Текст книги "Дикие надежды (СИ)"

Автор книги: Энжи Собран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Энжи Собран
Дикие надежды

Глава 1

«Свой долгий путь к Диким надеждам малышка Ди начала тихим солнечным утром, услышав шокировавшие ее слова опекуна:

– Дорогая, готовься – ты выходишь замуж».

Капля чернил оставила жирную точку и Меррит недовольно поморщилась – никаких точек, это только начало ее истории. Той самой, в которой она сотрет улыбку с пышущему самодовольством лица Хэтчера, и вернет себе то место, что давно уже превратилось в Дикие надежды. Место, где она была счастлива… Пусть даже она этого и не помнит.

Мысли снова потянулись в прошлое, отматывая назад годы жизни в обители. Всплывали в памяти беспорядочными отголосками: безмятежная женская улыбка и ласковые руки; завывание порывов ураганного ветра, швыряющего их судно, словно щепку; громкие крики капитана и треск, с которым сломалась мачта; огромные волны и панику охватившую ее, когда она поняла, что не может сделать вдох; сундук, на который она навалилась всем телом с витиеватой росписью и оббитыми золотом уголками; тетю, которой оказалась не нужна, и ее мужа – Хэтчера. Пожалуй, его, она помнила особенно хорошо. Как и его сына. Риволя.

Меррит поежилась. Воспоминания до сих пор пробирали ее до озноба, хотя Безликий милостив, и несчастья обошли ее стороной. Она выжила. Окрепла, невзирая ни на что. И даже получила образование. Не то самое, что приличествует женам, а то, что удалось почерпнуть из тех нескольких книг, что отыскались в кабинете настоятельницы.

Не в силах усидеть на месте, Меррит вскочила на ноги и подошла к окну. Еще один день подходил к концу, отсчитывая последний месяц ее пребывания в обители, а она снова не смогла ничего предпринять для своего побега.

«Завтра. Я обязательно достану ее завтра», – в который раз пообещала она себе, отвергая вполне справедливые упреки.

Прикрыв глаза, девушка мысленно подсчитала приготовленные для побега запасы. Все должно получиться! Недаром она готовилась уже несколько месяцев.

– Не спишь? – дверь приоткрылась и в комнату заглянула Кайра.

– Нет, – ответила Меррит, обходя импровизированный стол, чтобы свои телом заслонить письменные принадлежности и записи.

– Ты что-то хотела?

– Нет, ничего, – пробормотала Кайра, задумчиво поглядывая на Меррит, а потом вдруг резко выпалила: – Каково это? Когда за тобой не приезжает муж?

Меррит всю вспомнила ту боль и разочарование, что испытала в тот день. Глупая… Она так же, как и все девочки в обители, с затаенной надеждой на счастливое будущее. Не случилось… Никто не приехал за ней в тот день, как и несколько дней спустя. Сочувствующие взгляды украдкой отнюдь не добавляли радости. А когда ее начали жалеть, Меррит просто застыла, сдерживая горькие слезы, уж слишком явным было торжество в глазах Кайры и ее подружек.

Что становится с теми, за кем не явился муж? Ни она, ни настоятельницы не знали ответа на этот вопрос. Не выгонять же, юродивую на улицу? Поэтому девушка осталась в обители прислуживать воспитанницам и настоятельницам, пока брачная татуировка окончательно не истлеет. Что будет после, Меррит не знала. Но оставаться в обители, чтобы узнать ответ не собиралась.

Седмицы утекали, складывались в месяцы. А Меррит чувствовала себя принцессой в башне, запертой грозным монстром, за которой не явился обещанный спаситель. Жаль, ее жизнь не похожа на эту сказку и спаситель может оказаться монстром пострашнее. Не зря же он полукровка-приеров, а о них такое рассказывают…

– Наверное, чувствуешь облегчение, что этот монстр не явился? – словно услышав ее мысли, продолжила Кайра. – Знаешь, тебе повезло… Я слышала, матушка уже подыскивает тебе нового покровителя.

На миг маска спокойствия на лице Меррит дрогнула, обнажив растерянность. Что ж этого следовало ожидать. Не зря же настоятельницы описывали брак, как высшую миссию. Долг каждой девушки перед семьей и обществом. Но у Меррит не было семьи, а общество… Общество было чем-то абстрактным. Как и те земли, хозяйкой которых она когда-то станет.

– Да…, – задумчиво протянула девушка, крепко сжала кулаки, чтобы не выдать страх, что вызвали эти слова – на милость матушкиного выбора рассчитывать не приходилось. Наверняка, новый муж окажется одним из покровителей обители. – Разве Безликий допускает повторные браки?

– А кто говорит о браке? – невинно пожала плечами Кайра. – Кажется, речь шла о наложнице.

Меррит сдула упавшую пружинку волос со лба. Девчонка ее просто разыгрывает. Слыханное ли дело герцогиню и в наложницы? Да и какой в этом смысл? Герцогством до рождения ею наследника распоряжается Хэтчер, как ее опекун. А наследников она может родить только в законном браке. Признать бастарда может только мужчина. А женщины… Меррит никогда о таком не слышала.

Кайра потопталась и, так и не дождавшись ответа, недовольно фыркнув, вылетела из комнаты.

Оставшись одна, девушка горько усмехнулась. Кайра порой была невыносима. Все эти уловки, мнимое сочувствие, демонстрируемая дружба, а за спиной… Меррит покачала головой, прогоняя мысли об этой воспитаннице обители. Взгляд скользнул по блеклой татуировке. Уже скоро она исчезнет совсем и тогда… В лучшем случае, она на всю жизнь останется в обители и станет одной из настоятельниц. В худшем и более вероятном, ее убьют. Нет, выход, который она придумала, нравился Меррит гораздо больше. Пусть и был намного опаснее и рискованнее.

Громкий шум во дворе привлек внимание девушки. Стоя у окна, она видела, как к центральному входу подъехала карета и худой, прямой, как жердь, старик в темном одеянии требовательно приказал проводить его к матери-настоятельнице.

Мужчина в обители Двуликого гость редкий – вход сюда дозволен только мужьям воспитанниц, а на очередного мужа старик точно не похож. Те были пусть и не всегда молодыми, но все до одного знатными и прибывали с такой помпой, будто сам король пожаловал. Меррит вспомнила, как в прошлом месяце забирали Сюззи. И как ее горе-муж требовал выдать ему другую девушку – эта оказалась слишком чернява. Может, и за ней муж не едет, потому что прослышал о рыжем цвете ее волос? Девушка воскресила в памяти их единственную встречу – обряд в храме, когда она, укутанная с ног до головы в традиционные одежды, стояла перед стелой. Тогда он точно не мог рассмотреть цвет ее волос. Да и она мало что видела сквозь вуаль. Только сильную руку, в которой дрожала ее маленькая рука, и обвивающий запястье, подобно браслету, широкий шрам.

Движимая неясным предчувствием, Меррит незаметно прокралась в конец длинной анфилады комнат к маленькой коморке, в которой хранили разные мелочи, и иногда запирали воспитанниц в наказание за непослушание.

Будучи младше, еще не научившись сдерживать нрав, Меррит проводила в ней долгие часы, рыдая от несправедливости и распирающей ее злости. Став старше, она просто наслаждалась тишиной и возможностью побыть наедине с собой. Пока однажды не обнаружила, что если отодвинуть тяжелый сундук и прислонить ухо к пятому камню справа, то будет слышно все, что происходит в кабинете матери-настоятельницы, который находился этажом ниже.

Вот и сейчас девушка привычно тихо скользнула в кладовку, сдвинула сундук, подпирая двери и нетерпеливо прислонилась ухом к нужному камню.

– … воспитанницей Меррит Равье.

Меррит вздрогнула, услышав свое имя. Напряглась, прислушиваясь.

– Вы же знаете, что воспитанницу до ее второго совершеннолетия может забрать только муж. Даже опекун не имеет такой власти.

– Естественно, – хрипло вымолвил старик.

Зашуршали бумаги. Повисла тишина. И лишь спустя долгую минуту послышались грузные шаги матери-настоятельницы.

– Почему Зар'Инотт не приехал сам? – донесся до Меррит полный равнодушия женский голос.

– Дела, служба… Да мало ли причин у молодых и амбициозных? – уклончиво ответил мужчина.

– Что ж… Вам придется погостить в деревне. Я не могу отпустить Меррит Равье, пока не вернется вторая помощница.

– Неприемлемо, – отрезал категорично, – Третьего дня мы должны предстать перед Безликим. Так что позаботьтесь о том, чтобы девушка была готова с утра. И ночевать я буду здесь.

Резкие отрывистые слова словно гвозди вбивались в крышку гроба Меррит. А иначе зачем ей к Безликому? Тому, перед кем являются всего трижды в жизни: на Наречении, на Обретении и на Забвении. Если учесть, что первые два раза она уже была?

– Неприемлемо, – вернула ему его слово матушка-настоятельница. – Это женская обитель. Заветы Двуликого запрещают пребывание мужчин на ее территории.

И вновь повисла тишина.

– Вернусь на рассвете, – возвестил мужчина.

Громко хлопнула входная дверь. Меррит вздрогнула и уже собиралась вернуться к себе в комнату, как услышала странный звук. Прислушалась. Словно дрова в камине.

– Верас… Ну наконец-то. Явились за девчонкой… Что? Ты клялся мне, что проблем не будет! … Нет, решай свои вопросы сам. Ты должен был ее забрать еще несколько месяцев назад. Ах, Риволь не захотел? Твои проблемы.

Что-то упало с громким стуком.

– Ладно. Но стоить будет дорого! В два? А в три не хочешь? – мать-настоятельница заговорила тише и как бы Меррит не прислушивалась, расслышать еще хоть что-нибудь не удавалось.

А спустя несколько минут и вовсе повисла тишина, а затем послышались быстрые, решительные шаги. Сорвавшись с места, Меррит стремительно и промчалась к себе в комнату. Плюхнулась в постель и спряталась под одеялом, как раз вовремя – дверь приоткрылась, впуская тонкую полоску света, и тут же тихонько закрылась.

Что ж ее лишили и той малости, что у нее оставалась. Ехать куда-то с этим, похожим на злого колдуна, стариком, девушка не собиралась. Значит, про дальнейшие сборы придется забыть. Если она не уйдет сегодня, другого шанса может не быть.

И все же зачем этому неизвестному понадобилось везти ее в храм Безликого? Обряд Забвения? Ее хотят убить? Но зачем? Наследство и так в руках Хэтчера. Не хватало еще самой вновь очутиться в его власти. Шерд, а ведь это с ним говорила настоятельница. И как она могла забыть, что его первое имя Верас? Значит, старик не связан с опекуном? Тогда, кто он? И что значит «Риволь не захотел»? Уж не кошмарному ли отпрыску Хэтчера в наложницы она причитается?

Меррит закрыла глаза, успокаивая дыхание, и отгоняя нахлынувшую волной панику. Нет, она больше не маленькая испуганная девочка и глумиться над собой не позволит!

Да и задерживаться для знакомства со стариком Меррит была не намерена. Обо всем этом она подумает позже, на досуге, а сейчас времени и так отпущено непозволительно мало. Чтобы его не терять, девушка принялась перебирать составленный в последние месяцы список, вычеркивая то, что уже точно не успеет сделать, и отмечая то, что сделать необходимо любой ценой.

***

Несколькими часами позже, когда обитель спала тихим и безмятежным, а главное, крепким сном, темная тень скользнула в узкую дверь. Воровато прокралась до заброшенного кладбища в саду. Вытащила из дупла огромного дерева очередной сверток и, забравшись на дерево, по ветке перебралась через высокий забор. Поколебалась, увидев расстояние до земли, и спрыгнула с другой стороны. Поднялась с коленей, морщась от боли. Вдохнула долгожданный запах свободы и, подгоняемая уханьем птиц и стрекотанием сверчков, понеслась по ночному лесу.

Вскружившая голову эйфория обретения долгожданной свободы, покинула девушку в тот момент, когда ночь донесла далекий вой хищника, шорох листвы под чьими-то лапами и громкий треск сломанной ветви.

Поежившись от зябкого ветра и сырости, Меррит сильнее закуталась в старый черный плащ. На миг в ее голове мелькнуло паническое желание вернуться в обитель, забраться под теплое одеяло и уснуть беспокойным сном, пустив все на самотек.

Девушка обернулась на, выделяющуюся темным пятном на звездном небе, мрачную обитель и вздохнула – другого шанса не будет. Если она хочет быть счастливой, ей придется преодолеть все, что встанет на ее пути. И ночные хищники не станут ей помехой. Не сейчас, когда цель близка.

Словно желая поколебать ее решительность, высоко в небе яростно ухнула какая-то птица, пугая ее до продирающего душу ужаса.

Чуть отдышавшись, девушка снова побежала, ориентируясь на мягкий свет ночного светила.

Где-то вдалеке грозно прозвенел гром. Запахло озоновой свежестью. Ветер пробежал по верхушкам деревьев, громко постанывая, заволакивая небо и луну низкими темными свинцовыми тучами. Бегущей Меррит, казалось, что сами боги задались целью напугать ее и наставить на путь истинный.

Вновь закралось желание вернуться под защиту древних стен и принять с честью уготовленную судьбу. Меррит скривилась, вспомнив нудные проповеди настоятельниц о женском предназначении, обязанностях, соответствии и чести быть послушной воле Двуликого.

Прикусив нижнюю губу, девушка качнула головой, прогоняя забредшие в голову мысли – у нее сейчас есть более насущные проблемы. Например, ей нужно понять куда идти. Первоначально она собиралась вскрыть ящик в столе настоятельницы и позаимствовать карту, если та там есть. И сегодня она сделала это – нашла карту. Но вглядевшись в тусклом свете свечи в череду непонятных линий и символов, осознала всю ее бесполезность – никто и никогда не учил девушек ориентироваться по ней. Да что говорить, их даже читать не учили! Зато учили шить мужу рубахи, вышивать изысканные покровы, вязать кружева и плести тонкие кольчуги.

Первые капли холодного дождя упали сверху, звонко ударив по листочкам. Повеяло прохладой. На открытых участках кожи проявились пупырышки. Девушка остановилась, обращая взгляд в небо.

– Не вернусь! Все равно не вернусь! Вы меня не остановите! Не напугаете! – закричала дрожащим от страха голосом. – Мне не страшно!

За новым раскатом грома, налетел сильный порыв ветра, подхватил с земли, начавшие опадать листья, закружил в безумном хороводе.

– Не страшно! – пробормотала тихо.

Крупные капли забарабанили громко, часто, явно поторапливая ее. Аспидно-синим цветом полыхнула первая молния, разрезая небо на две неравные части. Боги гневались.

Ослепленная вспышкой Меррит, теперь неслась наугад. Ветви впивались в одежду. Хлестко били по лицу. Дождь неистово лупил по спине. Ботинки скользили по размокшей земле, путались в высокой траве, сбивая с ног. Девушка падала. И тогда ей приходилось ползти, цепляясь за любой выступ, за старые корневища, за ненадёжные кустики.

Неожиданно прямо перед ней выросла покореженная землянка. Сильный ветер, безгранично властвуя над непогодой, со скрипом трепал просевшую дверь и бил о невысокий порожек.

Отодвинув хлипкую преграду, Меррит забилась в землянку, прячась от промозглой сырости. Да так и упала, прислонившись к двери спиной, сотрясаемая беззвучными рыданиями. Не так она представляла свой побег. Не так в ее мечтах виделся этот шаг к счастью.

Отбросив мокрый тяжелый плащ, девушка поморщилось от саднящей боли. Натертые неудобной обувью, ноги неприятно ныли. Руки, раздертые цепляющимися ветвями, едко пекли. Лицо саднило от нескольких особо неудачных царапин.

Достав лучину, девушка стянула полные воды сапоги и босиком прошла по холодному земляному полу. Ей нужно было найти чем подпереть дверь, переодеться во что-то сухое и попробовать развести огонь. В мягком мареве света Меррит разглядела крепко сбитые стол и стул, кровать и очаг, подле которого была сложена невысокая поленница заготовленных кем-то дров.

Не с первого разу, но девушка все же развела огонь, развесила мокрые вещи и, укутавшись в старую полуистлевшую тряпку, села у огня. Тело знобило. Жар от пламени согревал плохо. Озноб бил изнутри.

Где-то там продолжал стучать по крыше ливень, гром раскатывался по небосводу, порывистый ветер рвал верхушки деревьев, а здесь маленькая фигурка жалась у огня в тщетной попытке согреться.

Незаметно девушка провалилась в сон, в котором ее уже привычно преследовали ураганный ветер, пробирающий до костей, холодные волны, бьющие в лицо, и зловещий пугающий хохот.

– За кого, дядя? – по-детски звонким голосом вопрошала девочка, сжимая ткань платья в кулачке.

– За Зар'Инотта.

Она попыталась вспомнить все, что знала про Зар-Инотта, но за тот месяц, что она прожила с родственниками, узнать успела до нелепости мало.

– За приера?

– За дьявольского щенка приеров, – ухмыльнулся Хэтчер и расхохотался, будто сказал что-то смешное.

Девочка крепче сжала кулаки, сдерживая крик ужаса и слез. Не может этого быть! Это не может быть правдой. Приеры – пугающие монстры Диких земель. Чудовища из легенд. Что делать им в замке под сенью Двуликого? И разве дядя может так поступить с ней? Выдать ее замуж за монстра? Она вновь взглянула в красное от жуткого хохота обрюзглое лицо и поняла – может.

Меррит застонала во сне, заметалась. Задышала поверхностно, часто, соскальзывая в нарастающий ужас.

– Тшш… Не бойся, – хрипло шепнул знакомый голос и лазурные глаза ее спасителя вновь прогнали кошмар, даря блаженное тепло. Мягкое и обволакивающее. Высушивающее, раскаленные, как капли лавы из жерла вулкана, слезы на ее щеках.

Глава 2

Сизый туман рваными лоскутами цеплялся за корни облезлых кустарников и голые ветви кривых деревьев. Разливался плотной сумрачной жижей, подергиваясь, словно живой. Нашёптывал ей. Звал и ластился к рукам, как пушистый котенок, только бы завлечь ее в эту опутанную густой дымкой возвышающуюся черную громадину, что показалась за очередным холмом. Но Меррит и сама спешила туда. С тех пор, как услышала о замке, ее словно магнитом притягивало к нему.

У замка туман был еще гуще. Непроницаемый, он стоял плотной грязно-белой пеленой. И в этой пелене мокли и превращались в сосульки короткие пряди волос, чтобы через несколько минут подернуться легкой корочкой льда.

Меррит обхватила продрогшие плечи, кутаясь в отсыревший плащ. Ожидание становилось невыносимым.

Наконец, звякнули массивные подвесные ворота и громыхнули цепями, опускаясь перед замершей толпой. Испуганно вспорхнули с закопчённых стен крепости жуткие плоскоголовые птицы, что, свесив горбатые клювы, уже несколько часов недобрым желтым взглядом сверлили собирающуюся пред воротами толпу. Несколько минут ожидания и Ниас-Рий приветливо распахнул скрипнувшие несмазанными петлями двери.

Запустение… Вот первое, что пришло на ум Меррит, когда, поежившись, она несмело сделала несколько шагов внутрь крепости, стараясь не сильно глазеть по сторонам – успеет еще насмотреться. Но узкие улочки, выстеленные гнилыми досками и прелой соломой, неизменно притягивали взор. Под ногами впереди идущей женщины что-то хлюпнуло, запахло дурно и девушка поморщилась – не таким мелькал родительский замок в обрывках воспоминаний. Совсем не таким.

Приземистые дома из серого камня со вспухшими крышами и глухо закрытыми ставнями еще спали. Пахло чем-то кислым, а еще дымом, но все запахи перекрывал доносящийся со всех сторон смрад.

Вздрогнув, Меррит вцепилась в свой мешок и крадучись сделала шаг за группкой девушек. И не сдержала писка, когда со стороны ей под ноги порскнула жирная крыса.

– Сейчас найдем экономку и…, – договорить Арная не успела – перед девушками, словно из воздуха, вдруг появился закованный в броню мужчина и, взмахнув рукой в недвусмысленном приказе следовать за ним, провел их в небольшой круглый зал.

Здесь чадила пара притухших свечей и этого света едва хватало, чтобы развеять тьму под каменными сводами, высветить грязь и, разбросанную на грубо сбитых лавках и столах, посуду с остатками засохшей еды. Над всем этим, жадно жужжа, кружили огромные толстые мухи. Кое-где на лавках развались мужские тела с темными пятнами на грязных рубахах и штанах. Пахло чем-то кислым и перебродившим.

– Что-то мне уже не нравится эта идея, – шепнула коренастая Розеа, краем глаза рассмотрев среди этого нагромождения длинную юбку и оголенные женские ноги, торчащие из-под грязной тряпки, что служила скатертью.

Меррит проследила за ее взглядом и испуганно попятилась назад. Притихший от шока, инстинкт самосохранения кровью ударил в уши. В глазах потемнело, а сердце заполошно забилось в груди, гулко ударяясь о ребра.

– Куда же ты, красотка? – ехидно усмехнулся провожатый. – Чай уже не горишь желанием работать в замке? Так, в казарме всегда есть работа для таких пригожих, – и расхохотался, будто сказал что-то смешное и умное.

– Мы не для работы в казарме явились, – уверенно заявила Арная, выступая перед их небольшой группкой. – В объявление речь шла о служанках в замок.

Провожатый поморщился, но отошел, лишь хохотнул коротко напоследок:

– Устанешь разгребать грязь, найди Вирта, говорливая.

– Не устану, – отрезала Арная, грозно зыркнув на воина.

Тот скривился презрительно, но улыбку не утратил, добавил уверенно, обещающе:

– Все вы так вначале, а через пару седмиц сама запросишься.

Девушки переглянулись, но отступать им было некуда. Разные причины привели их в Ниас-Рий, разные дорожки довелось пройти, но объединяло одно – за стенами замка их никто не ждал и рассчитывать было не на кого. А выжить в королевстве без мужского покровительства было сложно.

Меррит еще раз окинула взглядом круглый зал и сглотнула, мысленно поблагодарив Двуликого за помощь. Не иначе, как сам Иргай наблюдает за ней, оберегая и выстилая безопасную дорожку в родительский замок.

Задумавшись, девушка снова перенеслась в жуткий, вселяющий ужас лес. Не менее пугающий, чем ставший чужим, родовой замок. Несколько дней она плутала по нему под вой хищных зверей, что сопровождал каждый ее шаг. Но ни один хищник не тронул Меррит, даже не приблизился. Зато спать ей не давали и, пугая ревом, загоняли в одном известном им направлении. И когда она уже изрядно измотанная и обессиленная вышла к маленькому городку, чуть не заплакала от радости. Именно там она и повстречала своих спутниц – Арнаю, Зараю и Розею.

Девушка улыбнулась, вспомнив о той знаковой стычке. Тогда она зашла в таверну, чуть ли не умирая от голода, и уселась за столик, прячась в сумраке пустого заведения. Розеа, подрабатывающая служанкой, принесла нехитрую снедь. И Меррит, отсчитав одну из трех монеток, зажмурив глаза от удовольствия, принялась за еду и планы на будущее.

Скрипнула дверь, впуская новых посетителей. Те расселись, тихо переговариваясь между собой. Розеа заскользила между лавок, расставляя тяжелые подносы.

Меррит не видела, что произошло. Лишь заметила, как выронив из рук поднос, Розеа развернулась к одному из посетителей, отталкивая его. Второй перехватил руку девушку и с силой швырнул под ноги третьему. До Меррит долетели грубые смешки и странные фразы, смысла которых она не поняла. Что-то про показать звезды. Хотя зачем их показывать? Каждую ночь, хвала Двуликому, восходят на небе.

Но в глазах Розеа, зажатой в угол нависшим над ней мужчиной, было столько страха и паники, что Меррит сама не поняла, как оказалась рядом.

– Так цыпы две, – довольно присвистнул крупный мужик, обмениваясь с друзьями взглядами.

Второй причмокнул, поднимаясь из-за стола. И улыбки какие-то странные, предвкушающие, словно любимый десерт увидели. И страх липким ознобом прокрался по хребту Меррит.

Третий, покачнувшись на шатких ногах, обошел девушек по дуге, рассматривая.

– А ничего так. Сгодятся на часок, – резюмировал, сально улыбнувшись. И в глазах сполохнуло что-то темное, жгучее.

Взгляд Меррит заметался в поисках выхода. Но ложка в руках такое себе оружие, выход на кухню далеко, а дверь на улицу пряталась за спиной мужчин. Хорошо хоть за их спиной тоже стена.

– Боишься? – подобрался ближе к Меррит второй, окатив её хмельным дыханием.

Коснулся пальцами девичей щеки и тут же одернул руку, будто обжегся. Тело девушки непроизвольно содрогнулось от этого прикосновения. Мерзкого. Противного. Болезненного.

– Лапы от нее убрал! – неожиданно рявкнул женский голос за спиной мужчин.

– Вот и третья подоспела. Как раз для тебя, Стерх, – насмешливо протянул второй и медленно повернулся к выходу.

Меррит проследила за его взглядом и увидала двух девушек – высокую и довольно крупную блондинку, лишь немногим уступающую мужчинам ростом и статью, и более хрупкую на ее фоне брюнетку. И если блондинка была довольно миловидна, то брюнетка с ее чуть раскосыми глазами, тонкими губами, курносым носом, вытянутым лицом и по-мальчишески хрупкой фигурой, взоры мужчин не привлекла.

– Оставь этих себе, Юд. Меня и первые две устраивают, – окинув пренебрежительным взглядом новоприбывших, процедил помрачневший Стерх. И посмотрел на второго непримиримо, с вызовом.

– Главное, чтобы вы их устраивали, – хмыкнула блондинка, толкая в спины мужчин стол.

Парочка, что зажала Меррит и Розеа у стены, от неожиданности дернулась, отклоняясь.

– Бежим, – крикнула брюнетка, ногой толкая в сторону мужчин еще один стол.

Девушки, на миг растерявшись, устремились к выходу, подныривая под простертые мужские руки. Как они, извернувшись, выбежали, как пролетели через полгорода, девушки не помнили. Лишь очутившись в какой-то подворотне, смогли перевести дыхание. И тут Розею накрыла истерика. Девушка разрыдалась.

– Не могу я вернуться в таверну, – всхлипывая бормотала она, сетуя на жизнь, – а другой работы в городе нет.

– Мы с Зараей в Ниас-Рий идем, слышали в замке служанки нужны. Если хочешь, пошли с нами, – предложила Арная.

– Как-то далеко ищут они прислугу, – насторожилась Розеа.

Арная подернула плечами.

– Тоже странным показалось, но чем Безликий не шутит. Все равно деваться нам с Зараей некуда.

А Меррит и думать больше, ни о чем не могла, так оглушила ее весть о близости родового замка. Непременно захотелось там побывать. Побродить по улочкам и замковым коридорам. Посмотреть. Послушать. И может там ей хоть что-то удастся вспомнить.

И вот теперь девушка стояла прямо в центре зала родового замка, в ожидании экономки, молчаливо скользила взглядом по засаленным стенам, и не узнавала. Совершенно ничего не узнавала. Будто и не была тут никогда.

Скрипнула, открываясь дверь, и к ним вышла толстая дородная старуха. Осмотрела придирчиво:

– Служанки, значится. Служить надумали. Что ж надобно-надобно... Пять злот в неделю.

Девушки расстроенно переглянулись между собой.

– Маловато что-то, – буркнула Арная.

– А ты шибкая, значится… Ну что ж тебе семь, а им по пять, – качнула головой старуха. – Но, если не нравится, ступайте в деревню. Авось там найдете что-то по нутру.

Девушки снова переглянулись и согласно кивнули:

– Мы останемся, – озвучила общее решение Арная.

– Вот и добренько. Вот и сговорились. Ты и ты – будете убирать на этажах, – ткнула она пальцем в Арнаю и Зараю. А вы – на кухню. Сейчас следуйте за мной, покажу комнату, да форму выдам. И можете приступать. Да их светлостям на глаза не попадайтесь, а то вмиг работа в казарме милее покажется, – напутствовала старуха.

Девушки вновь обменялись тревожными взглядами, но делать нечего. Они и сюда с трудом добрались. От голода кружилось перед глазами и сосало под ложечкой. Вчера Меррит отдала последнюю монетку за две плошки жидкой похлебки с какими-то объедками, что им пришлось разделить на четверых.

«А вот осталась бы в обители и не узнала бы, что такое голод», – въедливо нашептывал трусливый внутренний голос.

Качнув головой, девушка отогнала сожаления, стараясь не думать о том, как многого она лишилась. Подумаешь, деньги и наряды, краюха хлеба, как показывает практика, ценнее.

Молчаливо, следуя за старухой узкими коридорами, тускло освещенными свечами, девушки вышли в той части дома, где царила глубокая, гнетущая тишина и запустение. Путь закончился в пыльной коморке на чердаке. Открыв одну из дверок в стене, старуха достала серые, изрядно заношенные платья. Такими только полы мыть.

– Других нема, – бросила в ответ на девичьи взгляды.

Меррит молча покосилась на дырявое одеяло, что устилало одну из расставленных вдоль стен кроватей, и судорожно передернула плечами. Осень только начиналась, а в стенах мрачного замка уже зябко. Что же будет, когда зимние ветра начнут задувать в щели? Может, зря она тут осталась? Нужно было бежать в столицу, куда собиралась изначально. Да и вдруг кто из старых слуг узнает в ней наследницу? А с другой стороны, тот, кто приезжал за ней в монастырь, точно не будет искать ее под носом у Хэтчера.

– Следуйте за мной, – бросила старуха, стоило им обрядиться в выданные платья, и устремилась в очередной коридор.

В низкую и угрюмую столовую, отведенную слугам, девушки попали, когда уже стемнело. Весь день, с того самого момента, как переодевшись они вышли к ожидавшей их старухе, они что-то мыли, терли и чистили.

У непривычной к работе Меррит саднили стертые в кровь руки и ломило спину. Увидев на длинном столе нехитрую снедь, что дымилась паром и пахла отнюдь не соблазнительно, девушка только выпила воды, а к пище – коричневой похлебке с кусочками подгоревшей репы, не притронулась, – усталость и волнение совершенно лишили ее аппетита.

– Какая гадость, – прошептала Розеа

– Ешь, давай, – буркнула ей в ответ Зарая. – Вдруг завтра и этого не будет.

– С такими харчами быстро мы ноги вытянем, – хмуро заметила Арная, размазывая жижу по тарелке.

– А вы господам поприслуживайте, – усмехнулась одна из кухарок.

– Цыц, – прикрикнула на нее старуха и, окинув взглядом девушек, добавила она в виде объяснения: – Негоже вам, молодкам, перед светлы очи герцога являться.

Меррит поводила ложкой по тарелке, перебирая кусочки. Выбрав кусочек посимпатичней, поднесла ложку ко рту, но дурной запах вызвал тошноту, и девушка решительно отодвинула тарелку.

– Иржистов* и то лучше кормят, – выдохнула Розеа, и зажмурившись проглотила ложку похлебки.

Совершенно обессилевшая и изголодавшаяся, Меррит последовала ее примеру, но как только острый голод был утолен, девушка решительно отодвинула тарелку – еда была такой отвратительной на вкус, что даже голод померк перед ней. Так и не поужинав толком, девушка отправилась в предоставленную ей комнату.

За весь этот бесконечный день Меррит едва парой слов обмолвилась – угрюмые лица местных слуг к разговорам не располагали, а подруг она за весь день видела только мельком. Даже Розею, которая была, как и она, приставлена к кухне. Вымотанная непривычной работой девушка заснула, едва голова ее коснулась тюфяка, набитого прелой соломой.

Ночь промелькнула незаметно. Меррит настолько устала, что не видела снов. Лишь ближе к утру она проснулась, услышав, как за стенами проносится, завывая бешеными порывами, ветер, и кто-то возбужденно шепчет, чуть присвистывая: «Она вернулась! Вернулась!».

* небольшие до 1,5 м. всеядные животные, весом 50-150 кг, покрытые хитиновым панцирем, для них характерно компактное телосложение и длинная морда с острым клювом, чтобы разрывать землю в поисках пищи. Одомашнены. Выращиваются ради мяса, но в хозяйстве используются и шкура, и хитиновый покров.