Текст книги "Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 45 страниц)

– Кто-нибудь знает пекарню Абдурхана? – спросила госпожа Диорич у собравшихся. Отозвалось двое или трое.

– Сходи к пекарне, – арленсийка поманила взмахом руки паренька-аютанца. – Пожалуйста, сбегай сейчас. Сообщи его жене, что случилось, – развязав кошелек, стануэсса дала ему полтора салема.

Оставалось еще четыре салема и медяки. Вполне достаточно, чтобы заказать маленькую чашку брума. Стануэссе страстно захотелось выпить что-нибудь огненное и мерзкое, чтобы не было так больно на душе. Вот проблема: юбка обрезана так, что почти вида задница. Для аютанцев, тем более подпитых, такое зрелище крайне опасно: могут задохнуться от похоти. Но ей-то какая разница – она сегодня волчица.

Глава 19. Те, кого больше не будет

Последние дни Эрисе хотелось побыть одной. Она отпускала Архву до самого вечера, едва та заканчивала хозяйские дела. Нобастен, хоть и старичок, но так любил топтать ноги по Эстерату, что его присутствие в доме не было частым. Стануэсса больше времени уделяла тренировкам с баллоком, старательно вырабатывая быстроту ударов и гибкость. Да, в ее теле не было мужской силы. Однако стремительность и изворотливость, которыми все яснее проявлялись в ее движениях, вполне могли заменить самую могучую силу. Об этом ни раз говорил ее отец, доблестный стануэсс Риккорд. Ведь он никогда не сокрушался, что Эриса не родилась мальчиком. А еще он говорил, что сила человека, не столько в его мышцах, сколько в силе его духа и отваге. Отвага… Да она была в госпоже Диорич в детские годы в избытке. Нельзя сказать, что многое поменялось с тех пор, как она стала молодой женщиной. Быть может жизнь ей добавила осторожности, но не более того.

Еще к частым тренировкам Эрису подталкивала злость – ее неплохо снимали усердные упражнения. Молодое тело стануэссы довольно быстро вспомнило все то, что прививал ей в юности Риккорд Диорич и строгий наставник Эриксен. В какие-то моменты воевать с деревяшками, свисавшими со смоквы, у арленсийки начало получаться столь ловко, будто ей помогала магия Леномы, хотя в эти минуты Эриса ей не пользовалась.

После занятий госпожа Диорич устраивалась на лавочке в саду и расслаблялась под журчание ручья, покуривая лисья моа и пытаясь понять природу своей недавно проявившейся злости. Откуда она пришла? От кольца ли? Вряд ли. Может эта злость была следствием разлуки с Лурацием. Может мучительных отношений с Кюраем. А может следствием случившегося несколько дней назад возле таверны «Брачный Сезон». Сложно определить ее истоки, ведь все так переплелось, связалось в узелки.

Абдурхан умер на следующий день после тяжёлого ранения. Несчастная жена его плакала и кричала на весь район. Эриса, оказавшись недалеко от пекарни (шла как раз чтобы справится о его здоровье), слышала тот крик и холод заполз в ее душу, такой лютый, что она содрогнулась и прошептала: «Алеида Добрейшая, прошу, дай ей сил вынести это!». Был ли этот холод, ползущий по телу, от кольца или пришел другими путями, госпожа Диорич не могла понять. Но мысль о том, что вина в смерти этого человека, отчасти на ней была мучительна. Выполнить обещание, данное Абдурхану: сообщить Нурбану Дехру, кто убил его друга, Эриса так и не успела. Собиралась пойти вчера, но, как всегда, не вовремя появились люди Кюрая и увели ее члену Круга Высокой Общины.

За последнее время с Кюраем отношения разладились совсем. Три дня назад он даже не попрощался с ней и не проводил. Просто сказал мрачно: «Иди» и удалился в свои покои. И секс у них был такой… как дешёвая похлебка, которую не знаешь проглотить или выплюнуть. Ясно, что все сломалось у них намного раньше: в тот вечер, когда стануэсса вместо кровати в его спальне предпочла свою, в «маленьком неуютном домике» как выразился ее ненавистный любовник. Тогда и пошла самая явная трещина между ними. Бесконечно глубокая. И теперь они уже враги, хотя ни он, ни она пока еще ясно не озвучили это. Враги, особенно после того, как соглядатаи донесли ему всю правду о том, как Эриса прощалась с ростовщиком в порту перед самым отплытием «Ликруззы». Последний раз стануэсса виделась со своим ненавистным любовником вчера. Эриса чувствовала, как Залхрат скрипит зубами, но пока не могла понять истинных причин. А после того, как он унизительно и грубо овладел ей, все и прояснилось. Накричал на нее за то, что Эриса врала ему про отношения с Лурацием. Услышав ее ответ, вспылил еще больше. Несколько раз ударил госпожу Диорич по лицу. Больно ударил. Впрочем, больно не лицу, а сердцу. Стануэсса не заплакала – не хотелось проявлять перед этим мерзавцем ни толику слабости. Развернулась и ушла как была в порванном платье и горящим от гнева и побоев лицом. А он кричал ей вдогонку, называя «самой грязной сукой из всех живущих» и сыпля проклятиями.

Сука… Когда ее так называл Дженсер или Лураций , Эрис воспринимала это как приятный комплимент и душа ее пела: «Да, я сука! Как же приятно вас дразнить, мальчики! Как приятно вами играть и быть вашей любимой сучкой!». Когда же так ее назвал ее Абдурхан возле своей лавки, мучая наглыми проникновениями в ее сокровенную влажность, то Эриса соглашалась со стоном и желанием: «да, я сука, похотливая сука, я покорна быть игрушкой для ваших страстей. Сейчас мне нравится это».

Но слово «сука» от Кюрая становилось для нее невыносимым оскорблением, и человек, называвший ее так бесповоротно становился ее врагом. Несмотря на то, что она любила ощущения от его члена, самого Кюрая теперь она ненавидела всей душой. Да, ей нравилось быть чьей-то игрушкой в постели, нравилось подчиняться. В сексе насилие и боль лишь делали желания ярче, а оргазм безумнее. Возможно, так было потому, что секс она принимала лишь как игру. Важную, безумно желанную игру и постижение новых ощущений. Но за границами этой игры была жизнь, и здесь унижение и любое посягательство на собственное достоинство в душе госпожи Диорич рождало невероятной силы протест. Она вынуждена была терпеть это от Кюрая пока. Терпеть, пока у нее не было ни сил, ни возможности бросить ему решительный вызов. Однако та грань, которая дела их отношения пока еще мирными оказалась пройдена, и арленсийка поклялась, что сделает все, чтобы рассчитаться с ним за все те обиды и унижения, на которые она не давала ему права.

А еще вчера Эриса получила новое письмо от Дженсера. И нужно было бы написать ему что-то. Допив остаток гранатового сока, она поднялась в свою комнату, прихватив лист бумаги и письменные принадлежности. Прежде чем писать ответ, Эриса решила еще раз пробежать глазами послание мужа.

Опустив первую «халву» его приветствия, прочитала: «…будто мы впали в немилость к богам! Снова задержка из-за этого наследства, которому я уже не так рад. Ведь так хочется видеть тебя, понять, что происходит. Моя дорогая, умоляю, скажи, наконец, что случилось и почему ты произносишь это страшное слово «развод»! Я хотел выехать в Эстерат в тот же вечер, едва получил твое короткое мучительное письмо. Я знаю, то последнее слово в нем пропитано твоей драгоценно слезой. И я готов был плакать! Я готов был залить слезами и твое письмо, и все подушки в доме. Ты убиваешь меня! Меня убивают распорядители, которые никак не могут оформить мое наследство! И только моя любимая Сульга как-то еще поддерживает меня! О, если бы ты была рядом, конечно, я бы мог сказать эти же слова и о тебе!..»

– Великолепно! – произнесла стануэсса, отбросив его письмо. В ней опять шевельнулась злость, но она быстро прогнала ее. Придвинула лист бумаги, взяла перо и начала писать:

«Дорогой Дженсер! Как я писала тебе раньше, я очень виновата перед тобой. За время нашей разлуки я в самом деле изменяла тебе много раз с другими мужчинами. Это не шутки. Это истинная правда. Я не прошу прощения и не ищу оправданий. Теперь все это стало бессмысленным. В любом случае нам придется развестись: так велит мне мое сердце и моя совесть. Знаю, что тебе будет больно. Очень больно. Если бы я могла, я бы взяла твою боль себе, ведь ты для меня был и останешься дорогим человеком навсегда. Но пойми очень важное обстоятельство: между нами уже ничего не будет по-прежнему. Я встретила человека, которого очень люблю. Просто смирись с этим, как я смирилась с тем, что у тебя есть Сульга. Раньше я догадывалась, теперь знаю какие отношения между вами. Я ни в чем тебя не виню. Пусть Алеида Светлейшая укроет от бед и поможет вам двоим: тебе и Сульге! Обнимаю, целую! Больше не твоя Эриса».

Неожиданно вспомнились слова ее матушки стануэссы Лиоры: «Мы, женщины, в ответе за тех, кого приручили. Особенно за слабых мужчин».

– Да, именно так, – сказала арленсийка вслух. Снова развернула письмо и дописала внизу: «И еще, Дженсер: по возвращению в Арсис я отпишу тебе свое имение, что возле Луврии. Все: с фермой, усадьбой и садами. Тебе там всегда нравилось, ты уезжал туда и отдыхал душой в периоды наших буйных ссор. Справедливо будет если имение станет твоим. Пусть этот подарок немного уменьшит твою боль».

Вернув перо в чернильницу, госпожа Диорич сидела несколько минут, закрыв глаза. Перед мысленным взором возникали и часто менялись фрагменты прошедшего. То Лураций и последний страстный поцелуй с ним, словно она прощалась навсегда. То Абдурхан со вспоротым животом, истекающий кровью и даже перед смертью тянущийся к ней изо всех сил. То Дженсер, милый, немного наивный, точно мальчишка. Мальчишка, с которым у нее больше нет будущего. То Кюрай… Да, даже Кюрай с его высокомерием, жестокостью, оскорблениями. И с ним точно очень скоро она порвет. Навсегда. Стануэсса еще не решила как, но она решила главное: что будет именно так. Она обязательно найдет способ!

И вдруг ей стало страшно. Страшно от мысли, что только что ее воспаленный ум или сами боги, проникшие в него, сыграли злую шутку. Может именно сейчас перед ее мысленным взором явились те мужчины, которые уже потеряны навсегда или очень скоро исчезнут из ее жизни. Да она, госпожа стануэсса Диорич, достаточно сильна духом и переживёт исчезновение любого из них. Кроме одного: Лурация!

А что если Кюрай Залхрат жестоко отомстит ей, отняв ее возлюбленного? Ведь теперь он знает точно, что Лураций – ее любовник. Увы, она не смогла обмануть аютанца, увещаниями, что господин Гюи ей просто друг, и мол, сам ее муж Дженсер просил ростовщика присматривать за женой. Как дурно все сложилось! Виной всему ее неосторожность при прощании в порту. Ну зачем было целоваться на виду у всех! Теперь Кюрай бесится и что-то замышляет. У этого шетова выродка в самом деле очень большие возможности. И он легко может сделать так, что господин Гюи не вернется из Фальмы даже после завершения сделки. От этой мысли стануэссу бросило в жар, и кольцо пошло вибрациями: то волнами огня, то ледяного холода. Эриса до сих пор не могла понять язык кольца. Даже после объяснений жрицы (не так много прояснившей), после многих дней опыта с ним, знаки кольца Леномы были слишком сложны для ее довольно изощренного разума.

«Только бы все было бы хорошо с Лурацием! Как он там сейчас?! Увидеть его хотя бы на миг…», – думала она, набивая трубку листьями моа. И решила: – «Сегодня ночью или завтра вызову Сармерса и полечу в Хархум. Вряд ли Лураций уже отплыл в Фальму. Если отплыл, найду его там. Страшно так далеко на крылатом вауруху? Да, очень страшно. Очень! Но я – стануэсса Диорич, и я сделаю это!»

Стукнула калитка. Наверное, вернулся Нобастен. Как раз вовремя. Теперь у нее будет время выполнить последнюю волю Абдурхана: отыскать Нурбану Дехру и передать ему слова друга. И может останется час-другой, чтобы заглянуть в халфийские бани, куда она собиралась вчера. Приятный тайсимский массаж и масляные втирания должны сбросить напряжение, которое копилось в ней уже много дней. Покурить трубку не удалось, поскольку Нобастен был здесь, а она не хотела это делать при нем. Убрав курительный прибор, госпожа Диорич спустилась вниз, и передала письмо для отправки. Немного поболтала со стариком о всяких пустяках, посмела даже пошутить и на всякий случай предупредила, что придет поздно или может даже исчезнет на пару дней. Разумеется, Нобастен возмущался, выражал самые болезненные опасения, вполне понимая, что с его госпожой происходит нечто очень серьезное. Однако, стануэсса была неумолима. Она лишь обняла старого слугу, поцеловала в щеку и ушла. Уже за калиткой пришла мысль, что Нобастена лучше поскорее отправить в Арсис. От греха подальше. Мало ли как повернется с Кюраем.

Чтобы отыскать Нурбану Дехру арленсийке пришлось изрядно побегать. Вроде бы все просто: сотник городской стражи – иди в гарнизон, там должны знать многие. Но вышло так, что госпожу Диорич кто-то из стражников направил сначала к десятнику в караульную у стен Белого города, за которыми сверкали светлейшим мрамором башни дворца. А это, извините, больше двух лиг по жаре, которая после полудня только стала злее. Там стануэссу (представлявшуюся, разумеется, как Аленсия) и направили ровно туда, откуда она пришла – к гарнизону, находившемуся ближе к Хурджи-кварталу над старой городской тюрьмой. И только там один добрый стражник, хорошо знакомый с Нурбаном проводил ее через ворота и указал двери в сторожку по другую сторону пыльного плаца, на котором тренировались воины, звеня металлом и громко ругаясь.

Завидев Эрису, сотник, конечно, узнал ее издали. Еще бы, северянок в Эстерате совсем немного. И был он несказанно удивлен, что она вот так вот, после всего, низкого-скверного, что случилось между ними в погребе «Брачного Сезона», пожаловала к нему.

– Что ты, девонька, совсем умом тронулась? – спросил он, придирчиво оглядывая ее, и задержав взгляд на кинжале, свисавшим с ее пояска. – Убить меня что ли пришла, – Нурбан усмехнулся.

– Ты же знаешь, что с Абдурханом? – Эриса скорее убралась с солнцепека в тень навеса над входом в сторожку.

– Чего ж не знать. Все знают, – усмешка сразу слетела с его лица, и даже курчавая борода чуть вздыбилась. – Валлахат покарает этих людей. Абдурхан был мне большим другом, – тут он встрепенулся, – А что ты этим хочешь сказать?

– Я была с ним в тот вечер. И он просил тебе кое-что передать, – стануэсса присела напротив на перевернутый ящик. – Передать свою последнюю волю.

– Тобой передать мне последнюю волю? Что ты такое несешь? – аютанец даже глаза выкатил, точно пойманный краб.

– В общем так, подробнее с начала. Мы были с ним в «Брачном Сезоне»: немножко пили-ели. Потом я засобиралась домой. Вышли. Уже ночь наступила, – начала быстро пересказывать цепь прежних событий арленсийка. – Район же не самый спокойный, Абдурхан хотел проводить меня домой. Тут на нас набросились несколько нехороших парней. Один из них тяжело ранили твоего друга в живот, – что убийца пекаря уже наказан – убит ее рукой – Эриса предпочла не говорить, лишь добавила в заключении: – Последствия ты вполне знаешь.

– Эй, девонька, подожди. Ты хочешь сказать, что Абдурхан тебя выгуливает по тавернам? – до сотника начал доходить смысл ее слов. – Вы что, трахаетесь с ним?

– Тебе какая разница? – Эриса сердито глянула на него, когда он присел перед ней на корточки. – Твой друг просил отомстить за него. И назвал тех людей: люди Хореза Михрая.

– Вот как? Почему я должен тебе верить? – Нурбан Дехру покосился на белые ножки арленсийки, так соблазнительно выглядывающие из-под юбки.

– Это твое дело. Можешь верить, можешь нет. Я выполнила просьбу Абдурхана и на этом все. Пойду, – Эриса встала с ящика.

– Ладно, не ерепенься. Врать тебе, наверное, причин нет. Будешь эль? – он тоже встал.

– Если не теплый, сделаю пару глотков. Правда жарко, – призналась Эриса. – И пойду. Сразу говорю, здесь не задержусь.

– Жди, сейчас принесу, – сотник скрылся за дверью в сторожку и скоро появился с двумя бутылками эсмирского эля. – Не холодный, конечно, но что есть, – протянул гостье одну из бутылок. – Красивая-хорошая, ты мне правду скажи, ты с ним трахалась что ли?

– Боги! Тебе какая разница! – возмутилась госпожа Диорич, вскрывая бутылочку с выдавленной эмблемой сокола. – Нет, не трахалась. Но если хочешь знать, у него были такие планы. Только эти ублюдки… что от Хореза Михрая, планы эти сломали, и жизнь твоего друга отобрали. Мне правда очень горько что так.

– Хореза Михрая… Все они дети Шета. От них много боли всем. Но до них очень трудно дотянуться, – он забулькал, вливая в себя с бутылки эсмирский напиток. – Понимаешь, ли, девонька, у них очень влиятельный покровитель в Высокой Общине.

«Уж не Кюрай Залхрат собственной персоной? – подумалось госпоже Диорич. – Может быть банда Михрая поджидала именно ее по приказу Залхрата? Не убить, конечно, но что-нибудь скверное замышляя?».

– Имя его знаешь? – спросила она, делая еще глоток и вытирая мокрые губы. – Того, кто их покрывает в Высокой Общине.

– Тебе зачем? Лучше не лезь сюда, если не хочешь следом за нашим другом, – аютанец нахмурился, думал о чем-то и сейчас его даже не интересовали соблазнительные ножки арленсийки. Потом сказал: – Найти их легко. Разобраться с ними тяжело. Но я придумаю способ. Обещаю. Есть к ним много счетов. Так что получат они и за Абдурхана, и за все остальное.

Сотник поднял большие черные глаза к северянке, и тут его осенило: – А теперь я понял, про какую беловолосую суку говорила жена Абдурхана.

– Понял, так понял, – Эриса пожала плечами, сделав еще несколько глотков.

– Слушай, подзабыл твое имя, – прищурившись, аютанец почесал бороду.

– Аленсия. Аленсия из Арленсии, – Эриса поставила недопитую бутылку на ящик. – Спасибо за эль. Пойду.

– Хочешь я заменю Абдурхана? Со мной по тавернам точно гулять не хуже. Ведь у нас с тобой уже было вкусное. Помнишь же? – он схватил ее руку.

– Стараюсь забыть. И менять никого не надо, – стануэсса вырвала руку и пошла через плац к выходу.

– Хорошая ты девушка. Если будет нужна моя помощь или какая защита приходи! – бросил он в след. – Хочешь, могу даже телохранителя выделить. Будешь ходить в безопасности!

Эриса замедлила шаг, но потом рассудила, что ей не нужен никто, ходящий хвостом. Чужое присутствие ее будет точно раздражать.

Глава 20. Кем желает стать госпожа?

Через Средний город она спустилась к Нод-Халфе. Солнце уже тронуло вершины высоких пальм вдоль Оливкового тракта, и жара понемногу спадала, хотя до вечера было далеко. По улицам начал гулять легкий ветерок, шелестя листвой смокв и апельсиновых деревьев – здесь их, за останками старого нубейского святилища было много из-за обилия ручьев, стекавшихся от холмов. Слева в небо поднимались острые стелы храма Валлахата, белые и тонкие. До халфийских бань осталось не более полулиги.

Госпожа Диорич подумала: если она не возьмет в банях слишком длительные процедуры, то скорее всего, выйдет отсюда до наступления сумерек. И будет время немного погулять до темноты. Может сходить на Арену? Нет, не в попытке купить раба – это желание она отложила в долгий ящик. И может вскоре вообще распрощается с ним. На Арену, чтобы посмотреть бои или красочные представления, которые там случались каждые шесть дней. Здравый рассудок подсказывал ей, что пришло время начать экономить. Деньги, которых казалось достаточно много, довольно быстро таяли в ее сундучке. Теперь еще требовались средства, чтобы отправить Нобастена в Арсис. Здесь стануэсса решила окончательно: ее старенький слуга – дорогой ей человек – должен покинуть Эстерат. Она не в праве им рисковать. И мучить старика особенностями своей круто изменившейся жизни она тоже не в праве.

Итак, следовало экономить. Если пойти на Арену смотреть бои, то придется взять какое-то недорогое место далеко не на первых рядах. И в банях достаточно полчаса масляных втираний. Так думала стануэсса, однако, когда салемы звенят в кошельке, не так просто удержаться от соблазнов. Да, соблазны, желания всегда были ее слабостью. С одной стороны она могла долго терпеть скудную еду (если в том была необходимость), одеваться кое-как, и довольствоваться жизнью в самой скромной лачуге, а с другой… Когда появлялась возможность, она мигом становилась жадной до удовольствий.

«Полчаса процедуры с маслом и полчаса… Нет час тайсимского массажа. Мне надо!», – решила Эриса, остановившись на широких ступенях, поднимавшихся к колоннаде халфийских бань. – «В самом деле, мне нужно расслабиться! Я же как злая волчица последние дни! Нужно хотя бы немножко баловать себя!» – продолжала уговаривать стануэсса ту часть госпожи Диорич, которая сурово выступала за экономию. И тут подоспел очень веский аргумент: – «Лураций, мой мальчик, точно бы одобрил. Он хочет, чтобы мне было хорошо. Он даже сказал бы: «два часа массажа вместе с тайсимским вином!»» – здесь Эриса чуть не рассмеялась. Впервые за последние дни к ней вернулось игривое настроение. Она глянула на трех богато одетых аютанок, вышедших из бань, смеющихся и что-то оживленно обсуждавших. На важных с виду мужчин, поглядывавших на стануэссу с плотоядным интересом, и решительно стала подниматься к колоннаде – ведь денег пока еще было достаточно много.

«А еще Лураций благословил меня на Боду Бодху и Дуи Марчу, – пронеслось в голове госпожи Диорич. – О, нет! Это точно нет! Я должна быть хорошей девочкой!».

Она прошла между каменных львов, стороживших портал, после поворота направо стануэссу любезно встретили девушки, такие гибкие, красивые, с длинными, черными как уголь волосами. Повели ее по коридору, украшенному резьбой и рельефами обнаженных тел в женскую часть бесстыжего и прекрасного великолепия.

После забавного случая с Боду Бодху (теперь он казался ей забавным), Эриса нечасто посещала это место, и выбирала исключительно масляные процедуры с тайсимским массажем, которые она полюбила еще при Дженсере. Однако девушки-тайсимки и пожилая аютанка, которые принимали посетительниц, запомнили госпожу Диорич именно по тому необычному случаю. Случаю, когда стануэсса, покраснев лицом от нахлынувших эмоций, спешно покидала пикантное заведение.

– О, госпожа! Рады видеть вас снова! – аютанка в красном переднике отпустила поклон. – Масляные и массаж? – спросила она, видимо запомнив прежний выбор Эрисы.

– Пожалуй, да, – легко согласилась арленсийка, трогая пальчиками белое пушистое полотенце, край которого свисал с корзины. Здесь так приятно пахло! Она прикрыла глаза и втянула ароматный влажный воздух.

– Замечу, госпожа, у нас есть нечто новенькое. Может изволите попробовать? – аютанка, скрывшаяся на миг за деревянной стойкой, вновь появилась и заговорив тише сообщила: – Новый мужчина Боду Бодху. Если вам тот не понравился, то… Рекомендую этого.

Личико Эрисы чуть порозовело. «Как же не понравился? – горько усмехнулась она. – Даже мечтала о нем, пока не было Лурация…»

– Куда же девался прежний? – спросила госпожа Диорич, отвернувшись к мраморной статуе и делая вид будто интересуется ей.

– К сожалению убили его. Очень хороший был раб. Таких жалко, – аютанка произнесла это с искренним сожалением.

– В смысле, убили? Здесь, у вас в банях?! – стануэсса от изумления широко распахнула глаза.

– Нет, что вы. У нас нет таких неприятностей. Убили в поединке на Арене. Он, кроме всего, был гладиатором, участвовал в боях за деньги, – пояснила она. – Все мечтал купить себе вольную.

«О, боги! Убили… – на миг перед мысленным взором Эрисы, словно появился тот высокий красивый науриец, и тут же вернулись недавние мысли: – Почему так?! Почему судьба или какие-то неведомые силы словно специально забирают мужчин, которые прикасались к ней как к женщине? Ну, почему так?! Что происходит вокруг нее?!» – погрузившись в тревожные рассуждения, она пропустила несколько слов аютанки.

– Что? Что вы сказали последнее? – переспросила стануэсса.

– Вам нужно это попробовать. Советую. Потом их не будет аж до начала Двоелуния, – повторила женщина в красном переднике, и Эриса поняла, что она пропустила гораздо больше, чем несколько слов.

– Еще раз поясните, что «это», – попросила она.

– Я о новых мужчинах в Дуи Марчу. Согласны? – хозяйка этого зала заговорщицки прищурила правый глаз.

– О, мой мальчик! – Эриса прыснула смехом и закрыла лицо руками. – Ладно, давайте маску, – сказала она, оторвав ладони от лица. – Сколько? Так же двадцать салемов?

– Увы, двадцать семь. Это очень хорошие рабы. Знают, что нужно каждой женщине.

«Лураций, прости меня, но ты же сам благословил на это», – арленсийка отсчитала монеты, хотя почти тридцать салемов было для нее слишком дорого.

Зал был похож на тот, в котором прошлый раз она познала Боду Бодху: такой же небольшой и неглубокий бассейн, поднятый на две ступеньки над полом, полки для одежды и чистейшие белоснежные полотенца, масляные притирания. В центре большой массажный стол, освещенный лампадами, свисающими на цепях. Воздух пропитан приятными ароматами и привкусом дыма. Однако есть отличие от прежнего зала: в этом имелась небольшая площадка, устланная ковром и множеством подушек. Рядом темнел высокий шкаф с приоткрытой дверкой.

Когда удалилась девушка-провожатая, госпожа Диорич, не снимая красной бархатной маски, разделась и прикрыла себя ниже талии полотенцем. Грудь осталась голой. И чувствовалось как все чаще бьется сердце. Отчего волнуется она? Ведь не девочка. Не первый раз получать удовольствие от мужчины? А от двух сразу? И такое тоже было… Но сердце стучало все чаще. Стануэсса даже прижала ладонью левую грудь. Прислушалась. И было тихо, если не считать слабого шороха. Она хотела уже лечь на массажный стол, почувствовала сзади чье-то присутствие. Было искушение оглянуться, однако арленсийка просто замерла и задержала дыхание.

Сначала она показалось, будто легкий ветерок прошелся по ее волосам, потом поняла, что это чье-то дыхание. Чьи-то губы взяли прядь ее волос. Чьи-то руки легли на ее выразительную талию, за которую всегда хотелось подержаться мужчинам. Эриса снова перестала дышать.

– Госпожа прекрасна, – бархатистый мужской голос был тих даже возле ее ушка. – Какая нежная кожа.

– Кто этот незнакомец? – прошептала стануэсса в ответ, положив свою ладонь на его, медленно гладившую ее живот.

– Орх Сейгур, – назвался он, поднимая левую ладонь выше и очень осторожно беря в нее упругую грудь госпожи Диорич. Сосок тут же затвердел в его нежных пальцах. Он помял его, целуя стануэссу в плечо.

Сердце Эрисе не успокаивалось. По телу поползли мурашки. Арленсийка чуть опустила голову, чтобы разглядеть руку, ласкавшую ее грудь. Какого цвета кожа? Орх Сейгур точно не северянин. И нет у нас таких имен. И вряд ли аютанец. И не темнокожий науриец. Может быть полукровка, которых много в Ярсоми? Или эльнубеец?

– Полотенце еще нужно госпоже? – просил он, тихонько проникая под ткань и прикасаясь ниже живота там, где у Эрисы начинались подстриженные волоски.

Госпожа Диорич не знала, что ответить. Она отклонила голову назад, бросая длинные светло-золотистые локоны на плечо стоявшего позади человека. Он прижимался к ней сзади и арленсийка чувствовала ягодицами его крупный напряженный член. «Боги, что будет, когда появится второй!» – эта мысль стало такой горячей, что волна пошла от кольца и между ножек стануэссы стало мокро. А палец Сейгура уже опустился туда и, едва касаясь, скользнул по ее щелочке, тоже становясь влажным. Становясь частью ее чувственного бутона.

– Пожалуйста… – дрогнувшим голосом произнесла Эриса. Она сама не знала, что желает этим сказать. Пожалуйста, не мучьте меня? Пожалуйста, уберите полотенце? Пожалуйста, возьмите меня скорее? Что она хотела сейчас?

Раб не ответил, его пальцы ласкали ее щелочку, нежно прикасаясь к набухшему клитору, иногда погружаясь неглубоко, лишь на фалангу. Губы касались плеча стануэссы, и госпожа Диорич чувствовала, как незнакомец наслаждается ее шелковистой кожей. Это было так трепетно и в то же время невыносимо. Безумно захотелось большего. Скорее большего! Что он медлит? Она качнула бедрами. Чуть потерлась ягодицами о его возбужденный член. Он все тянул, размазывая по щелочке ее влагу, которой казалась уже так много, что она потечет на пол.

– Пожалуйста… – прошептала госпожа Диорич оторвала его левую руку от своей груди, поднесла к губам и начала целовать его пальцы.

Неожиданно сильные руки оторвали ее от земли и через миг Эриса очутилась на ковре, устланном подушками. Теперь она обнаружила, что мужчин двое. Первый действительно был полукровкой. Второй оказался рослым наурицем, хорошо сложенным, с несколько суровым лицом, характерным для их расы, и темно-оливковыми глазами, придававшими ему вид голодного леопарда. Его крупные губы прошлись поцелуями по руке арленсийки и прижались к груди, втягивая в отвердевший сосок.

Полотенце то ли кто-то снял, то ли оно слетало само. И первый мужчина-раб, стоя на четвереньках, склонился над арленсийской, дотрагиваясь до ее животика языком. Эриса закусила губку, чтобы не вскрикнуть, от остроты нахлынувших ощущений. Раздвинув бедра, она подалась ему навстречу, впуская его умелый язык в себя. Когда же это случилось, вскрикнула и выгнулась.

Теперь его пальцы играли в ее пещерке, поплывшей обильными соками. Мокрые губы прижимались к вишенке клитора. Эриса почувствовала, что сейчас кончит и, застонав, с силой прижала голову мучителя к себе. Чуть приоткрытыми глазами, она видела черный длинный член наурийца недалеко от своего лица. И ей безумно сильно захотелось почувствовать его вкус. Дикий оргазм накрыл ее в тот момент, когда ее губки сомкнулись на темной головке жезла наурийца. Она мелко задрожала всем телом, подавив вскрик, перевернулась ничком и зарылась лицом в подушки.

Когда арленсийка отдышалась и повернулась на бок, полукровка Орх заботливо наклонился над ней и спросил:

– Прекрасная госпожа… Госпожа хочет быть богиней или шлюхой? – рука раба поглаживала ее бедра, которые до сих пор слабо подрагивали.

Рассудок госпожи Диорич по-прежнему пребывал легком приятном тумане, но она вполне понимала его вопрос и смысл этой игры. Она посмотрела на полукровку, потом повернулась к темнокожему красавцу, и приподнявшись произнесла, глядя в его хищные темно-оливковые глаза:

– Богиней я только что была… Сделайте меня шлюхой.

Науриец был молчалив. Его указательный палец, темный с розовыми, ухоженным ногтем, коснулся полных губ арленсийки, прошелся по ним, словно исследуя их мягкость и чувственность. Затем коснулся зубок, нажатием на нижние открывая рот Эрисы шире. Он смотрел в ее светлые, словно капельки моря глаза, которые в обрамлении бардовой маски казались еще прекраснее. Властной рукой он притянул ее затылок к своему вздыбленному воину.

Арленсийка звучно поцеловала головку члена, налитую такой тугой силой, что стануэссе захотелось скорее попробовать его сок. Часто дыша, она начала ласкать его язычком, водя им по всей длине черного жезла от поджатый яичек до самого кончика.