Текст книги "Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 45 страниц)

Глава 22. Очень дорогая шлюха

Крылья вауруху шумно толкнули воздух, разгоняя ветерок и поднимая пыль на площади перед амбарами. Скоро черный силуэт летуна растаял в светлеющем небе.

«Наврал Сармерс, мол, за полчаса в Хархум… Какие полчаса, если уже утро!», – с досадой подумала госпожа Диорич, глядя на убегающих мулов и следовавших за ними с криками аютанцев. Теперь она пребывала в некотором замешательстве. Куда податься прямо сейчас? Кроме напуганных торговцев ее святое сошествие с небес вполне могли видеть менее пугливые глаза, например городских стражей. А Лураций предупреждал, насколько это опасно, и что грозит тем, кто использует нубейскую магию в чертах города. Поди потом докажи, что это был всего лишь Сармерс и он просто подбросил ее с Эстерата в Хархум. Ну зачем мучить три дня верблюдов? Хотя, стоп, в Хархум на верблюдах вряд ли – через залив верблюды не плавают.

Одно стало ясно, что нужно как можно быстрее убираться с этого места, а не стоять столбом на площади. Арленсийка рассудила просто и здраво: море, вернее, Архимский залив был на юго-западе. Вот и следовало идти туда. Потому, что там порт, а значит, наверняка, там легче найти таверну, в которой можно остановиться на день или два. Можно, конечно, было начать знакомство с Хархумом с поисков Восточной торговой гильдии и через нее выйти на след господина Гюи. Но не в столь же раннее утро. К тому же она не спала всю ночь. Хотя, «не спала» – не совсем верно сказано. Она не просто не спала: а трепала нервы с шетовым Сармерсом, который жестоко издевался над ней. Самой издеваться над кем-нибудь, шутить и дурачиться госпоже Диорич было как бы немного привычнее и приятнее. И что это вообще было этой ночью?! Боги, где вы?! Ее ежеминутно делали полной дурой. Она умирала за ночь несколько раз. Вернее собиралась, когда долетит до земли. Потом возвращалась к жизни в лапах крылатого кота и была вынуждена класться, что не будет выдергивать из него шерсть. В общем… В общем, ей нужно сначала упасть на кровать и поспать. Хотя бы до полудня.

И она пошла неширокой улочкой, по обе стороны которой стояли одна и двухэтажные домики, некоторые такие ухоженные с зелеными кронами апельсиновых деревьев и смоквами за заборами. Другие с трещинами по стенам и обвалившейся штукатуркой, обнажившей желтые саманные квадраты.

Вскоре первые лучи солнца позолотили редкие облака и подул приятный утренний бриз, шелестя серебряной листвой олив и кожистыми листьями магнолий. Покрикивая, взмахивая острыми крыльями, в небе носились розовые чайки, и скорее всего до порта было недалеко.

– Эй, госпожа! – услышала Эриса оклик позади и твердые приближающиеся шаги.

Арленсийка остановилась, одновременно проверяя запас силы кольца. Даже после полета с Сармерсом оставалось около трети. К ней быстро приближалось двое аютанцев в кожаных нагрудниках с бронзовыми вставками и короткими скимитарами, свисавшими по бокам. Видимо хархумские стражи.

«Как бы не пришлось удирать…» – Эриса представила, как сейчас она резко дернет Флер Времени и побежит. Побежит очень быстро. А они будут стоять обалдевшие от того, что северянка добрую четверть лиги одолеет раньше, чем они опомнятся и произнесут: «Стоять!»

– Ты же оттуда? С площади? – спросил тот, что в серой чалме.

– Ну да как бы… – госпожа Диорич подкатила глазки, словно вспоминая, где она находилась за это весьма раннее утро.

– Не видела там ничего такого? – второй подошел к ней вплотную и нахмурился.

– Такое это какое? – полюбопытствовала стануэсса и решила сама перечислить, почти все что она видела: – Солнце встало, да. Это видела. Торговцы какие-то с мулами шли с другой стороны. Они что-то кричали… Но это я слышала, а не видела. Вроде больше ничего «такого».

– Было там вот что: огромная летучая мышь схватила женщину прямо у амбаров. Уволокла куда-то, – проговорил хмурый и нахмурился еще больше.

– Алеида Пресветлая! Мышь?! Летучая?! Куда же мышь ее поволокла?! В амбары? – госпожа Диорич всплеснула руками и мысленно возмутилась: «Во-первых не мышь, а кот, а во-вторых не уволок, а бережно вернул на землю».

– Нет не в амбары. И дело еще в том, что та несчастная была светловолосой как вы, – заметил страж в серой чалме. – А северянок в это время как-то мало разгуливает по городу. Вот мы и подумали, что вы что-то проясните.

– Доблестные воины, вы что-же желаете сообщить мне, будто меня куда-то уволокла летучая мышь, а я об этом не знаю? – теперь даже Эриса нахмурилась. – Кто вам это вообще наговорил?

– Торговец Хоэрзи и его помощник. Они видели, – хмурый продолжал разглядывать арленсийку с какой-то необъяснимой подозрительностью: – И мулы их с испуга побежали, потеряли тюки с тканью, – добавил он. – Это уже мы сами видели. Тряпье там разбросано по улице.

– Господа стражи, а не могли ли те торговые люди быть пьяны или хуже того, обмануть вас в каких-то неясных целях, – предположила стануэсса. – Давайте рассудим здраво: если северянок в столь ранний час в городе мало. Да еще и точно в том месте кроме меня вообще вряд ли имел счастье быть. Тем более с такой же приметной внешностью, как я… То, что получается? Получается то, что мышь утянула меня. Но я вот стою перед вами. Не утянутая. Значит, либо торговцы не протрезвели, либо нагло врут, либо им что-то сильно привиделось.

– Ну как бы да… – нехотя согласился страж в серой чалме. И даже хмурый не посмел оспорить железные аргументы арленсийки.

– Тогда я пойду? – с милой улыбкой спросила госпожа Диорич. Она хотела было спросить, как пройти к хорошей чистенькой таверне, но вмиг сообразила, что не следует знать стражам, где она собирается остановиться. Ведь мало ли как может повернуться дело с «летучей мышью».

– Будьте осторожней! – предупредил ее хмурый.

– Всенепременно! – пообещала Эриса и быстренько зашагала по мостовой.

Улица, которой шла стануэсса, лениво изгибалась направо и расширялась. Здесь стали появляться чаще с вывески лавок, мелких ремесленных мастерских, цирюлен и прочих благ, которые с щедростью предоставлял немаленьких аютанский город. Дома немного выросли вширь и вытянулась на этаж вверх. Взамен зеленых двориков и деревьев стало меньше. Редко, но кое-где ранний час на улицу начали выходить люди. Вот скрипнула дверь под тяжелой деревянной табличкой над входом, выпуская на улицу немолодую женщину, пышную, видом всю важную.

– Госпожа, таверна здесь поблизости имеется? – поспешила к ней с вопросом стануэсса.

– «Жирная Камбала» за углом, – аютанка окинула с ног до головы стануэссу, поправила растрёпанный платок на голове и собралась идти дальше.

– Мне так, чтобы хорошая таверна. Где чистенько. Где хорошая кухня и меньше пьяных, что посоветуете, уважаемая госпожа? – задержала ее новым вопросом Эриса.

Слова «уважаемая госпожа» показались вполне приятными полной аютанке, и она ответила с большей охотой:

– Тогда вам точно не в «Жирную Камбалу». Там намного дешевле, но там собирается всякая пьянь. Если денег не жалко, то «Гордый Струтс» – вполне для приличных людей. Идите прямо до сапожной, ее сразу видно по огромному башмаку на цепочке, там сразу налево и выйдите на площадь, что перед рынком и портом. Там и есть «Струтс».

– Благодарю, – Эриса отпустила легкий поклон и направилась в указанном направлении.

«Гордый Струтс» еще издали производил впечатление недешёвой таверны. Две длинных ухоженных клумбы перед входом и между ними весьма приметная скульптура: с гранитного постамента рвался вскачь черно-мраморный жеребец. Такое украшение могло позволить только достаточно богатое заведение. И внутри все выглядело вполне пристойно: стены отделаны красным деревом, в нишах небольшие бронзовые статуи, над ними хрустальные светильники на витых цепях. Пол уложен прекрасной мозаикой с сюжетами аютанских мифов. Хотя интерьер такого вида больше свойственен не аютанским тавернам, а арленсийским – уж в этом госпожа Диорич знала толк. Справа за аркой, поддерживаемой скульптурами двух танцовщиц, располагался обеденный зал и столики, кстати, по-арленсийски, накрыты вышитыми скатертями темно-синего цвета. Слева широченная лестница на верхние этажи, а прямо – массивная деревянная стойка с книгой для записей, двумя кувшинами, стаканами на подносе и со скучающим служителем таверны. К нему и направилась госпожа Диорич.

– Прелестное утро! Надеюсь, свободные комнаты имеются? – обратилась она к заспанному юноше в строгой синей одежде.

– Ох, да, утро, госпожа! Да, такое прелестное. Комнаты… – появление гости в столь ранний час окончательно пробудило паренька, он зашевелился, натянул на лицо улыбку. – Второй этаж с большой кроватью, диваном, умывальней и видом на площадь, – протараторил он, потом опустил глаза к записям: – Еще на втором есть с видом на рынок. Или третий этаж кровать, два дивана и вид на рынок. Есть разные варианты. Даже с выходом на цветочную террасу.

– Вот то что вы назвали на втором этаже… с большой кроватью, – Эриса подумала, что большая кровать с дороги лучше чем цветочная терраса… да, она хочет именно с большой кроватью. А свой умывальник – это обязательно. К тому же на верхнем этаже всегда жарче. – В общем второй этаж с большой кроватью, – окончательно решила стануэсса.

– Сейчас… Ох, где тут,.. – он исчез где-то под стойкой и зазвенел ключами. – Пожалуйста! – ключ с большим бронзовым кругляшом на веревочке со стуком упал на столешницу. – С вас девяносто пять салемов. Это до завтрашнего утра.

Эриса приоткрыла рот. Нет, возмутиться она не хотела. С чего бы? Ведь сама напросилась. Поэтому из ее раскрытого ротика вылетело:

– Как же мило здесь у вас! – рука потянулась к кошельку, а ум прикинул: «Там всего лишь двести с небольшим салемов. На два дня я здесь точно не останусь. Ведь мне еще нужно что-то есть, пить. И как чудесно, что Сармерс берет за извоз не денежками, а всего лишь потраченными нервами!»

Вскоре арленсийку проводили к двери ее комнаты. Эриса, даже не слишком разглядывая достаточно приятную обстановку, легла на кровать и закрыла глаза. Скоро она увидит Лурация… Ее губы тронула мечтательная улыбка, а разум очень быстро провалился в сон.

Когда она проснулась, точно случилось за полдень. Солнце светило в окно, выходившее на площадь, и длинные легкие шторы от солнечного света казались золотыми. На шелковых подушках, которые арленсийка сдвинула к краю перед сном, тоже лежали теплые солнечные блики.

Эриса встала, надевая сандалии и отмечая, что кушать уже хотелось очень-очень. Ведь она вообще сегодня не ела. Заказать еду в таверне стануэсса решила лишь на ужин. А пока потерпит, сейчас лучше перекусить что-нибудь по пути к Восточной торговой гильдии, которую нужно еще разыскать. Но порт рядом, и это уже хорошо. Умылась возле большого бронзового сосуда с краном и быстро привела себя в порядок у зеркала, отметив приятный момент: на столике в изящной керамической вазочке стояли свежие цветы: роскошные фиолетовые ирисы. Умеют же порадовать за девяносто пять салемов!

Когда госпожа Диорич вышла из своей комнаты, ей пришлось немного помучиться с замком. Так бывает: таверна дорогая, и цветы на столике, а замки не вполне рабочие. Эриса возилась, поворачивая ключик, и сразу не заметила мужчину, появившегося за спиной. Неожиданно ей кто-то зажал ладонью рот и в следующую минуту втолкнул в соседнюю дверь. Одно мгновенье потребовалось бы стануэссе, чтобы притянуть Флер Времени. И баллок, который болтался на пояске она научилась пускать в ход не дольше, чем длится щелчок пальцами. Однако госпожа Диорич решила не использовать ни то, ни другое.

– Что вы себе позволяете! – вскричала она, когда мужские руки бросили ее на постель.

Она хотела возмутиться еще громче, но поцелуй закрыл ей рот, в то время как нахальная ладонь прокралась под юбку.

– Нет! Нет! – сопротивлялась она, ударяя кулачком наглеца по спине и пытаясь укусить его плечо.

– Ну, пожалуйста, умоляю не надо! – Эриса попыталась вывернуться – не вышло. Захныкала то ли от бессилия, то ли от ощущений от его бесцеремонных пальцев в своей щелочке.

– Господин, прошу вас. Я замужем! – часто дыша произнесла стануэсса, вынужденно раздвигая ножки. – Я буду кричать! – бросила она аргумент и добавила еще более веский: – Я все расскажу мужу! Не смейте, господин Гюи!

– Вы всегда кричите, госпожа Диорич, – проворчал Лураций, обнажая ее столь желанную грудь. – Этот ротик, эти сочные губки хотят наябедничать? Да?

– Да! Я вам не какая-то шлюха! – возмущалась Эриса, вся дрожа от нетерпения. – Я даже, Шет дери, стануэсса!

– Тогда мне придется кое-чем заткнуть ротик этой, Шет дери, стануэссы! – ростовщик перебрался выше к подушкам и грубо притянул арленсийку к себе.

– Нет, нет! Только не так! Я не буду это делать! Тьфу! Тьфу! – сопротивлялась она, замотав головой. Но силы были не равны, госпоже Диорич пришлось открыть ротик. И вскоре ее возмущения сменились иными звуками, и восторженными вздохами Лурация.

Плотно обхватив член «насильника» губками, госпожа Диорич с жадностью вбирала его в себя. Иногда отрывалась на миг, поднимая упоенный взгляд к возлюбленному, чтобы видеть удовольствие в его глазах.

– Возьми меня скорее! – взмолилась она, ложась на спину и подогнув ножки.

Лураций тоже очень спешил. Дернул зацепившееся платье и заметно разорвал его сбоку. Зато ее неповторимое, волшебное тело было теперь перед ним в полном великолепии. Он навалился на нее, нетерпеливо ища своим жезлом вожделенный вход. Эриса, целуя его в губы, ладошкой схватила напряженный член и помогла. И тут же вскрикнула от восхищения его проникновением.

– Боги! Как же хорошо! – стануэсса крепко прижимала его к себе, еще подрагивая от долгого оргазма, и не собираюсь отпускать любимого насильника.

– Вот удивил, так удивил! – прошептала она, гладя его спину.

– А ты меня как! – рассмеялся он, выпустив из губ прядь ее волос. – Открываю дверь и не верю своим глазам: твоя задница ровно напротив моей двери!

– А если бы не моя? Ах, Лураций! – Эриса приподняла его голову, чтобы видеть лицо возлюбленного.

– А разве есть в этом мире хоть еще одна такая? – ростовщик лег рядом с ней на бок. – Разве есть еще такие губы? Такие глаза? Такие волосы?

– А ты мне платье порвал, – почему-то радуясь этому, сообщила арленсийка. – Я здесь без сундуков. У меня всего одно. Купишь новое?

– Хоть целый гардероб, – Лураций приподнялся, опираясь на локоть. – Собирался сходить в гильдию. Пойдем вместе и по пути все мне расскажешь. Подозреваю ты сюда не кораблем. Вауруху?

– Сармерс, мерзкий кот! Не представляешь, чего я натерпелась! – Эриса отбросила покрывало и встала, надевая платье. – Ну чего лежишь? Идем в твою гильдию?

– Дай отдышаться! – Лураций от чего-то рассмеялся. И встал лишь тогда, когда арленсийка начала вертеться возле зеркала, разглядывая разрыв платья по правому боку.

Ростовщик наконец оделся, и они вышли из его комнаты.

– Постой, так не пойдет, – госпожа Диорич остановилась, держась за стену и чуть расставив ноги.

– Что такое? – не понял ее господин Гюи.

– А вот такое… Кончил в меня так много. Теперь течет, – пояснила она, приподнимая юбку, на которой явно проступили пятна, компрометирующие благочестивую госпожу.

– Хочешь, чтобы я вытер? – Лураций оттеснил ее к стене.

– Да, – выдохнула она ему в лицо и взвизгнула от прикосновения его рук.

– Госпожа, у вас все хорошо? – раздался голос паренька-аютанца в строгой синей одежде.

– Ах! Вы даже не можете представить как! – ответила она, убирая руку ростовщика. – Теперь идем ко мне, – решила она, увлекая за собой господина Гюи. – У меня умывальник. Хотя бы помоюсь.

Пока госпожа Диорич использовала умывальник в особых целях и замывала два пятна на платье, Лураций, устроившись полулежа на скрипучем кожаном диване, расспрашивал о головокружительном путешествии в Хархум. О происходящем между ей и Кюраем, смертельном происшествии возле «Брачного Сезона» и переживаниях, мучивших последние дни, стануэсса решила пока не говорить, чтобы не портить то прекрасное настроение, ту приятную легкость, которая сейчас окружала их двоих.

– Что интересного произошло еще? – спросил господин Гюи, когда она положила платье просохнуть, а сама устроилась радом с ним, так соблазнительно касаясь обнаженным телом.

– Боюсь сказать, – робко произнесла стануэсса. – Мой мальчик меня накажет.

– Нет, ты говори, – Лураций повернул ее лицо к себе и строго посмотрел в ее светлые глаза.

– Нет, нет. Я не могу! – стануэсса покачала головой.

– Нет, говори! – проявил настойчивость ростовщик.

– Я стесняюсь. Но если господин требует… Хорошо, скажу… Я ходила в халфийские бани. Вчера… – Эриса опустила взгляд.

– Дальше, – ростовщик приподнял ее подбородок.

– Я сопротивлялась, но они коварно уговорили меня на Дуи Марчу, – Эриса убрала его руку и положила голову ему на грудь.

– Вот как! Ты бессовестно изменяла мне? – ладонь Лурация начала гладить ее голое бедро.

– Да… я была шлюхой, – призналась Эриса, сжав губами полу его черного с вышивкой халата.

– И тебе понравилось это? – голос ее любовника был строг.

– Да, господин Гюи, – признала она, ощущая как его ладонь ласкает ее спину.

– Тебя действительно придется наказать. Это место тоже пострадало, – Лураций шлепнул ее по ягодице.

– Все пострадало, господин Гюи! Все очень сильно пострадало! – горестно выдохнула арленсийка.

– Моя ж ты сладкая девочка, – Лураций, вдруг проявляя неожиданную силу, приподнял ее и усадил себе на колени. – Мне очень хорошо, когда хорошо тебе, – он жарко поцеловал в губы, и несколько минут они ласкали друг друга.

– Может теперь в постель мою? – предложила стануэсса, снова распаляясь желанием.

– Вечером, хорошо? Нет сил, чтобы наказать тебя сейчас так строго, как ты этого заслужила, – рассмеялся он, поцеловав ее в грудь.

– Лураций… – Эриса поглаживала пальцами его седоватые волосы. – Там, когда происходило это Дуи Марчу, мне понравился раб-науриец. И я бы, наверное, сделала такую глупость, как… купила его. К счастью, у меня нет столько денег: ему цена две тысячи пятьсот салемов. Только не подумай, что я у тебя прошу деньги. Я просто делюсь, своей глупостью.

– Ты ошибаешься. Деньги у тебя есть. Даже несколько больше, чем та сумма, – Лураций шевельнулся, зеленая кожа дивана жалобно заскрипела под ним. – Не знаю, сколько у тебя денег в Эстерате, но твоих три тысячи семисот пятьдесят салемов лежит здесь у меня в сундуке. Ты не забыла ради чего я сюда поехал? Сделка состоялась, и мне уже выплатили половину извлеченной прибыли. Эта половина твоя. Моя будет дожидаться в Фальме, когда будут выполнены оставшиеся условия.

– Три тысячи семисот пятьдесят салемов! – госпожа Диорич приоткрыла ротик. Конечно, происходило бы это сейчас где-то в Арсисе, она сочла бы эту сумму просто приятной прибавкой к имеющемуся. Но здесь далеко от родной земли, да при ясно наметившемся недостатки средств вдруг более трех тысяч салемов!.. – Мальчик мой, – проговорила она. – Выходит я в самом деле очень дорогая шлюха!

– Нет, не шлюха! Ты деловой партнер! – возразил ростовщик. – Все по-честному. Доход от сделки с тобой пополам.

– Так, идем покупать новую одежду, – арленсийка решительно встала и начала надевать платье. – Прогуляюсь пока в порванном и влажном. Веди. Где здесь самые престижные лавки?

В одежной лавке, что примыкала к амфитеатру, Эриса купила превосходную тунику шафранового цвета, новый поясок с крошечной набедренной сумкой из верблюжьей кожи и широкие шаровары, в которых так вольно и приятно было ножкам. Такие шаровары были в моде у богатых аютанок. И почему она раньше сторонилась аютанских одежд? Ведь в Арсисе стануэсса любила примерять всякое новое. В дополнение к названному халат и длинное, до пят платье с красивым шитьем так же пополнило пока еще скудный хархумский гардероб стануэссы. К Восточной торговой гильдии они так же успели пройтись. Пока Лураций решал там какие-то деловые вопросы, стануэсса прогулялась к пристани, глядя на корабли на рейде и множество чаек. У соседнего причала стоял на погрузке большой арленсийский когг. По говору моряков стануэсса догадалась, что судно из северного Норсиса и так захотелось подойти к команде, с кем-нибудь поговорить. Но вскоре появился господин Гюи и они направились к Столетней площади.

Вечерело и у входа уже пылали осветительные чаши, когда они вернулись в «Гордый Струтс».

– Давай сделаем так, – сказала госпожа Диорич, придержав своего возлюбленного за локоть. – Сейчас я отнесу покупки в свою комнату, переоденусь и мы спустимся в обеденный зал. Кушать хочу! – она даже рассмеялась. – Не ела сегодня, честное слово! И плачу за ужин я. И потом поднимемся в мою комнату. Будем спать там. Только имей ввиду: моя комната – мои правила.

– Как пожелаете госпожа, – согласился Лураций. – Но завтра за все плачу я и вы окажитесь в моей комнате, где будут… – он обнял ее и прошептал на ушко: – Мои правила.

– О, Боги… Скорее бы наступило завтра, – арленсийка рассмеялась и начала быстренько подниматься на второй этаж.

– Послушай, Лураций, – Эриса остановилась у двери, вытаскивая из поясной сумочки ключ. – У меня к тебе будет очень серьезный разговор. Когда мы спустимся на ужин – там. Расскажу все сразу и поделюсь планами. Это очень важно для нас двоих.

– Что-то случилось? Кюрай Залхрат? – догадался ростовщик.

– Да. Хотя не только в нем дело. Не хотела говорить пока, чтобы не тяготить неприятными мыслями. Понимаешь, – она открыла дверь и, переступив порог, повернулась к нему. – Вчера и особенно сегодня – это те дни, когда я много улыбалась и смеялась. Словно гири с ног. Я парю. И мне впервые за много дней так хорошо. Но после твоего отплытия была только злость, боль, страх и очень тяжелые размышления.

– Ну, говори дальше? – господин Гюи застыл в дверном проеме.

– Скажу. Там внизу, за ужином. Выпьем немного вина, и я все расскажу. А сейчас быстро переоденусь, – она отошла к зеркалу, выложив на тумбочку покупки. Там же облачилась в новое длинное платье из тонкой сиреневой ткани с красивым шитьем. – Идем, – сказала госпожа Диорич, – украсив прическу костяной с серебром заколкой.

К тому времени, как девушка-подавальщица принесла им хрустальный графин с вином, стануэсса уже успела рассказать все, что произошло между ней и членом Круга Высокой Общины.

– Моя милая девочка… – только и приговаривал господин Гюи, держа с нежностью ее ладонь и не сводя глаз со арленсийки. Иногда, казалось, что от огоньков свечей в них поблескивает влага искреннего сострадания.

– Давай немного промочим горлышко, – Эриса, полностью взяв инициативу в свои руки, налила в чаши вино. – Понимаешь, – сказала она, – во всем этом главная угроза не мне, а именно тебе. Я уверенна, шетов выродок Кюрай сделает все, чтобы наказать тебя, за то, что ты осмелился на такие отношения со мной. Я много ломала голову, как из этого выкрутиться. И есть вполне нормальное решение.

– Зря думаешь, будто после всего этого ты в безопасности. Я знаю Кюрая не хуже тебя, и знаю, как погибли обе его жены. Я это даже знаю в некоторых нежелательных подробностях, – сказал с горечью ростовщик, сделав несколько жадных глотков вина.

– Ты послушай меня. Есть план… – наконец принесли горячее, и госпожа Диорич замолчала, глядя как девушка выставляет перед ними таджин из баранины, тарелку сыра с оливками и зеленью, жареную рыбу, прикрытую дольками лимона и шпажки с крупными креветками.

– План? – напомнил господин Гюи, когда подавальщица отошла.

– Ты знаешь, сколько я мучилась сегодня голодом? Помучься минутку ты в ожидании плана, а я съем хоть кусочек чего-нибудь, – улыбнулась Эриса, и притянула к себе жареную рыбу, невероятно аппетитную, парящую такими запахами, что закружилась голова.

– Моя волшебная девочка, – Лураций подсел ближе, и обнял ее.

– План прост, – вернулась к начатому разговору госпожа Диорич, когда несколько кусочков рыбы были проглочены и съедены несколько оливок и кусочков сыра. – Ты не вернёшься в Эстерат. Да! – Гюи попытался возразить, но арленсийка вытянула в его сторону палец и строго сказала: – Не смей перебивать стануэссу! Ты закончишь все дела в Фальме и тайком, вернешься в сюда, Хархум. Желательно так незаметно и хитро, что если за тобой приглядывают люди Кюрая, то чтобы они потеряли тебя из вида. Я же завтра ночью вернусь в Эстерат с помощью Сармерса. Мне нужно это только для того, чтобы скорее отправить в Арсис Нобастена, и отправить кое-что Дженсеру. Все-таки он останется мне близким человеком, и я обязана о нем побеспокоиться.

– Дорогая… – снова попытался перебить ее господин Гюи.

– Выпей глоточек и слушай дальше, – стануэсса поднесла его губам чашу с вином и едва ли не влила любовнику напиток в рот. – Далее, так же с помощью Сармерса я возвращаюсь за тобой, сразу как решу эти дела. Мне хватит одного дня. Я прилечу сюда, и мы с тобой уплываем в Арсис первым же самым быстрым судном. Все! Туда у этого козла-Кюрая руки не дотянутся, или я отрублю ему их.

– Послушай… – Лураций достал курительную трубку и мешочек с листьями моа.

Эриса приложила палец к его губам: – Я еще не все сказала. Теперь хочу о приятном. В Арисисе я очень быстро разведусь с Дженсером – сам Дженсер для этого не потребуется. И потом я буду ждать, когда ты предложишь выйти за тебя замуж. Ты же предложишь? – строго и в тоже время посмеиваясь в душе стануэсса глянула на ростовщика. – Или поразвлекался с девочкой и хватит?

– За кого вы меня принимаете, я порядочный мужчина! – рассмеялся Лураций и обняв ее теснее спросил вкрадчиво: – А как же мой возраст?

– Ах, да… – Эриса провела пальчиком по его волосам. – Мне придется мириться с этой милой сединой. Что я могу поделать, если я люблю тебя? – их губы соединились в долгом поцелуе. – Я знаю, вполне понимаю, что у тебя дом в Эстерате, – продолжила она, – со слугами, редкими книгами и дорогими тебе вещами. Мы это не бросим. Из Арсиса я направлю корабль, который вывезет все, что ты сочтешь нужным. Лураций, ну признай, – она снова поцеловала его в этот раз легко, в краешек губ, – мы можем быть счастливы с тобой? И знаешь еще что… Я очень хочу от тебя ребенка. Девочку. Но это возможно только когда окончательно минуют все опасности и тревоги.

Госпожа Диорич замолчала. Три свечи, горящих в бронзовом подсвечнике, блестели в ее глазах, на хрустальном графине с вином, бокалах и позолоте тарелок. Лураций понял, что пришло время сказать то, что он пытался донести несколько раз, но был прерван. Наклонив подсвечник, господин Гюи раскурил трубку и произнёс:

– Спору нет – план хорош. Особенно последние его пункты… От них дух захватывает у мерзкого старикашки. Я очень, очень хочу, чтобы все было так, как ты сказала. Чтобы так было я бы приложил все свои силы и все средства. Только есть одно «но»: я не могу не вернуться в Эстерат.

– Почему!.. – открыла было рот Эриса, но теперь палец ее возлюбленного прижался к ее губам.

– Послушай, дело вовсе не в деньгах, не в моем доме и не в действительно дорогих мне вещах. Как-то я говорил тебе, что у меня есть важные принципы, которые я никогда не нарушаю. У меня имеются серьезные обязательства перед некоторыми людьми, и чтобы их завершить или с честью из них выйти, мне потребуется вернуться в Эстерат хотя бы на три-четыре дня. Потом я буду полностью твой.

– Ты понимаешь, что тебе в Эстерат очень опасно?! – Эриса взяла из его трубку, поднесла к своим губам. – Нельзя ли решить все эти важные, принципиальные дела письменно, через поручителей, слуг? Или хотя бы отложить их до времени пока все успокоится? Хотя бы до следующего двоелуния?

– Давай договоримся так: я попытаюсь быть очень осторожным и прибуду в Эстерат другим кораблем – не тем, который ожидает Залхрат, – предложил ростовщик, наконец принявшись за остывающий таджин. – И ты в свою очередь, сделаешь все возможное, чтобы его не доводить до безумия.

– Как же трудно с тобой! Ты не послушный! – возмутилась стануэсса, пуская тонкую струйку дыма. – Ты знаешь, что однажды случилось с моим, скажем так, почти бывшим мужем Дженсером, когда он перечил мне? Я его ударила сковородкой. Да, еще горячей после жарки колбасок.

– Боги! Но ты меня не возьмешь на испуг, – господин Гюи рассмеялся. – Все равно я буду добиваться твоей руки и сердца, если это только возможно.

Они поцеловались. Впереди их ждала безумно приятная ночь и еще такой же день.