Текст книги "Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 45 страниц)

– Кто ты? – безразлично спросила Эриса, по-прежнему лежа на земле, чуть скорчившись.

– Вауху… – пришел беззвучный ответ.

– Что делать теперь мне? – тихо прошептала стануэсса. – Как я выйду отсюда в таком виде?

Глава 8. Вауху любит кровь

Существо не ответило. Желтые глаза лишь мигнули и стали бледнее. Какое нелепое наваждение… Эриса мысленно протянула руку к существу и вдруг почувствовала, как пальцы коснулись жесткой, колючей шерсти. Она вскрикнула и отдернула руку.

– Я схожу с ума! Алеида Небесная, спаси, защити! – взмолилась арленсийка. Призыв богини будто помог. Наваждение стало бледнеть. Сначала побледнело, растаяло очертание чудовища. Затем растворился в темноте светящийся круг.

– Боги, что делать мне? – стануэсса присела, прислоняясь спиной к ящику. Положение ужасное: разорванное платье, грудь наружу, вся она в грязи и потеках семени, царапины на коленях, ладонях. Она не могла даже высунуться в таком виде в обеденный зал. Тем более не могла так идти домой: без сомнений Нобастен поймет, что случилось, это будет большой трагедией. О, если бы она могла сейчас оказаться в халфийских банях! Окунуться в прохладную воду мраморной купальни и мылом, мылом смыть всю эту гадость! Эриса провела кончиками пальцев по щеке, липкой от спермы и грязи. Слезинка скатилась с глаза. Другая. Еще и еще… А потом стануэсса заплакала, обхватив себя руками и сотрясаясь от рыданий.

Когда послышались шаги, Эриса зажала себе ладонью рот, чтобы всхлипы не выдали ее. В светлом прямоугольнике прохода появилось два силуэта: девушка, похоже та самая подавальщица, которая, наверное, давно поставила жаркое для Эрисы на столик. За девушкой какой-то мужчина в сбитом на бок тюрбане. Девушка подошла к перевернутой на бок бочке, легла на нее, задрав юбку. Скоро послышались тоненькое повизгивание девицы, скрип бочки и яростное мужское сопение. А через пару минут в погреб вошел еще кто-то и направился прямиком к госпоже Диорич. С испугом она узнала пекаря Абдурхана:

– На, возьми. Прости, что платье порвал.

Наземь упало что-то мягкое. Эриса подняла заплаканные глаза, кивнула. Пальцы вцепились в брошенную тряпку, и она притянула ее к себе.

– Если хочешь, с меня новое, – продолжил пекарь. – Куплю, какое выберешь.

– Уйди! – прошипела арленсийка, начиная злиться. Странно, но на ее злость кольцо тоже отреагировало. Эриса снова почувствовала незримую нить, тянувшуюся куда-то небытие, где существовал невидимый сейчас круговорот и существо, назвавшее себя Вауху.

Абдурхан молча ушел. Вскоре и девица взвизгнула последний раз, в полном удовлетворении сползла с бочки и засеменила следом за своим любовником.

«Нужно выбираться отсюда. Не сидеть же здесь до утра», – силы возвращались к госпоже Диорич. Отвязав от пояса платок – им она прикрывалась от солнца днем – она принялась оттирать лицо, грудь и верх платья. Затем встала, вытерла ноги и мокрые ягодицы. Все равно платье прилипало сзади. И наверняка она по-прежнему была чумазой, ведь без воды и мыла с таким позором не справится. Развернув тряпку, принесенную Абдурханом, Эриса определила, что это передник, вроде тех, что носили в таверне девушки-подавальщицы. Это кстати. Если надеть его, то она хоть как-то спрячет белевшие из разрыва груди. Надела, отряхивая себя, приглаживая растрепанные волосы и приводя в порядок насколько это возможно. Затем покрыла голову белым платом так, как это делали многие аютанки, пряча полностью волосы, лоб и даже немного глаза. Конечно, платок теперь вовсе не был белоснежным, но есть то, что есть. И нужно выбираться отсюда.

Выйдя из погреба, Эриса быстрым шагом пошла к входной двери. Увы, быстро уйти не получилось. Сначала пришлось протискиваться между танцующих мужчин, пьяных на столько, что едва держались на ногах. Краем глаза арленсийка заметила, что ее столик уже занял кто-то, а жаркое так и стоит, сдвинутое на край. Спасибо, «Брачный Сезон», уже накушалась так, что чуть с ушей не потекло. К пущей неприятности глаза стануэссы встретились с вытаращенными глазищами Нурбана Дехру. Он сидел за столом с пекарем и еще каким-то аютанцем. Насильник просиял, обнажая желтоватые зубы, и призывно махнул ей рукой. И Абдурхан тут же, приподнявшись, оживился:

– Красивая, иди к нам! Мы не обидим!

Эриса отвернулась. Краска залила ее лицо. От стыда, злости, возмущения – одновременно. Оттолкнула с прохода какую-то девицу и почти бегом добралась до двери.

На улице в полной власти стояла ночь. На чистом небе россыпи звезд и голубой серп Андры над крышами Общины ремесленников. Легкий ветерок тронул платок на ее голове. Как было бы это приятно если бы свежая рана воспоминаний, и не липнущее к телу платье. «Мне нельзя идти так домой!», – мысленно простонала Эриса. – «Добрый, заботливый Нобастен. Он с ума сойдет, если увидит меня таком виде. Хотя он и так сходит с ума, от того, что меня до сих пор нет». Тут она вспомнила, что у Среднего моста через Эранту был удобный спуск к воде. И это вовсе недалеко. Можно сходить туда. Помыться, застирать платье. Да, ночью в этом районе опасно. Но что теперь может с ней случится? Кошелек почти пуст – грабители разочаруются. Снова изнасилуют? От этой мысли госпожа Диорич очень горько улыбнулась. «Мне нужен нож. Вернее, хороший кинжал. Такие есть в лавке Джонохана. Дорого, но я куплю», – решила она, ведь в детстве отец, достопочтенный стануэсс Риккорд учил ее владеть оружием, и она даже, подражая мальчишкам ходила с тоненьким мечом, выкованным специально для нее. Но это было в детстве, таком далеком, беззаботном… А сейчас она будто живет в другом мире, который вовсе не такой добрый. – «Еще, было бы неплохо нанять телохранителя. Умелого воина с кем нестрашно ходить по темноте, где угодно. Ведь хочется гулять вечерами, когда вместе с сумерками прохлада опускается на Эстерат. Мне нужен телохранитель!» – утвердилась она. От этой мысли ей снова привиделся рослый науриец из халфийских бань. Но увы, такую роскошь она пока не могла позволить.

По пути к реке Эриса начала думать о свойствах кольца. Теперь его язык, его сигналы стали еще более непонятны, если только не предположить то, что магическая вещица направила арленсийку к тем обстоятельствам, когда ее изнасилуют. Действительно так? И от чего кольцо оживало всякий раз, когда Эриса переживала чувственные удовольствия? Неужели колечко подталкивало ее к этому. Но если так, то что эта за невидимая нить, ведущая к тому нечеловеческому существу? Стануэсса снова почувствовала эту нить. Теперь она чувствовала ее всякий раз, стоило лишь об этом подумать.

И Эриса принялась думать, как бы мысленно щупая эту нить, двигаясь туда, где проступала круговерть со всполохами синего света. «Кто этот Вауху?» – спросила она. – «Он опасен для меня?». Хотя то мохнатое существо с волчьей мордой находилось лишь в фантазиях, арленсийка очень ясно помнила прикосновение к его шерсти. Это было так реально, что в тот миг померкла даже реальность привычного для стануэссы мира. Вот и сейчас она увидела проступивший из темноты силуэт. Нет, нет это не совсем фантазии. Или скорее совсем не фантазии. Желтые глаза вспыхнули, словно сдвоенное отражение Мельды в воде.

– Кто ты? – спросила Эриса.

– Вауху… – рычащий шепот из тьмы.

– Вауху… Ты настоящий? Ты в самом деле существуешь? Ты опасен мне? Ты враг или друг? Кто ты, шет возьми? – нервно вопрошала она, обращаясь туда, за круг медленно плывущего тусклого света.

– Ты хороша… – Вауху приблизился, и Эрисе показалось, что его крупная голова с желтыми глазами и приоткрытой пастью высунулась из синеватой дымки, а лапы коснулись мощенной дорожки, по которой стануэсса шла к реке.

С соседнего переулка навстречу арленсийке вышло четверо: женщина и трое мужчин, один из которых был в кожаной кирасе с длинным стейландским мечом на ремне. Они не были похожи на грабителей или опасную босоту, скитающуюся по ночам, поэтому Эриса приблизилась к ним без опаски. Вауху исчез словно сновидение, хотя нить, длившуюся от кольца, стануэсса чувствовала явно. Казалось: потяни за нее, потяни мысленно, как мохнатое чудовище снова появится.

Вот и показалась речная набережная. Ближе к мосту в свете факелов стояла какая-то небольшая компания. Рядом с Эрисой бряцая кованной обувкой прошло трое стражей. Редко, но все-таки патрулировали они город по ночам. Дальше от Среднего моста было безлюдно и темно. Только Андра, поднявшаяся выше, серебристо освещала мостовую и поблескивала в речной ряби. Найдя спуск к реке, стануэсса сбежала по кривым ступенькам, с минуту огляделась и отошла за редкую поросль тамариска, торчавшего из камней. Разделась она там, бросив на камни передник, но прихватив с собой платье. Войдя в воду по пояс, она принялась энергично застирывать разорванную одежду, ставшую теперь, по сути, лохмотьями. Конечно, в темноте и без мыла, невозможно привести одежду в порядок, но уж как получится. Закончив с платьем, начала отмываться сама, намочив и волосы, грудь, плечи, лицо. Купалась долго, заходила, где поглубже и отплывала от берега. Плескалась, пока прохладная вода не унесла все огромное напряжение, которое до сих пор мучило госпожу Диорич. Затем надела мокрое платье на мокрое тело, накинула передник и стала подниматься по ступеням. Была уже глубокая ночь. Взошла вторая луна. Наверняка Нобастен не находил себе места и очень сердился.

Быстрым шагом Эриса направилась к Нижнему городу – он начинался сразу за Средним мостом. По узким улочкам кое-где поблескивали светильники. В некоторых домах тускло мерцали окна, завешенные шторами. Когда она прошла треть пути, сзади послышались голоса и чьи-то шаги. Эриса обернулась: за ней шли трое мужчин. Шли очень быстро, с явным намеренье догнать. Ибо зачем так спешить по пустой ночной улочке? Они были еще далеко, лиц пока не разглядеть, но один явно был темнокожим, скорее всего науриец. Двое других вероятно местные, аютанцы, вида небогатого. А такие как раз опасны, ведь безденежье толкает к поискам ночной наживы.

– Эй, девка, стой! Дело есть! – крикнул тот, что повыше.

«Вот и погуляла!» – пронеслось в голове. Бросится со всех ног к дому Сорохи? Бежать и кричать, звать на помощь? Если догонят, что сделают? Подобный случай стануэсса уже прокручивала в уме, по пути к реке. Ну, да, конечно, срежут с пояса кошелек. В нем денег немного, салемов пятнадцать. Но и немало: день назад такая сумма Эрисе представлялась очень значительной. Изнасилуют? О, нет! Она резко повернулась и побежала. Спиной чувствовала, как преследователи тоже ускорились: подошвы сандалий часто стучали по мощенной улочки и этот звук приближался.

«До Сорохи не успею! Шет! Ну за что мне еще одно такое приключение!» – она побежала изо всех сил. Часто дыша, размахивая руками и думая: разве помог бы мне сейчас кинжал? Только бы насмешила своей жалкой воинственностью. Потом вдруг мелькнула мысль. Ярко, как вспышка: «Вауху!». И стануэсса мысленно прокричала: «Вауху! Скорее! Помоги!». Незримая нить, тянувшаяся от кольца, дернулась, словно леса, на которую попалась буйная большущая рыбина. Дернулась и пошла круговерть синими всполохами озаряя ночную тьму. Услышав жуткий рык. Эриса остановилась как вкопанная. Обернулась на испуганный крик за спиной.

В три длинных прыжка мохнатое чудовище с волчьей мордой настигло ближнего из преследователей госпожи Диорич. Тот с воплем ужаса упал на колени, но это не спасло: взмах когтистой лапы разорвал его грудь. Он еще содрогался в агонии, видя луну и желтые глаза чудовища прямо над собой. Потом луну заслонила та… светловолосая, которую так хотелось догнать. И тьма забрала все.

Эриса была потрясена, наверное, так же сильно, как те двое, с воплями скрывшиеся за изгибом улочки. Их приятель лежал у ног арленсийки, в его застывших глазах голубым отблеском отражалась луна. И лужица крови разливалась все шире, готовая вот-вот добраться до сандалий стануэссы.

– Вауху… – сперва она не знала, что сказать, будто из памяти вышило все слова. В сознании стало пусто и темно. Затем вспомнилось первое слово, стануэсса произнесла его по слогам едва послушными губами: – Спа-си-бо... – она робко коснулась головы спасителя, едва дотрагиваясь пальчиками, погладила между ушей. – Неужели ты… Ты будешь охранять меня? Скажи, Вауху, – ее взгляд упал на приоткрытую пасть чудовища, с которой капала кровь.

– Когда ты стоишь того, – зверь поднялся на задние лапы, при этом передние, очень тяжелые, легли на плечи Эрисе. Ей стало страшно. Очень страшно, так что озноб пошел по телу. Янтарные глаза зверя светились холодным, безжалостным огнем и клыкастая пасть оказалась на расстоянии ладони от ее лица.

– Когда я того стою? – арленсийка попятилась к стене.

Зверь присел, оттопырив короткий хвост, подняв голову и глядя на луну. В какой-то миг показалось, что он сейчас завоет. Отчасти он походил на волка. Очень большого волка. Только морда чуть приплюснута, длинные клыки топырятся над губой. И шерсть… она черная с синеватым отливом, намного пышнее и жестче волчьей.

– Скажешь мне? – переспросила Эриса, пугаясь своего же вопроса.

– Когда хозяйке хорошо, – ответил он и начал растворяться, превратился в тень, исчез вовсе.

Спаситель исчез, хотя нить ведущая к нему по-прежнему оставалась. Эриса чувствовала, потяни она за нее – он придет снова. Да, с таким защитником можно ночами гулять не только по Эстерату, но даже сунуться в нубейские гробницы, об ужасах которых ходили легенды такие же яркие, как и о сокровищах, скрытых там. Взгляд Эрисы случайно упал на парня, лежавшего посреди улицы с разорванной грудью. До глубины души потрясенная явлением Вауху, она забыла о нем, о его смерти и сейчас содрогнулась, увидев рядом мертвеца. «Скорее домой!» – быстрым, быстрым шагом она направилась к дому Сорохи.

Конечно, Нобастен ее ждал. Очень ждал и переживал. Он сидел на кровати, рядом валялись две пустых бутылки эля.

– Девочка моя! – слуга вскочил, испуганно оглядывая стануэссу: спутанные волосы, платье влажное, почти мокрое и передник какой-то грязный надет. А в голубых глазах!.. В них страх, слезы!

Эриса тут же бросилась к нему, обняла старика и затряслась в рыданиях.

– Пришла, слава богам! – приговаривал он, сжимая ее и даже не смея думать, что с ней могло произойти.

– В речку упала! – соврала она, отстранившись от старика. – Представляешь, споткнулась там на спуске – бултых. Еще течением немного понесло. И еще много чего было. Познакомилась с кое-кем.

– Больше не уходи так! Пожалей старика! Сердце мое слабеет и болит… – Нобастен, не сводя с нее глаз, тяжело опустился на табурет.

– А ты за меня теперь не переживай. У меня теперь есть защитник. Даже не можешь представить какой! Очень-очень сильный защитник. С таким не страшно, где угодно, – приговаривала она, размазывая слезы. Как же не вовремя она разревелась. Ведь не хотела проявлять такую слабость при старом слуге.

– Это кто ж такой? – Нобастен настороженно воспринял такую новость.

– Потом познакомлю. Если будет подходящий случай. Можно эля? – она решила перевести разговор на другую тему. Ну не рассказывать же ему про Вауху.

Нобастен мигом распечатал бутылку последнюю бутылку, стоявшую на столе, и подал хозяйке.

– Ты расскажи, как погулял сегодня, – Эриса отпила два глоточка. – Ого, вижу у тебя новые сандалии! – она улыбнулась, кивнув на обновку на ногах старика.

– Да вот купил. Ходил до вечера по району до порта. В лавки всякие. Интересно здесь гулять. Лучше, чем в Арсисе, ели деньги имеются. Да, кстати, корабль в Арсис собирается через четыре дня и потом еще один будет. Так что если надумаешь, госпожа, то… – он неопределенно развел руками. – И еще случилось кое-что. Может не сильно важное, но приходил тут один. Только ты сначала расскажи, нашла ли того… – вспомнить заковыристое имя старик не мог, поэтому ткнул пальцем в сторону, где, по его мнению, был Восточный караванный двор.

– Тархана Хобрухана, – подсказала Эриса. – Да, разыскался. Не знаю, говорить тебе или нет, но дело дрянное и странное. – она шмыгнула носиком, глотнула еще эля и почувствовала, что даже несмотря на неимоверные потрясения этого вечера при мыслях о Дженсере начинает выходить из себя. – В общем, торговец говорит, будто в Эсмире у моего мужа есть еще другая. Якобы жена…

– Как это то есть? – старик, так и схватился за бутылочку с элем, но она уже была к огорчению пуста.

– Вот так это. Наверное, поэтому он не сильно сюда спешит. И зачем? Деньги у него есть. Много денег. И жена дополнительная есть. Зачем ему я? – госпожа Диорич усмехнулась, попивая эль.

Она даже начала свыкаться с мыслью, что Дженсер теперь как бы не совсем ее муж, только от этого не стало меньше возмущения, что этот козел посмел поступить с ней так. Нобастен же сначала не мог поверить в сказанное, так разволновался, что вскочил, заходил по комнате. Потом позволил себе сжать плечи стануэссы и умиленно глядя на нее сказал:

– Ну ты не нервничай. Не плачь. Мало что там. Может все не так. Вдруг она не жена ему, а просто… – старик не хотел произносить слово «любовница», чтобы еще больше не расстраивать свою госпожу, поэтому замялся, и выкрутился так: – Может она его какая-то родственница или вообще сестра. У аютанцев все так перепутано в их родовых отношения. Может наврал тот эсмирец. Да всякое может быть. Главное… Главное не плачь пока, не сходи с ума от этого.

– С ума? Плакать? Нет, Нобастен. С ума сходить и плакать по Дженсеру я точно не буду. Но я очень разозлилась и ничего не могу с собой поделать, – она замолчала, вертя пальцами бутылку эля. И заговорила с большим ожесточением. – Он бросил меня! Бросил без денег и исчез. Ни весточки от него. Ты это понимаешь? Намеренно так сделал! А если эта сука… – как ее? – Сульга, ему в самом деле аютанская жена, представляешь, какое мне унижение будет в Арсисе! Стануэссу Эрису Диорич муж поменял на другую! Ха-ха-ха! Госпожа Диорич – запасная жена! Хи-хи-хи!

– Боги, помилуйте! Если это так, то какой же он негодяй! Извини, госпожа, но никогда твой муж мне не нравился. Эх! Вот знаю я наверняка: ты достойна лучшего! Намного лучшего! – сокрушался Нобастен.

– Ладно, хватит о нем. Не хочу о нем так часто думать. Что там случилось? Ты хотел что-то рассказать, – в бутылке оставался еще эль, но пить больше не хотелось

– Да, сразу как ты ушла днем, прибегал мальчишка-посыльный. Сказал, что послал его некий господин ростовщик Гюи. Знаешь такого? – когда Эриса кивнула, старик продолжил: – Вот Гюи тот очень просил зайти к нему как можно скорее. Говорит, для тебя есть важные новости.

– Это хорошо, – арленсийке подумалось, что Лурацию удалось что-то выведать о Дженсере, а значит завтра ростовщика лучше навестить с самого утра.

Глава 9. Брат мой

Ночи в пустыне такие звездные. Как же звезд много! Как они безумно сверкают! Но ярче всех светит луна – луна Андра. Ее голубым светом пронизано все вокруг. Жрецы говорят, будто Андра вся из снега и льда, точно вершины Самоских гор. Наверное, поэтому ночью в пустыне бывает холодно.

Сульга Иссима, лежа на спине, натянула накидку до подбородка. Ей не спалось уже вторую ночь, хотя Дженсер засыпал всегда быстро и спал как ребенок, мило посапывая, до самого утра. Конечно, он и был ребенком в душе. Такой невинный, трогательный, доверчивый. А еще он был очень красивым: эти каштановые кудри до плеч, карие теплые глаза, и губы… они кажутся жесткие, но на самом деле мягкие и к ним так хочется прижаться. И его щетина на лице – он не брился с тех пор, как покинул Эсмиру… Как приятно она колется, когда прижимаешься щекой.

От бессонницы Сульге вспомнились их первая остановка на ночлег после Эсмиры, когда до Муракского оазиса было еще далеко. В первую ночь она немного замерзла и пришла к Дженсеру. Он уже спал. А она просто забралась под его накидку и прижалась к нему потеснее. Согрелась быстро. Но все равно не могла уснуть, чувствуя ягодицами напряженный член своего любимого брата. Что ему снилось? Наверное, снилась его жена, госпожа Диорич, фамилию которой он принял. Ведь нехорошо так. В их древнем эсмирском роду, который, наверное, древнее, чем храмы Гор-Ха, женщина всегда подчиняется мужчине и как капелька вливается в его род, но не наоборот. Эта госпожа Диорич, околдовала, захватила Дженсера и использует теперь по своему усмотрению. Сульга Иссима ни разу не видела ее, но знала, что всей душой ненавидит эту коварную женщину из далекой холодной Арленсии. Наверное, ее сердце такое же ледяное, как те края или как луна, сейчас повисшая в небе и дышащая холодом на землю. Если бы они жили в одном доме, то она бы нашла способ положить в чай побольше яда. Разумеется, не для кого-то, а именно для этой не в меру знатной госпожи. Жестоко? Зато очень правильно. Уж что-что, а некоторые травные хитрости Сульга знала так же хорошо, как ее покойная бабка славного рода Иссимы. Нет никакой сложности приготовить хороший безвкусный яд. Умирают от него не сразу, а за пару дней. Уж этот срок Эрису Диорич можно было бы потерпеть. Да и было бы время у самой арленсийки чтобы раскаяться за свои немалые грехи.

В ту ночь, которая уже давно осталась позади, сестра Дженсера никак не могла уснуть. Сульга была ему сводной сестрой, но если вспомнить, как Дженсер нянчился с ней и сколько между ними было тепла, то она считала его самым родным человеком на этом свете. Действительно, мать, увы умерла от жуткой лихорадки еще двенадцать лет назад. Отец, уйдя с караваном, пропал где-то в бескрайней пустыне Аюты. Ну кто еще, как не Дженсер? Тети, дяди, другие родственники, да их было много, но Сульга Иссима никогда не испытывала к ним слишком много любви. Другое дело Дженсер, с которым она переписывалась все эти годы, пока жизнь так сурова разлучила их, и он был вынужден быть в далекой стране с какой-то чужой для Сульги женщиной, которую смел называть женой.

Повернувшись к брату лицом, Сульга поцеловала его в губы. Он ответил во сне. Наверное, представил, что ласкают его губы своей Эрисы. Осторожно пальчиками Сульга выпустила член Дженсера из-под одежды и начала гладить его. Он, итак, уже был тверденьким, но юной арленсийке очень хотелось проверить, что с ним можно сделать еще. Ведь никогда прежде ей не доводилась прикасаться к этим соблазнительным мужским отросткам. А зная, что это отросток Дженсера ее начала пробирать непонятная дрожь. Юной аютанке даже захотелось поцеловать его так же горячо, как она целовала губы Дженсера. Ведь ему будет приятно. А ей очень хотелось сделать брату приятно, пусть даже он думает, будто это ласка арленсийки. В этот момент муж Эрисы открыл глаза и увидел освещенное луной лицо сестры.

– Сульга, милая, – прошептал он. – Что ты делаешь?

– Делаю тебе приятно, – шепнула в ответ Сульга и сжала его член немного сильнее., водя ладошкой по всей длине.

Дженсер лег на спину, глядя на голубой осколок Андры, повисший в черном небе и чувствуя, как по телу все сильнее разливается приятное возбуждение.

– Я тебе нравлюсь, Дженсер? Скажи, – Сульга, не разжимая ладошку нависла над ним, и ее длинные черные волосы заслонили луну и все небо.

– Да, – выдохнул он. – Та очень красивая. Ты же моя самая любимая из всех наших бесконечных родственников.

– А кого ты больше любишь, меня или свою Эрису?

– И тебя, и ее. Я очень люблю вас, – горячо ответил Дженсер.

– Тогда… Знаешь, что тогда? Сделай меня своей женщиной. Сейчас, – крепко держа его член, она провела им себе между ножек. – Я очень хочу попробовать это с тобой.

А утром на ковре, где они спали в ту ночь, осталось немного крови. Сульга знала, что это святая кровь и возможно у нее теперь будет ребенок от мужчины, которого она очень любила.

Но все это было несколько дней назад. Теперь же они стали стоянкой в оазисе, где их ждало два прекрасных дня и две не менее прекрасные ночи. Днем в Мураке не так жарко, как на караванной тропе, и здесь много тени от пальм и фруктовых деревьев. Можно искупаться в озере и пить воды сколько захочется. А ночью… Ночью здесь было бы еще лучше, если бы Дженсер не был таким соней. Может хватит ему спать?

– Эй… дорогой мой, – Сульга провела по небритой щеке Дженсера, щетинки приятно кололи пальцы. – Почему ты все время спишь?

Он пошевелился и повернулся на правый бок. Но юная аютанка привыкла добиваться своего, поэтому ее пальчики сжали ноздри брата, лишая его воздуха. Вот тут он проснулся, приподнялся, озираясь по сторонам.

– Почему ты все время спишь? – поинтересовалась Сульга.

– Так ночь же… – казалось, что господин Диорич не слишком понимает вопроса.

– Не настолько уж ночь. Мельда еще над горизонтом, – Сульга потерлась своим носиком о его нос. – Хочешь меня порадовать?

– Мы же делали это только что, – в самом деле перед сном Дженсер занимался с ней любовью и делал все, что ей хотелось, от чего она визжала как дикая кошка. И после обеда они для этого уединились в пальмовую рощу. Ну почему боги ему подсовывают таких ненасытных женщин? Пожалуй, его родственница еще более сумасшедшая в этом, чем дорогая Эриса. Он обреченно вздохнул и начал стаскивать тунику.

– Нет! – остановила его сестра. – Я хочу с тобой к озеру. Представляешь, как там приятно сейчас плавать? В воде отражаются звезды, и мы плывем среди них словно нубейские боги в темном небе. И там, когда мы войдем в воду, я тебя очень порадую. Скажу такое, что ты даже спать не захочешь этой ночью.

Перспектива не спать этой ночью не слишком вдохновляла господина Диорич. Тем более эта ночь была их последней ночью стоянки в оазисе. А дальше долгий, утомительный путь до Фальмы. Но отказать любимой сестре он не мог, ведь она и Эриса – те два человека, которым он отдал свое сердце.

– Хорошо, – сказал он. – Пойдем к озеру. Только ненадолго. Нужно выспаться перед дорогой.

Дженсер скрутил накидку, перебросив ее через плечо, взял сестренку за руку, и они пошли мимо шатра Херсима Нарима, верблюдов, догоравших костров, от которых пахло жареным мясом. Он держал Сульгу за ладошку и украдкой поглядывал на ее лицо, освещенное сбоку луной. Поглядывал и думал: как же она хороша, почти как Эриса. Только Эриса светлая и ее красота божественная северная. Сульга… Ее черные большие глаза похожи на ночь. Она вся гибкая, быстрая как прыткая ящерка. Нет, скорее, как кошка. Дикая кошка, потому что в ней так много грации. Вот только во время занятий любовью, увы, Сульга кричит почти так же громко как Эриса. А это очень плохо. Ведь караванщики знают, что она его родственница. Пусть родственница не совсем близкая (все-таки сводная – не кровная) все равно могут пойти дурные слухи. Вообще, Дженсер не понимал, как получились у него сложились такие отношения с сестрой. Ну как его угораздило лишить ее девственности?! Что называется, Шет попутал. Если бы все было можно отмотать назад, то он, конечно бы, очень постарался не стать первым мужчиной Сульги. Ну зачем ему такая огромная ответственность? Увы, боги распорядились как распорядились – с ними не поспоришь.

Теперь же встала другая проблема: после Фальмы его сестра решила ехать с ним в Эстерат и жить там, пока он с женой не отплывет обратно в Арленсию. И даже как-то обмолвилась, что не против посетит Арленсию. Прежде такое стремление Сульги не вызнавало опасения у Дженсера, но теперь… Сможет ли он скрыть от Эрисы свои новые отношения с неугомонной родственницей? Тем более Сульга такая прямая в разговоре и отчаянная: что на уме, то и на языке. Может и сама ляпнуть ей. А Эриса бывает очень вспыльчивой. Хорошо, если кончится просто дракой. Но ведь стануэсса может и убить его, Дженсера, или его сестру, если под руку попадется что-то опаснее сковородки. В общем, совместное появление в Эстерате тем более перед собственной женой Дженсеру очень не нравилось. И он не знал как от этого отвертеться. Разговоры с юной аютанкой на тему «Эриса сильно рассердится» ее не впечатляли. Она лишь отвечала: «Это мы еще посмотрим кто из нас рассердится сильнее!». А если по-честному, вот так положа руку на сердце и отбросив все страхи, то Дженсеру не слишком хотелось… Вернее, слишком не хотелось расставаться с милой сестрицей после Фальмы. Ведь потом он вернется в Эстерат, на скорый корабль и к Арсису. На этом все, не будет в его жизни больше Сульги Иссимы, которую он, между прочим, любит. И если бы боги позволили ему иметь сразу две женщины, только так, чтобы Эриса Диорич, не знала об этом божественном позволении, то он стал бы самым счастливым мужчиной на этот свете. В добавок к тому, владельцем обширных хлопковых полей по Фальмой. Ах, как это было кстати, при его пошатнувшихся делах в текстильных мануфактурах!

Водная гладь уже появилась за черными стволами пальм, в ней, словно в огромном обсидиановом зеркале отражались звезды и Андра. Что-же такое желает сказать ему сестра? Чем порадовать? Дженсер, не отпуская ее ладошку, ускорил шаг. Юная аютанка, почувствовав его нетерпение, хохотнула и побежала к берегу. Она разделась у самой кромки воды, отбросив шелковую тунику, которую ей подарил Дженсер. Обернулась, потрясая маленькими твердыми грудями и бросилась в воду, разбрасывая брызги и тоненько повизгивая от восторга. Дженсер разделся неторопливо и, осторожно ступая по каменистому дну, вошел почти по грудь. Хотя озеро питали холодные родники, вода прогревалась за день и почти до утра была приятно-теплой.

– Чем хотела порадовать, душа моя? – Дженсер обнял сестрицу, когда она подплыла к нему и повисла на его шее.

– Очень хочешь знать? – она прищурилась, подразнивая его.

– Да, хочу. Ну, давай признавайся!

– Очень-очень?

– Очень-очень, – пришлось согласиться Дженсеру.

– У нас будет ребенок! – пошептала аютанка ему на ухо и запрокинув голову, залилась смехом.

Дженсер от чего-то не смеялся (как, наверное, поступили бы и многие мужчины на его месте). Если бы он мог, то выкрикнул все те возмутительные слова, которые открылись ему лет пять назад, после знакомства со стануэссой Эрисой (стануэсса называла их «хорошим матом»).

– Ты чего не смеешься? Не рад что ли? – удивилась сестра и пояснила: – Наш с тобой ребенок! Ты это понимаешь? Мне приснился такой сон, и боги поведали. Будет мальчик! – уверенно сказала она. – К тому же я и сама чувствую здесь что-то, – девушка взяла его ладонь и прижала к своему животику.

После уточнения сестры, что эти сведенья она почерпнула во сне от богов, у Дженсера немного отлегло. Но не настолько что бы хохотать и резвиться, как Сульга.

– Это еще не все, – похоже юная аютанка была полна решимости радовать дальше.

– А что еще? – стануэсс Дженсер почувствовал, что его дух слишком слаб чтобы выдержать долгую паузу.

– Еще мы поженимся и будем с тобой вместе всегда. Ну, теперь ты рад? – ее губы припали к его и лишь после поцелуя она позволила брату дать ответ.