Текст книги "Большой игрок 5 (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Едва мой «Калифф Калс» отъехал до угла Ясногородской, как на пассажирском сидении справа от меня материализовался Весериус. Вернее, призрак никуда не девался, он все время присутствовал здесь и оставался невидимым – его я чувствовал. Наверное, теперь он решил передать ту самую весточку от Ириэль.

– Спрячься что ли! Не пугай народ! – бросил ему я, хотя такие опасения были напрасны: мало ли что за мужик в черном фраке сидит рядом со мной. А то, что он кому-то покажется немного прозрачным, ну это уже не мои проблемы, а проблемы видящих: пусть обратятся к окулисту или к психиатру.

– Нормально все, не ссы, – отозвался магистр и помахал рукой неизвестной девице, мимо которой мы проезжали. – Ты куда сейчас собираешься?

– Хочу заехать к Карпину. Серьезного разговора не будет, но в глаза ему просмотрю и дам понять, что мой сгоревший дом висит на нем, – пояснил я. Нет, я вполне понимал, что с бароном, чтобы быть убедительным, надо говорить еще жестче, чем с Малевичем, и одному для такого разговора соваться не имеет смысла. Но почему бы сейчас не заехать, чтобы поздороваться?

– Сань… нахрен он тебе сейчас? – магистр скривился. – Сейчас время неудобное. Ничего не добьешься, а проблем отгребешь. В том числе и со стороны властей.

– Не, друг. Тут ты не прав, хоть и прожил пять сотен лет. Нужен он мне, и по горячим следам. Такие вещи прощать нельзя! – твердо сказал я, – Этот закон усвоил давно и крепко. Сейчас я не собираюсь ему бить в морду. Просто посмотрю в глаза и скажу, сколько стоит мой сгоревший особняк. Да мои разбитые губы – кстати, разбитые, благодаря тебе, тоже чего-то стоят.

– Имей в виду, сейчас я тебе ничем не помогу, у меня еще час времени по-вашему, и надо будет исчезнуть, – известил маг.

– Да я на тебя сейчас и не рассчитываю. А вообще, Весер, ты хоть сам понимаешь, какой ты мудак? Нахрена тебе потребовалось появляться при Поле? – я дернул второй рычаг хода, ускоряя домкан – впереди нас ждала относительно ровная дорога до самой Савойской площади.

– Я побоялся, Саш, – отозвался он, вертя головой и явно наслаждаясь ездой.

– Чего ты несешь⁈ Чего побоялся? – вильнув влево, я обошел двуколку и рейсовый дилижанс.

– Что ты снова начнешь трахать тетушку Полю и это никогда не кончится! – рассмеялся он.

– Гандон! – я в сердцах стукнул по клаксону, выпуская из бронзового раструба дикий звук. – Подглядывал, да? Извращенец! Дрочил, небось⁈ Брызгал на нас своей невидимой спермой!

– Ага. На твою голую задницу! – хохотнул маг, затем повернулся вполоборота ко мне и стал серьезным. – Саш, ты слишком ревнив. Сам хоть понимаешь, что слишком? Это очень портит жизнь тебе и твоим бабам. Но бабы ладно, а вот ты – ты сам для себя проблема. Знаю, что у тебя было утром с Самгиной. Подумаешь, впер ей один бородатый хрен – это ее радость или беда, а не твоя. Ты как обиженный пацаненок устроил сцену ревности, и сопли капали от смертельных обид. В этом ты, бля, ничем не отличаешься от прежнего Рублева.

– Вот именно. Вопрос как раз в нем. Ревнивый не я – а прежний Рублев, – сердито отозвался я. – И было без соплей – все строго по-мужски.

Речь Весера меня задела. Причем сразу с разных сторон. За эти его слова «впер ей один бородатый хрен» мне захотелось дать ему в морду, а с другой стороны, очень не хотелось выглядеть таким ранимым в сердечных вопросах – здесь у меня реально имелся перегиб. В общем, как-то сразу я глотнул крепкие коктейли крайне противоречивых чувств. Повел домкан еще злее, с трудом обходя «Юритт-11», которых расплодилось что-то слишком много. Обогнал, успокаиваясь и осмысляя речь магистра, сказал:

– Понимаешь, я не был таким раньше. В Перми точно таким не был. Когда Ольгу снял – это моя невеста – ну, ты знаешь, она к тому моменту еще не совсем порвала с прежним кавалером. Даже ходила пару раз с ним на стрелки, выбирая между им и мной. И ничего. Может это где-то и злило меня, но так, едва касательно. А вот здесь меня что-то несет. И проблема в общем очевидна: во мне застряла часть того мудака, и некоторые его черты имеют серьезный вес. А он, этот лошок-Саша, да, ревнив до звериной ярости. Как я понимаю, в нем куча обид на девушек, злость из-за собственной никчемности и куча нереализованных желаний. Это любому больно, когда очень хочешь и совсем не можешь! Он же, барбос, дрочил на Настю и на Полину Борисовну. Дрочил до мозолей на х*ю – вот такое тельце мне досталось. И я только потом понимаю, что многие поступки продиктованы его хотелками. Нет, моих тут, безусловно, большинство, но вот эти обиды, ревность, желание всех трахнуть – во многом исходит от него, как нереализованный в прошлом потенциал конченого задрота.

– Да я вижу, что он накладывает на тебя свои особенности. Я же в это тело тоже нырял – чувствовал. И то, что его эхо есть – это более чем нормально, – отозвался магистр, провожая взглядом двух девиц, несущих корзины с цветами. – Для переселенцев в новые тела есть даже особая техника, позволяющая полностью избавится от эха прежнего владельца или по желанию оставить какие-то его важные части. Тут два пути. Я могу его выковырять из тебя, но не факт, что без последствий, и после этого обязательно будут серьезные провалы в памяти. Другой вариант – работай над собой. Контролируй себя, смотритель собственных мыслей всегда должен быть активен. В вопросах ревности и прочего жесткого эгоизма, научись понимать, что кроме твоих интересов есть интересны других людей, в том числе и твоих женщин. Вот, к примеру, Полина Борисовна, почему ты отказываешь в возможности пофлиртовать ей со мной?

– Весер, что за ненормальный вопрос⁈ Сам знаешь, почему! Вот потому самому, о чем мы только говорили. Все, давай Полю не будем трогать! – я снова начал злиться, однако внутренним вниманием смог понять, откуда и перли эти эмоции.

– Саш, я знаю, что ты не понимаешь многие мои поступки. Они кажутся тебе то глупыми, то невыносимыми, но они далеко не всегда постое дурачество. Мы об этом уже говорили, но ты не сделал всех нужных выводов. Ведь знаешь: иногда я намеренно тебя провоцирую, этим учу сдержанности и терпению. Ведь наряду с управлением вниманием это самые важные качества мага, – становясь еще более серьезным сказал Весериус.

– У меня знаешь сколько терпения? – от его слов я поймал маленькое раздражение. – Вся моя прежняя жизни: тренировки, спарринги, снова тренировки, тренировки на износ – все это и есть бесконечные упражнения по наработке терпения в том числе.

– Это другое терпение, – он покачал головой. – Терпеть дискомфорт, боль в теле и терпеть боль в душе – разные вещи. Первое ты освоил очень хорошо, но если ты решил стать серьезным магом, то будь любезен освоить и второе. Ты пойми главное: если ты намерен стать серьезным магом, то для тебя мир вокруг: твои бабы, домканы, сгоревшие дома, обиды на всяких ублюдков и сведение с ними счетов – не должны быть важны. Важен только твой внутренний мир. Ты должен стать незыблемым, невозмутимым центром силы, а все остальное вокруг – это игра. Я же не говорю, что в нее не надо играть. Играй в свое удовольствие. Но именно играй, а не рви на жопе волосы от того, что Ольховская любит тебя не так, как тебе хочется. Не бесись от того, что Настю натягивает кто-то еще кроме тебя. Для настоящего мага, Саш, жизнь – это игра. И чем больше ты можешь от нее отстраниться, чем больше в тебе истинной силы.

– Игра… – да я где-то понимал это. Магистр и раньше втюхивал в мои мозги такую истину. И я понимал, что в его словах есть серьезная сила. Но понимать одно, а жить таким понимание – другое. – Весер, а ты сам… Как насчет Чайки? – спросил я с небольшим ехидством. – Ведь ревновал, когда мы с ней целовались?

Я сбавил скорость – мы выезжали на площадь. Стрелка задергалась у отметки 53 км/ч. К барону Карпину я решил ехать через Зеленопрудный, поскольку дорогу над Дмитровкой пока не исправили.

– Насчет меня ты не прав, – не согласился магистр. – Во-первых, я мог бы ревновать. Только эта ревность стала бы не более, чем частью моей игры в жизнь. И она целиком бы контролировалась мои желанием ревновать или не ревновать. Потому что я хозяин себе, а не какой-то там «прежний Рублев» или раб собственных эмоций и эгоистичных порывов. А во-вторых, с чего ты вообще такую глупость взял? Разве я сказал хоть слово против? Я даже не делал злое лицо.

– Вот как? То есть тебе похрен на мои отношения с ней. А если я ее трахну, что ты скажешь? – плавно поворачивая руль, я покосился на призрака. – Ведь это же для тебя игра? Давай я играючи натяну Чайку? Идет?

Ответ прозрачного черта меня весьма удивил.

Глава 9

Точка Лагранжа

– Натяни, конечно, Сань. Можешь даже не играючи. Отъеби ее по-взрослому – барышня-то хорошая. Только смотри, чтоб она тебя не погрызла в момент вашей милой страсти, – Весериус подмигнул мне – это я видел в треснутое зеркальце.

– Я серьезно, – продолжил магистр. – Скажу более: я буду даже благодарен за это. Чайка мне небезразлична. Если угодно, я ее люблю, только не той любовью, которая известна тебе, а любовью настоящей, когда желаешь человеку добра и счастья, а не держишь лишь для удовлетворения собственных потребностей. Знаю, юное тело Ларисы, хоть и трансформировалось в тело вампирши, многое в нем осталось прежнего. Пожалуй, сейчас она жаждет мужчину еще больше, чем раньше, а я не могу этого дать из-за отсутствия тела. Ты, если готов это дать, то вперед. Только здесь есть риски…

– Вообще я ху*ю с тебя! – за Савойской площадью я свернул к Куличковым казематам, зубчатые бастионы которых виднелись севернее храма Второго Милосердия Иисуса.

Через подземелье и темные кварталы Дмитровки ехать не хотелось – эту дорогу я знал плохо и рисковал заблудиться.

– Ты будешь благодарен мне, если я ее трахну? Да чтоб я был благодарен Дарвинскому! – продолжил я, пытаясь охватить больные мысли Весериуса своим умом. – Благодарен за то, что он трахнул Настю! Может мне еще Карпину спасибо сказать! – я ударил по клаксону – дикий звук заглушил рев движка «Калифф Калса». – Не, не, Весер – ты мне это можешь не объяснять! – прервал я его отмашкой руки. – Я не тупой и смысл уловил. И ты как бы прав. Только прав где-то там, очень далеко – на Марсе или на Венере. Тут наше с тобой миропонимание баб и любви с ними не пересекается. У тебя любовь, она слишком другая, как там это называется: платоническая или сардоническая – как там правильно?

– Это называется любовь безусловная, – известил меня магистр. – И тебя я также люблю, Саш.

– Меня не надо! У меня нормальная ориентация! Ладно, эту тему пока замнем, пока я не переехал кого-нибудь. А что там за риски насчет Чайки? Она же тебя как бы любит вполне обычной любовью. Может покусать меня, если я к ней буду слишком нагло подкатывать? – я повернул налево, домкан пошел вдоль длинной кирпичной стены казематов.

Говорят, прежде здесь, на Куличках, располагались казармы боевых магов. Вот теперь что-то типа тюрьмы или следственного изолятора. Проезжая мимо этих стен, я еще не знал, что скоро мне придется к ним вернуться снова по весьма скорбной причине.

– Нет, Сань, я уже говорил с магессой об этом. Она знает, что я не против, если она войдет в отношения с тобой. Риск здесь в другом: если Лариса сочтет, что ты ее мужчина, то твои отношения с Ольховской окажутся под угрозой. Кстати, как и жизнь самой баронессы. Так что если уж решишься, то ставь перед Чайкой вопрос так, чтобы было меньше крови. Или вообще не играй с ней в такие игры. Хочешь, удивлю? – поймав мой кивок он продолжил. – Отношения между мужчиной и женщиной в разных мирах вовсе не ограничиваются теми, которые сложились в твоей голове.

– Например? Гарем что ли? Идея гарема моему сердцу очень мила, – я мечтательно возвел глаза к небесам и быстро вернул их на дорогу.

– К примеру… – маг не спешил продолжить. – К примеру, в родном мне мире у женщины должно быть два или три мужа. Если мужчина всего один, то это считалось позором для женщины: мол, она так плоха, что не смогла больше никого заинтересовать. Если же у женщины оказывалось больше трех мужчин, то ее изгоняли на остров Несчастий, как бессовестную и разрушающую мир своей жадностью. Моя мать была очень красивой женщиной и довольствовалась тремя мужьями. Я даже не знаю, кто из них мой отец, поскольку она часто проводила ночи стразу со всеми.

Я расхохотался, снова ударил по клаксону – уж больно часто он подворачивался мне под руку:

– Весер, ну-ка повтори это еще раз! Прямо музыка для ушей! Мы – Гарри и Уолтер, мы – братья-близнецы. У нас одна мамаша, но разные отцы! – напел я куплет известной песенки. – А хочешь, Чайку вдвоем трахнем? Ах, да… Тебе же нечем, – я с фальшивой трагичностью покосился на него и чуть не влетел в солидную видом карету.

– Юмор у тебя так себе. Но радует, что ты начал относиться к этому вопросу проще. Заметь, я сейчас серьезен. И знаешь, почему? Вовсе не потому, что ты мечтаешь воткнуть Чайке, а потому, что пора воткнуть в твою тупую башку послание от Ириэль. Так вот… – призрак прикрыл глаза, словно что-то вспоминая. – Акт с сожжением храма Таири наша божественная красавица оставила на твое усмотрение. Сжечь его как бы надо, но проблема в том, что ни я, ни Ириэль сегодня не сможем оказать поддержки. А форс-мажоры там очень даже возможны. Понимаешь, фишка в том, что Ириэль важно, чтобы сгорел именно этот храм.

– Она сказала, что его местные знают как «церковь Астерия», – перебил я его. – То есть того Астерия, которого ты считаешь своим наставником или мастером – как там у вас заведено. Так?

– Это заведение называется храм Таири. Не важно, как называют его местные. Вообще, не понимаю, зачем тебе Ириэль такое ляпнула насчет церкви. На эмоциях, сучка, – усмехнулся магистр. – Видишь, мой друг, слабость хетайлов, да и богов, в том, что они эгоистичны и очень ведомы эмоциями. Я тебе уже об этом говорил много раз. Научись не поддаваться своим хотелкам, не давай разгореться вспышкам гнева, ревности, да прочей чепухи, и тогда у тебя появится огромное преимущество. Всегда, всегда, Саш, держи в сознании понимание, что жизнь – это просто игра. Хреновая жизнь – это хреновая игра. И стала она хреновой лишь потому, что ты не понял, что это игра. Разумеешь?

– Весер, ты не уводи от темы. Почему Ири желает сжечь заведение, носящее имя твоего мастера? Ведь у тебя к нему, насколько я понял, только самые теплые чувства. Давай, колись, что у вас там такого странного наворочено! – подтолкнул я его, поскольку эта тема меня интересовала давно.

– Это долгая история. Неудобно о ней сейчас. Ладно, кратко расскажу. Только остановись где-нибудь здесь. А то времени на все у меня мало, а тебе надо кое-что передать до заезда на мост, – он кивнул на стальную громаду Большого Литейного, уже видневшегося слева за деревьями сквера.

– Астерий… Да, это мой мастер. Думаю, величайший маг всех миров и эпох. В общем… В общем, Ириэль любила его, – продолжил магистр, когда я съехал с дороги и остановился возле кофейни «Де Пари». – Крепко так любила, до неадекватных завихрений. Разумеется, любовь ее была до предела эгоистичной, с громами и молниями. Это было в другом мире, называемом Антара – мире очень интересном, точно не хуже этого. Однако, у Астерия была широкая душа или горячее сердце – примерно, как у тебя, – призрак с улыбкой ткнул меня пальцем в грудь, и мне показалось что он в самом деле коснулся сердца. – Сердце, которое не мешало Астерию любить еще нескольких красавиц и трахать их чаще, чем Ириэль. Точно не скажу, но ходила легенда, будто Астерий успел еще нырнуть в постель к Малвии.

– Так подожди, Малвия – это же мать Ириэль, – я был изумлен. – Или я путаю? Она же богиня, да?

– Точно. Богиня Ночи и Колдовства в Антаре, – кивнул маг. – Так вот, Ириэль жутко бесили его вольные отношения. И когда она поставила перед ним вопрос ребром, мол или я, или другие бабы, Астерий отправил ее в долгое путешествие… Понимаешь, да? Путешествие к абстрактному мужскому члену. Вдобавок, когда ее брат Альхиор попытался на него наехать, навалял ему так, что боги едва смогли поставить Альхиора на ноги. Ну вот и вся история, если кратко. Верно говорят, от любви до ненависти один шаг. Только если у нас, людей, эта дурь относительно быстро проходит, то у хетейлов, богов и прочих демонов она может длиться веками и приобретать космические масштабы. Полистай мифы народов мира: в некоторых много правды, и говорят они о том, что боги тысячелетиями носят в себе обиды по вопросам в общем-то пустяковым.

– Теперь пазл как бы сложился. А эти… черное братство, которые орден Эргонта тут при чем? – спросил я, желая воткнуть в эту картину оставшиеся фрагменты.

– При том, что изначально это был вовсе не орден, а небольшая школа магов, в которой Астерий давал уроки мастерства. Поскольку мой мастер силой превосходил хетайлу, она навредить ему не могла и выместила злость на этой школе и одной из его возлюбленных. Когда же Астерий покинул Антару, маги этой школы через несколько лет основали орден – орден Эргонта, по названию места, где он был основан. К тому времени вражда магов с Ириэль лишь разрослась. Ученики Астерия похоронили не одного своего брата, убитого Ириэль, и в знак траура по погибшим начали носить черные плащи и красить повозки в черный цвет, иногда даже пачкали лица сажей. Лично я… – Весер почувствовал мой вопрос, висевший на языке и поспешил ответить: – Никогда не имел отношения к той школе, тем более к ордену. Я всегда был сам по себе, да и Антара мир мне не родной – попал в него через портал. С Астерием мы просто дружили, и он мне передал многое из своих знаний.

Все, что рассказывал Весериус, мне было интересно, однако новые знания тянули еще больше вопросов.

– Что касается ордена, – продолжил магистр. – Ириэль не смогла извести их всех, потому как в то время там собрались очень сильные маги – истинные последователи Астерия, обладавшие большой силой. Каждый из них по отдельности, конечно, не мог тягаться с Ириэль, но вместе они ее превосходили. Это уже потом, через пару поколений сообщество магов начало мельчать, знания размываться, а сама школа магов трансформировалась в культ. Культ ненависти к Ириэль. К тому времени истинные причины вражды ордена Эргонта с Ириэль как бы забылись. Ири просто была назначена главным злом этого мира. Ее стали считать не хетайлой, а самой темной из демониц.

– Ну Ири и я считаю демоницей. Но это с любовью, как там у тебя… любовью безусловной, но со стойкой эрекцией, – я на миг представил демонически красивое лицо хетайлы.

– Сама же Ириэль к тому времени наоборот потеряла интерес к ордену, – продолжил призрак, – потому как в ее жизни появились другие заботы. Возник серьезный конфликт с матерью и некоторыми богами, другие потрясения на Антаре – все это и заставило ее покинуть тот мир и перенестись сюда. Кстати, орден Эргонта тоже перенесся сюда из Антары, когда открылся портал. Теперь это вовсе не сообщество магов, а кучка всякого сброда, фанатиков, видящих свою цель в избавлении этого мира от Ириэль, правдами и неправдами насаждающих свой культ. Владычице Тени на них в общем-то наплевать. Она иногда отвечает им, но это так, лишь для развлечения или чтобы пресечь что-то особо опасное с их стороны. Вот и все, друг мой. Это если очень кратко. Езжай потихоньку.

Я не спешил тронуть домкан, усваивая сказанное.

– Еще вот что замечу: прежде Ириэль куда больше походила на демоницу, – прервал мои мысли магистра. – Ее знакомство с Астерием началось с того, что она причинила ему много боли. Настоящей физической боли в тот момент, когда он был совсем беспомощен, вселяясь в тело только что умершего человека. И делала это она скорее для развлечения и из любопытства, что может противопоставить ей сильный маг. Однако, любовь с Астерием ее сильно изменила, добавила ей человечности. А совсем недавно я еще раз убедился, что у Ири доброе сердце. Просто на нем много всяких покровов, и не всегда до него ее благодушие видно. Ириэль помнит добро и отвечает им. И уж за пять сотен лет я много раз убедился, что с Ири можно дружить.

– Я это тоже понял, в тот день, когда она душила меня. Серьезно, – я ждал, когда восстановятся обороты центрального вала – движок у «Калифф Калса» был капризным. – Она могла меня убить, но вместо этого расчувствовалась. Ладно, давай, на чем ты там остановился. Это и все ее послание, мол, что вы мне не поможете, если что-то пойдет у богадельни черных братков не так?

– Суть такая, что наша Владычица Тени заинтересована, чтобы это случилось сегодня – ей нужно проучить человека, который появится там именно сегодня. Но, с другой стороны, рисковать тобой она очень не хотела бы. Так что принимай решение сам, – пояснил маг.

– Да я уже принял. Сделаю сегодня. Если меня убьют, то у Ольховской есть еще пара свитков – зачитаешь, сделаешь из меня вампира, чтоб Чайке было не скучно. Вот тогда я отъебу ее, как ты заказывал, по-взрослому! – бросив короткий взгляд на призрака, я бодро тронул «Калифф Калс». – Да, кстати, у меня с Ольховской договорняк: если ее убьют, я должен сделать то же самое, что с Самсоновой: девочку с острыми зубками и холодную наощупь.

– Ты не гони так. Я имею в виду, скорость сбавь, мне нужно будет скоро исчезнуть, и важно передать тебе кое-что до моста, – пояснил Весериус. – И вот еще, что тебе стоит знать: черных братков особо не жалей. Специально кровь им пускать не надо, но если будет нужда, то помни, что ад скучает по ним. Все они людишки мерзкие, с вывернутыми наизнанку мозгами. Я бы мог уничтожить их всех, но Ириэль не велит, потому как это нарушит ведомые только ей балансы.

– А чего они мерзкие? – я вернул рычаг хода в среднее положение, гул под капотом стал тише, нас обошел даже грузовой «Жук» с прицепом, груженными строительными блоками.

– К примеру, они приносят в жертву людей. Отлавливают на улицах бездомных и пьяниц и убивают их на алтаре якобы во имя Астерия – что, по мне, особо мерзко. Мой мастер никогда не сеял зло преднамеренно. Их безумные понятия таковы: будто всех пьяниц, гопоту и бандитов всех мастей околдовала Ириэль, и убивая их «во имя Астерия», черные братья будто избавляют мир от влияния Ири. Это одно, другое – их головы наполнены крайне опасными идеями – они же фанатики и видят своей целью затянуть в свой круг побольше народу, добиться большего влияния и власти в этом мире. Иначе говоря, если ты избавишь мир от нескольких особей их ордена, то мир скажет тебе только спасибо. А вот полиция не скажет – с этим надо быть осторожнее.

– У меня крыша – старший исправник Лурецкий, – заметил я, сворачивая на дорогу к Большому Литейному.

– Знаю я. Но эта крыша может сильно течь. Не думай, что тебе теперь прям все можно. Так что не забывай об осторожности, не лезь на рожон. Допустим, я знаю, что в лаборатории Малевича вы перестарались. Возможно, тебя уже ищет полиция. Теперь о хорошем. Я решил проявить невиданную щедрость и дать тебе еще один спелл, – Весер, наверное, пытался разглядеть в моей физиономии признаки радости. – Магия древняя, кстати, одно из бесконечного наследия Астерия. Этот спелл хорошо укоренился в Чайке, и после сканирования вижу, что он неплохо встроится в тебя. Чтобы не забивать твой тощий ум древними словечками, назвал я его: «Тепло ли тебе, девица».

– Что за бред? – мне такое название было как бы не по душе.

– Никакого бреда – отличная магия огненного потока. У Чайки есть подобный спелл потока холода, я разнообразил его потоком огненным – теперь она может и то и другое. Тебе это тоже будет полезно: ведь нужно же дать огонька храму Таири. И Ольховской будешь услужливо поджигать сигареты, может, после этого в ее сердце проснется любовь не только сардоническая, – он задорно расхохотался и добавил. – Тише езжай, мы уже близко к мосту.

– Как ты передашь спелл? Надо где-то остановиться? Мне же надо лечь, расслабиться, – вспомнил я, как происходило встраивание в меня прежних магических техник.

– Тебе надо только выполнять мои указания, остальное моя забота. Пока езжай неторопливо и слушай, что я говорю, – распорядился магистр. – Итак, спелл активируется теми же словами, которыми я его назвал. Начало стандартное, мгновенная концентрация на узле схождения за спиной – он на ладонь-полторы дальше лопаток. Как поток поймал, раскручиваешь энергетический вихрь в точке Лагранжа, – видя мое изумление, маг заулыбался. – Шучу я, Саш, разумеется, в точке манипуры – твое солнечное сплетение. И дальше все как обычно: плотный контроль зоны трансформации. Плотный! Разумеешь? И дозированное перенаправление в руки. В технике, которую я встрою, схема уже будет. Есть в этой магии хорошая фишка. Я бы сказал, фишка ультраохуенная. В Чайке она неплохо прижилась, это при том, что Лариса – вампир. В тебя должна встроиться великолепно.

Он миг помолчал, глядя на стальную громаду приближавшегося моста, продолжил:

– Когда ты запускаешь это спелл, то сам почти не подвержен влиянию огня. Иначе говоря, поток можешь не пускать, просто активировать спелл, довести энергию до трансформации и держать, при этом огонь извне не будет тебе вредить. Помнишь, как в… «Игра престолов», эта пизда, Дейнерис сожгла в избушке всех кхалов, а самой хоть бы хрен, только одежонка сгорела.

– Брешешь! – воскликнул я, ожидая, что Весер сейчас начнет ржать.

– Бля буду! – маг оставался относительно серьезным. – Или ты про Дейнерис? – после этих слов на лике «Аль Пачино» обозначилась вялая улыбка.

– Про то, что огонь мне будет похрену! – воскликнул я.

– Бля буду! – с железобетонной уверенностью повторил маг – Только с этим осторожнее, прямо так чтоб на 100% не полагайся. Можешь и обжечься в самом прямом смысле. Это примерно, как с твоей мнимой крышей в лице, вернее, морде исправника Лурецкого – если он и будет тебе помогать, то только из-за страха перед Ириэль. При этом понимай, что другие люди ему за подобную заботу деньги дают, а ты нихрена. На чьей стороне он будет в острых вопросах? Так, все, на разговоры времени нет.

– На моей, потому что я ему тогда расхреначу не только домкан. Давай, говори, что делать, – я ожидал инструкций по установке нового спелла – спелла реально крутого, если я в самом деле смогу, как Дейнерис, да еще и сам превращусь в некотором смысле в дракона. Конечно, «Игра престолов» – это вам не «Heroes of Might and Magic», но тоже неплохо.

– Для начала заткнуться, ловить каждое мое слово и неукоснительно следовать ему. Иначе спелл встанет как-то не так, будешь жопой пускать огонь, а не руками, – отозвался он, прикрыв глаза и, похоже, над чем-то сосредотачиваясь.

«Калифф Калс» медленно вползал на мост. Я так ездить не привык, кажется, Сбруев на своей повозке возил меня пободрее. Вот нас обогнала лазоревая двуколка с надписью сзади «Гламур». Справа и слева встали ржавые конструкции Большого Литейного.

– Закрывай глаза и ускоряйся! – скомандовал Весериус.

– Ты ебнулся⁈ Как я тебе поведу с закрытыми глазами⁈ – вспыхнул я. – Врежемся во встречных или вообще слетим с моста!

– Тише, Саш, тише! Про эмоции мы уже говорили, – ровным тоном напомнил он. – Закрывай глаза! Ты должен доверять своему мастеру больше, чем самому себе! Ну?

Я выматерился. Беззвучно. Глаза прикрыл, чуть поглядывая, через полуопущенные веки, прикидывая расстояние до повозки впереди, немного ускорился.

«Саш, глаза закрой плотно! Визуальной информации в твой мозг не должно поступать! – раздался ментальный голос магистра. – И ускоряйся! Не ссы! Я же с тобой!»

Я выматерился грубее и зажмурился, рука дернула рычаг хода. Не должен же этот мудак меня убить – я-то ему нужен. Или уже нет?

В следующую минуту не происходило ничего. Я чувствовал только ветер, бивший в лицо и трепавший мои волосы. Похоже, домкан разогнался очень прилично. Надеюсь, Весер хоть как-то управляет им. Только как он может управлять, если призраку не хватит силенок повернуть руль. И нахрена, спрашивается, потребовалось ему именно так? Нельзя по-нормальному, в положении лежа⁈ Да хоть сидя, но не во время езды! Похоже, в моем тонком теле он ковырялся, и очень глубоко. Я терпел, посапывая, поскрипывая зубами, и ожидая, что мы сейчас влетим в зад какой-нибудь повозке.

Большой Литейный был огромным мостом, поднимавшимся метров на тридцать, если не на сорок, и соединявшим два западных района столицы. Я не знаю, сколько прошло времени, но, полагаю, мы уже проехали больше половины.

«Готово!» – услышал я довольный возглас мага.

Открывать глаза или нет, Весер не сказал. Я подождал еще пару секунд и открыл.

Открыл и ох*ел.

Моста подо мной не было. Внизу проплывал Зеленопрудный – район, где жила Ольховская. Справа виднелись вышки Борис-Соколово, к ним подходил огромный дирижабль Транс-Сибирской линии, выше в небе виднелся еще один. Слева внизу проплыли арки железнодорожного вокзала и развилка дорог, куда входил Большой Литейный мост. Мой же «Калифф Калс» летел на высоте не менее полукилометра и уверенно забирал выше.

Другой бы на моем месте обосрался. Я же терпел. Терпел, сжав ягодицы, стиснув зубы, зачем-то вцепившись в руль.

– Весер… Ты гандон, – сдавлено произнес я. Повернулся, ища магистра взглядом – его рядом не было. Возможно, он ушел в невидимость. Обычно, если он в невидимости, я хоть как-то чувствовал, сейчас же – нет.

В общем, нехорошо как-то вышло. Я бы сказал, по-быдлячи: я есть, а Весера, который меня в это дело затянул, нет.

Сердечко начало стучать часто-часто. Как это вообще может быть? Хотя этот вопрос неважный сейчас. Важный другой: что с этим делать?

Подрагивающей от напряжения рукой я потянул рычаг хода. Глупость, конечно, но вдруг сработает – домкан начнет снижаться. Сработало!

Но вовсе не так, как я хотел. «Калифф Калс» понесло с нарастающей скоростью. Меня впечатало в спинку сидения, встречный ветер раздул щеки. Меня несло все быстрее и быстрее. Быстро настолько, что меня будто уносило к стратосфере и приближался космос.

Небо потемнело, все яснее проступали россыпи звезд. Впереди виделась лишь голубая дуга атмосферы, переходящая в бледно-сиреневый край. Я только в детстве мечтал стать космонавтом, как повзрослел, эту блажь как рукой сняло.

И вот я лечу на машине с открытым верхом. Кажется, подобной дурью страдал Илон Маск, запустив в космос свою «Tesla Roadster». Но есть большая разница: в «Тесле» на месте водителя сидел пустой скафандр, а в «Калифф Калсе» сижу я. И без скафандра. Едва я об этом подумал, как стал задыхаться. Вдохнул раз. Еще! Еще! Но в легких все равно пусто! И глаза из головы полезли наружу. Казалось, еще миг – лопнут они или с громким хлопком вылетят из глазниц, поплывут в невесомости, точно пробки от шампанского, выбитые жутким давлением.