еле-еле переставляя ноги, будто древняя старуха, а не молодая женщина в расцвете лет, Ноэль доплелась до своего паромобиля, взобралась на сиденье и, не сразу сумев вставить ключ-камень в предназначенное для него гнездо, черепашьим шагом, совсем потихоньку тронулась в сторону дома. Мысли о том, чтобы все-таки отогнать машину к Кирану, даже не возникло. Ноэль просто не дошла бы от гаража до своего жилища, сейчас казавшегося особо уютным и влекущим наличием еды, теплой водой и мягкостью постели.

Однако место напротив парадного входа было уже кем-то занято – там стоял какой-то монстр. Огромный паромобиль, который из-за габаритов, скорее, хотелось назвать паровозом, протянулся вдоль всего фасада. В итоге пришлось свернуть в узкий и темный проезд между домами, чтобы припарковаться на заднем дворе. Здесь было совсем уж темно. Для того, чтобы не убиться, добираясь обратно к парадному входу в дом, Ноэль даже сняла с крючка на капоте паромобиля подвешенную там на специальной штанге спиртовую лампу. Держа ее на вытянутой руке, она и поплелась, вздыхая, в сторону своей мечты: купленной давеча запеченной буженины, ванны и кровати.

Мысли были сонными и приятными. Радовало все: и то, что так удачно все продвинулось у Софии, и то, что устояла печать, наложенная Департаментом магического контроля, и то, что задуманная живая картина с кузней произвела впечатление на всех даже в статичном состоянии. И уж тем более то, что уже завтра начнутся первые заезды общегородских гонок паромобилей! Билет в гондолу дирижабля удалось купить только на финал. На то, чтобы занять эту идеальную наблюдательную позицию на время всех заездов, просто не хватило денег. Был выбор – или все предварительные гонки, но не финал, или, наоборот, только финал, один билет на который стоил как все прочие вместе взятые.

Ноэль, поколебавшись, решила с комфортом наблюдать за решающей гонкой, а на остальные заезды приобрела себе место на трибуне, и вот теперь плелась в сторону дома, с удовольствием думая о завтрашнем зрелище, которое не только потешит азартную натуру, но и поможет восстановить магические силы. Такие вот массовые яркие зрелища, где зрители и сами участники действа откровенно и несдержанно фонтанировали эмоциями, подпитывали творческую натуру Ноэль легко и как-то очень правильно.

Что-то грохнуло за спиной, а после мелькнула неясная тень. От неожиданности невольно втягивая голову и поднимая повыше фонарь, Ноэль обернулась. Однако теперь всюду царила глухая ночная тишина. Лишь в стороне загавкала какая-то серьезная, судя по тембру голоса, собака.

– Ерунда какая-то! – сказала сама себе Ноэль и невольно ускорила шаги…

Глава 17

Утро было чудесным. И даже привычный городской смог, рожденный тоннами угля, сгоревшего в заводских печах и в домах жителей из небогатых кварталов, казался скорее романтичным, чем мрачным. Ноэль, хорошенько утеплившаяся, чтобы комфортно чувствовать себя на трибунах, сначала заправила мобиль горячей водой, а после решительно взобралась на покрытое инеем сиденье и занялась оживлением совершенно остывшего на ранневесеннем холодке парового котла. Но тот особых хлопот не доставил и вскоре уже начал размеренно попыхивать паром.

В очередной раз подумав, что Киран Диггори, не так давно регулировавший и настраивавший его работу, все-таки бог, а руки у него золотые, Ноэль вырулила на улицу. Путь ее лежал в сторону гоночной трассы. Очень хотелось попасть в тот гараж «для своих», куда вчера приглашал Аарон. Там сейчас наверняка готовились к заезду гонщики и бурлили страсти, но проводить Ноэль в это открытое только для участников заезда место было некому – господин Соммерет-л’Иго в сегодняшнем состязании не участвовал. Да и на трибунах появляться не хотел: сказал, что не придет смотреть, как стартуют другие, чтобы самого себя не нервировать и не расхолаживать. И, наверно, его отсутствие даже было плюсом, потому что вновь отказывать ему совсем не хотелось, а решимости приглашать к себе по-прежнему не наблюдалось… И надо ж было уродиться такой вечно во всем сомневающейся и стесняющейся собственных совершенно естественных желаний дурочкой?..

Поставив паромобиль на краю огромной поляны, на время гонок ставшей пристанищем для личного транспорта зрителей, Ноэль сразу пошла в сторону трибун.

Здесь было шумно. Магики и люди – в подавляющем большинстве мужчины – смеялись, передавали друг другу стаканчики с горячим вином, обсуждали участников заездов и их перспективы. Опять всплыли слухи о мобиле с якобы установленным на нем доработанным паровым котлом от дирижабля, и тут же разгорелся уже знакомый Ноэль спор. Но из него стало ясно лишь, что появления этого чуда на трассе все – и новаторы, и ретрограды от паротехники – ждут с величайшим нетерпением.

И ожидание это оправдалось с лихвой! Толпа ахнула, когда на стартовом поле, мерно попыхивая паром из непривычно узкой, да еще и направленной не строго вверх, а под углом медной трубы, появилось нечто совершенно непохожее на привычный мобиль, чьим прообразом и прародителем был крутолобый паровоз. Хищные, заостренные, будто у гондолы дирижабля обводы, махина двигателя, сияющего на солнце начищенными деталями, бак для воды аэродинамической формы, да еще и окрашенный в хищный алый, утопленное довольно глубоко место водителя, которого из-за этого всего так и хотелось назвать пилотом.

Зрители заволновались и зашумели. Внизу забегали служители гоночной трассы, наводя порядок среди тех, кто сидел на самых близких к выходу на поле рядов и, похоже, решил этим воспользоваться, чтобы рассмотреть все поближе. Кто-то из водителей других паромобилей, уже выстроившихся на линии старта, тоже было полез из своих машин, чтобы рассмотреть новинку. Судя по их изумленной реакции, было нетрудно сделать вывод, что паромобиль-сенсация готовился к гонке не в гаражах, устроенных рядом с трассой, а где-то еще. Но удовлетворить любопытство перед началом заезда не удалось. Пилот удивительного паромобиля все рассчитал точно, и ровно в тот момент, как он притормозил у выстроившихся в ряд соперников, главный организатор гонок и уважаемый в городе магик господин Жанель-л’Якэ, известный своим скрупулезным отношением к букве правил и наверняка вместо бога поклонявшийся указующему персту секундной стрелки, включил стартовую сирену.

Явно куда более собранный и готовый к гонке, чем остальные ее участники, пилот чудо-мобиля, вызвавшего столько эмоций у всех, сразу вырвался вперед. Но даже если бы чего-то подобного и не произошло, преимущество этой новейшей модели над всеми прочими паромобилями было слишком очевидно: он обошел других участников почти на половину круга и первым под неистовые крики толпы пересек финишную линию.

Над головами зрителей тут же вновь взвыла сирена, а после магически усиленный голос Жанель-л’Якэ назвал победителя.

– Что? Диггори?! – заорал мужчина рядом с Ноэль, и только после этого та поняла, что не ослышалась.

– Киран? – тоже вслух переспросила она, по-прежнему не веря собственным ушам. – Киран Диггори?

– Вот именно! – заорал громкий сосед с какой-то непонятной яростью и кинулся со своего места прочь, чудом не оттоптав ноги Ноэль и не столкнув вниз по ступеням трибун всех, кто оказался у него на пути.

Намерения этого магика явно были не самыми мирными, и Ноэль поспешила следом за ним. Незнакомец решительно протолкался к ложе господина Жанель-л’Якэ и заорал что-то, что расслышать не удалось. Но злые, дерганые жесты, направленные в сторону пилота, сейчас парковавшего свой чудо-мобиль неподалеку от места вручения наград, говорили сами за себя. Максимально, насколько позволяла довольно плотная толпа, ускорившись, Ноэль все же сумела приблизиться почти вплотную и теперь разобрала и слова: разъяренный незнакомец требовал отменить результат гонки на том основании, что Кирану Диггори по решению суда раз и навсегда запрещено садиться за рычаги управления любым транспортным средством.

– Я вообще голосовал за наказание в виде казни, но приговор смягчили, а потом и вовсе оставили этого мерзавца на свободе, поправ все законы – и божеские, и человеческие, и магические! И вот что получается!

Господин Жанель-л’Якэ слушал, разглядывая бесновавшегося магика округлившимися от удивления глазами, а после просто взял и еще раз врубил стартовую сирену. Ее вой мигом заглушил крики незнакомца и, главное, кажется, привел его в сознание. По крайней мере, после того, как сирена смолкла, заткнулся и он.

– Вы ведете себя неподобающе, господин Ронув-л’Убо. Более того, вы только что оскорбили меня. Меня! Я не хуже вас знаю, что запрещено господину Диггори, а что разрешено. И я никогда бы не допустил его до участия в гонке! Так что успокойтесь и вернитесь на свое место.

– Но…

– В гонке принимает участие совсем другой человек, господин Ронув-л’Убо! Не Киран Диггори!

– Но была названа именно эта фамилия, а Диггори у нас в городе один и его репутация…