Текст книги "Яд Версаля 2 (СИ)"
Автор книги: Эрика Грин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 37. Эжен. И прилетел «Альбатрос» (автор Silver Wolf)
Я проснулся по той причине, что меня кто-то сильно и суматошно тряс за плечо. Накануне, после того как команда возилась с бочками, наполненными питьевой водой, чистила трюм от разных затхлостей, мыла корабль водой с уксусом, все устали так, что повалились кто где и разом уснули. Охранять лагерь оставили самого молодого – юнгу Джеймса, который благодаря юности и влюблённости в какую-то смазливую девчонку с Тортуги по имени Марта (которой он нам прожужжал все уши) спал по ночам дурно, то и дело отлучаясь «погулять», а, на самом деле, охладить свой юношеский пыл рукоблудием. С моря нас не было видно, «Персефона» была надёжно укрыта в глубокой бухте, и мы завалились спать, не боясь нападения.
Придурковатый английский аристократ у нас тоже не вызывал особых опасений, ибо бродил по острову, что-то гнусаво бормоча себе под нос, очевидно, сочинял свою очередную поэму. Иногда он останавливался, вперившись мутным взглядом в округлые бока нашего фрегата, внутри которого теперь покоилось золото поэтического лорда.
Золото… Мы долго спорили, что же делать с таким количеством драгоценного металла и порешили на том, что те члены команды, которые решат остаться, получат свою долю сразу, а те, кто пожелает поплыть со мной к берегам Франции, заберут и корабль, и золото, едва я, Мадлен, Этель и её новый роскошный жених ступят на берег. Желающих присоединиться к нашему вояжу оказалось большинство.
– Будет о чём рассказать красоткам в борделе! – смачно крякнув, выразил общее мнение кок Вильям.
Конечно, на пиратском судне подойти к берегам Франции было невозможно, был велик шанс, что нас засекут либо военные суда, либо торговые, капитаны которых уже наслышаны и о «Персефоне», и о «подвигах» её капитана. Поэтому корабль предстояло перекрасить, замаскировать деки, где стояло слишком много пушек для мирного судна (а именно впечатление мирного торгового судна мы и должны будем производить) и, конечно, переименовать. А вот на этом этапе возникли такие разногласия, что команда едва не передралась, ибо каждый предлагал своё имя, одно витиеватее другого. В ход пошли имена любимых бабушек, бордельных девок, Джеймс, конечно, ввернул свою Марту, а Свен, прослезившись, вспомнил евойного одноногого батю, которого звали Бьорн Олафсон, внук Торгрима из Тронхейма… Наконец, мне надоело:
– Будет «Святая Элизабет» и покончим с этим!! Вполне пристойное имя для торгового корабля.
Услышав имя «Элизабет», моя супруга недобро покосилась на Этель (второе имя которой было Элизабет) и брезгливо скривила полные красивые губы. Но промолчала. И я был ей за это благодарен.
Мне и самому было не по себе, ибо предстояло целых два месяца провести с этими двумя женщинами на одном корабле. Как-то спать с женой, мечтая о другой. Ловить взгляды, случайные прикосновения Этель, чтобы потом, когда мы расстанемся уже навсегда, огонь этих воспоминаний согревал меня до конца жизни.
А что было делать? Даже если придурошный сэр Персиваль передумает жениться или вовсе помрёт в дороге, то это ничего не изменит. Я женат.
Иногда мне в голову лезли мрачные мысли о самоубийстве.
«Высажу Этель с ее «зенихом» на берег и утоплюсь нахер…» – тяжело думал я, накрытый, как саваном, пеплом меланхолии. – «Стану частью моря – и пусть надо мной тоже проплывают красивые, грозные парусники…»
С этими мыслями я и уснул.
А проснулся я, как уже было говорено, по той причине, что меня кто-то сильно и суматошно тряс за плечо. Едва разлепил глаза. Надо мной на коленях стояла Мадлен.
– Эжен, просыпайся, умоляю!!! На нас напали!!! – воскликнула жена, увидев, что я выплыл из своего забытья. Голос её срывался и дрожал.
Я огляделся.
Нежно-розовый свет восхода освещал картину битвы, что происходила на берегу укромной бухты. Вернее, битва более походила на резню, причем, резали именно нас. Кто были нападавшие, я не сразу понял, рождающееся из океана солнце слепило глаза, но они значительно превосходили числом и были одеты в сине-красные мундиры.
– Это военные моряки!!! – вскричал я, вскакивая со своего импровизированного ложа и хватая катлэсс. – Французы!! Охотники на пиратов!!! Где Этель?!!
– Откуда я знаю?!! – заорала на меня Мадлен. – Я не сторож твоей версальской шлюхе!!!
Я сцепил зубы и бросился на поиски графини де Сен-Дени.
На пляже бухты смешалось всё. Красно-синие, которые осатанело кидались на команду «Персефоны», ими руководил какой-то черноволосый горластый офицер. Пираты, окруженные солдатнёй, отчаянно сопротивлялись, усеивая песок всё новыми и новыми убитыми и ранеными нападавшими.
Этель нигде не было.
Наконец, я заметил её. Ей выкручивал руки красно – синий француз, женщина отчаянно рвалась, платье было изодрано. А рядом стоял, победно ухмыляясь её, блядь, наречённый и не думал спасать свою невесту.
Времени на раздумья, что бы это всё значило, у меня не было, и я начал пробиваться к графине де Сен-Дени, работая дымящимся от крови катлэссом так, что едва не рвались сухожилия.
Ещё немного… Ещё один убитый солдат… и ещё… Я почти добрался до рвущейся ко мне женщине, как услышал чей-то окрик.
– Эй, Аид!!! Брось-ка дурить!!! – весело орал мне тот самый горластый брюнет. – Смотри-ка, кто у меня есть!!!
Я повернулся на голос и остолбенел. Окликнувший меня офицер держал за волосы мою жену, которая стояла спиной к нему на коленях. Клинок сабли офицера упирался в нежное горло Мадлен, угрожая перерезать его, стоило женщине сделать хоть одно неловкое движение.
– Как тебе это, призрак из преисподней, а?!! – насмешливо сказал брюнет и дёрнул беспомощную пленницу за волосы. – Кстати, забыл представиться! Я капитан де Шеврез, а это… – он куда-то неопределенно кивнул. – … мой корабль «Альбатрос».
Я мельком взглянул за спину черноволосой сволочи и, действительно, увидел стоящий в бухте военный корабль, который я, в пылу боя совершенно не заметил.
– У меня к тебе предложение, Аид!!! – продолжал капитан «Альбатроса». – Вернее, я дам тебе выбор. Он простенький! Либо ты бросаешь оружие, либо я вскрываю глотку этой смазливой бабёнке, которая, как мне сказал тот джентльмен, – кивок в сторону сэра Персиваля, – твоя жена.
Я обернулся на эту английскую сволочь.
Персиваль кривил в самодовольной улыбке свой рот.
– Я тебя убью, мразь, – холодно заявила «жениху» бледная, растерзанная Этель.
Тот пожал плечами и брезгливо отодвинулся от «наречённой».
– Давайте не будем отвлекаться на ерунду, господа! – радостно напомнил о себе чернявый офицер. – Бросайте оружие, Аид!!! Сдашься – и я обещаю, что твоя баба не пострадает!!
– Не делай этого!!! – сдавленно произнесла Мадлен. – Не думай обо мне, спасай свою жизнь!!!
– А ну, заткнулась, подстилка пиратская!!! – зашипел де Шеврез и пнул женщину по спине носком сапога. Та тихо застонала.
– Не трогай её, ублюдок!!!
И я бросил катлэсс на песок. Его тут же поднял один из солдат.
– Освободи женщину!!! – крикнул я, с ненавистью глядя в чёрные, как маслины, глаза капитана «Альбатроса». – Ты обещал!!
– Я обещал?!! – насмешливо ответил брюнет. – Знаешь, Аид, я иногда люблю пошутить!
Он дёрнул Мадлен за волосы, сильнее запрокидывая ей голову и полоснул лезвием по горлу.
Хлестанула кровь. Женщина захрипела и упала на покрасневший песок.
– Связать его!!! – произнес всё ещё улыбающийся капитан «Альбатроса».
Глава 38. Этель. Отравленный океаном (автор Эрика Грин)
Вот уже несколько дней, как мы находимся в плену на ненавистном «Альбатросе», который везёт нас к неминуемой смерти. И если для меня и Мэри Энн такой исход нашего морского «путешествия» ещё не до конца ясен, то для Эжена и остатков его команды очертания их участи вырисовываются вполне определенно. Самое мучительное для меня знать, что я ничего не могу с этим поделать. Я даже не вижу любимого! Только знаю, что капитана «Персефоны» сотоварищи держат в трюме, не выпуская наружу.
Наше с горничной положение можно было бы назвать более-менее сносным: по крайней мере, нас выпускали подышать воздухом на палубу и на второй же день вернули наши вещи, которые вместе с запасами золота и других ценностей в тяжёлых сундуках доставили на «Альбатрос». Мы смогли хотя переодеться, потому что наша прежняя одежда сильно пострадала при задержании: были оторваны рукава и куски ткани, потому что мы обе сильно сопротивлялись, когда нас схватили по приказу этого подонка де Шевреза. Несколько дней на запястьях у той, и другой красовались лиловые синяки от грубого захвата цепких мужских рук.
Всё это можно было бы легко пережить, но де Шеврез придумал для меня пытку посильнее физической. Он поселил нас с Мэри Энн по соседству со своей каютой, предварительно выселив в кают-компанию судового лекаря месье Ляруша. Мне было неловко, тем более что до моего побега с корабля мы иногда общались с доктором, приятным сухоньким мужчиной с карими глазами навыкате. Он был возраста моего отца и чрезвычайно обходителен. Месье Ляруш, казалось, не был расстроен выселением. Забирая свои вещи из каюты, он с сожалением сказал, глядя на меня поверх пенсне, которых немного смущался:
– Мадам де Сен-Дени, прискорбно, но соседство с каютой капитана вряд ли доставит вам хотя бы малейшее удобство.
– Что вы имеете в виду, месье Ляруш?
Доктор немного помялся, но потом доверительно зашептал:
– Капитан уже не тот, каким вы его знали ранее. После того, как вы со своим дядюшкой и негритёнком сбежали, он словно отравленной океанской воды хлебнул. Попросту говоря, начал пить ром, не просыхая. А как напьётся, становится буквально невменяем. Это я вам как врач говорю…
Месье Ляруш коротко вздохнул и, попрощавшись, вышел из каюты.
Я вспомнила совершенно безумное выражение лица де Шевреза, когда он перерезал горло бедной Мадлен, и поежилась от страшных воспоминаний. Словно почувствовав, о чём я думаю, Мэри Энн, вполголоса заговорила, нервно теребя золотистую толстую косу,
– Мадам Этель, капитан-то и впрямь того, головой нездоровый! Как он ту несчастную-то прирезал насмерть, точно, как курёнка. Я страху натерпелась, думаю: «Ну всё, вот и наш черед пришёл! А я и не пожила ещё на свете-то…»
Я вспоминала, как эта красивая пиратка с приставленным к горлу ножом крикнула Эжену, чтобы он спасал себя… И слёзы навернулись на глаза. Она, конечно же, любила его… Его невозможно не любить. И хотя Мадлен была невольной преградой моему счастью, я скорбела о гибели этой молодой женщины.
Чтобы как-то отвлечься от мыслей об участи Эжена, о смерти Мадлен, я начала учить Мэри Энн французскому языку. С чего у этой английской розы вдруг вспыхнул интерес к его изучению, догадаться нетрудно, заметив, какими красноречивыми взглядами обменивалась моя горничная и молоденький чернявый юнга Арно, который приносил нам еду. Боже мой, жажда жизни, любви и счастья неистребима даже в таких, казалось бы, неподходящих условиях!
Однажды Арно принёс нам, как всегда, еду. Под левым глазом у него виднелся огромный синяк. На мои расспросы он неохотно ответил, что это капитан де Шеврез его «поучил жизни».
– Да разве меня одного, мадам. Без разбору лупит матросов почём зря, даже боцману достаётся! – возмущался юнга.
Я обращала внимание на грубое отношение капитана к команде еще когда в первый раз была на «Альбатросе». Оплеухи и крики были для него обычным делом.
– Да после того, как вы с корабля-то, прошу простить, убёгли, он, как с цепи сорвался. – Арно оглянулся и почти прошептал, – даже от гнева скинул в море статую Его Величества! Жизни никому не стало, пьёт, как грузчик, да бьёт нашего брата.
Арно застенчиво взглянув на зардевшуюся Мэри Энн, вышел из каюты.
Вечером, когда мы с ней начали наш урок, дверь каюты резко отворилась и, покачиваясь на нетвёрдых ногах, с начатой бутылкой рома в руке, внутрь ввалился пьяный и растрёпанный де Шеврез. Я внутренне сжалась, потому что ничего хорошего от него не ждала. Это был не тот человек, который признавался мне в любви, красиво сравнивал меня с отважной птицей-альбатросом и рассказывал о голубых «плавающих звёздах» в океане… От него несло перегаром, а ещё казалось, что мои ноздри уловили запах железа. А, может быть, крови…
Мэри Энн пискнула от страха. Он обвёл мутными глазами ее пухленькую фигурку и рявкнул: «Уйди!» Девушка торопливо прошмыгнула в открытую дверь. Де Шеврез подошёл вплотную и больно сжал мой локоть, дыша винными парами прямо мне в лицо.
Меня мутило от отвращения и страха. Но я нашла в себя силы не опустить голову и вырвать свою руку из захвата.
– Оставьте меня, капитан, ведите себя благопристойно!
– Что? – усмехнулся де Шеврез, плюхнувшись на стул. – Будешь и дальше из себя недотрогу разыгрывать? А женишок твой Персиваль рассказал мне про тебя много интересного. Оказывается, ты чуть ли не звезда борделя мадам Лулу. Откуда он тебя вытащил! О, как! Моей женой ты стать не захотела, а вот обслуживать всякий сброд в Порт-Ройале – это пожалуйста! Он мне всё, всё рассказал, твой английский боров…
Де Шеврез уронил голову на грудь и что-то забормотал невнятно. От услышанного я думала, моя голова взорвётся. Мало того, что лорд оказался предателем, так он ещё и грязный сплетник, выдумывающий с досады невообразимое о той, которую ещё не так давно называл своей Эвридикой.
Я хотела тихонько выйти из каюты, потому что в ней стало нечем дышать: ее заполнил запах спирта и крепкого пота капитана. Я уже пошла к выходу, но де Шеврез очнулся и схватил меня за руку.
– Стой, Этель! – он шарил по моему телу хмельным взглядом. – Я не договорил! Так вот, дорогая, ты не хотела стать мадам де Шеврез, тогда станешь меня развлекать, пока мы не прибудем во Францию. Тебе же, как выяснилось, не привыкать!
– Прекратите, Гийом, извольте себя вести как подобает дворянину! Наслушались бредней ревнивого старикана и теперь ведёте себя как… как…! – я кипела от негодования, не находя нужных слов.
– Как кто? Ваш любимый Аид ведёт себя нежнее, да? – криво усмехнулся де Шеврез. – Оказывается, вот за каким Эженом вы так самоотверженно пустились в опасное путешествие! Персиваль видел, как вы с ним целовались. Графиня де Сен-Дени стала пиратской подстилкой! Предпочла грязного пирата приличному дворянину!
Я безуспешно пыталась освободить руку. Синяки на запястьях снова заныли.
– Отпустите меня, капитан! Если вы приличный дворянин, то пора вспомнить о приличиях!
Де Шеврез насмешливо-деланно разжал пальцы. Я отошла от него к противоположной стене каюты, ближе к двери.
– Твой Эжен – опасный преступник, Этель! Знаешь, что с ним будет? – он захохотал, как сумасшедший, запрокинув голову.
– Я привезу его с остальным пиратским отребьем в Париж, сдам в королевскую казну золото, которое он награбил (разве что оставлю немного англичашке – заслужил– ну и себе) – де Шеврез самодовольно усмехнулся. После этого моя карьера пойдёт вверх, осяду в министерстве на тёпленьком местечке. Мне осточертело болтаться в океане, надоела моя неприкаянность. Хочу свой дом с садом, красивую жену и несколько детишек.
Мутные чёрные глаза де Шевреза остановились на моём лице. Он замолчал.
– О чём это я? – очнулся он. – Ах, да, об Аиде. Я повешу на него преступления морских разбойников со всей Вест-Индии. Даже те, которых он не совершал. И вашего блондинчика повесят… – де Шеврез пьяно рассмеялся. Вдруг его ещё не так давно красивое лицо стало злым и пугающим. – Его вздёрнут на виселице. Знаешь, что это такое? Конечно, нет. Откуда знать это милой девочке Этель, выросшей в саду с розочками и флёрдоранжем? А это будет больно, Этель. Больно и страшно. А потом его труп бросят в костёр.
Я прижала пальцы к вискам. Каждое слово де Шевреза отзывалось в голове острой болью. Я собрала всю волю, чтобы не расплакаться.
– А ты всё равно будешь моей, – у де Шевреза уже начал заплетаться язык, потому что в промежутках между своими тирадами он прикладывался к бутылке. – Завтра же!
– Капитан, даже не думайте об этом! Я лучше брошусь в море на съедение акулам! А ваши офицеры и матросы не станут молчать, и правда о том, что вы довели до самоубийства графиню, всё равно станет известна при дворе! Тогда можете распрощаться с блестящей карьерой! Вам нужно такое пятно на репутации? – я отчаянно схватилась за этот аргумент, предоставленный самим капитаном.
Де Шеврез встал, посмотрел на меня малоосмысленным взглядом. Густые брови грозно сошлись на переносице. Я была готова ко всему и мысленно перекрестилась.
– Ну-ну, – пробормотал подонок и, покачиваясь, вышел из каюты, громко хлопнув дверью.
Глава 39. Эжен. И снова трюм (автор Silver Wolf)
Нас выжило немного. Всего семь человек. Я, Свен, непотопляемый Вильям, горбоносый, сутулый Жан, молодой дерзкий Роберто (младший сын какого-то итальянского герцога, новая жена которого выставила Роберто за дверь) и еще двое матросов. Остальные пираты погибли в схватке. В том числе и моя жена Мадлен…
Горевал ли я по ней? Наверное, это не те слова, чтобы описать мое состояние. Мою душу рвали звери вины, ярости, ненависти и чувства беспомощности. Особенно лютовал волк по имени Вина. Умом-то я понимал, что при таком образе жизни гибель Мадлен – это вопрос времени, но то, что я стал невольным соучастником её гибели и сестры пиратки – горбуньи Нинон, бросало меня на седьмой круг ада раскаяния. В душе я был всё тем же мальчиком, который рос в обедневшей (почти нищей) дворянской семье, ходил в церковь по воскресеньям, возился с лошадьми на отцовской конюшне. Во мне не было природного зла и то, что жизненный шторм заставил меня демонстрировать себе и людям не лучшие стороны своего характера, отнюдь не вызывало у меня чувство гордости за себя. Да, я не любил Мадлен, и вновь обретя Этель, в глубине души желал быть свободным от брачных уз, но, Бог – свидетель, не таким способом…
Косвенно, конечно, я виноват в смерти этой красивой, полной сил женщины. Мне стоило раньше бросить разбойничать, но блеск золота и тот ужас, что я наводил на Карибы, вскружили мне голову.
За всё нужно платить… И вон она, расплата. На моих глазах убили ту, что любила меня и ласкала жаркими тропическими ночами. Вот и нет сестер де Ревер… Угас древний род, ибо ни одна из них не произвела на свет потомства.
Прежде чем затолкать в тёмный затхлый трюм, нас, выживших пиратов, примотали к мачтам «Альбатроса» на палубе. И мы имели «удовольствие» видеть, как изрядно прореженная командой «Персефоны» солдатня хоронит своих в неглубоких ямах, вырытых прямо на пляже. А тела павших пиратов бросили прямо так, на съедение птицам и крабам. Видимо, в назидание остальным флибустьерам, которые приплывут сюда за пресной водой.
Пленниц, графиню де Сен-Дени и её горничную заперли в какой-то каюте на полуюте, а торжествующий Персиваль, который, вновь обретя свою долю золота, вернул себе и жизнерадостность, прохаживался важно по палубе «Альбатроса», похожий на жирного индюка, которого рассеянная служанка позабыла заколоть к Рождеству.
Описывая круги, англичанин всё ближе и ближе приближался к нам, вернее, ко мне, кося в мою сторону глазом, как пугливый старый мерин. Наконец, решив, видимо, что я надёжно примотан к мачте, достопочтимый сэр решился подойти.
– Наказывает грешников Господь! – фальцетом воскликнул Персиваль, тыча коротким пальцем в сторону пляжа, где было брошено на съедение птицам тело моей супруги.
– Ты, чтоль, старый хрыч, сдал нас?! – мрачно разглядывая англичанина, спросил я. – Кто-то развёл костер вдали от лагеря… вон дым ещё курится.
– Кто-то должен был остановить разбойников и позаботиться об их грешных душах! – веско заявил лорд, и его сосисочный палец теперь упёрся в небо. – Это была моя миссия ради Христа!!!
– Ради золота, ты, наверное, хотел сказать. – тяжело произнес я. – Я не прощу тебе смерть Мадлен. Ты сдохнешь, клянусь преисподней!
– Не в вашем положении, милорд, угрожать мне! – отодвинулся от меня, на всякий случай, Персиваль. – Вас повесят! И очень скоро!
– Запомни мои слова, «зених»! Ты умрёшь раньше!!! – сквозь зубы процедил я.
– Отойдите от них, сударь! – воскликнул подошедший де Шеврез. – Это опасные преступники, с ними не о чем разговаривать!!! В трюм пленных!!! Быстро!!!
Засвистела плетка и обожгла мне плечо.
Круг замкнулся. ***
Как я собирался претворить в жизнь свою угрозу? Я понятия не имел.
Поместили нас в тесном вонючем отсеке трюма. Приковали за ногу к массивному бревну, которое было, видимо, надёжно закреплено, ибо сдвинуть бревно не представлялось возможности. Передвигаться мы могли лишь на длину своей цепи. Да и «гулять»-то было некуда, всё помещение в длину десяток шагов. Судя по тому, что и кандалы, и цепи покрылись основательно ржавчиной, «Альбатрос» уже давно использовался как плавучая тюрьма.
Шли дни, но никто нас вешать на реях и не собирался. Судя по движению судна и звукам, что раздавались сверху, корабль отправился в какое-то длительное плавание.
– Королю – Солнцу в подарок нас везут, не иначе! – весело заявил неунывающий Вильям. – Гарнируют ракушками, водорослями, вставят в жопы по золотому и подадут на сиятельный стол в качестве «десерту»!!!
Пленные пираты заржали. Я тоже слабо улыбнулся. Меня не отпускала тревога за Этель, но я себя утешал тем, что она аристократка, и де Шеврез не посмеет с ней обращаться так же, как он обошёлся с несчастной пираткой Мадлен.
Но события показали, что я льстил капитану «Альбатроса» по поводу дворянской чести.
Прошло дней шесть нашего заточения, как в нашем трюме явился и он сам. Уже издали, от тяжело спускающегося по приставной лестнице капитана я уловил стойкое амбре спиртного. Слегка пошатываясь, он подошёл к нам в сопровождении двух вооружённых солдат, которые опасливо косились на нашего рыжего великана Свена. В руке капитана была лампа, которой он освещал наши лица. Мы отворачивались, свет резал наши привыкшие ко мраку глаза.
– Аааааа!!!! Вот он!!! Приветствую вас, виконт, на моем уютном корабле!!! – отвесил мне издевательский поклон де Шеврез.
Я молчал.
– А ну-ка, не отворачивать морду!!! Хочу посмотреть на того, ради кого стоило благородной даме переться через весь океан.
Он схватил меня цепкими, неприятно пахнувшими солёной рыбой пальцами за челюсть и дёрнул вверх. Приблизил своё лицо, обдав сивушным духом.
Мда…. этот человек пил и прилично. Видимо, совсем недавно это был красивый мужчина в цвете лет. Но тяжёлые, опухшие веки, тёмные круги под глазами и одутловатое лицо не оставляли сомнений в том, как капитан проводил своё свободное время.
– И это называется «красивый мужчина»?!! – натужно хохотнул он – Да ты больше похож на смазливую девицу!!!
Де Шеврез резко рванул меня за волосы. Я зашипел.
– Какие кудри…Ооооо!!!! Сам завиваешь или тот одноглазый тебе помогает?!! – кивнул нетрезвый человек на Вильяма.
– Судя по клюву, а не испанец ли ты?! – охотно откликнулся наш кок. – А вправду говорят, что у испашек хрены маленькие, поэтому они и злые?! Мужеское-то не по кудрям меряют, а по х…ям, милейший!!!
Грохнул раскатистый хохот, который оглушительно бился в маленьком низком помещении.
– Ха-ха-ха!!! – передразнил нас де Шеврез. – Смейтесь, господа пираты, смейтесь!!! А вы догадываетесь, почему вас сразу не вздёрнули на реях? Нет?! А я вам скажу! Вас везут во Францию, на королевский суд. Думаю, будут пытки и много всего весёлого! Кстати, виконт, я заставлю эту бордельную шлюшку графиню де Сен-Дени смотреть, как тебя вешают!!!
– Что же вы так нелюбезно о даме отзываетесь? – холодно спросил я капитана, хотя внутри всё клокотало от ненависти. – Пользуетесь тем, что дуэль между нами невозможна сейчас?
– А разве она тебе, де Ирсон, не сказала, что её сэр Персиваль нашёл в борделе приготовленную и напомаженную для первого клиента?! Каково это тебе, а?!
– Рассказывала, конечно! – соврал я, стараясь не выдать своего удивления. – А я люблю опытных женщин, де Шеврез!
– Видимо, вы друг друга стоите!! – оскалился пьяный капитан. – Кстати, я намерен поиметь эту дрянь на днях, надо же чем-то себя развлекать в дороге!!
– Поиметь?! – усмехнулся я. – Да брось, де Шеврез!! Моя покойная матушка всегда говаривала: «С вином кто дружит, тому хрен не нужен!»
Конечно, я получил плёткой по лицу. Наотмашь. Потекла кровища, глаз вспух и перестал видеть. Плетка вырвала узкую длинную полосу кожи на лице.
– Получи, мразь!!! – удовлетворенно воскликнул капитан «Альбатроса». – Побыл красавчиком и хватит. Умрёшь с раскроенной мордой!! ТВАРИ!!!
Он пнул наш кувшин с водой, оставив нас на пару суток без живительной влаги.
– Аид, капитан, как ты? – окликнул меня жалостливый Свен, как только де Шеврез с солдатнёй покинул наш трюм.
– Терпимо, – я повернул к пиратам залитое кровью лицо.
– Ого! – воскликнул впечатлительный Роберто. – Основательно он вам всё раскроил!! Шрам приличный будет!!
– Что поделать… буду трахать красоток впотьмах! – косо улыбнулся я.
– Пральна!! – одобрительно крякнул Вильям. – Поживём ещё, капитан, хлеб пожуём!
– У меня к тебе, кок, есть просьба! – заявил я, вытирая кровь и пытаясь разлепить правый глаз.
– Энто какая?!
– Когда де Шеврез придет в следующий раз (а он придет) и станет говорить, что желает поиметь графиню де Сен-Дени, ты должен будешь сказать: «Я бы на это посмотрел!». Понял меня?!
В трюме повисло молчание.
– Тебе эта носатая сука плеточкой мозг, чтоль, стряхнула, капитан?! – подал, наконец, голос Вильям. – Не стану я энтого говорить!!
– Доверься мне, кок, я знаю, что делаю! – вздохнул я. – Есть лишь один способ отсюда выбраться. Слушайте!
И оставшиеся в живых пираты подползали ко мне, звеня своими цепями.
