Текст книги "Дикие надежды (СИ)"
Автор книги: Энжи Собран
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
– Ну…, – задумчиво протянул старик, почесывая седую густую бороду. – Тут тебе точно делать нечего. Разве что к Фрежу на работу возьмут, – он качнул головой в сторону небольшого домика, возле которого постоянно крутились мужчины.
– К Фрежу? – недоуменно переспросила девушка, всматриваясь в домик. – А что я там буду делать?
– Ой, что ж ты такая непутевая? Возвращалась бы домой под защиту батеньки. Чай не обижает?
Меррит шмыгнула носом, подавляя желание дать волю отчаянью.
– Нет у меня батеньки. И матушки нет. Померли давно, – хмыкнула, некрасиво вытирая рукавом нос.
Нет, ни для того она проделала такой путь, чтобы сдаться сейчас. Ни сейчас, когда до цели оставалось не так много. Вот найдет муженька, закрепит брак, чтобы ни один чурбан неотесанный больше не вздумал на ней жениться, и притащит в Ниас-Рий принимать герцогство. Как все это осуществить Меррит представляла с трудом. Но решила сначала найти Зар'Инотта, а дальше уже как получится. Если он ей не понравится, можно просто дождаться пока наемники сделают свое дело, а потом быстренько найти себе нового мужа. Хотя вряд ли она сможет. Но, как вариант, если она решится вернуться в Ниас-Рий. А ведь можно и остаться в какой-то деревеньке…. До первого забредшего путника…
– Так ты от мужа сбежала? Бил, небось? Воспитывал?
Девушка благодарно качнула головой, уклоняясь от ответа. Уж слишком проницательным оказался старик.
– Спасибо за помощь, дедушка. Пойду я.
– Да, куда ж ты пойдешь, горемычная? Тут же зверья полно. И разбойники, похлеще зверев будут. Да и местный люд не добр и не ласков, авось обидит кто? – сокрушался сердобольный старик.
Меррит пожала плечами, разворачиваясь к лесу.
– Да постой ты. Я завтра в Ин-Шран поеду. Могу прихватить тебя с собой. Там обоз выезжать собирается через седмицу – ждут какую-то важную персону.
– Когда я должна подойти, чтобы отправиться с вами, дедушка? – Меррит боялась поверить в возможную удачу. Ничего еще одну ночь в лесу она как-то перетерпит – забьется в какую-нибудь щель.
– Ай, рарх с ним! Да прямо сейчас, – буркнул дед и направился в сторону небольшого фургона.
Девушка недоверчиво покосилась на седовласого старца. Высокий, хотя плечи и немного согнулись под тяжестью лет. Длинные волосы свисают до плеч. Густая опрятная борода закрывает нижнюю часть лица. Скрюченные пальцы чуть дрожат, удерживая поводья. Выглядит безобидным…
– Испужалась чаго? Довезу в целости и сохранности. Клянусь волей Двуликого, – осенил себя старик знакомым Меррит знаком.
– Мне нечем будет вам заплатить.
– Не обижай старика, красавица, – улыбнулся дед и в уголках его блеклых от возраста глаз тонкой паутинкой разбежались морщины. – Садись, выедем пораньше. Не хотелось бы в лесу ночевать.
Меррит только качнула головой – все равно придется. Путь от этой пустынной деревеньки до Ин-Шрана не близкий. Это только на карте он размером с ее ладошку, а на деле… На деле почти такое же расстояние между Ниас-Рием и Эри-Нуатом она преодолела за двенадцать дней.
– А долго будем добираться, дедушка?
– Три дня, красавица. У меня кауры быстрые.
Меррит с сомнением посмотрела на кауров.
– Ты не смотри так, девонька. Мои кауры ведут свой род от тех самых жеребцов, что, одичав, носились по Диким землям после Пятой магической войны, еще до возведения в Горящих горах ворот Киршата.
– Не похожи они на жеребцов. Те и повыше, и стать другая. Да и уши… Разве у лошадей такие огромные уши? А этот жесткий покров, как у иржистов...
– Эх, девонька, что ты не понимаешь?! Будь они похожи на всамделишных жеребцов их бы давно сожрали дикие звери, – отмахнулся, отворачиваясь от нее, старик.
– Простите. Не хотела вас обидеть.
– Ты не серчай. Да разве ж может дитя неразумное обидеть взрослого?
И пока Меррит, задумчиво перебирала фразы, не зная, что на это ответить, спросил:
– Звать то тебя как, девонька? Меня вот Гаэртом кличут.
– Ди, – бросила девушка и поспешно поинтересовалась, уходя от дальнейших вопросов. – А расскажите про Дикие земли. Какие они?
– Да пошто ж мне старому знать? Я же там и не был ни разу.
– Но, наверняка, слыхали про них многое?
– А как не слыхать? Слыхал. Да только люди разное говорят. И не всему вера есть. Но коли тебе интересно…, – Гаэрт лукаво посмотрел на девушку и, дождавшись ее кивка, бросил: – тогда слушай….
Гаэрт начал свой рассказ чуть ли не с сотворения мира. Во всяком случае услышав, о снишествии Иргаевом Меррит закатила глаза – этой сказкой про молодого бога в обители Двуликого начиналось каждое утро. Жили тогда сыны Иргая в далеком другом мире. Но жилось им плохо – огромные рогатые монстры управляли тем миром, людей же всячески притесняли и обижали. Но однажды появились среди них два брата – Иргай и Ниргай. И увел Иргай сынов своих в новый мир на землю Обетованную, далеко в горах которой обитали Изначальные. Там посреди земли Обетованной установил Иргай стелу и начертал на ней шестнадцать добродетелей, согласно которым предстояло жить его сынам.
Уже в этом мире у Иргая родилось два сына – Эферай и Заррай. Старший испил воды из источника всеобщей мудрости, найденного на землях Изначальных, научился воскрешать мёртвых и люди перестали умирать. Младший, Заррай, сотворил приеров и создал их смотрящими в небо подобно богам.
– Приеров? – удивилась Меррит, услышав про тех, кем пугали детей. – Разве они не монстры?
– Нет, непутевая. Какие же они монстры? – качнул головой Гаэрт, но пояснять не стал. – Жили сыны Иргая в мире и покое, пока однажды не пришла на их земли Первая магическая война.
– Из-за злобной приерки, – буркнула девушка, уже значительно подуставшая от этого погружения в историю – прося старика рассказать о Диких землях не на такой рассказ, она рассчитывала.
– Из-за приерки. Прекрасной, как сама заря. Не могли решить сын Иргая и Изначальный, чей женой она станет. И пошли друг на друга войной. И длилась война целых двадцать семь зим, пока не вмешался Ниргай, что с появления на Фелсе ушел в леса. Рассудил тогда Ниргай, детей почившего брата и Изначальных, приказав построить храм и являться к нему на Наречение, Обретение и Забвение.
– Зачем? – удивилась Меррит – этот момент истории она никогда толком не понимала.
– Чтобы знать каждого, кто пришел в этот мир, помогать ему найти своего предназначенного и открыть ему дорогу в мир другой – лучший, если жил достойно, и худший, если творил зло.
– Это не помогло, – фыркнула тихонько девушка.
– И пришли войны. Страшные. Разрушительные. Продолжительные. После Первой магической войны появились Тусклые земли – кровь погибших существ настолько впиталась в землю, что все растущее на ней навсегда утратило яркие краски. После Второй войны из-за выпущенной магии ледяных Изначальных появились Мерзлые земли, на которых до сих пор не было ни одного лета. Третья магическая война оставила Призрачные земли – пустыню, полную живых мертвецов и злобной нежити. Четвертая война принесла Фелсу Плачущие кровью земли и Пакостный лог.
Пятая же была самой продолжительной и разрушительной. Сыны Иргая победили Изначальных, но какой ценой – тысячи мертвецов осталось на полях сражений, а со смертью последнего Изначального неведомая прежде сила вырвалась и закрутилась в смертельном шторме, создав Большое магическое пятно и Долину Бурь.
Увидел это все Иргай, разгневался и проклял он детей своих за глупость их – ведь уничтожили они единственных защитников этого мира. И не будет покоя на землях Фелса, пока не возродятся Изначальные. В гневе ударил он молниями в земли, раскалывая их, меняя Фелс и разделяя единую твердь на Терас и Зерас, между которыми бушует Закрытый океан. И извергались Горящие горы, и твердь летела так далеко, что возникли Каменные земли и Оскольчатые острова.
А когда закрывший небо пепел рассеялся, увидели выжившие два новых светила ‑ Ледяной Рет и Огненный Рек. И пришло Смутное время на земли Фелса, – старик замолчал, переводя дыхание и делая глоток из фляжки. – Страшное время – Терас трясло от постоянных землетрясений, Зерас вознесся, разбившись на кучу летающих островов. Бури и штормы, долетающие из Долины Бурь, порождали новых монстров, приносили пустоту, взращивали Иных. И только когда к власти пришел великий воитель Дамиур у мира появилась надежда – ценой тысячи жизней воздвиг он ворота Киршата, закрыв Терас от проникновения штормов.
Гаэрт притих, смыкая поводья, а Меррит думала о том, о чем умолчал старик – именно Дамиур признал вне закона всех тех, кто хоть немного отличался. Именно с его легкой руки тот, у кого проявлялись магические способности становился рабом или приговаривался к смерти. Преследовались все – маги, ведьмы, знахарки, приеры и Иные. Вырезались и сжигались целые селения, оставляя после себя пепелище. Более шести сотен зим этот закон оставался неизменным. И только император Тормуд прекратил преследование магов и создав службу Изысканий.
Девушка слушала, не перебивая. Что-то она знала, что-то слышала впервые. В обители Двуликого им много рассказывали о том, как из простого мальчишки Иргай стал чуть ли не богом, спасая их народ. А вот его брат Ниргай растратил все свои силы на животных, предпочтя неразумных разумным. Из-за этого и сохранился в памяти последних Безликим.
– Там на границах с Киршатом и начинаются Дикие земли. Крепость Риас-Аш-Ан стоит на страже границ. И лишь Изыскатели имеют доступ в Расколотые земли.
– А что там в Расколотых землях? – не сдержала любопытства Меррит.
– Да много чего. Говорят, растений много полезных, зверья. А еще говорят, оружие осталось, доспехи, амулеты и артефакты всякие. Вот и ходют – ищут. Сокровищницу императорскую пополняют.
– А разве там не опасно?
– Опасно. Да куда ж им от рекрутской повинности деваться-то? Как постановил император, каждый старший в семье мужчина, вне зависимости от звания и сословия, обязан отслужить пять зим на благо империи, так и пришлось им, горемычным, в Дикие земли идти, – старик замолчал, цокнув на навострившего уши каурого.
– Только нехорошо это. Гинет молодежь. Земля без хозяев плачет…, – старик продолжал бормотать, сетуя на жизнь и императора, но Меррит уже не слушала. Давно неведомое ей ощущение безопасности подобно мягкому одеялу навалилось на усталые плечи, и девушка задремала.
Во сне она вольным ветром летала под самыми небесами и совсем не слышала, как из леса на мягких лапах вышел могучий зверь и без опаски подобрался к повозке.
– Набегался, внучок?
Зверь понимающе кивнул и обратился в симпатичного парнишку в тонких кожаных штанах и с розовеющими шрамами на теле.
– Никак песьей смертью потчевали? – скривился Гаэрт, разглядывая едва зарубцевавшиеся шрамы. И это при их то регенерации. За две седмицы на внуке ни одной царапины остаться не должно было, а оно вон как.
Гаэрт вспомнил ту боль, что разбудила его среди ночи. И страх, что он испытал, когда понял, что его внучок, которого он пестовал едва ли не с рождения, не протянет и больше часа. Тогда Гаэрт готов был выть от отчаяния. Он даже взмолился Безликому, впервые с того дня как их селение, что еще на рассвете сияло в свете двух лун радостью жизни, шутками и смехом, запылало охваченное безжалостным огнем.
Горький дым, запах пригоревшего мяса, жуткие стоны раненых, отчаянные разрывающие душу крики, ржание испуганных лошадей и вторящий всему этому злорадный смех, тогда чуть не свели его с ума, взметая волны ярости и вызывая желание бежать туда в гущу событий кидаться на врагов. И убивать, убивать, пока не смолкнет этот безжалостный смех или пока он сам не упадет безжизненным трупом к ногам палачей…
Но он не имел права. Потому что шестеро щенят, ушедшие с ним на первую охоту, поскуливали от страха и отчаяния, запертые в пещере, когда он, учуяв разрывающую душу боль, рванул на отчаянный зов.
Гаэрт передернул плечами, сбрасывая навалившуюся каменным грузом тяжесть, когда младший из его воспитанников, опустился рядом на повозку.
– Я уж думал, она никогда не заснет, – усмехнулся парнишка, тряхнув задорным белым вихрем. Отчаянная жажда жизни уже вытеснила все плохое, оставив только бугрящиеся шрамы да седую прядь.
– Крепкая девочка. Упрямая, – буркнул старик.
– Не то слово. Сопела. Кряхтела. Падала, но тащила… А я только и мог, что смотреть в небо и думать, что еще немного и я отправлюсь к предкам, – утратив веселость, пробормотал парень. – Открыл глаза, а надо мной зелень хвои. И птички поют. Даже загрустил, что мир и по ту сторону такой же.
– Рано тебе по ту сторону, Йори. Рано.
– Вот и она так говорила, – задумчиво протянул парень, вглядываясь в облака. – Что будем делать, дед?
– А что делать? Долги отдавать. Поживет у нас пока. Погостит. А там дальше и посмотрим. Узнать бы еще зачем она в Риас-Аш-Ан рвется и может придумаем, чем подсобить.
Йори обернулся на спящую девушку и вытащив из дальнего угла плащ, накинул ей на плечи. Вгляделся в ее лицо – красивая. Только совсем еще девчонка. И маленькая вся. Как только вытянула его из того овражка, в котором его бросили? Знала ли, какой опасности подвергалась, спасая его? И что сделала, что он вот так сейчас запросто сидит с дедом? Он ведь даже дышать не мог, не то, что обратиться.
– А я ведь так и не поблагодарил ее, – виновато покаялся парень.
– Еще успеется, внучек. Успеется.
Но Йори не слышал, продолжая делится воспоминаниями:
– Побежал на охоту, едва на ногах держаться смог. А когда вернулся, нашел только кусок свежего жареного мяса, заботливо оставленного на ветках. И ведь оставила… А потом голодала. Почему?
– Не знаю, внучек. Не знаю. Только не простая она девушка – твоя служаночка. Не простая. Не наших кровей, – качнул головой Гаэрт и цокнув языком, поторопил притихших кауров.
Глава 8
Свет от неяркого костра отбрасывал причудливые тени. В воздухе ощутимо пахло ежевиром. Дагьер поморщился. Он не любил этот запах – запах неуверенности и суеверного страха, коим глупые мальчишки надеялись отпугнуть чудовищ. Вот только на тех чудовищ, что обитали в Расколотых землях ежевир не действовал.
Им остался всего один переход. Несколько часов и они бы оказались у ворот Киршата, но идти ночью имея на руках трех раненых было опрометчиво – парням нужно отдохнуть, надежды на то, что они дотянут до целителей и так мало.
Сейл оглянулся на мерно посапывающих, раненных воинов. Для вчерашних мальчишек этот поход был первым. И особо тяжелым. А все из-за проклятых голубых кристаллов и свойств, что у них обнаружились. Якобы они могут продлевать жизнь… Пока же они принесли только смерть.
Услышав негромкий предупреждающий свист, Дагьер мысленно выругался.
– Что там, Коури? – спросил едва слышно, приближаясь к своему помощнику.
– Спрайты, – ответил одноглазый гигант, сплевывая густую слюну.
– Много?
– Я видел трех.
Дагьер поморщился и вновь обвел глазами спящий лагерь. Им не отбиться. Спрайты редко нападают по одиночке, а значит их будет не меньше дюжины. А у него полдюжины потрепанных боями мальчишек, многие из которых едва ли в состоянии добраться до ворот Киршата без посторонней помощи.
– Буди всех. Нужно отходить, – приказал Сейл, отходя от костра и вглядываясь в темноту ночного неба.
Спрайты. Невидимые. Безжалостные. Неуловимые. Они редко нападают на людей, но, если нападают, не щадят никого. И ведь не убить ничем. Только магией. Той самой, которой почти ни у кого на Терасе нет. Не будь на мальчишках ограничивающих браслетов, был бы шанс на выживание, а так… Сейл досадливо выругался. Шердов император. Его бы сюда на денек, а не этих мальчишек. Тихий шорох за спиной отвлек Дагьера от неуместных размышлений.
– Что там, Коури?
– Все готовы, Вершитель.
– Забирайте кристаллы и отступайте к Киршату. Ты за старшего.
– Сейл? – Коури настолько удивился этому приказу, что на мгновение забыл о субординации.
– Мы и так потеряли троих в этой вылазке, Коури. Как по мне, жертв более чем достаточно. Уводи ребят, – Сейл прикрыл глаза, прислушиваясь к тишине, но уловить что-либо не мог даже его чуткий слух.
Коури потоптался еще несколько минут рядом с другом. Тяжело вздохнул, сетуя на упрямство Дагьера, и вернулся к отряду, что настороженно толпился у тлеющего костра, испуганно оглядываясь по сторонам. На краю поляны, на которой они разбили лагерь, Коури обернулся. Одинокая фигура расслабленно застыла у костра. Изыскатель качнул головой – глуп тот, кто в это поверит, чем больше расслаблен Сейл, тем смертоноснее становится. Щелкнула ветка под ногами впереди идущего парнишки и Коури раздраженно зашипел: глупые мальчишки, все еще считают, что на прогулку вышли, погуляют пять зим на императорских харчах да вернутся домой здоровые и счастливые. Что ж первый поход развеял это их заблуждение – из десятка их возвращалось семеро и двое из них шли не своими ногами.
Ждать Сейлу пришлось недолго. Призрачные тени явились из пустоты и заплясали вокруг костра, окружая Дагьера, едва где-то вдалеке затих шум тяжелых ботинок. Несколько минут ничего не происходило. Тени кружили наблюдая, прислушиваясь, не спеша проникать за защитный щит.
Сейл не знал, что чувствуют и видят спрайты, но знал, что рассказывали сумеречники – смертоносные и опасные в этой своей второй ипостаси видели живых существ как пульсирующий теплый огонь. Огонь, которого они жаждали, чтобы заполнить пустоту, что обрели, утратив смертные тела. А ведь когда-то каждый из этих спрайтов был живым и так же, как и Дагьер любовался звездным небом.
Первая тень метнулась к Сейлу, и он подскочил, уклоняясь от выпада. С рук сорвались голубые искры и тень завизжала, обращаясь в лед, чтобы через мгновение крошечными осколками осыпаться под ноги воина.
Меч пел, кружась в смертельном хороводе. Разил направо и налево призрачного врага. В какой-то момент, стальные пальцы обожгли смертельной пустотой зашеек Сейла, коснулись, вытягивая жизненные силы. Мужчина извернулся, уходя от захвата, но в последнее мгновение заметил еще две тени. Выругался мысленно, осознав, что резерв почти пуст.
«Ну вот и все», – мелькнуло в голове устало, когда спину обожгло новое касание спрайта.
Сделав последний взмах, меч выпал из обессиливших рук.
Пустота уже подбиралась к сердцу, леденила кровь.
Сейл усмехнулся. Прикрыл устало глаза, ощущая как вытекает жизнь.
«Сдашься?! – насмешливый звонкий голос, противно прозвенел в голове: – Помни, бастард, ты умрешь за меня, а я буду жить», – расхохотался громко, язвительно.
Вот уж кого не хотелось видеть Сейлу, так это так называемого братца. Пусть даже и в воспоминаниях. От злости в кончиках пальцах запела сила, вырвалась обращая в ледяную статую алчущего его тепла спрайта.
«Вот теперь точно все».
В голове царила сумятица. Мысли словно испарились, теряя четкость. Сейл знал, что так будет. Еще немного и спрайт выпьет его сопротивление, войдет в его обессиленное тело и тогда… Тогда уже никто не сможет помочь.
«Не смей! Ты слышишь меня? Не смей! – отчаянно зашептал детский голос и яркие фиолетовые глаза вспыхнули маяком в кромешной тьме. – Не смей оставлять меня. У меня больше никого нет, кроме тебя».
Сейл вынырнул из пустоты, цепляясь за эти глаза и черпая тепло, что они излучали. Потянулся, чувствуя прилив сил, и вновь извернулся, уходя из-под удара.
«Ты нужен мне!» – долетело до него тихим эхом…
– Очнулся! Наконец-то. Я уж думал, не успел, – обрадованно бормотал Коури, вливая в рот Сейла целебный отвар.
Горечь обожгла язык. Дыхание перехватило. Дагьер закашлялся, но все же сделал несколько глотков.
– Мал…чиш…ки? – слова давались Сейлу нелегко, хрипло, но он должен был знать ответ, прежде чем вновь закрыть глаза.
– Ждут нас. Что с ними станется?
– Ослу…ша…лся, – с упреком качнул головой.
– Ты еще скажи, что не рад этому, – насмешливо хмыкнул гигант, взваливая обессиленное тело Дагьера на плечо. – Так-то лучше. Нравитесь вы мне таким, Вершитель. Молчаливым. Податливым. Не все же вам командовать…, – усмехаясь, бормотал Коури, быстро передвигаясь по лесу.
Сейл не ответил на выпад друга, ныряя в спасительную темноту.
***
К Киршату добрались лишь к полудню. Усталые мальчишки, едва перебравшись через магические ворота и очутившись в Диких Землях, тут же свалились с ног. Даже лагерь не обустроили. Так и позасыпали, прислонившись спинами друг к другу.
Коури недовольно покачал головой и хотел уже было разбудить парней, как вступился Сейл:
– Пусть спят. Сами справимся.
– Жалеешь, ты их Вершитель. Не будет им добра от этой жалости.
– Иногда и от жалости польза бывает, друг. И от слабости. Пусть сил набираются, пока светло, а то мало ли кто ночью пожалует, – бросил Дагьер, разводя костер.
Коури фыркнул, но возражать не стал, давно привыкнув, что в некоторых вещах Сейл разбирается лучше. Это как бараболю садить Вершитель не знает, а вот как убивать и воевать… Нет, тут и спорить не стоит.
– Ты нарушил свое главное правило, – пожурил он Дагьера, намекая на то, что стало на поляне.
– Пришлось, – отрезал Вершитель, и пресекая все дальнейшие обсуждения, перевел разговор на другую тему: – Уже решил, что делать будешь после окончания контракта?
– Продлю, – бросил Коури и осторожно посмотрел на Дагьера.
Сейл покачал головой:
– А как же та брюнеточка в крепости? Женитьба? Детишки?
– И куда я подамся? Да и не ждет меня никто. Нет, Сейл, так просто от меня ты не избавишься. Смирись, – усмехнулся воин.
– Знал бы, что ты станешь такой морокой, не стал бы вступать в тот бой с ругару, – с видом полного сожаления вздохнул Дагьер.
Коури рассмеялся:
– Это был опрометчивый поступок и сплошная глупость.
– Согласен! – кивнул Сейл, чувствуя, как невыносимо медленно восстанавливается резерв и отступает предательская слабость в теле.
– Такая же, как и та, что ты сотворил ночью, – упрекнул вмиг посерьезневший Коури и тут же сжался под пронзительным взглядом Вершителя, прищуренные глаза которого не обещали ничего хорошего. – Молчу-молчу, – пробормотал он, поднимая вверх руки.
Дагьер лишь покачал головой на эти ужимки – Коури всегда находил повод для смеха и язвительности. Даже тогда, когда они оказались заживо погребенными под завалом и три дня провели без еды и воды, гигант продолжал смеяться, предлагая безумные идеи для выживания.
– Вершитель? – несмело окликнул Сейла тихий голос. Тот обернулся – худощавый светловолосый мальчишка, пошатываясь, стоял на нетвердых ногах и с восторгом на худом и выбеленном лице смотрел на него.
– Что Уэд?
Парень замялся, опуская глаза в землю и неловко поерзал ногой.
– Я хотел вас поблагодарить, Вершитель, – темная бровь Сейла вопросительно взлетела вверх, и парень нерешительно продолжил: – Я знаю, там были спрайты…
Дагьер укоризненно взглянул на Коури, но тот лишь пожал в ответ плечами.
– Я случайно услышал, – обронил тем временем Уэд, теряя остатки уверенности: – И я… Мы бы… не выжили бы… Это… В общем… Спасибо…, – и поднял свое ставшее еще белее лицо. – Если я могу чем-то помочь?! – неуверенно спросил Уэд с затаенной надеждой в голосе, с щенячей услужливостью заглядывая в глаза.
На миг в глубине души Дагьера вспыхнула злость – он не заслуживал такого восхищенного взгляда. И от осознания этого было как-то не по себе.
– Там ручей, – ткнул в сторону Сейл, протягивая котелок, – принеси воды.
Мальчишка ушел. Дагьер проводил его скептическим взглядом.
– Боишься, не донесет?
– Он бы хоть себя донес.
– Так послал зачем?
Сейл поморщился.
– Сам говорил, жалость им не к добру.
Коури лишь снова покачал головой – иногда он совсем не понимал того, от кого напрямую зависела его жизнь. И эта его привычка лезть на рожон, будто он бессмертный. Нет, определенно Сейла он не оставит.
Вершитель, не подозревая о том, что творится в душе друга, осматривал раненых, промыл и перевязал раны, мысленно прикидывая сколько времени понадобится для восстановления. Разбудив парочку наиболее здоровых, выставил дозоры – в Диких землях было лишь немногим безопаснее, чем в Расколотых, и отправил Коури спать, сам оставшись на страже. И лишь через пару часов приготовив отвары и влив их в горло всех нуждающихся, поменялся с недовольно бурчащим другом.
Следующие пару дней они проторенным путем возвращались в Риас-Аш-Ан. Мальчишки расслабились, с каждым часом чувствуя себя увереннее. Шутили, веселились с той беззаботностью, что свойственна молодости.
Дагьер же с утра был напряжен. Предчувствие опасности витало в воздухе.
– Ты тоже это чувствуешь? – спросил подъехавший ближе Коури.
Сейл кивнул, прислушиваясь к окружающему их мертвому лесу.
– Думаешь, кто-то хочет поживится кристаллами?
– Вполне возможно, – признал Дагьер и поднял руку, останавливая отряд.
– Но почему тут? – не сдержал любопытства следовавший за ним тенью Уэд. – Ведь до крепости совсем близко. Подмога успеет подоспеть…
– Не успеет, – буркнул Коури. – А теперь цыц!
Но не успел Коури шикнуть, как с завалившегося дерева сорвалась первая стрела. Вонзилась в землю, не долетев несколько шагов до идущих впереди парней.
– Назад! – громко скомандовал Сейл, и парни тут же метнулись к ним. – Ложись!
Извернувшись так, что хрустнули кости, Коури наблюдал за тем, как оставшийся стоять на дороге Сейл, мгновенно сотворив небольшой ледяной шарик, запустил его в крону упавшего слева от тропы дерева. Короткая вспышка, сверху рухнуло тело… А дальше все слилось в череду вспышек и свистящих стрел вокруг. Безумно хотелось встать и помочь, но Коури как никто другой знал, что этим только помешает. Пара стрел задела его вскользь, но он никак не прореагировал, оставаясь лежать на месте и отмечая, что враги приблизились достаточно близко.
Лежащий рядом мальчишка вдруг подскочил и тут же упал, сбитый воином с ног. Коури опоздал лишь на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы парень рухнул, заливая все вокруг своей кровью.
– Шердов дурень, – процедил сквозь зубы Коури, оглядывая бок вертящегося волчком Уэда.
– Бой! – перекрывая царящий гам и неистовство, долетел уверенный приказ и Коури моментально взвился на ноги.
– Вот теперь нужно вскакивать, – бросил он постанывающему мальчишке, стремительным рывком выхватывая тяжелый двуручный меч. Завертелся в безумном хороводе, отражая летящие стрелы и атаку несущихся среди них нелюдей. Значит, слухи о страшных, словно застывшая смертельная маска, лицах сумеречников оказались не просто слухами.
Отыскал глазами Дагьера и заметив, кивок за спину, сделал резкий выпад назад. Меч попал в что-то мягкое и вылетел с хлюпающим звуком. Больше Коури не отвлекался.
Отразив первые атаки лучников, Дагьер выхватил меч. Нападающих было немного, жалкая горстка, но и такого количества было достаточно, учитывая, что сражаться на равных с ними могли только двое – он и Коури.
Он взял на себя двоих, оставив Коури третьего. Завертел мечом, отражая удары. Через несколько мгновений этой неравной схватки, Сейл понял, что с ним играют. Загоняют, упиваясь собственным превосходством и теша себя глупыми трепыханиями обреченной жертвы. Дагьер хмыкнул, почувствовав, как его вновь настигает отрешенное спокойствие человека, который уже давно смирился со своей участью. Именно это ледяное спокойствие позволило ему заметить ошибку самодовольного сумеречника, что сделал короткий шаг, отводя меч для потрошащего, беспощадно-убойного удара в живот, и подставляя собственную спину. Извернувшись, Сейл сделал выпад и нанес удар, вонзив меч в зашеек – только так можно было убить сумеречника.
Чужой меч просвистел, рассекая Дагьеру волосы, но он не обратил на это внимания, нанося сокрушительный удар по грудной клетке оставшегося в живых сумеречника. И снова скрестились клинки. Противостоявший Дагьеру сумеречник внезапно вскинул руки, выронил меч и упал. Из его правого глаза торчал кинжал с окровавленной ручкой.
Держась рукой за пронзенный стрелой бок, на широкой тропе сидел бледный как полотно Уэд и растерянно хлопал глазами.
– Простите, – выпалил испуганно, заметив цепкий взгляд Сейла.
– А ничего так парень. Будет толк, – усмехнулся Коури, хлопнув раненого по плечу, пока Дагьер вонзал меч в зашеек поверженного противника.
– Посылка от папочки? – шепотом поинтересовался Коури, когда испуганные мальчишки были готовы продолжать путь.
– Скорее всего.
– А я-то только подумал, что давно он тебя подарками не радовал. А тут гляди как расщедрился! Целый сумеречник. Три! И пятерка стрелков. Почти армия! Ради тебя! Цени! – хлопнул Сейла по плечу Коури.
Вершитель лишь покачал головой, приказывая выступать.
Глава 9
Меррит вынырнула из сна так резко, что не сразу осознала почему проснулась. И лишь спустя мгновение поняла – фургон остановился. Прислушалась и ничего не услышала. Ни неторопливых шагов загадочного старика, ни фырканье и ржание кауров…
Немного растерявшись от этой тишины, Меррит отодвинула полог. Поляна была пуста. Чуть в стороне от фургона приветливо пылал, разведенный заботливыми руками, огонь, над которым на вертеле жарилось мясо. От вкусного запаха рот наполнился слюной, и девушка сглотнула, упрямо дернув головой.
– Проснулась?
Голос старика прозвучал так неожиданно, что Меррит чуть не подпрыгнула. Сдержала первый порыв и, медленно повернув голову к Гаэрту, кивнула.
– Там, – взмахом руки старик указал направление, – заводь. Чай захочешь умыться. Да и вот оно че, – начал старик, роясь в валявшемся на дне фургона мешке: – держи. Это внучка моего одежонка чистая. Авось захочешь переодеться.
Меррит взяла штаны и холщовую рубаху с некоторой растерянностью, пробормотала сбивчивое: «Спасибо» и сбежала искать заводь.
Небольшая тихая речушка в свете неяркого светила, что уже клонилось к закату, серебрилась между деревьев. Оставив вещи на пологом берегу, Меррит спустилась к воде, опустила руку и тут же одернула – вода была не просто холодной – ледяной.
Глубоко вздохнув, девушка вышла на берег. Одно умывание ей не поможет. До ужаса хотелось смыть всю ту грязь, которой она обросла за дни пути. На миг в голове Меррит мелькнуло сомнение – все же запах немытого тела да замурзанное лицо служили ей своеобразной защитой. Теперь же от всего этого хотелось избавиться. Причем немедленно.
Решившись, Меррит разделась и с разбегу влетела в воду. Взяв горстку песка, начала тереть кожу, жалея, об отсутствии хоть какого-то мыла. Да что там мыло? У нее даже гребня не было! И девушка снова подумала о том, что собиралась остричь волосы перед побегом, а потом так и не успела.
Вылетев из воды, попрыгала на месте, стряхивая с себя капельки, подобно дикому зверю. На все еще влажное тело натянула чистую, пахнущую весенними травами одежду. Подхватив свои грязные вещи, побежала к костру – согреется, обсохнет и обязательно постирает.
– Что ж ты творишь, горемычная. Простудишься ж, – накинулся на нее Гаэрт, взмахивая руками.
