Текст книги "Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 45 страниц)

Глава 21. «В Горле Кость»

Курбу виднелся невдалеке множеством огней, мерцавших между заливом и темной цепью гор. Прежде земли по обе стороны Курбинского залива считались наурийскими, но после того, как ярсомцы основали здесь порт лет триста назад, они тихонько выдавили темнокожих. В те беспокойные времена случилось несколько воинственных стычек – Жнец Душ уволок не одну тысячу воинов с каждой стороны. Хотя больше, говорят, пострадали наурийцы, ведь на горном перевале погибло почти все их войско вмесите с вождем, имя которого теперь никто не помнит – наурийцы вычеркнули его их своей истории, чтобы забыть о позоре.

Теперь на этих землях мир, если можно его так назвать. Порт Курбу разросся в немаленький город и, по сути, не принадлежит никому, чем особо гордятся курбинцы. Здесь смешались разные народы: ярсомцы, эльнубейцы и, конечно, наурийцы, которых, возможно, большинство. В Курбу приплывают тайсимские торговцы и оседают здесь. И что странно, даже аютанцы, которые бежали по тем или иным причинам из своей страны, тоже находят приют на этой земле. Курбу – город очень пестрый, разный во всех смыслах, хотя это не так заметно ночью. И уже тем более с большой высоты.

– Наверное туда, – предположила госпожа Диорич, указывая на северо‑запад, где огней виделось поменьше, и там, скорее всего, заканчивался порт и начинались доки. – Добрый господин, – продолжила она, называя так кота по его шутливой просьбе. – Нам нужно приземлиться где‑то совсем незаметно. Надоели эти крики испуга и всякое возмутительное непонимание.

– В самом деле, – согласился вауруху, мерно взмахивая крыльями и вглядываясь в темноту внизу. – Ведь за эти крики и испуг нам вряд ли кто заплатит. Нет больше поблизости таких щедрых людей, как господин Наугуру.

– И хорошо, что нет. Ты не представляешь, какой тяжелый у меня кошелек, наверное, уже синяки от него, – пожаловалась пиратка, поправляя лямки, резавшие плечи. – На сегодня точно больше никакой добычи не надо, иначе придется нанимать носильщиков.

– А что надо? Мы же будем спать в таверне в одной кроватке, правда, моя киса? – он лизнул ее шершавым языком.

От влаги и набегавшего ветерка щеке госпожи Диорич стало прохладно.

– Нет, ты будешь спать на коврике возле кровати. Сармерс, будь хорошим котиком, я так устала, мне нужно выспаться, – Эриса потерлась о его шелковистую грудь и добавила. – У меня есть хороший подарок для тебя. Но чтобы его получить, ты должен очень хорошо себя вести. Обещай, что будешь меня слушать.

– Мур… – у вауруху даже в обычном облике все лучше получался этот милый кошачий звук. – Сармерс слушает кису, только когда киса делает ему приятно. Но ладно, так и быть за подарок тоже могу стать послушным. Какой он?

Крылатый кот начал снижаться, наметив темный пустырь, к которому вела извилистая улица от самого порта.

– Покажу, когда приземлимся, – пообещала Эриса, снова поправляя лямки мешка. Уже сил не было терпеть его тяжесть.

Сделав круг над пустырем, Сармерс убедился, что поблизости никого нет – так утверждали его глаза, отлично видящие в темноте. Он мягко коснулся лапами земли и отпустил арленсийку. В ночной тишине они постояли с минуту озираясь. Силуэты пальм чернели рядом в звездном небе, с другой стороны начиналась улица с низкими домиками, подсвеченными желтым светом Мельды.

– Отдохнем немного, – стануэсса положила на землю дорожный мешок, брякнувший тяжелым металлом, и размяла затекшие руки. – Если мы в правильно месте, то по этой улочке недалеко порт и где‑то там с края таверна «В Горле Кость». Очень надеюсь, что в ней не слишком скверно, и мы сможем снять комнату с двумя кроватями.

– С одной большой, – не согласился летающий кот. – Давай подарок, сил нет ждать.

– Ах, ну сейчас. Только ты давай, превращайся во льва, – она развязала горловину мешка, в который успела убрать ошейник с поводком, перед вылетом с поместья господина Наугуру. – Маленьким котиком здесь быть тебе не нужно. Лев – нам двоим удобнее. Один вид будет отпугивать всяких нехороших людей, которым может понравиться…

– Твоя попа, – завершил ее верную мысль Сармерс.

Тут же раздался хлопок и синее свечение, яркое в ночи, превратило вауруху в то существо, которое они решили зазывать «львом».

– Мой хороший, сильный и храбрый лев, – госпожа Диорич наконец извлекла из мешка ошейник. – Вот твой подарок, – сказала она, примиряя его к шее вауруху. – Будешь как воспитанный лев ходить рядом со мной на поводке.

– Совсем сдурела! – Сармерс даже оскалился. – Забыла, что может сделать с тобой лев?

– Сармерс! Спокойно! Тихо! Тихо! Сидеть! – попыталась успокоить Эриса возмущение вауруху. – У нас в Арленсии даже собак водят на поводке. А ты – лев! Ты понимаешь, если будешь без поводка, что здесь начнется?

– Что? – полюбопытствовал Сармерс, все же позволив ей застегнуть ошейник.

– Испугаешь народ в таверне и на улице! Кто‑то в обморок упадет, кто‑то в истерике убежит, а кто‑то схватится за оружие. И все это бесплатно! Разве нам это нужно? – она почесала его за ухом и вауруху замотал головой, то ли отвечая так на ее вопрос, то ли от щекотки. – Поэтому, пожалуйста, потерпи на поводке. Привыкнешь, может даже понравится.

Лев хотел было снова возмутиться и слегка цапнуть ее за руку, но стануэсса, мигом осознав ошибку, обняла его за шею и задобрила поцелуем в мокрый носик.

– Идем, – она взвалила на плечи вещевой мешок, едва не согнувшись под тяжестью, и потянула поводок.

Недолго они шли по тихой улочке. В окнах некоторых домов мерцал свет лампад. То с небольших террас, то из садиков за изгородями иногда слышались голоса курбинцев, проводивших время за стенами домов и наслаждавшийся ночной прохладой после дневной жары. К счастью черного льва‑Сармерса в темноте никто не мог разглядеть. И сама Эриса шла тихонько, не привлекая внимания, изредка позвякивая содержимым мешка, когда уставали плечи и приходилось удобнее переложить лямки.

– Сармерс, – тихо сказала она, когда впереди стало больше огней в окнах. – Если тебя кто‑то назовет не львом, а пантерой, ты перетерпи это. Не огрызайся. Хорошо?

– Эрфина Морей, если бы тебя назвали Гадюкой из Лужи, ты бы не стала огрызаться? – прорычал вауруху, натягивая поводок.

– Сармерс, не будь вредным! Если бы от меня требовалось, я бы стерпела даже если б назвали меня не гадюкой, а червяком или мерзкой гусеницей, – Эриса замедлила шаг: впереди показался порт. – Перерезать горло и откусить голову можно потом, но сейчас не надо, – добавила она. – Ведь не зря же тебя назвали «добрым господином». Вот и веди себя достойно.

– Ладно, как‑нибудь потерплю, – согласился лев‑вауруху и добавил. – Но за это, Цветочек, спать будем вместе.

Здесь сильнее пахло морем и уже слышался плеск волн и скрип оснастки кораблей у причалов. На пересечении улиц под тусклым светильником, свисавшим на углу дома стояло двое мужчин‑наурийцев.

– Эй, уважаемые, не подскажите к таверне «В Горле Кость» как пройти? – спросила арленсийка, притягивая вауруху к себе поближе.

Науриец, стоявший поначалу к Эрисе спиной, медленно повернулся и замер. Его приоткрытый рот так и не издал ни звука. Друг его, державший бутылку эля, попятился к стене дома.

– Уважаемые, вы языки проглотили?! – возмутился Сармерс.

Не проронив ни звука, оба наурийца бросились со всех ног в темный переулок.

– Сармерс! Какого Шета! Я тебя убью сейчас! – Эриса изо всех сил потянула поводок, будто собираясь задушить льва ошейником.

– А что я такого сказал?! – вауруху уперся лапами и притворно захрипел, точно ошейник действительно душил его.

– Важно не то, что ты сказал, а то, что ты вообще открыл рот! Ты должен заткнуться! Вообще заткнуться! – пыталась его вразумить арленсийка, понимая, что он дурачится и издевается над ней. – Не надо быть говорящим львом. Люди к такому не готовы!

– Ладно, постараюсь молчать, раз тебе невесело смотреть, как они убегают, – нехотя согласился он.

Таверну «В Горле Кость» они нашли сами. Это оказалось совсем просто: едва вышли на набережную, Эриса повернула направо и сразу увидела двухэтажное деревянное здание с ярко освещенным факелами входом. Несколько моряков вели нетрезвый разговор за перевернутой бочкой у входа, поодаль стоял рослый мужчина в обнимку с пышнотелой темнокожей девицей. Между деревянных колонн на цепях повисла деревянная табличка «В Горле Кость» с двумя скрещенными косточками в конце надписи.

– О, какие милые люди!.. – моряк, первый завидевший светловолосую девушку с черным животным, похожим на пантеру, так шлепнул себя по ляжкам от восторга.

– Сармерс, рядом! – прошипела арленсийка, натягивая поводок и тихо добавила: – Только попробуй, сволочь, заговорить!

– Идите к нам, миленькая вместе с пантерой! – душевно пригласи второй моряк в разорванной с левого бока рубахе и широких штанах. – Еще есть бутылка брума! Идите, и кошку твою напоим до икоты!

Сармерс зарычал. Эриса что было сил потянула его к входу в таверну. Забыв о тяжести за плечами, быстро взбежала по ступеням и замерла, переступив порог и оглядывая зал. Справа и слева большая часть столиков оказалась занята. У окна кутила группа наурийцев – человек семь. За ними мужчины лихого вида перекидывались в турго, громко переговариваясь, что‑то выкрикивая, и с другой стороны играли в кости, одновременно попивали эль и смачно ругаясь. Справа от стойки обслуги пытались изобразить что‑то похожее на музыку два наурийца с барабаном и длинной дудкой.

И сначала Эрисе показалось, что на нее с Сармерсом даже никто не обратил внимания, однако так было лишь поначалу. Первыми притихли люди за ближними к проходу столиками, глядя на нее и на грозного зверя на поводке. Затем и другие, увидев странную гостью, ненадолго умолкли, и стали ее живо обсуждать. Снова послышались возгласы, приглашавшие северянку, составить кампанию. Сармерса вроде никто особо не пугался – и на том спасибо.

Эриса прошествовала мимо танцовщиц, поспешно освободивших проход к деревянной стойке. И уже почти возле стойки какой‑то пьяный до одури ярсомец стал перед Сармерсом на четвереньки и зарычал.

– Сармерс! Спокойно! – предупредила Эриса, опасаясь какой‑нибудь выходки вауруху.

Однако преданный Леноме повел себя достойно: рычать в ответ не стал, лишь пренебрежительно фыркнул и прижался к ноге арленсийки.

– Дай лапу! Дай лапу, злой зверь! – попросил ярсомец, все еще стоя на четвереньках.

И Сармерс лапу дал. Причем дал ее с таким важным видом, что собравшиеся в полукруг разразились восторженными возгласами, кто‑то зааплодировал.

– Это очень умный зверь, – сказала госпожа Диорич. – Гораздо умнее некоторых пьяных мужчин.

– Р‑р‑р, – вауруху утвердительно качнул головой и, прикрыв один глаз, с нескрываемым удовольствием от слов северянки, оглядел столпившихся.

– Пропустите, мальчики, – попросила Эриса, направляясь к стойке. – Мы с дороги и хотим кушать и пить.

– Как его звать? Это пантера? – вопросил кто‑то.

– Какая тебе пантера, ты видишь какая у него морда! – захохотал голый по пояс пират.

– Если пантера, то большая, – встрял еще один знаток.

– Это лев, – сказала Эриса, не дойдя до стойки пять шагов и обернувшись. – Его имя – Сармерс. Да, лев, – она тут же опровергла чье‑то несогласие с соседнего столика. – Декоративный лев. Кстати, очень умный. Таких мы разводим в Арленсии. Все, не мешайте нам.

Наконец добравшись до стойки, стануэсса села на высокий табурет, положив дорожный мешок себе на колени и мысленно сетуя, что не позаботилась заранее отсчитать небольшую сумму денег для текущих трат. Увы, теперь ей придется рыться в полном золота и серебра мешке, а вокруг столько любопытных, жадных до чужого добра глаз. Слава богам, Сармерс вел себя тихо: лег возле ее ног, не обращая внимания на обсуждавших его и арленсийку людей.

Сунув руку в горловину мешка, Эриса начала ощупывать содержимое, одновременно озираясь, надеясь увидеть здесь Корманду. Хотя, откуда здесь Корманду? «Дарлон» должен прибыть в порт лишь завтра к утру. Конечно, капитана Корму ее глаза не нашли, зато пальцы быстро нащупали что‑то похожее на кошелек и тихонько выудили его из глубин набитых весьма приличным богатством. Она положила на стойку сафьяновый мешочек, отпустила завязку и вытряхнула в руку часть содержимого. На ладонь выкатилось несколько неграненых камней, скорей всего драгоценных – чего бы работорговец хранил в сейфе всякую ерунду. Пришлось снова порыться в дорожном мешке, среди цепочек, колец, кусочков золота – вроде были там золотые самородки. Наконец госпожа Диорич нащупала еще один кошелек и на ощупь определила, что в нем монеты.

– Слушаю вас, госпожа, – лысоватый эльнубеец из обслуги наконец добрался до арленсийки, закончив розлив напитков для большой компании с какого‑то корабля.

– В первую очередь мне нужно комнату. Самую лучшую с зеркалом и умывальником, – начала Эриса, одновременно поглядывая на вывеску с перечнем блюд и ценами, подумывая, что заказать на запоздавший ужин. От голода живот сводило еще с вечера, ведь за целый день она ела лишь несколько полузеленых бананов, и кусочка халвы.

– Увы, комната такая одна и предназначена для нашего важного постояльца. Он может появиться уже завтра, – эльнубеец с сожалением покачал головой.

– Сколько вы за нее хотите. Я могу дать три цены и больше, – оглядев эльнубейца, Эриса догадалась, что перед ней тот самый человек, о котором говорил Корманду, и тогда решила чуть надавить: – Ведь вы хорошо знакомы с капитаном Корму? Он сказал, что я могу рассчитывать на вашу помощь.

– Корму? Да… – он закивал, моргнул своими желтыми болезненными глазками. – Я бы рад помочь, но хозяин за ту комнату с меня шкуру снимет. Но если вы готовы ему компенсировать убытки в двести салемов, то…

– Нет проблем. Двести ему и вам пятьдесят за хлопоты. И ужин: три бутылки самого лучшего эля, – стануэсса решила, что две из них возьмет в комнату, а одни выпьет прямо сейчас. – Порцию жареной баранины по‑тайсимски, салат юго‑юго и большой кусок сырого мяса для моего друга.

– Два куска! Больших! – сказал Сармерс, вдруг поднявшись и положив лапы на стойку. – И бутылку брума «Акульи зубы», – он облизнулся в предвкушении еды так смачно, что едва задел языком пустую чашку на стойке.

– Он говорящий?! – лысоватый эльнубеец застыл с бутылкой эля в руке, глядя на огромную голову хищной кошки, явившуюся над столешницей.

– Да так по мелочи… выучил несколько слов, – с показной небрежностью произнесла Эриса, при этом покраснев в лице, словно ее уличили в чем‑то нестерпимо постыдном. Наорать сейчас на вауруху или стукнуть его по голове бутылкой эля? Нет, лучше разборки отложить на потом.

– Пантера говорящая! – раздались возгласы за спиной Эрисы.

– Сам ты дурак! Я не бухой! – возмутился кто‑то, следом послышался звон разбитой посуды.

– Не пантера, а лев! Сказала же, он умный – де‑ко‑ра‑тив‑ный! – пояснил чей‑то басок, с трудом выговаривая последнее слово.

– Два куска сырой телятины вас устроит? – с легкой дрожью в голосе просил обслуживавший эльнубеец поглядывая поочередно то на странную гостью, знавшую Корманду, то на ее зверя.

– Да, вполне сойдет, – так же небрежно отозвалась стануэсса. – Ключики мне от номера. Не хочу здесь долго сидеть. И сколько с меня, посчитайте.

– Так, чтобы крови побольше! – добавил пожелание Сармерс и повернулся к Эрисе: – Ну прости, Цветочек! Вырвалось! – Сармерс, чувствуя скрытый гнев госпожи Диорич, лизнул ее в руку. – Я больше так не буду! Ты же знаешь, что я хороший.

– Заткнись! – прошипела Эриса, точно змея, готовая к броску.

– А чего затыкаться‑то? Уже поздно – все слышали. Не переживай, сейчас все устрою! – Сармерс встрепенулся, стал на задние лапы, возвышаясь теперь над Эрисой и обратился к залу: – Господа, минуту внимания! – он помахал левой лапой. – Хочу снять все наболевшие вопросы! Так сказать, чтобы не было, между нами, недопонимания! Я – лев! И никаких иных толкований не потерплю! Лев! Особый такой лев, без гривы и кисточки на хвосте. Стараниями госпожи Эрфины Морей – моей лучше подруги и пиратки, я выучил несколько слов, посредством которых я сейчас с вами общаюсь! Надеюсь, все вопросы сняты господа? Прошу аплодисменты Эрфине Морей! Эрфина, сюда прошу! – с этими словами вауруху подхватил арленсийку и поставил ее на табурет лицом к залу.

Со всех сторон неслись выкрики и возгласы, самые разные. Кто‑то дико хохотал, кто‑то хлопал в ладоши, кто‑то от неожиданности ронял на пол бутылки, чашки, а кто‑то рухнул в обморок то ли от случившегося представления, то ли от изрядной дозы брума.

– Слава Эрфине Морей! – крикнул пират в синей бандане, стоявший за притихшими музыкантами. – Молодец, девка!

– Льва приручала, эт тебе не мелких торговцев на рейде грабить! – вторил ему косой ярсомец, весело скалясь.

– За змею Эрфину! – выкрикнул эльнубеец размахивая головным платком.

– За говорящих львов! – науриец в леопардовой шкуре через плечо запрыгнул на стол и поднял чашу с элем – с нее обильно стекала пена.

Эриса, стоя на табуретке раскланялась на три стороны. Столько внимания и шума вокруг собственной персоны не входило в ее планы, но из‑за подлых происков Сармерса, приходилось терпеть.

Наконец, в зале народ немного успокоился, хотя еще с десяток‑другой любопытных, включая двух науриек‑танцовщиц с почти голыми телами, стали полукругом за говорящим львом и странной северянкой, живо обсуждая их.

– Мне бы поскорее ключики от комнаты и еду, что я заказывала, – напомнила Эриса эльнубейцу, хотя тот уже отдал заказ на кухню. – Сволочь! – прошипела она, опустив взгляд к вауруху. – Будешь спать на полу или вообще за дверью! – старясь потушить огонь, бушевавший внутри, стануэсса сделала несколько жадных глотков из бутылочки со ржаным элем и шумно выдохнула.

– Да, госпожа! С вас двести восемьдесят салемов, – лысоватый эльнубеец положил перед ней ключи с номерком «четырнадцать» на латунном кругляше, и добавил: – Это намного дороже, но мы же так договорились. Вот, пожалуйста, брум, – он стукнул о столешницу черной бутылкой «Акульи Зубы».

– Поторопите с едой, мы ужинать будем в комнате, – госпожа Диорич развязала кошелек и высыпала на стойку несколько монет – все они оказались золотыми гинарами, ходившими в основном в Арленсии, но так же получившими распространение пиратских городах. – Вот, здесь почти триста салемов. Сдачи не надо.

– Если желаете, подавальщица поднимет вам еду в комнату, как только дожарится мясо, – предложил обслуживающий эльнубеец, понимая, что северянка стремится как можно скорее уединиться.

– Очень желаю, – сказала Эриса и уронила на столешницу еще одну монету. – Тогда добавьте к заказу пару лепешек и еще парочку эля, – убрав бутылки в дорожный мешок, она встала, но поманив пальцем обслугу‑эльнубейца сказала негромко: – Как только появится капитан Корманду, дайте мне знать.

– Но… ходят слухи, что он в тюрьме, – отозвался тот.

– Это лишь слухи. Он должен появиться завтра, – она закинула мешок за плечо и потянула Сармерса к лестнице.

– Цветочек, не сердись, а? Цветочек? – вауруху терся о ее ноги все время пути до двери с номером «четырнадцать». – Цветочек! Я тебя полижу там…

– Полижешь! Еще как полижешь! – шипела Эриса, едва сдерживая гнев, шагая по коридору с тяжелым мешком и еще более тяжелыми мыслями, о том, как наказать льва.

Искомая дверь оказалась самой крайней, а значит она выходила окнами на море и порт. Эриса отпустила поводок и с бряцаньем уронила на пол дорожный мешок, на миг позже вспомнив, что в нем помимо золота и серебра лежали бутылки с элем и брум. Не разбились ли?

Ключик никак не хотел вставляться в замочную скважину, и стануэсса подумала, что ей дали не тот ключ.

– Не спеши так, руки трясутся, – посоветовал Сармерс, тихонько потираясь о ее ногу.

– Они у меня не от спешки дрожат. От желания убить тебя! – пояснила госпожа Диорич. – Просила, суку, как человека!

– Но я же не человек. Я – лев! – возразил вауруху.

В этот момент дверь в комнату с противоположной стороны коридора открылась, и из нее вышла девица‑ярсомка в красном переднике на голое тело.

– Р‑р‑р! Гав! – Сармерс в два прыжка подскочил к ней.

Девица сначала застыла в ужасе, а потом, взвизгнув, влетела в комнату, из которой имела неосторожность высунуться.

Эриса разразилась ругательством такими словами, что покраснел бы даже капитан Шетерс и ярсомские пираты. А затем медленно опустилась на пол прямо у двери и засмеялась, закрыв лицо руками.

– Весело? Тебе правда, понравилось, Цветочек? – полюбопытствовал Сармерс, устроившись рядом с ней. – Хочешь я настрою пектораль на превращения в большую собаку? Хотя, собак я не люблю – не мое это. Но ради тебя…

– Нет! – решительно отвергла, теребя в руке ключ и поглядывая на тусклый светильник, пускавший тонкую струйку копоти к потолку. – У тебя не будет на это времени.

– Это почему еще? – удивился вауруху.

– Потому, – госпожа Диорич встала и снова попыталась засунуть ключ в замочную скважину. – Потому, что как только мы зайдем в комнату, я перережу тебе горло, – в этот раз ключ вошел в отверстие легко и повернулся со ржавым скрипом.

– Как жаль, – сказал лев, последовав за арленсийкой в комнату и волоча за собой поводок. – Может сначала, посмотрим какие прелести наш добрый друг‑Наугуру сложил в твой кошелек?

В то время как Эриса разжигала светильники, раздался хлопок, и Сармерс принял облик черного кота.

– Ты же не обидишь маленького котика? Рука не поднимется? – вауруху смотрел на нее голубыми доверчивыми глазками.

– Я знаю, кто в этом котике прячется, – резко сказала стануэсса, зажгла последний светильник и огляделась: у дальней стены располагалась большая кровать, убранная зелено‑золотистым шелковым покрывалом, два окна, смотрящих на море прикрывали бортовые занавесы из плотной тафты. На полу пестрый аютанский ковер. По сочетанию цвета более чем безвкусно. За то в углу бронзовым блеском красовался умывальник, и рядом над столиком виднелось зеркало. За все это двести салемов? Грабеж! Но сама напросилась. Впрочем, чего возмущаться при ее деньгах? Кстати, о деньгах! Наконец была возможность разглядеть, что в ее огромный «кошелек» положил господин Наугуру.

Эриса взвалила дорожный мешок на стол, вытянула с него бутылки с элем, затем начала выкладывать более дорогое и звонкое содержимое.

– С ума сойти! – мяукнул Сармерс, запрыгнув на стол. – Цветочек, дорогая! Мы так богаты! Представляешь, сколько можно купить брума?!

– Да, целый корабль брума, – арленсийка выложила в ряд восемь почти одинаковых сафьяновых кошельков. Лишь в одном из них были неграненые камешки, в основном крупные изумруды – известно же, что в горах по дороге на Ху‑Фу есть плодовитые копи. В трех других кошелях хранились серебряные салемы, в четырех остальных золотые монеты. Сразу в центре стола образовалась кучка из золотых цепочек, колечек и прочих украшений. Поверх ее стануэсса положила несколько браслетов, два слитка с клеймами торговой гильдии Эстерата и массивную диадему, украшенную дорогими самоцветами. Уже потом начала извлекать золотые самородки, который набралось много.

– Мы и вправду богаты. Очень! – оценить на какую сумму здесь всякого добра, госпожа Диорич не могла даже приблизительно. Но если брать за меру счета кошельки с золотыми монетами примерно такого размера, то стоимость золотишка здесь выходила за пределы двести тысяч салемов. Это без учета цены драгоценных камней – их мог оценить только опытный ювелир.

После чего Эриса устало опустилась на стул, открыла бутылку ржаного эля и рассмеялась. Желание убивать Сармерса как‑то растворилось само собой, хотя жутко хотелось схватить его за ухо и потрепать так, чтобы у него дар речи пропал на много дней вперед.

– Уже успокоилась, Цветочек? – кот запрыгнул ей на руки.

– Сармерс, отстань, – сделав несколько глотков, стануэсса задумалась. С этими деньгами она могла не только купить место на судне до Абушина, но и нанять целиком корабль с командой и отрядом опытных воинов в охранение. Корабль, который мог бы доставить ее в Абушин, а затем, вместе с Лурацием в Арсис или куда они вместе пожелают. А может быть она могла бы не только нанять корабль, а даже его купить?

Но нет, это привлекательное желание, останется лишь желанием. Она дала обещание Корманду и сдержит свое слово. Впрочем… Зачем пирату она сама, если все его проблемы можно решить деньгами? Можно нанять корабль для Корманду – пусть плывет за своим сундуком, а она другим кораблем к Лурацию. От открывшихся перспектив в голове завертелись мысли: много разных, интересных, рискованных, умных и глупых.

В дверь постучали и на пороге так некстати появилась девушка с подносом, на котором исходило невероятно вкусным ароматом жареное мясо. Рядом стояла тарелка с салатом, присыпанным зеленью, еще тарелка с лепешками и глубокая миска в большими, с ладошек, кусками сырой телятины. Эриса даже не успела прикрыть сверкающую горку золота. Пришлось вскочить, загораживая собой стол, и поскорее выпроводить подавальщицу за дверь, чтобы меньше та зыркала не в меру любопытными глазами. И, судя по выражению лица девицы, она успела увидеть все, что не предназначалось для ее взора. Иначе с чего бы так расширились ее зрачки, а на лице проступило одурение?