Текст книги "Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 45 страниц)

– Да, конечно. Только ты же знаешь, стануэсса Эриса – она моя жена. Как же мы поженимся? В Арленсии ни у одного мужчины нет двух жен, – здесь Дженсер улыбнулся, потому что Сульга говорила действительно забавные глупости.

– Мы поженимся здесь в Аютане. Сразу как доберемся до Фальмы. Дженсер, дорогой, ну какой же ты смешной! – она с любовью потерлась носиком о его нос. – Разве ты не знаешь, что в нашем роду, великом роду Иссимы, дозволено иметь несколько жен. Тебе нужно всего лишь принести дары Валлахату и пройти обряд Позволения. Теперь понимаешь? Поженимся! Сразу! Как только доберемся до Фальмы! – она постукивала пальчиком по его лбу, словно вколачивая в его каждое важное слово. – Теперь понял?

– Да, – Дженсер поник. Конечно, он был бы рад иметь две жены и даже больше, но, если бы все было так просто, как думает его милая сестра. – И жениться на сестре тоже можно по вашим законам? – на всякий случай спросил он.

– Конечно. Мы же сводные. Значит нам сам Валлахат велел. Я даже слышу, как он шепчет с неба… – она прижалась губами к уху брата и пробасила, насколько позволял ей тоненький голосок: – Женитесь скорее! Не думайте об Эрисе! Мое вам позволение! Пусть будет у вас много детей!

– Ну, слышал? – спросила аютанка, так и не дождавшись явления восторга на лице брата. – Еще вопросы есть? – он мотнул головой, а она залилась звонким смехом.

– Только есть еще кое-что, – Дженсер отпустил Сульгу Иссиму и сделал несколько шагов к берегу. – Стануэсса Эриса. Ей это не понравится.

– Ну и что? Мне тоже многое не нравится. Не нравится, что она вообще сюда приперлась. Так что пусть терпит, – юная аютанка пребывала в отличном настроении и хотелось кувыркаться в воде, брызгаться. Жалко только ее возлюбленный собрался к берегу.

– Понимаешь, Эриса мне жена и с ней надо считаться, – попытался объяснить потомок Терсета.

– Ладно. Я придумала кое-что, – аютанка тоже направилась к берегу. – Тебе просто нужно ее подготовить. Ну, чтобы, когда мы приедем в Эсмиру, она уже все знала и сильно не ругалась, – и мысленно добавила: «Если будет достаточно доброй девушкой, то я не буду наливать ей в чай яд».

– Как, по-твоему, я это сделаю? – господин Диорич начал обтираться накидкой.

– Просто, пока мы на стоянке, напиши ей письмо. Например так… – выбравшись на берег аютанка запрыгнула на камень словно на пьедестал и вытянула руку, становясь в позу чтеца, продекламировала: – «Эй, Эриска, знай, я повстречал девушку, которую люблю больше тебя. Мы скоро с ней поженимся и у нас будет много детей. Но не переживай сильно, тебя я не прогоню. Ты останешься моей женой». Правда, хорошо? Может она сначала понервничает, но пока мы доберемся до Эстерата, успокоится.

– Ну, да звучит, – нехотя согласился Дженсер и подумал: «В самом деле эту ночь спать не придется, поскольку важно отправить письмо пока они еще в оазисе. Нужно очень осторожно доводить не совсем приятные сведенья до вспыльчивой стануэссы. Он начнет с малого. Сегодня письмо. Следующее сразу, как только приедут в Фальму. И в Фальме нужно задержаться подольше. Ведь нужно время не только разобраться с наследием хлопковых плантаций, но и написать достаточное количество писем для госпожи Диорич, чтобы понимание происходящего не было слишком нервным. Ведь правда говорит вся родня Иссимы: ты не должен подчиняться женщине – это противоестественно. Ты должен уметь стукнуть по столу кулаком и сказать: «Ну-как давай, сука, делай, что тебе муж повелел!». И она, эта Эриса, слишком много о себе возомнила! Это точно! Об этом говорит старший Иссима и его два брата». К тому же… К тому же я теперь вовсе не бедный человек и мои доходы могут стать более значительными, чем доходы моей жены.

«Но с другой стороны…» – Пока Дженсер одевался горячие мысли не прекращали течь через его голову. – «С другой стороны госпожа Диорич человек очень неуравновешенный и если я стукну по столу кулаком, то она может стукнуть меня сковородой. Увы, свежи воспоминания. Поэтому, осторожность, умноженная на осторожность. Надо гнуть свою линию без драки. Постепенно, но решительно и твердо».

Собственная последняя мысль особо понравилась Дженсеру и он, обняв брату, прошептал ей на ушко:

– Решительно и твердо!

– Да! Как твой маленький проказник! – хихикнула Сульга хватая ладошкой его член и требовательно притягивая к себе.

Вернувшись к месту стоянки, Дженсер нашел в дорожном мешке бумагу и перо с чернилами, которые теперь возил с собой. С удобством устроился за столешницей, лежавшей на камне, и выкрутил фитиль светильника, чтобы стало больше света. Здравые мысли как-то не особо лезли в голову, и господин Диорич, долго смотрел в небо на звезды. Затем макнул перо и начал:

«О, звезда моих очей! Несравненная, незабвенная, неподражаемая…»

Нет! Это было слишком по-аютански, слишком приторно и,.. – ну, если честно – не слишком искренне. Он смял листок и бросил его под ноги. Оставалось всего четыре листа очень хорошей, дорогой бумаги луврийской мануфактуры. Нужно было экономить.

«О, любовь моя, Эриса Диорич. Как я страдаю без тебя, моя дорогая, самая прекрасная женщина на этом свете! Считаю дни, когда я наконец снова смогу прикоснуться к тебе, почувствовать вкус твоих губ…»

Выходило вроде неплохо. Да, Дженсер умел лить приятные речи, возможно именно поэтому, Эриса выбрала именно его из не одного десятка женихов, липнувших к стануэссе. В общем, хорошо, но пока за всем этим не было тонкого, плавного перехода к ныне сложившейся ситуации. Дженсер подумал, наморщив лоб, и продолжил.

«Увы, я так и не дождался ответа ни на свое первое письмо, ни на второе. Ну почему ты терзаешь меня своим молчанием?! Я очень обеспокоен этим. Получила ли ты деньги? Все ли у тебя хорошо? Как проходя твои дни? Не стала ли ты забывать меня и не изменяешь ли мне случайно?..»

Зная не всегда постоянные устремления супруги, это действительно очень заботило Дженсера, но он решил, что уместней этот вопрос превратить в шутку, чтобы не выкидывать очередной лист бумаги. И продолжил.

«Шучу, родная! Я же знаю, что ты образец верности и благочестия. А те поцелуи, которые ты позволила господину Нардасу остались далеко в прошлом как маленькое недоразумение. Правда же? У нас прекрасная семья и скоро она станет еще больше…»

Стоп! Здесь Дженсер осекся. Схватился за голову и простонал: – Ну какой же я дурак! Я точно милая сестрица Сульга: «Что на уме, то и на языке!». Верно, род Иссимы – все люди прямые, бесхитростные. Начать писать заново или замазать эти слова чернилами, будто я случайно пролил их?

Тут его осенила более полезная мысль, которую он ту же доверил бумаге.

«Я по-прежнему горячо верю, что ты родишь нам ребеночка. Но если боги отказывают в этом, то мы найдем какое-то другое решение. Какое я пока не знаю, но мой эсмирский род подсказывает, что такие решения есть. Кстати, любовь моя, как я уже писал, мы сейчас держим путь в Фальму, ибо мое наследство – небольшой дом, и прекрасные хлопковые поля, которые будут полезны для арленсийских мануфактур находятся именно там. Ты представляешь, насколько увеличится благосостояние нашей семьи, как только я вступлю в наследные права? Надеюсь, это хоть какая-то награда за нашу мучительную, но вынужденную разлуку. За меня, дорогая моя Эриса, не переживай. Меня сопровождает дорогая моя сестра Сульга Иссима. Я ее знаю с детских лет и очень люблю, как тебя.»

Здесь потомок Терсета глубоко задумался. Не слишком ли опасны последние слова? Любовь к сестре, что может скрываться за ней? Ладно, пусть будет пока так. Пусть сначала Эриса Диорич привыкнет к мысли, о том, что для Дженсера она не одна на белом свете. В следующем письме можно будет обмолвиться, что Сульга – сводная сестра. И продолжил.

«С ней мы часто говорим о тебе и о наших эсмирских обычаях. Среди них есть такие полезные обычаи, которые мне очень по нраву, и было бы неплохо перенять их. Жаль, бумага заканчивается. Эриса, любовь моя, следующий раз напишу, как только доберусь до Фальмы. Целую, люблю тебя, твой преданный Дженсер».

Вот и все… Начало положено. Вроде бы положено неплохо. Можно даже успеть немного поспать до рассвета.

Дженсер прилег рядом с Сульгой и вскоре уснул.

Глава 10. Как-то не по-дружески

– Ах, Эриса Диорич! – губы ростовщика припали к ее немного поднятой ладони и, обжигая поцелуями начали подниматься выше к локтю. – Ммм!.. Самая прекрасная из всех стануэсс! Ммм!.. Самая!..

– Шет тебя, Лураций! Я могу просто пройти или ты собираешься овладеть мной прямо у входной двери! – с одной стороны для Эрисы такая встреча была приятна и веселила ее, а с другой… ну во всем же должна быть мера!

– Девочка моя, что я могу поделать с собой, если ты так дразнишь меня! – с предплечья Эрисы губы господина Гюи перелетели на пленительную область чуть выше груди. Ровно туда, где в низком декольте нового платья начинали проявлять себя возмущающие спокойствие формы.

– Фу, ты мерзкий старикашка! – арленсийка решительно отстранилась. – Мы можем сначала поговорить о деле?

– Прошу, не называй меня старикашкой, – Лураций погладил ее ладонь. – Я же не стар. Не зря говорят, что немного седины украшает мужчину.

– Да ты мне в отцы годишься! – рассмеялась стануэсса. – Все, пропусти меня. И давай сначала к делу!

– Сначала да. А потом? – Лураций держал ее за руку, с улыбкой заглядывая в похожие на море глаза арленсийки. – Потом, по бокалу тайсимского? Волшебного…

– Чего? – Эриса рассмеялась. Ну почему с этим похотливым мужчиной, она чувствовала себя так легко, непринужденно, словно они знали друг друга тысячу лет? Ну сколько раз они виделись, считая совместные визиты с Дженсером? Раз семь – не больше. И то, до недавнего времени в общении держали дистанцию – обращались на «Вы». В самом деле ростовщик влиял на нее необъяснимо и странно. – Господин Лураций, не слишком ли часто волшебство тайсимского? Подобные игры в вашем возрасте?

– А знаешь, сейчас я чувствую себя мальчишкой! И заслуга здесь только твоя, – все-таки он сдвинулся с места, пропуская гостью в кабинет. – Ну так по бокалу после дел?

– Никакого вина! – Эрис была непреклонна. – Но…

На ее «но» ростовщик обернулся и замер в ожидании.

– В награду этому украшенному сединой мальчику я позволю один поцелуй, – строго сказала госпожа Диорич. Однако за видом строгой дамы, каковой ей сейчас хотелось казаться, скрывалась игривость полная нескромных допущений. И стануэсса подумала, что в Лурации, есть нечто очень притягательное. Да, ей хочется дразнить его, водить за нос, но иногда уступать, возвращая этому человеку ту радость жизни, которую постепенно забрали годы.

– Двадцать один! – взмолился ее новый друг.

– Вы очень хорошо умеете торговаться, господин Гюи. Это профессиональное? И это раз! – неожиданно, она обняла его и поцеловала в краешек губ. Недолго, но очень чувственно, подразнив его губы язычком.

– Эриса! – он так и застыл в шаге от кресла, в которое метил присесть.

– Все, все! Теперь к делу. Как я поняла вы присылали посыльного не просто так. И у меня самой есть кое-какие вопросы, не касающиеся исчезновения Дженсера, – стануэсса решила пока скрыть все то, что выяснила о муже в караванном дворе. В самом деле, зачем это Лурацию сейчас?

– Отлично. На любой вопрос, даже самый коварный я с радостью отвечу. У меня новости две. Классически: одна хорошая и одна плохая, – в кресло он все-таки сел и на миг, повернулся к появившемуся в проходе слуге: – Гайсим, выдави для нас кувшин апельсинового сока, – затем вернулся к гостье: – Так кто начнет? И с чего?

– Конечно, ты, мальчик. И начни, пожалуй, с плохой. Надеюсь, та, что хорошая, сможет ее подсластить, – госпожа Диорич, устроившись в кресле напротив, закинула ногу за ногу.

– В общем, если кратко… – ростовщик отвел взгляд к окну, силясь подобрать наиболее правильные слова. Такие слова, чтобы стануэсса не начала сразу кричать и царапать его лицо. Хотя с госпожой Диорич он общался всего четыре раза, считая ее появление с Дженсером, ростовщик успел понять какой опасный, пламенный нрав таится в этой обольстительной даме: – Помнишь, того господина… Кюрая Залхрата? – начал он, отведя взгляд к окну.

– Мне сложно забыть то, как вы обсуждали мою грудь и задницу, в то время как я невинно спускалась по лестнице, – Эриса едко улыбнулась.

– Не мы, а он. Понимаешь ли, он очень влиятельный человек. Очень! Член круга Высшей Общины. И в самой Высокой Общине он далеко не на последнем месте, – ростовщик замолчал, слушая как слуга в погребе звенит посудой, словно сейчас эти звуки имели какое-то значение.

– Ну и дальше? Он очень-очень – это я поняла? К чему ты так долго ведешь? – госпожа Диорич начала терять терпение.

– В общем, когда он навязчиво интересовался тобой…

– Стоп, надеюсь, ты не проболтался, что я очень-очень стануэсса Диорич? – она вся напряглась.

– Нет, я сразу понял твой намек и восхитился твоей находчивости, – Лураций, чувствуя себя неуютно, завозился в кресле. – Когда он начал мучить расспросами, я по глупости ляпнул, что ты куртизанка. Невероятно дорогая куртизанка Аленсия из Арленсии.

Эриса сначала набрала в грудь много воздуха, а потом выдохнула его резко, с матом, в котором живописно сообщалось, что делает Шет своим жирным членом со ртом господина Лурация.

– Но Эриса! – попытался возразить ростовщик.

Она прервала его взмахом руки, вскочила с кресла, дошла до письменного стола, резко вернулась и вдруг рассмеялась:

– Мой старый мальчик, по-твоему, я шлюха, да? Ты меня записал в шлюхи? Ах, да, я должна быть благодарна, что я в ранге невероятно дорогих шлюх? Скажи хоть сколько я стою, чтоб я хотя бы представляла какие у меня доходы?

– Ляпнул по глупости! Пойми, наконец, ум мой был не такой изворотливый – мы же выпили много вина, – пытался оправдаться он.

– И что теперь? Допустим, тот очень важный господин знает меня как куртизанку. Что из этого? К чему ты ведешь?

– К тому, что ты за один миг привела его в восторг. Понимаешь, он загорелся мыслью о тебе. И он сделает все, чтобы получить тебя. Как я сказал, человек он один из первых в Эстерате. У него большие возможности. Кроме того, человек он решительный и, увы, коварный. Боюсь, в ближайшие дни он найдет тебя, – ростовщик ожидал от гостьи более враждебной реакции. Поскольку госпожа Диорич еще не расцарапала ему лицо, он счел возможным сказать кое-что недосказанное: – Еще вот в чем вопрос… Кюрай Залхрат просил меня, помочь разыскать тебя. Он же понял, что ты нет-нет заглядываешь к одинокому и несчастному Лурацию.

– «Одинокий и несчастный» – это ты, да? Хитренький ростовщик, который в понимании Кюрая, нет-нет трахает куртизанку Аленсию за очень большие деньги? Я правильно понимаю? – Эриса даже похлопала себя по почти пустому кошельку: уж не добавилось там денег?

– Ну зачем так грубо. Я вообще пытаюсь сказать другое, – наконец появился слуга с чашечками и графином сока, и ростовщик, немного переведя дух, продолжил: – В общем, он очень просил моего содействия в твоих поисках. И если я помогу с этим, то он мне поможет с высокодоходной сделкой через Восточную торговую гильдию. На кону неплохая сумма – двенадцать тысяч салемов. Минус сопутствующие расходы, в чистой прибыли может быть тысяч семь-восемь. Понимаешь, – Гюи заговорил быстрее, чувствуя, что в гостье зарождается новый приступ возмущения граничащего с гневом: – Здесь получается так: или он все равно найдет тебя сам – и тогда будет только хуже. Или...

– Или? – Эриса все яснее представляла, куда клонит ростовщик, и наклонившись пронзительно смотрела на него: – Ну, давай, выкладывай! Язык не поворачивается?!

– Или мы пойдем ему навстречу и взаимно извлечем выгоду, – тихо произнес Гюи.

– Ах, понимаю. Ты заработаешь восемь тысяч за то, что очень важный господин трахнет меня! Так?! – стануэсса схватила чашечку с соком и от злости едва не вонзила зубы в фарфоровый край.

– Ну зачем так? Заработаем мы. Я и ты. И поверь, мне очень не хочется, чтобы твоей красотой наслаждался какой-то Кюрай Залхрат. Он опасный человек. От этой мысли меня просто коробит, – признался Лураций, его большие карие глаза стали печальными.

– Ага, то есть ты ревнуешь, но и денежки не хочется упускать. И не надо – не «какой-то Кюрай Залхрат», а очень влиятельный член! Член этого… Круга Высокой Общины! Надо же какая тяжкая дилемма! – арленсийка отпила несколько глотков и взяла финик. – Во всем что мне открылось меня порадовала лишь одно.

– Восемь тысяч салемов? – со вздохом произнес ростовщик, ожидая окончательного вердикта госпожи Диорич.

– Нет. То, что ревнуешь. Хоть ты и мерзкий старикашка, мне твоя ревность приятна, – сказав это, Эриса грустно улыбнулась. – Хотя, я даже сама не понимаю, на кой мне сдалась твоя ревность. Странно… А остальное отвратительно. Запомни, куртизанка Аленсия не продается за деньги. Ни большие, ни маленькие. В общем пусть ищет, если сумеет, конечно.

– Пожалуйста, не называй меня «старикашкой». Я же не стар, Эрис… – он потрогал свои редеющие волосы и лицо. – Ну немного седины, есть морщины, но я еще не стар. А знаешь… мне нравится твой настрой, – Лураций улыбнулся с легкой грустью. – Приятно, что ты и не думаешь ему сдаться. Шет с деньгами. Все не заработаешь. И мы вместе подумаем, как тебе увильнуть от встречи с Кюраем. И на этот счет есть соображения. Но потом. Давай теперь к хорошей новости. Это как раз касается поисков Дженсера.

– А? – стануэсса недоуменно вскинула бровку.

– Сейчас поймешь. Весь день вчера я занимался вопросами исчезновения твоего мужа. И кое-что мне удалось выяснить, – поскольку с неприятной новостью было покончено, Лураций более вольготно расположился в кресле. – Мои хорошие знакомые утверждают, что некий видный торговец по имени Мархар, дней двенадцать назад вернулся с Эсмиры и при этот имел он послание от Дженсера. Не только послание, но и какой-то сундучок или шкатулку. Из-чего можно заключить, что господин Дженсер жив-здоров и помнит о тебе. Быть может он даже полон забот о твоем положении и деньгах, если предположить, что сундучок тот вовсе не пустой.

– И где этот сундучок с письмом? Я ничего не получала.

– Верно. Мархар потерял метку с адресом. Это я очень легко нашел тебя, зная лишь улицу, где вы остановились. А Мархар, видимо, в этих вопросах туповат. Искал пару дней. Не нашел, с тем и отплыл в Абушин – сделка у него там какая-то. Должен скоро вернуться. Мои люди сразу оповестят об этом. И на всякий случай, я оставил записку для него. Как, стало тебе приятнее от этой новости? – ростовщик широко заулыбался.

– Да. Это хоть что-то. Совсем легко мне станет лишь тогда, когда я смогу посмотреть в глаза Дженсеру и высказать все, что о нем думаю, – в голове Эрисы было несколько вопросов, не связанных с Дженсером, но теперь ставших для нее не менее значимыми. Первое, это конечно о кольце нубейки и связанными с ним проявлениями. Для убедительности она даже хотела потянуть за невидимую нить, и опля: косматое чудовище в кабинете Лурация. Вот бы смеху было! Но от такой шутки господин Гюи мог бы легко преставиться. Ведь не у всех в его возрасте достаточно крепкое сердце. И еще положение осложняло то, что с утра эта нить стала много слабее, чем была вчера ночью. И сам Вауху утверждал, будто защищать госпожу Диорич, а значит – являться, он будет не всегда. Поэтому следовало перестраховаться и расспросить стареющего мальчика, о телохранителях: где, как, сколько стоит?

Но начать стануэсса решила с далекого, несколько отвлеченного вопроса:

– Скажи Лураций, ты знаток некоторых языков, появившихся до всеобщего. Что означает: Боду Бодху и Дуи Марчу?

Господин Гюи сначала открыл рот, потом расхохотался так, что едва не пролил на ноги апельсиновый сок:

– Боду Бодху?! Ай-я-яй! Все очень просто. Это основной диалект наурийцев. Боду Бодху означает Большой Член. А Дуи Марчу – Два Мужчины. Смею предположить, что госпожа стануэсса заглядывает в славные халфийские бани. Нравится тебе там?

Едва не поперхнувшись соком, Эриса сначала покраснела, потом побледнела. Шетов ростовщик со смехом смотрел на нее и нужно было что-то сказать ему в ответ.

– Да, заглядывала, – резко сказала она. – И что с того?! Я не знала, что означают эти слова. И имей ввиду: я не довела процедуру до конца. Так что не радуй себя пошлыми фантазиями! – Эриса со стуком вернула чашечку на столик. Да уж, как-то неловко вышло с дурацким вопросом про Боду Бодху.

– Но понравилось? Та часть, которая не была доведена до конца? И если не секрет, это было Дуи Марчу? – посмеиваясь, атаковал ее вопросами Гюи. – И расслабься, девочка. Мы же друзья. Нет ничего постыдного в некоторых маленьких слабостях. В этом я даже готов тебя поддержать.

– Шетов Гюи, ты меня неправильно понял! Вообще неправильно! Не надо рассуждать о моих слабостях без причин! – Эриса начала злиться. Теперь напугать ростовщика внезапным явлением Вауху представилось ей не такой уж недопустимой жестокость. – Ладно, мой коварный друг, с банями вопрос закрыли! Следующее неясное мне слово. Ты знаешь, что такое Вауху?

Улыбка постепенно сошла с лица господина Гюи:

– Возможно ты не так произносишь. Слово «вауху», мне незнакомо, но я кое-что слышал о вауруху.

– Ну и что это?

– Вауруху – это общее название разных существ из свиты Леномы. Надеюсь, ты знаешь, кто такая Ленома? – теперь ростовщик был полностью серьезен.

– Какая-то богиня нубецев? – тут стануэсса вспомнила, что нищенка, давшая кольцо, упоминала о Леноме. Да, да, точно! С особым значением она сказала, что Ленома иногда посещает кольцо. Что она имела при этом ввиду?

– Верно, – ростовщик кивнул. – Богиня желаний и страсти. Колдовства и знаний, запрещенных другими богами. Иногда ее считают богиней безумия.

– То есть она плохая, злая богиня, вроде нашего шалуна-Шета? – Эриса насторожилась.

– Нет. В религии нет однозначно плохих и однозначно добрых богов. Впрочем, как таковых не было изначально в ваших арленсийских верованиях. Ведь кто такой Шет? Пьяница, балагур и большой проказник. Уже потом, по прошествии тысяч лет, люди начали делить мир и богов на светлое и темное, – пояснил господин Гюи. – Сама подумай, разве ночь – это плохо? И чем она лучше или хуже дня?

– Какой ты умный, мой друг! – госпожа Диорич рассмеялась и подвинула кресло ближе к нему, так что мола дотянуться теперь до ростовщика рукой. – Я обожаю умных мальчиков. Меня это возбуждает. Даже поцеловать тебя захотелось.

– О, госпожа, не сдерживай себя и не дразни меня! – взмолился Гюи. Она была так близко, что ему страстно захотелось обнять ее. – Если, конечно, не хочешь, чтобы повторилось, то, что было там, – при этот ростовщик указал на лестницу, ведущую наверх.

– Почему же не хочу? Очень даже хочу. Мне было хорошо, – и когда Гюи повелся на ее слова, привставая, тут же отрезала: – Ладно, ладно! Шутка! Смотри лучше сюда, – протянув руку, стануэсса показала нубейское колечко.

Ростовщик долго рассматривал изящное и без сомнений древнее изделие, держа ладонь Эрисы в своих. Вертел и так и этак, изучай со всех сторон. Потом сказал:

– Продай его мне? Тебе такое ни к чему, а мне бы очень пригодилось для исследований.

– Нет! Интересно как получается, я, видите ли, дурочка и кольцо мне не к чему. А ты, видите ли, достаточно умный! – возмутилась арленсийка.

– По-дружески тысячу салемов!

– Нет! Я тоже буду его исследовать. Просто скажи, что это за кольцо и какой от него прок, – потребовала стануэсса. – А потом, я сообщу кое-что интересное, связанное с кольцом.

– Я не знаю, какой от него толк. Но уверенно могу сказать: кольцо древнее нубейское. Золото, оно везде просто золото. Хотя именно древние нубейские сплавы имели чуть красноватый оттенок, точно какой мы видим у твоего кольца. А вот этот камень… Такие камешки неизвестно где добывались и встречаются только в истинных нубейских вещах, – ростовщик, не отпускал ее руку и поглядывал на драгоценную вещицу. – Эта змейка, что здесь по ободку, называется эрфина. Они обитают кое-где в серверных областях Аютанской пустыни. Часто встречаются древних развалинах и особенно часто в древних захоронениях. Эрфина – очень опасная, ядовитая змея. Укус пости всегда смертелен. Вот она на твоем колечке. И эрфина – самый истинный знак Леномы. Есть поверие, что эта богиня-искусительница являлась в облике змеи. Вот так кратко, за неимением полноты знаний. Рассказывай теперь свое интересное.

– У меня видения начались. Я уверенна, что они как-то связанны с кольцом, – всю правду Эриса решила не говорить, но немного посвятить ростовщика в последние события стоило: – Мерещится лохматое существо, похожее на волка. Называет себя Вауху. Ну, вот. При чем так реально, что кажется до него дотронуться можно.

– Вауху… Это может быть имя младшего из свиты варухов. Хочешь добрый совет? Без ясного понимания, исходящего от кольца, то очень опасные игры… – начал было Гюи.

– Ага, и поэтому лучший выход – продать колечко тебе! Нет! – Эриса решительно качнула головой, разбрасывая по плечам золотисто-светлые волосы. – Если мой старый мальчик в самом деле хочет мне помочь, то пусть он узнает об этом кольце все, что возможно. И мы можем вместе исследовать его. Хочешь?

Лураций молчал пару минут, попивая сок и думая над чем-то. В конце он даже начал шептать какие-то слова, видимо что-то вспоминая.

– В общем так, – решил он. – Я узнаю в Эстерате, что смогу. Но если ты решила в самом деле понять свойства этого кольца. То тебе следует посетить оазис Даджрах – это недалеко. Всего лишь день-полтора пути на северо-восток. Там в останках нубейского святилища с давних пор свили свое гнездышко жрицы, поклоняющиеся Леноме. Они должны знать.

– Тогда еще вопрос. Где я могу нанять надежного телохранителя и сколько это стоит? – Для себя арленсийка сразу решила, что обязательно посетит тот оазис. Удивительно, но вышло так, что последней вопрос госпожи Диорич теперь стал крепко связан с вопросами о кольце. Ну не одной же ей направиться в этот оазис. Да, с попутным караваном, но лучше если при этом рядом с ней будет надежный человек.

– Я могу дать тебе своих телохранителей и может быть даже составить тебе кампанию.

– Благодарю за заботу. И все же жду совет по телохранителям. Так, чтоб недорого при моих очень скромных деньгах, – на какой-то миг у Эрисе мелькнула мысль: «Может и правда продать кольцо?» – но она тут же отвергла ее. Рассудив, что господин Лураций, с которым она так быстро сдружилась, не откажет ей занять нужную сумму без всякого залога.

– Телохранители. Тем более если речь об опытных воинах стоят очень дорого. Не менее четырех ста салемов в наем на двоелуние. Но есть более хитрое решение. Ты же знаешь где Арена? – арленсийка подтвердила кивком, и ростовщик продолжил. – Имея некоторые связи, там можно купить раба-гладиатора. Воины они ничуть не хуже, а обойдется это в тысячи две салемов. Гораздо выгоднее один раз заплатить эту сумму, чем тратиться каждое двоелуние. Но есть одна неприятная оговорка: раб может сбежать. Тем более если с ним плохо обращаться.

– Разве в Эстерате рабство разрешено? – удивилась стануэсса.

– Нет, конечно. В Эстерате, как и во всем Аютане нельзя обратить человека в рабство. Но никто не запрещает привозить и использовать рабов, купленных в других землях. Например, в Ярсоми. Ты, наверное, наслышана об этом пиратском острове? – спросил ростовщик. – Вот они в первую очередь этим промышляют.

– Ты займешь мне денег? Без залога кольца! – решительно предупредила стануэсса.

– Как я понимаю, речь о значительной сумме, – Лураций знал, что, конечно, же займет ей сколько бы она не запросила, но привычка ростовщика всякий раз набивать себе цену, не позволили ему сказать сразу «да»: – Ты меня ставишь в затруднительное положение. Посмотрю, что можно сделать, когда определишься с суммой. И не забывай, что предложение господина Кюрая вмиг бы решило твои денежные проблемы.

– Стануэсса Диорич не шлюха! – пресекла его Эриса, одновременно подумав: «Хотя, начинаю ей становиться». – Пожалуй мне пора. Пойду, пока там не наступило настоящее пекло, – она встала, кивнув на дверь.

– Так неожиданно и так быстро! – Лураций тоже встал, не скрывая разочарования: – Я думал, мы хотя бы покурим моа, еще поболтаем.

– Соблазнительно, но следующий раз. Сейчас я быстренько домой, а вечером, может, прогуляюсь к Арене.

– К Арене не советую. Если тебе не терпится узнать о рабах-гладиаторах в продаже, то сама там ты ничего не узнаешь. Тебя сразу прогонят с подобным вопросом. В Арену нужно идти только со мной. И мы сходим. Как только туда привезут свежих невольников и будет из чего выбрать, – он шагнул к ней, кладя руки ниже талии арленсийки и притягивая ее к себе. – Ну хотя бы поласкай своего мальчика. Не будь такой неприступной.

– Ах! – Эриса отстранилась. – Ну, нахал! Поласкать, после всего что ты сотворил? Она -куртизанка! Аленсия из Арленсии! Может тебе за это в благодарность еще минет сделать?

– Да! – и без того большие глаза Гюи стали еще больше.

– Мерзкий старикашка! Какие низменные мечты! Нет! – она развернулась и направилась к двери. Но на полпути остановилась и с хитренькой улыбкой сказала: – Впрочем, почему бы и нет? Хорошо, Лураций Гюи, я могу тебе уступить, несмотря на то что ты меня очень разочаровал сегодня. Конечно, это очень тяжелое решение для меня, но все-таки ты мне достаточно приятен… Итак, где у тебя спальня? Там? – она указала на проход, который скрывали тяжелые бархатные шторы с позолотой.

Ростовщик и предположить не мог такого поворота, поэтому лишь закивал и промычал что-то невнятное.

– Отлично. Иди помойся и разденься, а я пока поваляюсь на твоей кроватке, – не дожидаясь, пока потрясенный господин Гюи сдвинется с места, арленсийка направилась к входу в спальню. – И имей ввиду, тебе это обойдется в тысячу салемов. Ты готов заплатить такие деньги?

– Как в тысячу?! – ростовщик даже побледнел от ее невероятного запроса.

– Вот так, в тысячу. Ты сам сказал, что Аленсия из Арленсии невероятно дорогая куртизанка. Сосать за мелочь я не собираюсь, – Эриса даже разыграла на лице притворное возмущение.

– Но, помилуйте, госпожа Диорич!

– О, как! Глядишь, ты и титул мой вспомнишь, – стануэсса едва сдерживала смех. – Тогда ответь, во сколько ты ценишь мой ротик? Почестному, положа руку на сердце!

– Может за пятьсот?

– Господин Гюи, да вы не ростовщик. Фу, прям какой-то мелкий лавочник! – арленсийка поморщила носик и рассмеялась. – Ладно, все это было шуткой. Куртизанка Аленсия не продается.

Когда к бледности на лице Лурация добавилось горькое разочарование, Эриса взяла его руку и сказала: – Иди мойся. Все-таки я сделаю приятно седому мальчику, – проведя пальчиком сначала по носу потом губам Лурация, стануэсса подчеркнула: