Текст книги "Дикие надежды (СИ)"
Автор книги: Энжи Собран
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
Глава 3
Громкий звон разбудил Меррит задолго до рассвета. Тело затекло так, что больно было разогнуть подтянутые под грудь коленки. Она замерзла. И скрючившись под одеялом, никак не могла согреться. От гари чадящих всю ночь свечей нещадно болела голова, горло ссохлось.
С трудом преодолев скованность от неудобной позы, девушка нехотя поднялась и потянулась, разгоняя кровь. От холода и промозглой сырости дрожали руки. Единственно желание – уткнуться носом обратно в вонючий тюфяк и подоткнув одеяло, а лучше несколько, немного поспать. Да кто ж позволит?
Свет, пробирающийся сквозь узкое оконце под самым потолком, лишь немного рассеивал полумрак.
Подруги уже встали и одевались.
– Холодина какая… В конец околела, – пробормотала хмурая Зарая, негнущимися пальцами застегивая мелкие пуговки на платье.
– Сейчас еще терпимо, хоть пол и ледяной, а вот зимой станет совсем туго, – со знающим видом заявила Арная.
И Меррит в очередной раз задумалась о том, что она тут делает. В обители их тоже не баловали изысками, но хоть кормили не впроголодь. Хотя сидеть на хлебе и воде Меррит не привыкать – не единожды была так наказана. Да и холод ей не помеха – не зря же их каждое утро заставляли умываться холодной водой, ради красоты и здоровья.
«Не время грустить, пора работать», – решительно задвинула девушка накатившую было тоску куда подальше.
Кухня уже жила своей жизнью. Гудела, точно разворошенный улей, десятками разговоров, что смолки, едва девушки спустились.
В установившейся тишине уже знакомая старуха обернулась к ним:
– Гара, проводи этих двух к Сорнаку, они видать дорогу забыл. Ты, – толстый палец уставился в Розеа, – брысь мыть посуду. Ты, – она перевела палец на Меррит, – отнеси еду иржистам.
Девушка огляделась, но так и не поняла, куда ей идти.
– Ведра в пристройке, – гаркнула старуха.
– Там, – шепнула стоящая рядом девушка и незаметно ткнула пальцем. Подняв тяжелые ведра с помоями, Меррит скользнула в приоткрытую дверь.
В воздухе стоял серый туман, и мглистая сырость сразу же пробрала девушку до костей. Под ногами после ночного ливня хлюпала вода. Было так скользко, что девушка тут же поскользнулась, окатив расплескавшимися помоями проходящих мимо стражей.
– Иржистово семя! Смотри куда прешь! – вызверился один из них.
Девушка стушевалась, потупилась, ощущая, как жар стыда за собственную неловкость, прилил к щекам.
– Тшш, не пугай служаночку, Брант. Подумаешь пара капель, – стирая попавшие на него капли, капитана окинул взглядом тонкую фигурку девушки в бесформенном платье, с удовольствием отмечая наличие всех приятных округлостей в нужных местах. Но взгляд его зацепился не за тонкую талию и высокую грудь, нет все это он отметил мимоходом, а за лицо девушки – утонченное, миловидное с ярко-красным точеным ртом и огромными фиалковыми глазами. – Помочь?
Оторвав глаза от грязной земли, Меррит несмело улыбнулась своему защитнику.
– Что уже запал, Верт? – хохотнул один из стражей, панибратски хлопнув капитана по плечу.
Что ответил капитан на эти слова, Меррит не слышала, поспешив поскорее скрыться с глаз стражей, что хохотали и свистели ей вслед.
«Безликий, ну какая я же я – дура», – пронеслось в голове девушки, что никак не могла успокоить забившееся чаще сердце. И было бы от чего… От взгляда с поволокой и чарующей улыбки очередного повесы.
Почесав руку, Меррит разражено плюхнула помои в кормушку и чуть не упала под ноги спешащих к еде иржистов. Подхватив ведра, вернулась в кухню. И снова день превратился в бесконечное: «принеси, подай, отмой, почисти». За всей этой суетой девушка даже сбегать в туалет не успевала, не то, что познакомится с другими обитателями замка.
– Гара, отнеси обед знахарке, – прокричал влетевший в кухню чопорный мужчина в темно-коричневом камзоле.
– Не пойду я, – отозвалась сухонькая помощница кухарки и косо взглянула на задумавшуюся Меррит: – вон пусть новенькая идет к этой ведьме.
Все мигом прекратили работу и уставились на ничего непонимающую девушку.
– Что ж пусть она, – цокнул мужчина и так же стремительно вылетел.
– Будь осторожна, а то проклянет, – шепнула Меррит та же девушка, что помогла утром, передавая тяжелый поднос. – Она живет в подземелье третьей башни. По коридору налево, через три двери направо, потом еще раз налево. Увидишь крутые ступеньки, тебе по ним в первый пролет, – скороговоркой произнесла девушка.
– Ну? Чего ждешь? Ступай уже, – подогнала Меррит Гара.
Под устремленные на нее взгляды работниц девушка шагнула в темный коридор. Подземелье третьей башни… Легко сказать. Девушка не сомневалась, что заплутает. Она уже не раз усомнилась в своем решении – родительский замок не спешил делится тайнами и воспоминаниями. Но путь к подземелью отыскался на удивление легко.
Знахарку Меррит заметила сразу – высокая женщина в длинном черном платье, суетилась возле заставленных склянками полок. На столе, недовольно бурча, кипел котелок выплескивая через верх какую-то фиолетовую гущу. Развешенные под потолком вязанки сухих трав чуть покачивались, потревоженные сквозняком и бурлящим паром. Свежий, пряный, чуть горьковатый аромат витал в воздухе, забивая дыхание. Именно он и стал той верной подсказкой, что указала путь.
Резко хлопнула дверь за спиной, отрезая путь. Меррит вздрогнула он неожиданности. Поежилась от налетевшего холодного ветерка.
– Ну чего встала? Проходи уже. Я и так слишком долго тебя ждала. Уже и не верила, что дождусь. Если бы не сестра..., – не оборачиваясь, произнесла знахарка резким каркающим голосом. – Да поставь ты поднос уже. Негоже ее светлости еду слугам разносить. Пусть даже я и была первой, кто взял тебя на руки. Ну, вот… Нашла-таки, – воскликнула радостно, вертя в руках пузырек.
Метнулась с проворностью молодухи и капнула пару золотистых капель в котелок. Тот голодно заурчал, принял капли с довольным причмокивание и вспыхнул, озарив помещение золотистым цветом.
– Чего ждешь? – окликнула засмотревшуюся Меррит знахарка.
Девушка повернулась и столкнулась с неестественно белыми с розовым отливом глазами, подслеповато смотрящими на нее. Белая, как парное молоко, кожа, словно притрушенные снегом ресницы, прямые платиновые волосы, светящиеся в темноте, – необычная внешность знахарки запала в сердце, шевельнулась неясным воспоминанием в душе.
– Застыла чего? Узнала, что ли? – посыпались на Меррит вопросы.
Девушка молча качнула головой, но вспомнив полуслепой взгляд озвучила.
– Нет. Вы меня с кем-то путаете.
– И с кем я могу тебя путать? Чай не я тебя в этот мир привела? Не я встречала? – усмехнулась знахарка. – Да и много ли ты встречала простолюдинок, говорящих как ты?
Меррит пожала плечами. Она сама заметила, что ее речь отличается от речи, выросшей в городке, Розеи. Что уж говорить про выросших в деревне Арнаю и Зараю? Но ничего поделать с этим не могла – только молчать, прислушиваться и семь раз думать перед ответом. Последнее давалось нелегко – сколько бы Меррит не учила себя сдержанности, но это явно была не ее сильная черта. Как и терпеливость.
– Язык проглотила? – продолжала тем временем вещать знахарка. – А маленькая такая говорливая была…
– Вы ошиблись, – воровато оглядываясь по сторонам (не услышал ли кто?), уверенно отрезала Меррит. – Я простая служанка…
– Повторяй себе чаще, Ди, может и поверишь, – знахарка расхохотался и, видя, что Меррит оцепенела, прибавила: – Так же называл тебя, отец?
Упавший из маленького оконца под потолком луч, высветил лицо знахарки, покрытое едва заметной паутинкой морщин, и вернулся обратно, сияя сквозь радужную оболочку глаз, будто от воды отразился.
– Не бойся, – отсмеявшись, успокоила знахарка девушку, что уже пару раз окинула взглядом запертую дверь. – Я поклялась защищать и оберегать тебя еще до того, как ты сделала первый крик.
– Что-то плохо у вас это получилось, – хмыкнула Меррит, опуская тяжелый поднос на стол. Она не упрекала – у нее не было права на упреки. Но заполнить возникшую паузу было не чем.
– А разве тебя кто-то обидел?
От этого вопроса девушка опешила.
– Думаете, не стоит считать жажду, голод, холод, вечные тычки, навязанное замужество, ночи на каменном полу в темной каморке – обидами? Этого недостаточно? – мотнула головой Меррит, прогоняя неуместные сейчас сожаления.
– Достаточно, чтобы сломать леди, – подтвердила знахарка, – но у той девочки, что я знала, это только бы закалило характер. Подготовило…
– К чему?
– К тому, зачем ты пришла сюда, – уверенно ответила знахарка. – К борьбе за наследство.
Меррит вздрогнула от этих слов. Вздохнула, с шумом пропуская воздух.
– Я не за этим сюда пришла, – качнула отрицательно головой, ощущая как вся тяжесть этого грязного замка с зашуганными служанками, с наглыми стражами, с голодными детьми наваливается на ее плечи неподъемным грузом и где-то на задворках сознания звучит мужской голос: «Каждый герцог рожден, чтобы отвечать за вверенных ему людей. Моя роль следит за тем, чтобы они были сыты, здоровы и счастливы. И когда-то все это я передам тебе, малышка Ди».
– А зачем?
Девушка передернула плечами, сбрасывая невидимую тяжесть.
– Не знаю. Я попала в Ниас-Рий совершенно случайно.
«Будто, что-то привело», – билась в голове Меррит мысль, но делиться этим соображением с незнакомкой она не спешила. Как и своими планами.
– Случайностей не бывает, Ди, – упрямо продолжила называть ее вторым именем знахарка.
Меррит снова шумно вдохнула-выдохнула. Второе имя было ее секретом. Тем немногим, что она помнила из своего прошлого. И которое никому нельзя было называть. Первое даровалось Безликим при наречении. Второе же было подарком Двуликого за особые заслуги. Почему именно она удостоилась чести быть названной вторым именем, Меррит не знала. Как не помнила и того, что совершила, чтобы получить его.
– Утром принесешь завтрак. А теперь ступай, а то на кухне уже беспокоятся. Шумную ты подругу выбрала в наперсницы, герцогиня.
– Не называйте меня так, – поежилась девушка.
– А как называть? Ди? Ее светлость?
– Меррит, – бросила коротко.
– Нельзя отрекаться от данного богами.
– Я и не отрекаюсь, – пожала плечами Меррит, не понимая всего смысла этих претензий.
– Только дар спит и имя ты сменила. Про титул и прилагающийся к нему обязанности позабыла…
– Титул и обязанности достались сначала опекуну, потом мужу. Моя же роль быть послушной, – слово «овцой» Меррит предпочла прикусить на языке, – рожать мужу детей и вышивать рубашки, не мешая мужчине жить так, как он хочет, – усмехнулась горько.
Может и правы настоятельницы в обители? Ни к чему девушкам чтение – от многих знаний, многие слезы…
– Ступай, упрямица. Ночь переспи, подумай, а утром поговорим.
Уже подойдя к двери, Меррит обернулась:
– Это не изменит моего решения. Ниас-Рий – не моя проблема.
Сквозняк ознобом пробежался по спине девушки. Громко ухнула дверь, будто кто-то вздохнул недовольно.
– Хорошо, что твой батенька тебя не слышит, неразумная, – прошептала женщина, осеняя спину девушки защитными символами.
Глава 4
Ночь Меррит провела беспокойно. Уснула, как и предыдущим днем, едва коснувшись подушки, но уже через несколько минут заметалась в беспокойном сне. Ей снилось, что она куда-то идет, блуждает темными коридорами замка. Ныряет в скрытую в стене нишу, касается руками небольшого углубления, открывая дверь в комнату. Простое убранство. Два стеллажа с затертыми временем корешками. Полка с оружием. Сундучок с золотыми монетами и украшениями. Стол, заваленный свитками, с недописанным письмом, брошенным на нем пером и засохшей чернильницей. Опрокинутый стул… Все выглядело так, будто кто-то в спешке набрасывал послание, но не успел.
«Прими! Прими! Твое наследство!» – заголосил кто-то.
Меррит испуганно обернулась. Дернулась, роняя из рук, взятую со стола вещицу, та, громко брякнув, стукнулась о каменный пол, подпрыгнула и закрутилась в бесконечном хороводе. Остановилась… Девушка опустилась рядом и протянула руку к кольцу – большое, мужское с небольшим фиолетовым камнем в центре и сетью извилин в узоре. Подняла его, вглядываясь в холодный белый цвет металла. На небольшом закругленном шестиугольнике верхушки сеть извилистых выпуклых золотых линий преображалась в пять лепестков цветка с фиолетовой сердцевиной.
Внезапно кольцо изогнулось и металлической змейкой стекло по ладони Меррит. Охватило ее указательный палец. Опоясало, восстановив форму кольца.
«Пробудила! Пробудила!» – восторженно шептали невидимые голоса.
Девушка суетливо потерла палец. Потянула, стаскивая кольцо, но, большое ранее, теперь оно сидело, как влитое. И стягиваться с пальца не собиралось. Когда же Меррит, крутанула кольцо, разворачивая камень, рант впился ей в палец и небольшая капелька крови выступила из-под него.
– Вернулся! Вернулся! – перепрыгивая через три ступеньки, стремглав неслась маленькая девочка к огромным раскрытым дверям, возле которых толпились усталые воины.
Бородатый седовласый великан сделал шаг вперед и перехватил малышку. Подбросил ее высоко под потолок в могучих руках.
– А кто это у нас не спит так поздно?
– Пусти, Дирк! – вырывалась из рук великана малышка.
– Неужели, ты совсем не рада меня видеть, пуговка? – спросил мужчина, склоняясь к ее животу и выпуская струйку теплого воздуха.
Девочка заливисто рассмеялась – ей было щекотно и весело. Дирк всегда играл с ней, развлекал и забавлял, но сейчас она стремилась к другому мужчине. К тому, что снимал грубые кожаные перчатки и с улыбкой смотрел на то, как лучший друг играет с дочерью.
– Ну вот! – разочарованно выдохнул Дирк, – Стоило вернуться его светлости и все старых телохранитель не у дел. Совсем не любит меня маленькая герцогиня, – попенял он малышке, сокрушенно качая головой.
Две тонкие ручки легли на его щеки, потянули, вынуждая смотреть ей в глаза. Маленький носик потерся о его огромный нос.
– Люблю… – убедительно заявила девочка, всматриваясь в льдистые глаза. – Но я соскучилась...
Великан тяжело вздохнул, буркнул что-то себе под нос и передал девочку в руки того, к кому она тянулась.
– Папочка, – прошептала девочка, обвивая руками мужскую шею.
Кольчуга кололась. От мужчины пахло потом и лошадьми. И чем-то еще… Знакомым и привычным. Она поморщила нос, когда щечку поцарапала грубая щетина, но не отстранилась, роняя слезинки.
– И чего, моя малышка, плачет? – спросил мужчина, легко приподнимая ее подбородок.
Девочка повертела головой, не желая отвечать, и вновь спрятала лицо на мужском плече.
– Ты больше не уедешь? – всхлипнув, выпалила она.
– Уеду. Как бы мне не хотелось обратного, но я вассал своего короля. И мой долг защищать наши земли.
– А если ты не вернешься, как папа Трева? – тревожилась девочка.
– Видишь, это кольцо? – повернул мужчина руку, показывая малышке подмигивающий фиолетовым камнем перстень. – Если я не вернусь, ты примешь бремя ответственности за род и земли. Разделишь его с верными тебе людьми и станешь той, кем я всегда буду гордиться. Пообещай мне!
Девочка на миг задумалась, но потом все же серьезно кивнула. Хотя и не желала принимать никакого бремени. Но так строго герцог еще с ней никогда не разговаривал. На миг она почувствовала себя взрослой и сильной… Пока не кинула очередной взгляд на кольцо…
– Тебе придется всегда возвращаться, – покачала она головой с сомнением. – Я никогда не стану такой большой, как ты…
Мужчина рассмеялся и все вокруг подхватили его смех.
– У кольца есть секрет, пуговка, – усмехнулся Дирк.
– Секрет? – заинтересовалась малышка. Секреты она любила. У нее тоже был секрет и ей очень хотелось поскорее разделить его с папой…
Резкий скрип ворвался в сонное сознание и Меррит подскочила на кровати. Встревоженно огляделась по сторонам – и ничего не увидела. Темнота стояла кромешная. Свечи погасли, хотя огарки еще чадили, пуская тоненькие призрачно сверкающие струйки дыма. Переплетаясь причудливой вязью, сизые струйки взлетали ввысь и растворялись в тусклом свете единственного окна.
И снова этот звук. Противный. Пробирающий до костей. Будто кто-то огромными острыми когтями скребется в окно. От пришедшего на ум сравнения, стало страшно. Зябко ежась под старым одеялом, девушка потерла плечи.
Правое плечо обожгло холодом. Царапнуло. Меррит с трудом сдержала испуганный вскрик и хлынувшую волной панику. На руке что-то было. Что-то, что крепко обвивало ее указательный палец. И это что-то никак не желало отцепляться.
Посидела минуту, затаив дыхание, утихомиривая страхи. Прислушиваясь к каждому шороху, но ничего не происходило. Не стучало в окно ветками. Не скрипело половицами. Лишь мерное дыхание и тихое посапывание соседок. Только сердце все так же заполошно и глухо выстукивало, не спеша усмирять свой бег.
Спать не хотелось. И Меррит, набравшись решимости, выскользнула из-под одеяла. Мерзлый пол ужалил ноги. Новый скрип, вызвал детское желание запрыгнуть обратно на кровать и накрыться с головой. Подавив трусливый порыв, девушка шагнула к столу и принялась шерудить в поисках спичек и свечки. Зажгла небольшое пламя и уставилась на кольцо на своей руке. Точно такое же она видела во сне. Попробовала стянуть и… ничего не получилась. Только капелька крови снова проявилась.
Затушив огарок под недовольное бормотание Арнаи, Меррит вернулась в постель. Натянула на голову одеяло и постаралась вспомнить сон. Но ничего, кроме кольца и крепких рук, бережно держащих ее, вспомнить так и не смогла. Лицо герцога расплывалось перед глазами. И уже привычно все попытки восстановить события вызывали острую головную боль.
Небо за окном посерело. Начинало светать. Меррит все это время провертевшаяся под коротким одеялом, с облегчением поднялась на ноги. Головная боль была нестерпимой. И девушка в очередной раз упрекнула себя за излишние старания. Знала же, что так будет и все равно мучала свое сознание. Раньше и того хуже было. Каждое воспоминание, каждое напряжение и она, упав на пол, заходилась в судорожном приступе падучей болезни.
Умывшись, девушка выскользнула из комнаты и отправилась на кухню. Ей было необходимо выскользнуть в боковую дверь и немного подышать чистым воздухом. А там и головная боль пройдет.
Вздохнув утреннюю свежесть и непередаваемый аромат нового осеннего дня, Меррит прислушалась к одиночному треньканью невидимых птиц. В неярком свете Хайрея* сверкнуло камнем кольцо на пальце.
Что же с ним делать? Увидит кто и не сносить ей головы. И как только Хэтчер его еще не нашел? Искал ведь наверняка. Только с герцогской печатью – символом рода, передавалась власть достойному. В истории герцогов Ниас-Рийских были случаи, когда герцогство, минуя наследника, переходило к побочной ветви. К такой ветви относилась и Меррит, прадед которой был всего лишь троюродным кузеном герцога, что умер, не оставив прямых потомков, а его родного брата кольцо отвергло.
Девушка усмехнулась, вспомнив как часами корпела в библиотеке над томами знатных родов, составляя собственное генеалогическое древо. Хваталась за соломинку в надежде, что очередное имя вызовет проблеск в темноте ее памяти. Но все что ей удалось узнать, сводилось к тому, что ее мать была из обедневшего дворянского рода, имя которого затерялось в веках. В память о матери ей достался единственный родственник – Верас Хэтчер, граф Берден, муж единокровной сестры матери – Ниаль, умершей при родах. Опекун, чтоб его!
Раздавшиеся рядом мужские голоса вырвали Меррит из задумчивости. Привычно юркнув в тень кустов, девушка застыла, прислушиваясь. Неужели она так задумалась, что пропустила рассвет и замок уже успел проснуться? Девушка обернулась. Оранжевый диск Хайрея лишь краешком показался из-за желтых деревьев. Самое время возвращаться – успеет прошмыгнуть в комнату и сделать вид, что никуда не ходила.
– …брось тут …сам загнется, – долетали до Меррит обрывки фраз.
Что-то тяжелое мягко шмякнулось о землю. Зашуршала листва. Послышался скулеж и надрывный животный всхлип.
– Приложим еще раз для верности?!
– Мало он тебя покусал? И так заживать будет пару седмиц.
– А если его светлость узнает?
– Да окочурится он. Вон дохлый уже почти.
– Хэтчер лютовать будет похлеще зверя…
– Давай сам. Я не полезу…
Затрещали сломанные ветви под ногами. Слух Меррит уловил звериный рык, клацанье зубов, обиженный скулеж, глухой удар, а потом еще один и еще…
– Сдохни, тварь! – прерывая череду глухих ударов, бормотал мужик.
Девушка содрогнулась, зажимая рот двумя руками, когда скулеж оборвался на высокой ноте.
– Тшш. Ты слышал? – насторожился оставшийся мужчина.
Но второй не слыша, продолжал все так же наносить удар за ударом, перемежая их с отборной бранью.
– Лир…
– Что?
– Тут кто-то есть?
– Среди ночи? Ну, давай, глянем, кого там нелегкая принесла в проклятый замок.
Зашуршало совсем рядом. Меррит испуганно выглянула, но никого не заметила. Нырнула еще глубже в кусты, прячась от незнакомцев. Встречаться с мужчинами не хотелось. Не к добру такие встречи. Успела от девчонок наслушаться, чем обычно они заканчиваются. Вон у Зараи шрамы в пол-лица и от каждого скрипа шарахается.
Треснула ветка. Совсем близко. Две пары черных ботинок, возникло прямо перед ее взором…
– Так…, а что это тут у нас?
Лишь невероятное усилие воли удержало девушку от панического бегства, настолько сильным и всепоглощающим был страх, когда ботинки сделали еще один шаг, приближаясь к тому кусту, за которым она пряталась.
Меррит сильнее прижала ладони, заглушая готовый сорваться вскрик. Сердце взлетело вверх и сразу стремительно рухнуло вниз, затаившись в пятках. Нет. Нет. Нет! Ей нельзя попадаться! Тем более с этим кольцом на пальце!
Мужчина сделал еще шаг. И еще…
Девушка беспомощно оглянулась, но спасения ждать было не откуда. А бежать… Бесполезно. Мужчин только раззадоривают погони. Смирившись с неизбежностью, Меррит отпустила руки. Повела плечами, расправляя их.
Мужчина приблизился еще на два шага, резко нагнулся, выдергивая кого-то из кустов…
Ни с чем несравнимое облегчение охватило девушку, когда она поняла, что обнаружили не ее.
– Следишь? – процедил мужчина сквозь зубы, грубо встряхивая находку.
– Нет, – пискляво ответил невысокий мальчонка лет восьми-девяти не больше.
– Нет?
Звук удара хлестанул Меррит по ушам. Непроизвольно девушка дернула головой и сжала крепче кулаки, наблюдая за разгорающейся драмой и принуждая себя не вмешиваться. Здравый смысл шептал, что это бесполезно. Все чего она добьется своим вмешательством – разделит участь с мальчишкой. Она никто в этом замке и никак не может его защитить. Только сама подставится. Было уже…
– Я тебя научу, как за людьми герцога следить, – выкрикивал мужчина, сопровождая каждое слово новым ударом.
– Довольно, Ургред. Он уже усвоил урок, – прервал избиение мальчишки второй мужик.
– Он расскажет, – бросив мальчишку наземь, Ургред пнул его ногой.
– Нет. Он ведь знает, что, если хоть, словом, обмолвится о том, что видел, я его в казарму еду разносить отправлю.
– Нет. Нет. Я ничего не видел, – забубнил мальчонка, сворачиваясь калачиком. – Только не нужно в казарму.
– Умный мальчик, – фыркнул Лир. – Думай, что говоришь, и глядишь доживешь до меча. А теперь брысь на кухню!
Мальчишка попробовал подняться, но не удержался на ногах. Упал. И на четвереньках пополз в сторону замка.
Мужики расхохотались. Плюнули в сторону мальчишки. Отвесили пару шуточек, смысла которых девушка не поняла, и ушли.
Внутри Меррит все клокотало, и девушка даже не заметила их исчезновения. В ее голове никак не укладывалось, кем нужно быть, чтобы смеяться над избитым ребенком?
– Что, щенок, не нравится? – шептал великовозрастный сын Хэтчера, выливая ведро помоев на смуглого, черноволосого мальчонку-заморыша. – Жаль, ведь такова участь всех бастардов – служить их хозяину. Ой, забрызгался… Ничего, у кого-то язык, что помело, вычистит. Лижи, бастард!
Прячущаяся за стогом сена Меррит, не выдержала и выскочила с громким:
– Не смей! – и тут же осеклась, столкнувшись с предостерегающим взглядом лазурных глаз.
– О, герцогиня, рад вас видеть. Вы уж простите мне мой внешний вид. Бастард сейчас быстро все исправит.
– Нет, – отрезала девочка. – Я приказываю вам прекратить все это!
– Приказываешь? – каштановая бровь взлетела вверх. – Да кто ты такая, чтобы мне приказывать? – возмутился Риволь Хэтчер и наотмашь ударил ее по лицу.
Мальчонка взлетел. И в следующий миг Риволь отлетел от нее, упал, стукнувшись головой о стену.
– Вы! Отец прикажет выпороть Вас!
Меррит покачала головой, прогоняя воспоминания. Риволь тогда ошибся только в одном – Хэтчер выпорол лишь мальчонку с лазурными глазами, а ее заставил смотреть. И с каждым ударом противным, рассекающим воздух, свистом, с каждым характерным щелчком бича, сопровождаемым взволнованным выдохом толпы, она умирала.
Толпа на заднем дворе окружила столб, на котором грязным мешком висел мальчонка. Серая рубашка на спине разорвана ярко-красными полосами, через которые сочилась кровь. Он был в сознании. Меррит видела это по застывшей улыбке на его всегда серьезно сжатых губах, и по плескавшемуся в глазах холодно-белому пламени, что сейчас полностью поглотило их лазурь.
Раздосадованный окрик палача, гомон толпы и новый страшный свист плети. Ни звука в ответ, хотя в том месте, где только что прошелся плетёный из кожи «хвост» вспыхнула новая разодранная полоса, обагренная каплями свежей крови.
– Силен, вояка! – крикнул кто-то из собравшейся толпы, поддерживаемый одобрительным гулом, а палач еще сильнее взъярился на мальчишку.
Тяжелое дыхание сдавило горло смотрящей на это бесчинство девочки. Внутри зарождался тугой комок боли и слез. Очередной свист и она вздрогнула, видя, как ее спаситель упрямо принимает удар красной от множества полос спиной, исступлённо стискивая зубы.
«Застони, покажи слабость», – мысленно молила она, не в силах терпеть чужую боль, отчаянно уповая, что тогда удары станут хоть чуточку слабее.
Меррит дернулась к нему, боясь не успеть, в надежде перехватить хлыст или закрыть собой его спину. Она почти не соображала от боли, которую делила сейчас с ним. Не страшась стражников, рвалась к столбу. Только бы прекратить эту пытку и покарать того мерзавца, что держал плеть, и того, кто с довольным видом наблюдал за этим.
– Тише, леди, – удержали ее крепкие руки и прижали, зажимая рот, – Вам нельзя вмешиваться сейчас. Он бы этого не хотел. Успокойтесь, – быстро нашептывал мужской голос, – я позже провожу вас к нему, и вы ему поможете, а сейчас не выдавайте себя. И остановите своего зверя, а то и он пострадает.
Разум слышал, а сердце не хотело слышать. Рвалось к столбу в надежде защитить. Меррит сделала глубокий вдох, вынуждая себя успокоиться и устоять на месте. Девочка еле сдерживалась. Чужая боль резала оголенные нервы сильнее собственной. Неизвестно чтобы победило в борьбе ума и чувств, если бы она тогда не потеряла сознание.
– Запомни, девочка, я не могу наказать тебя, но я всегда могу ударить того, кто тебе дорог, – прошипел ей в лицо Хэтчер, едва она пришла в себя.
Что ж Меррит хорошо выучила урок – в этом мире нет никого, кто ей дорог.
Поднявшись на ноги, девушка подошла к небольшому овражку – внизу едва присыпанное опавшей листвой виднелось чье-то тело. И окровавленная рука недвижимо тянулась к ней в мольбе о помощи. Зажав себе рот рукой, Меррит напряженно вглядывалась в еще одно свидетельство жестокости этого мира, раздумывая уйти или спуститься и попытаться помочь.
Долетевший едва слышный болезненный стон не оставил ей выбора.
Хайрея – звезда, вокруг которой вращается Фелс. Белый карлик.
Глава 5
Осторожно, боясь поскользнуться на жухлой сырой листве Меррит спускалась вниз овражка. И все же оступилась, и покатилась кубарем вниз. Плюхнулась лицом в небольшой ручеек, вся, извозившись в грязи и тине. Холодная вода прогнала остатки сна. Выбравшись из ручья, присела на корточки возле погруженного наполовину в воду тела и замерла в нерешительности. Мужчина больше не стонал. Хотя какой мужчина? Парень. Ее ровесник, едва миновавший второе совершеннолетие.
Девушка прикрыла глаза, собираясь с духом. Касаться изувеченного обнаженного мужского тела было страшно, словно через прикосновение его хворь могла перекинуться на нее. Пересилив себя, она все же протянула руку и коснулась щеки парня. Чужая кожа неприятно холодила пальцы и Меррит разочарованно выдохнула. Вряд ли она чем-то сможет помочь. Она поднялась на ноги и уже собралась уходить, когда палец парня дрогнул. Застыла, присматриваясь. Через несколько минут рука снова едва шевельнулась.
На миг Меррит запаниковала. Обернулась испуганно по сторонам – не видит ли кто? А потом вновь опустилась к парню. Тот лежал бледный с закрытыми глазами, под которыми уже вовсю наливались синяки, с губами почерневшими от запекшейся крови, и очень слабо дышал.
«И что мне делать? – растерянно метались мысли Меррит, в то время как руки уверенно ощупывали истерзанное тело, фиксируя переломы и внутренние повреждения. – Оставлю тут и он не протянет больше часа. Двигать тоже нежелательно. И эта рана на бедре, если не остановлю кровь, у него даже часа не будет. А если помогу и оставлю его тут? Вдруг эти вернутся? И узнают?».
Девушка потянулась к шее и сорвала шнурок с зельем живительной силы. Сжав пальцами щеки своего пациента, капнула пару капель в чуть приоткрытый рот. Рука дрогнула на мгновение, когда трезвый ум напомнил ей, что капель было всего пять и те необходимо беречь пуще зеницы ока, а не раздавать тем, кто и так не жилец. Отмахнулась, и быстро докапала последние три капли, чтобы не передумать. Даже потрусила маленький флакончик, за который когда-то отдала свою единственную ценность – брошь с бриллиантами, что только чудом сохранилась у нее.
Вздохнула, отрывая кусок подола и перетягивая ногу чуть выше раны. Затянула сильнее. И выдохнула, заметив, что кровь перестала течь.
Подхватив парня под мышки (даром что молодой, а весит будь здоров), пыхтя, потянула его подальше от поляны – нужно убраться скорее. Затащив пациента наверх, вернулась, перевернуть листья и обильно посыпать их сушенной горькухой*, что держала при себе в кошеле.
Протащив парня еще метров двадцать, девушка окончательно выдохлась. Прикрыв тело сломанной ветвью, Меррит решила отдохнуть и поискать подходящее для пациента убежище. Обойдя все вокруг в радиусе сотни-другой метров, уже собиралась разочарованно выдохнуть, когда заметила пару низких сосен. Подняла сломанные ветром еловые ветви, сгребла в кучу осыпавшуюся хвою, обустраивая импровизированную кровать. И вернулась к парню. Потащила. Спотыкаясь и ругаясь про себя. Иногда она оступалась и падала. Последние метры сил подняться больше не было, и она так и тащила его, отодвигаясь на ягодицах по сырой земле и подтягивая к себе.
