Текст книги "Яд Версаля 2 (СИ)"
Автор книги: Эрика Грин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 20. Эжен. Нападение «Персефоны» (автор Silver Wolf)
Действительно, на нас шёл большой, выкрашенный чёрной, жирно блестящей на солнце краской фрегат. Шёл быстро, легко и под всеми парусами. Как он подобрался так близко, чёрт его знает. Очевидно, команда, увлечённая моей «казнью», его проморгала, а мне тоже было не до того, чтобы праздно обозревать окрестности. Не свалиться бы с борта.
На «Целестине» начался бедлам. Ну, как мне тогда, сухопутной крысе, казалось. Одни матросы полезли на реи, стремясь развернуть как можно больше парусов, чтобы набрать скорость. Другие тащили, зачем-то, к полуюту какие-то мешки, бочки и прочую ерунду, устраивая там импровизированную баррикаду. Потом я понял, что это – последний рубеж защиты кают пиратского начальства. Видимо, команда не особо надеялась уйти от того чёрного фрегата и готовилась принять бой. Что и подтвердил брюнетистый кудрявый юноша, который застыл рядом со мной и напряжённо наблюдал за манёврами идущего на нас фрегата.
– «Персефона»… – произнёс юнец, по виду юнга. – Не уйдём…, близко подобралась.
– Что?
– Я говорю, отвлекли вы нас, судырь, своими фокусами! – неприязненно глядя на меня, продолжал парень. – От Джекки Шпыня просто так не уйти…
– А что за флаг у него такой странный? – пробормотал я, удивлённо разглядывая какую-то тряпку с кружавчиками, которая висела на фок-мачте и браво реяла на свежем морском ветерке.
– Да это и не флаг вовсе!!! – насмешливо фыркнул юнга. – А бабская нижняя юбка!!!
Я от удивления даже перестал пялиться на преследующий нас чёрный фрегат. Повернулся к юнцу.
– А как юбка на фок-мачту попала?!! И зачем она там?!
– Так Джекки Шпынь уж очень до женского полу охочь!! – басом и важно отвечал парень. – У него в Порт-Ройале несколько борделей. Вот заместо стяга он и повесил нижнюю юбку одной из своих шлюх!!
– Каких только оригиналов в море не встретишь… – изумился я. – А от нас ему что надо?
– Дык госпожа капитан в прошлом месяце кораблик торговый грабанула, на который зарился Шпынь. Вот он и озлобился. Но в море-то как! Кто смел, тот и съел, нехера было сиськи мять в своих борделях. Это первая причина. А вторая ясна как божий день! – наставлял меня юнга.
– Мне лично не ясна, я, наверное, тупой! – усмехнулся я.
– Дык Шпынь за Мадлен охотится!! Поклялся, что определит её на одну из своих шлюхоферм и пустит по кругу. Видать, глаз на нашу капитаншу положил.
Я видел, как заиграли желваки у моего собеседника при этих словах.
«Влюблён», – сделал я простой вывод. Оно и понятно. Честно говоря, я сам глаз положил на синеокую морскую валькирию. Но за то, что она избивала меня плёткой, она заслуживает наказания. Сначала возмездие, а потом всё остальное…
Из лёгкой задумчивости, совсем неуместной ввиду новой опасности, меня вывел грозный рык боцмана прямо за нашими спинами:
– Умберто, мать твоя каракатица!!! Ты какого хрена здесь торчишь?!!! А ну, марш на полуют мешки таскать!!!
От неожиданности мы с юнгой вздрогнули, а последний зайцем метнулся исполнять громкий приказ своего начальника.
– А вы бы в трюм свой шли, судырь! – переключился на меня рыжебородый великан. – А то, неровен час, зашибут вас туточки!!!
– Нет уж, спасибо, я там насиделся!!! – возмущённо воскликнул я. – Вы бы мне оружие хоть какое-то дали!! Я мог бы пригодиться, если команда «Персефоны» решится на абордаж!
– Оружие?!!! Вам?!!! – Свен окинул меня презрительным взглядом. – Пардоньте, судырь, шпаг на корабле не держим!!! Шли бы вы в трюм, а то попортят вам красу-то!!!
– Послушайте, драгоценный вы мой!!! – процедил я, начав раздражаться. – Выбор у вас невелик! Либо вы даёте мне оружие и позволяете участвовать в стычке. Либо во время абордажа я встаю на сторону противника!
– Вот ты паскуда!!! Нет, вы посмотрите на него!!! – возмутился боцман.
Но оружие мне выдал. Им оказалась абордажная сабля с массивной изогнутой гардой, отлично защищающей кисть. Я немного повертел непривычный клинок в руке, привыкая. Но, несмотря на мои опасения, внешне неказистый катлэсс (как саблю называли некоторые члены команды) оказался хорошо сбалансированным и удобным.
Я стоял у борта корабля и смотрел на приближающийся фрегат. «Персефона» на своих деках несла больше пушек, чем «Целестина», и пушки эти были готовы к бою.
И снова я читателей не порадую своим мужеством. Мне было страшно. Очень. Да, я участвовал в битвах вместе с герцогом Орлеанским, но сражались мы на твёрдой земле, а не на ходящей ходуном палубе. И в случае неудачи на поле боя есть куда отступить. А морская битва не подразумевает такой роскоши. Вокруг лишь океан с акулами. Отступать некуда.
Мы явно проигрывали в скорости, фрегат Джекки Шпыня поравнялся с нами. И начался ад.
Боцман едва успел развернуть корабль кормой к противнику, как раздались залпы и в нас полетели скованные цепью пушечные ядра, рвущие наши паруса, ломающие реи и превращающие в бесполезные верёвки такелаж. «Целестина» потеряла скорость и манёвренность. Ничего не оставалось, как принять бой.
Огромный чёрный бок фрегата Джекки Шпыня нежно коснулся нашего борта, полетели крючья, кошки, в ход пошли абордажные багры. Я, как одержимый, рубил своим катлэссом верёвки, привязанные к этим чудовищным железным когтям, в надежде хоть как-то отсрочить схватку. Остальная команда «Целестины» была занята тем же.
А потом пираты двух фрегатов сцепились. Я плохо помню начало боя. Помню лишь общий злобный вопль, скрежет, натужный треск деревянных бортов. Какого-то человека с неопрятной клочковатой бородой и с чёрной ревущей пастью, который первый прыгнул на нашу палубу и был рассечён почти надвое огромной, больше похожей на меч саблей великана Свена.
Я кидался волком на пиратов «Персефоны», которые валом валили со своей шхуны, словно прорвало рог изобилия. Вскоре страх за свою шкуру отступил, и в крови запела – завыла древняя как мир жажда убийства.
Двоих я зарубил, сцепился с третьим. Это был высокий очень худой человек с длинными узловатыми руками и ногами, которые делали его похожим на какое-то огромное, воняющее перегаром насекомое. Водянистые светло-голубые глаза не выражали ничего. Противник трудный и опытный. Длинные длани позволяли ему держать меня на расстоянии, и мой свистящий уставший катлэсс никак не мог дотянуться до корпуса дылды. Выход был лишь один. Максимально ускорить ритм боя и идти на сближение.
И только я принял такое решение, как женский истошный вопль резанул мне по перепонкам. Вопль доносился откуда-то из океана. Я сделал пару шагов вправо, отбиваясь от долговязого, и увидел за бортом… Мадлен. Девушку, видимо, в пылу боя столкнули с борта корабля, и теперь она беспомощно барахталась между корпусом «Целестины» и вражеского судна. И дощатые скрипящие тела кораблей норовили её раздавить. По тому, как Мадлен хаотично молотила по воде руками, я понял, что наша бравая капитанша попросту не умеет плавать.
Я злобно, грязно выматерился, отшвырнул в сторону свой катлэсс и нырнул в воду, напоследок увидев в рыбьих глазах долговязого невероятное удивление от исхода нашей схватки…
Глава 21. Эжен. Вожделение (автор Silver Wolf)
Я вынырнул между «Персефоной» и «Целестиной».
Огляделся. Девушки нигде не было.
Выматерился ещё раз и, набрав побольше воздуха в лёгкие, нырнул. Ниже ватерлинии корпуса пиратских фрегатов заросли ракушками и тонкими, похожими на зелёные волосы водорослями, которые медленно колыхались, как грива русалки. Вода заглушала звуки битвы, косые лучи полуденного солнца мирно и красиво ныряли в океанскую толщу, и казалось, что нет ни смерти, ни боли, ни разлук. Море лечило любые раны и стирало память. И мне это нравилось. Но философствовать времени не было, нужно было вытаскивать на поверхность нашу незадачливую капитаншу.
Я снова огляделся под водой. Наконец, заметил тонущую деву под килем «Персефоны».
Мадлен медленно погружалась на дно, уставившись на меня молящими огромными глазами. Изо рта шли пузыри – это океан безжалостно выталкивал остатки воздуха из лёгких.
Я нырнул, схватил девушку за холодную слабую руку, вытащил на поверхность, отплыв подальше от опасных корпусов кораблей. Стучал ладонью Мадлен меж лопаток. Из её искажённого мукой рта потекла какая-то пузырящаяся жижа. Девушка захрипела, замолотила руками по воде, норовя схватить меня намертво за волосы или за шею. Я дал ей лёгкую пощёчину, ибо не знал иного способа справиться с паникой утопающего человека.
Мадлен заморгала. Её взгляд стал осмысленнее.
– На меня смотри!!! В глаза мне!!! – приказал я. – Да не хватай ты меня за шею, утонем оба!!! Ты слышишь меня?! Понимаешь?!
Девушка закивала головой.
– Спасибо… спасибо… – зашептала, стуча зубами. – Я плавать не умею…
– Я заметил, – пробормотал я. – Держись за мои плечи! Не за волосы!! Ты как в воде оказалась?
– Убила одного… из нападавших… на крови поскользнулась… – задыхаясь, отвечала она.
– Море не место для женщин, особенно обутых в лакированные сапожки.
– Пожалуй, ты прав… Почему ты спас меня? Мог бы бросить… – прошептала она всё ещё белыми губами.
– Буду честен, ибо ситуация располагает, – ответил я, убирая с лица девушки налипшие чёрные пряди. – Я хочу, чтобы ты грела мою постель. Ты мне понравилась. Это плата за твоё спасение!
После этого моего громкого заявления я имел удовольствие наблюдать, как огромные глаза Мадлен чернеют от гнева, а лицо быстро становится розовым, а затем пунцовым.
– ВЫ!!!! ЧЁРТОВ РАСПУТНИК!!! – девушка в порыве негодования оттолкнула меня. Я не сопротивлялся, позволяя морю расцепить нас.
Оказавшись на свободе, Мадлен охнула, чуть не ушла под воду, начала неловко, поднимая кучу брызг, подгребать ко мне. Я вновь притянул её к себе. Она затихла, несмело обняв меня за шею.
– Либо ты соглашаешься на моё предложение, либо я тебя здесь оставляю и ты выбираешься сама. Это несложно. С «Целестины» свешиваются подрезанные ванты, по ним и заберёшься. Тебе придётся лишь самостоятельно доплыть до корабля. Ваше решение, мадам? – нагло ухмыльнулся я.
– Вы дьявол, да?!!! – возмутилась моя заложница, шмыгнув носом.
– Нет, фаворит герцога Орлеанского, – хмыкнул я, уставившись на её красивые гневные губы.
– Это синонимы, – пробурчала девушка, оценивая взглядом расстояние от нас до свисающих с корпуса «Целестины» верёвок. – Это всё низко, виконт! Вы пользуетесь беспомощным положением женщины ради своих отвратительных целей.
– Совершенно верно! – согласился я. – Я решил покончить с благородством и чувством жалости, ибо эти прекрасные порывы души каждый раз ставят меня на край могилы. А мне это приелось. Уж лучше быть откровенным негодяем. Так честнее. Кстати, мы непозволительно заболтались. Ваш корабль берут на абордаж, а мы болтаемся среди волн и выясняем наши сложные отношения. Хотя, чего там выяснять?! Я тебе нравлюсь.
Мадлен что-то зафыркала в ответ, как рассерженная кошка, но я не слушал. Я её хотел. Хотел так, что у меня звон стоял в ушах, и мутился рассудок. Аромат её мокрых волос бросал меня в животную дрожь. Эта женщина будила во мне тёмное древнее чудовище, какого-то первопредка, который, воя от злобы и вожделения, кидался на соперника в битве за понравившуюся самку.
И именно это я и собрался сделать сейчас. Кинуться на соперников. Мне было всё равно, что Мадлен не ответила согласием на мой дурацкий ультиматум, а именно: «постель за её спасение». Куда она денется с корабля? Она, бедняжка, даже плавать не умеет.
Сверху полыхал морской бой, и творилось чёрт знает что, но я был почти счастлив. У меня появилась хоть какая-то цель в жизни. А именно – заполучить определённую самку. На мгновение передо мной мелькнул образ Этель. Мелькнул и пропал. Я уже почти не помнил, как звучит её голос…
Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение.
– Я поднимусь первый на борт «Целестины» и помогу тебе. В бой не кидайся, ты после купания не в той форме сейчас, – наставлял я Мадлен.
– У тебя оружия даже нет! – буркнула девушка.
– Там наверняка уже есть трупы. Подберу какой-нибудь клинок.
Дааа… трупов, действительно, было предостаточно. То тут, то там валялся либо мёртвый, либо умирающий, либо раненый. Палуба «Целестины» была скользкой от жирной кровищи, которая быстро чернела под тропическим солнцем. Вонь растерзанных тел била в нос и по нервам.
Но ещё ничего кончено не было, отчаянная схватка продолжалась. Джекки Шпынь совершенно напрасно напал на фрегат Милосердной Мадлен, ибо её команда сражалась отчаянно, и корабль всё ещё не был захвачен врагом.
Я вынул из руки умирающего чернобородого флибустьера красивую ловко выкованную абордажную саблю с чёрным гранёным навершием. В руку она легла идеально.
– Держись за моей спиной, в драку не лезь, тебя мотает! – бросил я девушке, выпрямляясь и высматривая себе противника.
Долго высматривать не пришлось, ибо на меня тут же кинулся тот самый паукообразный пират, схватку с которым прервала тонущая Мадлен.
Я оскалился и, сатанея от близости вожделенной самки, бросился в бой…
Глава 22. Эжен. Аид (автор Silver Wolf)
На лице долговязого, что молча кинулся на меня, не было никаких эмоций, а на теле – ни царапины, несмотря на то, что бой продолжался уже долго и хоть один какой-нибудь клинок должен был чиркнуть по этому сутулому жилистому телу. Но нет. На пропитанной потом грязноватой рубахе ни одного красного всполоха. Вступая в схватку с настолько опытным противником, я понимал, насколько невелики были мои шансы.
Но на меня смотрела женщина. Мадлен. Смотрела так, как в седой древности закутанная в шкуры человеческая самка взирала на схватку двух осатанелых самцов, обезумевших от желания и злобы. И я не мог подвести всех моих полудиких предков, которые рисковали жизнью ради призрачного шанса продолжить свой род.
Рыбьи глаза дылды равнодушно следили за каждым моим ударом. Я не смог обмануть столь опытного бойца ни ложными выпадами, ни сменой темпа боя. Его звонкий, гудящий катлэсс с лёгкостью отбивал любой мой удар, отточенный версальскими дуэлями на шпагах. Я начал выдыхаться, неприятный холодок страха прополз по спине. Я отлично осознавал, что либо я сейчас резко меняю тактику, либо мне конец, ибо острое лезвие катлэсса паукообразного пирата уже дважды коснулось моего тела. На правом плече и левом боку распускали свои нехорошие лепестки кровавые розы. Я поскальзывался на своей же крови. И уже слышал судорожный вздох Мадлен. Очевидно, она меня мысленно похоронила.
Да вот хрена с два!!! Я ещё порыпаюсь!! Мой мозг в поисках решения работал так напряжённо, что заломило виски. Глаза ослеплял свет – это долговязая сволочь ловко развернула меня против солнца, которое теперь мне било в зрачки и мешало увидеть клинок противника.
Начался обратный отсчёт до моей смерти…
И вдруг я, вымотанный и почти ослеплённый, понял, что мой долговязый противник стоит на самом краю палубы спиной к океану. На миг в моей памяти всплыл мой полупьяный папенька, приговаривающий: «Учись плавать, щенок, в жизни пригодится!»
Я улыбнулся, отшвырнул свой катлэсс и, собрав остатки своих сил, поднырнул под клинок сутулого, врезался плечом в его долговязое тело, опрокидывая в бездну.
Дылда как-то странно пискнул, неловко взмахнул руками и упал в океан, увлекая меня за собой. Его оружие, сверкая селёдочным блеском, выпало из руки при падении и начало стремительно погружаться в пучину.
Я поднырнул под соперника, схватил его за обе ноги и потащил на глубину. Он брыкался как лось, норовя мне разбить лицо и вырваться. Я понял, что долго его мне не удержать. Отпустил длинные тощие ноги, всплыл чуть выше, нащупал на поясе брыкучего дылды кинжал и, собрав остатки сил, вонзил клинок в грудь паукообразного пирата. Тот раззявил рот в беззвучном крике. Под водой. Забился, схватился за торчащее из груди оружие…
И скоро всё было кончено. Тело всплыло кверху спиной, вода вокруг него стремительно розовела.
– ВИКОООНТ!!!! АКУЛЫ!!!! – услышал я истошный крик Мадлен. – Плывите к борту!!! Да помогите ему подняться на корабль, вашу же мать!!!
Мадлен бушевала, бегала заполошно вдоль борта фрегата. Мне бросили какие-то верёвки, я карабкался по ним, срываясь и в ужасе ожидая, что огромные кровавые челюсти вцепятся мне в ноги.
Наконец, поднялся на борт. Меня хлопали по плечам, что-то говорили, но я видел лишь улыбающуюся растрёпанную Мадлен.
– Да принесите ему рома!!! – орал Свен. – Дайте парню очухаться, блаженные!!!
Мне сунули какую-то бутылку. Я пил, обжигая горло и кашляя.
– Ты убил Джекки Шпыня!!! – радостно сообщил мне Свен, который, как оказалось, умел улыбаться.
– Вот не знал… – пробормотал я, отпыхиваясь.
– Да… конец старине Шпыню… – вдруг подал голос один из немногих пленных пиратов вражеского фрегата, одноглазый крепкий старик. – Уделал ты его, парень… И тепереча ты – капитан «Персефоны»!!!
– Ты с ума сошёл, старик?! – большие синие очи Мадлен стали просто огромными.
– В своём разуме покамесь, милочка!! – окатив неприязненным взглядом девушку, продолжал пленный. – Есть завещание Джекки Шпыня! В сундуке евойном, в капитанской каюте полёживает! Там и сказано, что кто самолично отправит к морскому дьяволу Шпыня, тому и будет принадлежать «Персефона» вместе с командой. Правда, от команды-то остался шиш!! Всего четыре человека. Я да трое матросов. Я – корабельный кок, кстати. А я смотрю, вашего кока-то мы пришибли, стало быть, я новой команде пригожусь.
Мадлен, фыркнув, послала юнгу за сундуком Шпыня. Открыть его не смогли, ключа не нашли, просто сбили замок. И внутри, действительно, было завещание, по которому убивший капитана «Персефоны» заступал на его место. Ну и подписи – крестики пиратов, которые клялись подчиниться новому начальству.
– Принимай корабль, парень! – зыркнул на меня единственным глазом кок.
– А как же я?! – по-детски растерянно произнесла Мадлен.
– А тебе, милочка, замуж пора! – фыркнул старик. – Хватит, побаловалась с сабельками, пора и честь знать!
И вдруг меня пронзило. За всеми этими титаническими усилиями выжить я совсем забыл, что поклялся жениться на первой же женщине, которую увижу. Так вот она, та самая «первая женщина». Мадлен. Чем не жена? Дворянского рода, красавица. Да, жизнь к ней была сурова, но ласка и забота своё дело сделают. Оттает. А что шрам на шее, да и бог с ним, я уже и замечать его перестал. Какой, к чёрту, шрам, когда перед глазами такие грудь, бёдра и задница?!!
– Про «замуж» согласен со стариком! – нехорошо улыбнулся я. – Кстати, Мадлен, я поклялся в одной марсельской церквушке, что женюсь на первой женщине, что увижу! Прости, но это ты! И тебе придётся выйти за меня замуж!!!
– ЧТО?!!! ЗАМУЖ?!!! – в изумлении распахнула девушка свой влажный ротик и стала похожа на очаровательную рыбку. – Нет, я ВСЕГДА знала, что вы умалишённый!!!
– Я прошу твоей руки на глазах у всей команды!!! – повторил я. – Стань моей женой, Мадлен!!!
Вокруг была кровища, трупы и умирающие, а пираты жадно уставились на эту сцену и ловили каждое слово, словно и не было жестокой схватки, что выкосила почти всех с чёрного фрегата и значительно проредила нашу команду.
– Твой ответ?!
– НЕТ!!! – тряхнула чёрными кудрями девушка. – Спасибо, но я замужем уже была, мне не понравилось!
– Нууууу… – разочарованно выдохнули пираты.
– Дура! – вынес свой вердикт седой кок, которого, кстати, звали Вильям.
– Что делать с «Целестиной», господин? – хмуро спросил меня Свен. – Она так побита ядрами, что скоро затонет.
– Перенесите все вещи на чёрный фрегат. А «Целестину» затопить! – я улыбнулся мрачной, как ноябрьская ночь, Мадлен.
Она закрыла лицо ладошками.
– А с девицей что делать?
– Не хочет быть моей женой, будет юнгой, а Умберто повысить до матроса! Пленных освободить, теперь мы одна команда, – ответил я, раздражённый отказом.
– Как прикажете вас именовать, капитан?! – спросил кок, тяжело поднимаясь на ноги.
– «Персефона»… – вновь прочёл я задумчиво позолоченную надпись на чёрном борту. – Каждой Персефоне нужен свой Аид…
Глава 23. Эжен. Стяг с чёрным вороном (автор Silver Wolf)
И началась невообразимая возня.
Кидали трупы за борт на радость акулам, которые, пожирая тела, превратили море в кипящий красный бульон. Я старался туда не смотреть, ибо все волосы на теле вставали дыбом от ужаса. На миг вспомнил своего несчастного капитана Жака Фонтю и клятву, которую я ему дал. Клятву молчаливую, я просто кивнул на его умоляющий, полный страдания взгляд. Я поклялся позаботиться о его сиротах. Смогу ли я исполнить своё обещание? Я должен, ибо иначе призрак растерзанного чудовищами капитана будет являться мне в полнолунные ночи.
Перевязывали раненых, мыть палубу не стали, ибо «Целестине» было суждено отправиться на океанское дно.
Что я чувствовал по этому поводу? Какую-то тяжёлую тоску, ведь моя дощатая «мать», выносив меня в своём тёмном трюме, погибла при «родах», произведя своего сына на свет. И, хороня в бездне океана этот небольшой, не очень быстроходный фрегат, я хоронил и прежнего себя. Где-то там, в этой синей пучине, утонет и память об Этель. Что она теперь поделывает? Сидит, наверное, на белой английской скамье в цветущем розовом саду и читает хорошие добрые сказки нашему сыну. Сказки про то, что добро всегда побеждает зло, а добродетель вознаграждается. В этих сказках люди не гибнут в пасти акул, не льют, забавы ради, раскалённое масло на жён и не делают своим флагом нижнюю юбку грязной шлюхи из борделя, полного пьяных пиратов. Вот эти сказки-то меня и беспокоили. Какое воспитание дадут мальчику чрезмерно любящая мать и вялый никчёмный старик?
Не вырастет ли мой сын изнеженным «розовым кустиком», который сомнёт и сломает первый же ураган? И не забрать ли мне мальчика себе? Да, и такие странные мысли приходили мне в голову. Что это было? Внезапно пробудившаяся «отцовская любовь» или поиск повода для встречи с Этель?
Этель… снова Этель. Когда же это имя рассыплется в прах? Когда я перестану его выводить пальцем на дощатом полу трюма или пером в углу измаранного стихами листка? Когда, наконец…
Да, именно это я и делал сейчас. Выводил имя Этель в найденном мною судовом журнале в капитанской каюте «Персефоны». Я сидел за громоздким столом красного дерева и изучал бумаги убиенного мною Шпыня. Джекки был человек аккуратный, и я узнал много что для себя полезного и про перемещения чёрного фрегата, и про осиленную добычу, и про доходы и команды, и самого капитана. И у меня зародилась некая мысль… Оформиться этой мысли в чёткую конструкцию не давала Мадлен. Она ползала по полу капитанской каюты (теперь моей) с тряпкой и ведром воды и натирала до блеска скрипучие дубовые доски. Конечно, не по собственной инициативе, а по моему приказу, ибо в обязанности юнги входит содержание в порядке покоев своего капитана.
Девушка, одетая в лёгкие штаны и рубашку, была обольстительна в косых лучах света, что падали из чисто вымытого ею витражного окна. Чёрные локоны выбились из пучка, который она для удобства навертела на затылке. Тонкая талия волнующими изгибами переходила в округлые бёдра, которые дразняще двигались в такт её работе. Я откинулся на спинку стула, позволяя нарастающему возбуждению заполнять низ живота. Тугие поршни начали качать кровь в член, который нетерпеливо упёрся в ткань штанов.
– Юнга! – хрипло позвал я.
– Что?! – недовольно повернула ко мне личико девушка.
– Иди сюда!
Она выпрямилась, вытерла руки о штанишки и встала передо мной. Хмурая и прекрасная.
– Чего вам, ваше величество?! – пробубнила, набычившись.
Я похлопал по своему колену:
– Садись!
Девушка метнула на меня косой недобрый взгляд, который задержался на моём паху. Покраснела.
– Нет!! – упрямо заявила мне.
– Юнга, это не просьба, это приказ, – улыбнулся я. – Пришло время расплаты за твою плёточку!! Либо ты идёшь ко мне, либо я тебя поселю вместе с матроснёй, и там тебя обязательно кто-то натянет в первую же ночь! Держу пари, что влюблённый Умберто, для которого ты больше не «госпожа капитан», а просто красивая смачная бабёнка.
– Я лучше в море выкинусь, чем тебе отдамся!!! – почти прокричала Мадлен. В её голосе зазвенели слёзы. – Ты погубил мою сестру, отнял у меня корабль!!! Я, благодаря тебе, никто и ничто!!! Просто девка, которая моет полы!!! НЕНАВИЖУ!!!
И девушка, всхлипнув, метнулась к двери. Я прыгнул, перегородив ей дорогу. Сгрёб в охапку. Повалил на пол. Она билась подо мной, как тогда, в трюме.
Я снова зажал ей рот ладонью, разорвал тонкую ткань рубашки и начал ласкать губами её соски, которые предательски затвердели.
Я не торопился. Мой язык прокладывал дорожки от сосков девушки к её шее и мочке уха и обратно. Мадлен билась всё тише под моим телом, а её яростное мычание сменилось тихим стоном. Я освободил её ротик от своей ладони.
– Выйдешь за меня замуж, в последний раз спрашиваю?! – зашипел, задыхаясь.
– Моя бедная сестра… я предала её… предала… – шептала девушка, обвивая мою шею руками. Она всхлипывала, из синих очей струились слёзы, я целовал её мокрые солёные щёчки…
А потом мы лежали на чисто вымытом полу в косых лучах благословляющего нас света и молчали. Мадлен примостилась на моём плече и притихла. Обличье грозной пиратки клочьями сползло с неё, и под ним оказалась напуганная жизнью девочка. Девочка, которая доверилась мне. Как доверилась когда-то её младшая сестра, горбунья Нинон де Ревер.
****
А позднее, многократно насытившись горячим женским телом, я вернулся к той своей мысли, которую прервала моющая полы Мадлен.
Итак, я стал капитаном пиратского судна. Я ничего не смыслил в направлении ветров, не знал принципов морского боя, ещё толком не умел владеть абордажной саблей. Но в моей голове хранилось кое-что ценное. Я вспомнил те письма из Версаля, что получал в тюрьме. Письма со сплетнями и последними новостями. От нечего делать, я их перечитывал бессчётное количество раз и знал почти наизусть. И теперь моя память хранила не только рассказы о чужих изменах, скандалах, фаворитках короля и недугах королевы, но и о путях назначения судов короны, торгующих со своими карибскими колониями. О морских дорогах кораблей, полных золота, которое оплатит сахар, кофе, ром и табак.
Поэтому я приказал убрать с мачты нижнюю юбку потасканной шлюхи и заменить её синим стягом с изображением чёрного ворона – верного слуги бога Смерти Аида…
