Текст книги "Яд Версаля 2 (СИ)"
Автор книги: Эрика Грин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 16. Эжен. Горбунья. Финал (автор Silver Wolf)
Сначала я заметил взгляды. Вернее, их эволюцию. Сперва насмешливые, потом заинтересованные, теперь они стали откровенно изумлёнными. Дамы встречали нас с Нинон шушуканьем, словно впервые видели меня в компании с горбуньей. Шелест каких-то сплетен преследовал меня всюду, даже в самых дальних уголках парка нельзя было укрыться от этих шепотков. За моей спиной явно что-то происходило, но я легкомысленно объяснил всё сам себе женским долгоязычием.
А вот мою горбунью шелест слухов словно не волновал вообще. Напротив, она торжественно вплывала в гостиные под руку со мной, по возможности гордо подняв свой милый кривенький подбородочек. Победно улыбалась дамам, обнимала меня так, словно я уже безраздельно принадлежал лишь ей. Я посмеивался про себя, мол, пусть забавляется моя малышка, но не возражал.
Иногда Нинон задавала мне странные вопросы. Например, примет ли её моя сестра Арлетт. И уживёмся ли мы все в одном поместье. Я шутил, что Арлетт ещё та ведьма и, конечно, не уживёмся. На что мадемуазель де Ревер радостно заявляла, что недалеко от Версаля продаётся уютное недавно отстроенное поместье с дивным садом и оранжереей. И весьма недорого. Я в ответ бурчал что-то вроде того, что это будет удобно для тех, кто часто бывает при дворе Людовика. Нинон радостно кивала и прижималась ласково к моему локтю.
Сейчас-то я понимаю, что налицо были признаки какой-то интриги, но тогда мне всё это казалось просто досужей болтовнёй.
Гром грянул в один поздний августовский вечер.
Душно было настолько, что казалось, ты дышишь болотной водой. Воздух был отравлен густыми ароматами вспотевшего королевского сада. Я возвращался от герцога в изрядном подпитии, ибо ужасная духота усугубила наркотическое действие вина. Меня так разморило, что я мечтал побыстрее добраться до своей спальни и рухнуть на кровать. Но не успел.
Откуда-то из недр сада пулей вылетела Нинон и начала хлестать меня по груди и по лицу колючим букетом роз. Я схватился за ранящие стебли, швырнул букет на траву. Отвесил хороший подзатыльник обезумевшей девушке. Нинон была в ужасном состоянии. Вся зарёванная, растрёпанная, её новенькое палевое платье всё измято.
– Что ты себе позволяешь?!! – заорал я, ловя худые ручонки, продолжавшие молотить по моей груди. – Ты рассудка лишилась??!!
– Я тебя прождала четыре часа в гроте!!! Как ты мог со мной так поступить?!!! Да ты пьян!!! – визгливо закричала девушка, икая и захлёбываясь слезами.
– В каком ещё гроте?!! – изумился я. – Мы не договаривались сегодня встретиться!! Что с тобой, Нинон, ради Бога?!!!
– Где ты был?!!! – истерично завопила сумасшедшая.
– Да тебе какое дело?!! – мгновенно взбесился я от наглости вопроса. – Я тебе не муж, чтоб отчитываться!! Спать иди!!! Ты не в себе!!!
– СПАТЬ?!!! – завопила девушка, захлёбываясь слезами. – А как же предложение?!!!
– Какое ещё «предложение»?!!!
– Но ты сегодня должен был мне сделать предложение… – захлопала косенькими мокрыми глазками Нинон. – Предложение руки… в гроте у статуи Венеры. Ты разве не помнишь…
Я опешил. Напугался за рассудок несчастной калеки.
– Девочка моя, какое ещё предложение руки?! Кто тебе это сказал?! – я старался говорить по возможности ласково и спокойно, начиная понимать, что с Нинон что-то произошло. Что-то нехорошее.
– Так мадам де Монтеспан мне сказала… – залепетала горбунья. – Что ты мне готовишь амурный сюрприз и решил сделать предложение на закате… в гроте Венеры… я прождала четыре часа там тебя. Я букеты поставила в вазы… в гроте… Эжен. Для красоты…
– Мадам де Монтеспан?!!! – ахнул я. – СУКА!!! НУ И ТВАРЬ!!!
– Так ты не собирался делать предложение? – подняла на меня несчастное посеревшее личико девушка.
– Нет, детка. Мы же договаривались с тобой, что свадьбы не будет. Неужели ты не помнишь?! – почти простонал я, терзаемый палачом по имени Жалость.
– Помню, Эжен… – пролепетала Нинон. – Выходит, дамы меня обманули…
– Да. Обманули, – сипло ответил я. – Пошли, я тебя провожу в твои покои. Тебе нужно отдохнуть.
Девушка покорно кивнула и неловко заковыляла рядом со мной.
А букет из роз, старательно собранный её тоненькими ручками, так и остался умирать на траве газона.
****
Полчаса спустя я, терзаемый злобой, ворвался в будуар фаворитки короля. Атенаис сидела у роскошного трюмо, её золотистые волосы расчёсывала старательная некрасивая горничная. В будуаре стояла липкая вонь цветущих лилий.
– ВОН!!! – заорал я горничной. – ПОШЛА ВОН!!!
Девчонка испуганно пискнула и вышмыгнула в коридор, уронив позолоченную расчёску.
– Что с вами, виконт? Опять напились? – холодно спросила мадам де Монтеспан, играя изящным крестом на шее, инкрустированным кровавыми рубинами.
– ТЫ!!! Паучиха мерзкая!!! Ты зачем солгала Нинон де Ревер, что я собираюсь делать ей предложение в гроте Венеры?!!! – заорал я, сжимая кулаки. – ОТВЕЧАЙ!!!
– Вы, виконт, видимо перепутали мой будуар с теми притонами, где вы завсегдатай! – надменно произнесла фаворитка, поднимая драгоценную расчёску и кладя её на трюмо, полное разных баночек с притираниями. – Вы так долго уделяли внимание мадемуазель де Ревер, что весь двор справедливо решил, что грядёт предложение руки. Я лишь решила устроить небольшую репетицию оного торжества. Правда, совсем забыла предупредить Нинон, что это лишь репетиция… Но вы ведь простите забывчивость даме, верно?
– Какая же ты мразь…
Я успел сделать лишь шаг по направлению к прекрасной Атенаис, намереваясь разбить её самодовольное ухмыляющееся лицо, как меня схомутала ворвавшаяся в будуар охрана, призванная напуганной горничной. Я был жестоко избит и выкинут за ворота Версаля. За оскорбление фаворитки короля мне запретили какое-то время появляться при дворе.
А вскоре я узнал, что Нинон де Ревер повесилась на груше в королевском саду, испортив этим поступком настроение Людовику на весь день.
Так закончился мой недолгий роман с маленькой горбуньей…
Глава 17. Эжен. Милосердна ли Мадлен? (автор Silver Wolf)
Я проснулся от хорошего пинка. Удар носком лакированного щегольского сапожка пришёлся по моему бедру (я задремал, лёжа на спине). Я сцепил зубы и сел, чувствуя, как под моей кожей рождается очередной кровоподтёк.
Конечно, передо мной стояла она. Мадлен. А кто ещё наденет столь неуместную в море обувку.
– Виконт де Ирсон?!! – почти взвизгнула пиратка.
– Да. Эжен Рене Арман, – вновь подтвердил я свою личность, прекрасно понимая, что моё имя на этом корабле – это мой смертный приговор.
– Вы та самая скотина, что совратили и довели до самоубийства мою несчастную сестрицу!!! Сволочь!!! – всхлипнула Мадлен и, широко размахнувшись, хлестанула меня плёткой по плечу. Изношенная рубаха порвалась, начал вспухать кровавый рубец.
Я, решив, что больше никогда не стану терпеть ничьих побоев, вскочил на ноги. Злобная фурия фыркнула, и в мою грудь упёрлось дуло пистолета.
– Я вас застрелю прежде, чем вы сделаете ещё одно движение! – воскликнула Мадлен, уставившись на меня синими, как океанская бездна, глазами. Я на миг подумал, что Мадлен – это вовсе не человек, а мстительная воля океана, которая не смогла меня прикончить штормом и акулами, а теперь выкатила свою тяжёлую артиллерию. Женщину.
– Не застрелишь! – мрачно заявил я, решив, что с дамой, которая вас с упоением пинает и лупит плёткой, незачем общаться на «вы».
– Это почему? – с вызовом спросила девушка, тряхнув гривой чёрных волос.
Мадлен была изумительно хороша. Мужской костюм не скрывал обольстительных линий её гибкого тела, а, напротив, ласково и горделиво льнул и к длинным ровным ножкам, и к тугой груди, на которой едва сходились пуговицы камзола, и к округлым бёдрам. Я, лишённый женской ласки уже несколько месяцев, жадно ощупывал девушку голодным тёмным взглядом. Втянул ноздрями воздух. Ощутил аромат нагретой на солнце девичьей кожи. Сглотнул.
– Так почему я тебя не застрелю? – тоже решила не цепляться за светский этикет пиратка.
– Ты поговорить пришла, а не убивать меня, – заявил я. – Кстати, ещё раз меня ударишь, я тебя трахну прямо на глазах твоей козлиной команды. Хотя, может быть, ты этого и добиваешься…
– Ах ты мерзавец!!! – вновь взвизгнула девушка. Плётка свистнула, и на моём теле стало больше ещё на один рубец.
Я прыгнул вперёд. Рванул пистолет из рук Мадлен. На курок она нажать не успела.
Повалил девушку, зажимая ей рот ладонью, прижал всем своим телом к дощатому, провонявшему припасами полу трюма. Она билась рыбкой подо мной, лишь разжигая моё желание.
– Ну, команды тут нет, придётся тебя трахнуть без благодарных зрителей… – пробормотал я, тяжело дыша и рвя пуговицы атласного чёрного камзола. – Раз меня точно убьют, хоть удовольствие получу напоследок…
Мадлен что-то тяжело мычала сквозь мою ладонь, зажимающую ей рот. В её сапфировых глазах плескался ужас. Безобразный ожог на шее побагровел от натуги, когда она, собрав последние силы, рывком пыталась скинуть с себя моё тяжёлое, налитое похотью тело. Не смогла. Я уже рвал зубами тонкий батист её сорочки.
А потом я получил хороший такой, смачный удар по голове. Видимо, кто-то из команды пришёл на помощь своей «королеве». Реальность закружилась и пропала…
****
Очнулся я вновь в своём «любимом» трюме, но уже привязанный к основанию мачты. Дёрнулся, проверяя крепость верёвок. Застонал от дикой головной боли. В висках стучало так, словно я попал внутрь многопудового колокола, которому вздумалось звонить к вечерне.
– Очнулись, виконт? – услышал голос своей синеокой мучительницы.
Сама она восседала на каком-то бочонке. Порванный мною атласный камзол был аккуратно зашит. Я криво улыбнулся.
– Что вас развеселило, скажите на милость?! Кстати, я пришла извиниться! – заявила девушка, густо покраснев.
– Извиниться?!! ВЫ?!!! – изумился я. – Я думал, что каяться – это моя роль, особенно после недавней моей выходки. Но вы так соблазнительны в этом мужском костюме… Скажите, вы специально его носите, чтобы держать на коротком поводке ваших кобелей, у которых от вида туго обтянутых ляжек кровь отливает от мозгов?
– Госпожа капитан, позвольте, я ему разобью морду!! – раздался возмущённый бас откуда-то из тьмы трюма. Человек говорил по-французски с заметным странным акцентом. Я разглядел того самого рыжебородого высоченного детину.
– Не стоит, Свен! Оставь нас, нам нужно поговорить! – едва повернулась к нему пиратка.
– А ежели он опять на вас кинется?!!
– Он связан, Свен! Оставь нас!
– Ох, ну и сатану мы выловили из моря!!! – бурчал здоровяк, поднимаясь по узкой лесенке. – Не иначе самого морского чёрта подарочек!!
– Я должна извиниться за то, что позволила себе вас бить! – решительно проговорила Мадлен, когда утробное бурчание рыжего великана стихло в недрах корабля. – Я немного огрубела здесь…
– Да, самую малость! – усмехнулся я. – Извинения приняты. И вы меня простите, что я вёл себя недостойно дворянина и едва не изнасиловал вас. Хотя, конечно, сожаление о том, что нам помешали, будет меня преследовать до самой смерти, которая, я думаю, наступит весьма скоро. Я угадал?
– Угадали, – кивнула пиратка. – Я не могу вас оставить в живых после того, что вы сделали с моей сестрой.
– А что я сделал? – вздохнул я. – Нам с Нинон было хорошо друг с другом.
– Зачем вы совратили мою сестру?! – гневно воскликнула Мадлен.
– Из жалости, – честно ответил я.
– ИЗ ЖАЛОСТИ?!!! – девушка аж побагровела от негодования.
– Именно так! – кивнул я. – Она постоянно сидела одна со своим дурацким альбомом или с книжками. Кавалеры её сторонились, а дамы откровенно брезговали её обществом. Она ни разу не танцевала на балах и по парку гуляла в абсолютном одиночестве. Мне стало её жаль. И это единственная причина. Перед перспективой смерти мне нет смысла лгать.
– Она так любила вас… Писала мне в письмах. А вы лишь жалели её… Вы разбили ей сердце! – почти крикнула девушка.
– А вы искалечили её тело, – спокойно ответил я. – Ведь именно по вашей вине она упала с той ветхой стены. Я уверен, что вам запрещали лазать на неё. Но свадьба смердов же интереснее, чем исполнение порученного вам дела, а именно: смотреть за младшей сестрой. Вас гложет совесть и раскаяние. Это неприятные чувства, и вы решили сделать из меня козла отпущения. Но даже если вы меня убьёте, вы этим не исправите своего прошлого, Мадлен! Кстати, мне надоело сидеть в этом вонючем трюме!!! Развяжите меня и пошли!!!
– КУДА?!!! – недоумённо заморгала синими очами пиратка.
– Казнить меня, конечно!!! – весело отозвался я. – Только, чур, я сам командую своей казнью!!!
– Вы сумасшедший?!!!
– Это всё последствия ударов по голове! Развязывайте меня и пошли!!! Не бойтесь! Обещаю на вас больше не кидаться. Слово дворянина.
На лице девушки отразилось смятение. Потом, видимо, приняв решение, она встала с бочонка и принялась распутывать мои верёвки.
И мы с Мадлен направились меня казнить…
Глава 18. Этель. Предложение (автор Эрика Грин)
Вот уже которое утро я просыпаюсь, неохотно совершая путешествие из мира сна в марево неясной тревоги. Впрочем, вскоре контуры этой тревоги начали проясняться и проступать довольно чётко.
Капитан де Шеврез… Если в начале нашего путешествия я думала о том, как нам повезло находиться под сенью покровительства такого бравого офицера, то сейчас я старалась при любой возможности избежать общения с ним. А ведь ещё в Сенегале он показался мне таким благородным человеком, который пожалел маленького сироту и пожелал ему лучшей доли. Но сейчас я уже не уверена в его лучших побуждениях. Я всё чаще ловила себя на мысли, что капитан разыгрывает передо мной спектакль, чтобы показать себя с лучшей стороны.
Сомнения зародились, когда я случайно увидела, как он отвесил оплеуху матросу. Меня это крайне возмутило: ведь как бы ни провинился матрос, прежде всего, он служит в королевском флоте Его Величества, и офицер не имеет права так распускать себя. Этот случай заставил меня вести себя с де Шеврезом осторожнее и ещё более сдержанно.
После завтрака во время прогулки по палубе ко мне подошёл взволнованный дядюшка Жак. Монку, как всегда, цеплялся за его сюртук худенькими ручонками.
– Доброе утро, Этель! – Дюлери показался мне чем-то расстроенным.
– С добрым, надеюсь, утром, дядюшка Жак! Я вижу, вы не в духе?
Дюлери замялся, затем нервно пригладил ладонями свои рыжеватые волосы.
– Если честно, то я расстроен, мадам Этель, – зашептал мой управляющий, осторожно оглянувшись. – Капитан де Шеврез… – Дюлери замолчал, заметив идущего мимо нас матроса. Затем продолжил заговорщицки шептать. – Мне кажется, он вовсе не так добр, как показалось вначале.
– Почему ты так считаешь, Дюлери? – сердце у меня тревожно забилось в нехорошем предчувствии. Мой управляющий был неглупым человеком, поэтому его мнение было мне небезразлично.
– Вчера я видел, как он чуть не ударил Монку, потому что тот не хотел отзываться на имя «Мишель». Ещё и обозвал его «чёрной обезьяной». Да, малыш из нецивилизованного, дикарского племени. Но он – маленький ребёнок, к тому же сирота. Плакал так горько, я его еле успокоил. Если позволите, мадам Этель, я выскажу свою мысль…
– Конечно, Дюлери, говори!
– Хоть капитан и из благородного семейства, но мне он не кажется добрым человеком. Лучше не доверяться ему полностью…
– Спасибо, Дюлери, за откровенность. Я приму ваши соображения к сведению.
Дюлери и Монку оставили меня одну в глубокой задумчивости. Из которой меня вывел звучный голос капитана, заставив меня вздрогнуть.
– О чём думает этим утром прекрасная нимфа Этель?
Де Шеврез был свеж после умывания, на его лице сверкали капли воды. Чёрные глаза смотрели на меня так, как путник смотрит в пустыне на кувшин с водой.
– Нимфа? – мне захотелось сказать капитану какую-нибудь завуалированную колкость. – Скорее, я чувствую себя Психеей. Особенно принимая во внимание это путешествие.
– Да? – Чёрные крылья бровей капитана почти сошлись на переносице. Он тоже читал Апулея. – Остаётся только позавидовать тому Купидону, в мыслях о котором вы пребываете. Кстати, в последнее время я часто перечитываю отцовские письма, которые ещё на берегу он присылал мне из Версаля. На суше я не сильно в них вчитывался. Не люблю версальские сплетни. А здесь вечерами делать нечего, вот я и прихватил их с собой и прочитал всё, как говорится, от корки до корки. И, знаете, – де Шеврез усмехнулся, и от его усмешки у меня почему-то похолодели пальцы, – оказывается, великосветские сплетни– это презабавнейшая кладовая любопытной информации.
– И что же вас особенно позабавило, капитан? – я невольно отступила от де Шевреза на один шаг, словно ожидая от него подвоха, но старалась при этом сохранять невозмутимое выражение на лице. – Чёрные мессы госпожи де Монтеспан или очередные вызывающие выходки Месье, главного возмутителя спокойствия в Версале?
– Серьёзно? – брови де Шевреза иронично взлетели вверх. – Месье? А я думаю, что главный возмутитель спокойствия в Версале, а значит, во всей Франции, – это виконт де Ирсон.
При упоминании имени Эжена я едва заметно вздрогнула, с трудом держа себя в руках. В чужих устах его имя меня обезоруживало, лишало самообладания, словно к моей драгоценной реликвии кто-то потянулся липкими руками.
– Думаю, Гийом, в Париже найдётся ещё пара-тройка особ, которые смогли бы потягаться с ним в первенстве за этот титул, – я старалась, чтобы мой голос предательски не дрожал. Меньше всего мне хотелось говорить об Эжене с де Шеврезом.
– Не думаю, дорогая Этель, что и во всей Франции найдётся даже пара человек, которые плодили бы внебрачных детей для улучшения породы высокопоставленных особ, – капитан скривил вишнёвые губы в презрительной ухмылке. – Едва ли ещё кто-то во всей Франции имел столько любовниц, сколько умудрился завести де Ирсон. Говорят, одна горбатенькая дворяночка, которую он соблазнил, даже повесилась, когда он её бросил. Поговаривают, что и свою красавицу-сестру он неспроста не выдавал замуж, очевидно, сам имел на неё виды… Ну, если добавить к этому списку бесконечные дуэли, некоторые даже со смертельным исходом, за что он отсидел в замке Иф, да и слухи о том, что он причастен к смерти своего кузена Антуана де Бине, то…
– … то создаётся впечатление, что вы рисуете портрет не парижского дворянина, а какого-то монстра, – я уже не скрывала своего раздражения. В конце концов, какие бы грехи ни висели над головой Эжена, де Шеврез – не Господь Бог и их ему не отпустит! Его ли дело рассуждать о чужих грехах?!
– А он и есть монстр, этот ваш Купидон! – лицо де Шевреза исказила неприятная гримаса. – Неужели вам до сих пор не понятна вся его мерзостная сущность?! Ведь для такого существа главное – его собственные удовольствия, а всех прочих он просто использует, ломая через колено!
– Гийом, как вы смеете столь нелицеприятно отзываться о другом дворянине за его спиной?! – я уже начинала закипать от злости, слушая безапелляционные обвинения капитана в адрес моего любимого человека.
– Смею! – почти выкрикнул де Шеврез, и на его лице промелькнула тень фанатичной убеждённости в своей правоте. – Я вижу, Этель, что вы стоите у края бездны, намереваясь довериться этому безнравственному человеку! И я не допущу этого!
– Да по какому праву, капитан?! – я повысила голос от изумления.
– Я люблю вас, Этель, и намерен жениться на вас по прибытии на сушу в первой же католической часовне. И это даёт мне право оградить вас от неразумных поступков!
Я с ужасом смотрела на искажённое от сильных эмоций лицо де Шевреза и не понимала, как он мог казаться мне красивым и учтивым.
– Этель, я прошу вас стать моей женой! – де Шеврез взял мою руку и поцеловал её, больно уколов жёсткой щетиной. Я вырвала руку и убежала в свою, как мне казалось, спасительную каюту.
Глава 19. Эжен. Казнь (автор Silver Wolf)
Если читатель думает, что я лишился рассудка или внезапно приобрёл мужество эпических размеров, то он заблуждается.
Разум мой был ясен как никогда, и этим самым разумом я отлично понимал, что Мадлен, привыкшую за годы в море к смерти и грубости окружающей действительности, можно поразить лишь каким-то ярким поступком, чем-то, что за гранью. Иначе мне до конца моей жизни, длинна она будет или коротка, оставаться «гальюнным червём» и «подкильной зеленью» и быть пинаемым, избиваемым и унижаемым. А я жаждал не унижения, а власти. А чего ещё может хотеть мужчина, разочаровавшийся в любви?
Пока я сидел праздно в трюме, в моей голове родился некий план. Безумный и амбициозный одновременно. Но в океане только таким планам и место. Конечно, моя затея могла не сработать, и я мог погибнуть. Но это лучше, чем провести остаток жизни под чужими плётками.
Мы поднялись с Мадлен на палубу. Я со стоном наслаждения вдохнул свежий морской воздух. Солнце резало привыкшие к трюмному полумраку глаза. Я постоял, полуприкрыв веки, привыкая к свету и ожидая, пока пройдёт лёгкое головокружение, которое сегодня могло стоить мне жизни.
Потом огляделся. Надраенная палуба фрегата была полна мужчин. И все они были пиратами. Даже у судового капеллана, которого я разглядел стоящим за грот-мачтой, была серьга в ухе и весьма лихой вид. Все они были чем-то заняты. Некоторые наяривали до масляного блеска бронзовые шары, венчающие ограждение палубы, другие резались в кости и тихо переговаривались в блаженной тени парусов, а третья компания что-то швыряла с кормы за борт и весело комментировала оный процесс смачными непристойными выражениями.
Я подошёл посмотреть, чем они заняты. Меня никто не останавливал. А куда я денусь с корабля? То, что я узрел, заставило все волоски на моём теле вздыбиться от ужаса. Матросы кормили акул, швыряя им объедки. Огромные прожорливые чудовища, в количестве трёх, следовали за кораблём, заглатывая целиком кидаемую подачку и рвя из пасти друг друга особо лакомые куски. Мелькали расщеренные пасти, полные загнутых, как серпы, зубов. Я вспомнил, как такие же беспощадные челюсти рвали плоть ещё живого капитана, и содрогнулся. Но принял решение. Наверное, одно из самых сложных решений в моей жизни.
– Господа, позвольте мне прервать ваше увлекательное занятие! – обратился я к матросам, забавляющимся с хищницами.
– Чё те надо, лишенец?!! – не вполне вежливо отвечали мне оные.
– Вы стоите на месте моей казни и мешаете и мне, и вашей капитанше! – кивнул я на Мадлен, которая округлившимися глазами, полными изумления, наблюдала за мной.
Матросня вопросительно посмотрела на свою госпожу.
– Уйдите! – властно произнесла та.
Акульи забавники отошли, но весьма недалече, чтобы не пропустить то, что здесь будет происходить. К ним же начали подтягиваться и другие пираты, учуявшие «зрелище». Образовался весьма плотный кружок, состоящий из разношёрстных головорезов.
Я встал на самый край кормы, спиной к океану. Развёл руки в стороны, чтобы удержать равновесие.
Команда ахнула и подалась вперёд. Видимо, в их суровых сердцах ещё было живо стремление спасти жизнь человека.
– Какого хрена он чудит, госпожа капитан?!!! – воскликнул, всплеснув руками, здоровяк Свен. – В воду же свалится, дуралей!!! А там акулы!
– Виконт, что вы задумали?! – воскликнула их предводительница. Я услышал едва уловимые нотки тревоги в её грудном голосе. Это обнадёживало.
– Вы, Мадлен, считаете меня достойным смерти! – начал я. – Так приведите же свой вердикт в исполнение собственноручно! Как верно заметил боцман, за кораблём следуют акулы. И вам достаточно лишь толкнуть меня! Я едва удерживаю равновесие.
И это было абсолютной правдой. От немедленного падения в воду меня спасало лишь то, что я был босой и мог худо-бедно балансировать на краю кормы.
– Подойдите ко мне, Мадлен!! – продолжал я распоряжаться собственной казнью.
– Слышь, мужик, хорош дурить!!! Слезай!!! – пытался призвать меня к порядку Свен, добродушный, как все великаны. – Мы же тут всю палубу заблюём, ежели эти твари начнут рвать тебя!! Скажите же ему, госпожа!!!
– Подойдите, Мадлен! – продолжал я, не обращая внимания на разволновавшегося боцмана.
Женщина подошла. Положила мне узкую тёплую ладошку на грудь.
– Смотрите мне в глаза!
Она подняла на меня свои сапфировые очи.
– И если вы ни на миг не сомневаетесь в своей правоте, толкните меня за борт! – произнёс я.
Сердце у меня колотилось как бешеное, голова слегка кружилась, и я боялся упасть и отправиться на корм акулам без всякой помощи Мадлен.
Женщина молчала, смотрела мне в глаза и ничего не делала. Её ладошка мелко подрагивала.
– Ну же, Мадлен!!! Я не смогу тут стоять вечность! – поторопил я её.
– Вы сумасшедший, да? – прошептала девушка, и в синих очах начали закипать слёзы.
– Нет! Я в здравом уме и лишь следую вашей же логике.
И тут корабль взмыл на невысокую волну, и этого было достаточно, чтобы меня ощутимо качнуло. Я потерял равновесие. Меня мотнуло ещё, и я точно оказался бы в воде, если бы не… Милосердная Мадлен. Она успела схватить меня за рубашку и рвануть на себя.
Не удержалась на ногах. Упала. Я свалился прямо на неё.
– Ненавижу вас!!! – зло прокричала, спихивая меня с себя.
Но я уже знал, что это не так.
Команда выдохнула, завозилась, нервно засмеялась и начала сыпать солёными мужицкими шуточками.
Мадлен стояла, отвернувшись ото всех. Её плечи ссутулились и подрагивали. Она плакала. И я понимал, что её роль капитана «Целестины» завершена. Ибо капитан не должен поддаваться эмоциям на глазах всей команды.
Но поразмышлять далее мне на эту интересную тему не дал зычный вопль одного из матросов:
– Корабль по левому борту!!!!
