Текст книги "Вторая мировая война"

Автор книги: Энтони Бивор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 76 страниц) [доступный отрывок для чтения: 31 страниц]

В нападении японцев на Перл-Харбор было одно спасительное для американцев обстоятельство: в тот роковой день в порту находились линкоры, но не было авианосцев. Именно по этой причине адмирал Ямамото, наиболее дальновидный из высшего японского командования, не присоединился к всеобщему ликованию после завершения операции.

В Вашингтоне, в министерстве ВМС, царила неуверенность. Преобладало желание нанести ответный удар, но исходя из потерь Тихоокеанского флота, необходимо было проявить осторожность. Новый командующий ВМС адмирал флота Эрнест Дж. Кинг, славился своей вспыльчивостью. Он был в ярости от того, что англичане сумели убедить генерала Маршалла и Рузвельта принять политику «Германия важнее», означавшую, что на тихоокеанском театре военных действий следовало перейти к обороне. Англичанам казалось, что Кинг – отъявленный англофоб, но американские коллеги успокоили их, заверив, что адмирал Кинг не страдает предвзятостью. Он просто ненавидит всех и вся.

В штабе ВМС в Вашингтоне решили, что отправлять ударное авианосное соединение для освобождения острова Уэйк слишком опасно. Командиры трех оперативных соединений кораблей были горько разочарованы таким решением, но оно было, пожалуй, наиболее правильным в то время. В конце декабря 1941 г. адмирал Честер Нимиц прибыл в Перл-Харбор, чтобы вступить в должность командующего Тихоокеанским флотом. Неудачливый адмирал Киммел все еще находился там, ожидая решения своей судьбы. Впрочем, коллеги относились к нему с большой симпатией. Высшие эшелоны командования ВМС США не страдали от интриганства и нездорового честолюбия. Назначение Нимица основывалось только на стремлении сделать наилучший выбор. Русоволосый техасец, выходец из обедневшей немецкой аристократии, он отличался мягкостью речи, решительностью и способностью сдвигать горы своей спокойной уверенностью. Неудивительно, что он внушал подчиненным преданность и доверие, что оказалось особенно удачным тогда, когда Вашингтон еще не разработал четкую стратегию войны на Тихом океане.

Тем не менее, Вашингтон настаивал на осуществлении авианалета на Токио, чтобы поднять моральный дух американцев. Рейдом бомбардировщиков «митчелл» Б-25 среднего радиуса действия, которым впервые предстояло взлетать с авианосца, должен был командовать подполковник авиации США Джеймс Дулиттл. Вице-адмирал Уильям Ф. Халси вышел в море 8 апреля 1942 г. с авианосцами Enterprise и Hornet. Он поддерживал нанесение ответного удара, но Нимиц сомневался в целесообразности операции, требовавшей рискнуть таким количеством бомбардировщиков ради неясного результата. Он также беспокоился, хватит ли ему сил для противодействия следующему японскому наступлению, ожидавшемуся где-то в районе Соломоновых островов и Новой Гвинеи. Речь шла о юго-западной части Тихого океана, где американскими войсками командовал генерал Макартур.

Коммандер (капитан второго ранга) Джозеф Рошфор, начальник отделения дешифровки в Перл-Харбор, помог в 1940 г. взломать японский военно-морской код. Этот офицер, будучи большим оригиналом, обычно ходил в мягких шлепанцах и красном смокинге, он не смог предсказать нападение на Перл-Харбор, поскольку японский флот строго соблюдал режим радиомолчания. Ныне же, к счастью для ВМС США, Рошфор сумел расшифровать радиограмму о том, что японцы планируют в мае высадиться на юго-восточном побережье Новой Гвинеи и захватить аэродром Порт-Морсби. Это позволило бы их ВВС контролировать Коралловое море и атаковать северную Австралию, когда вздумается.

Огромные расстояния в Тихом океане, требующие дозаправки в море, представляли серьезные трудности для обеих сторон. Каждое оперативно-тактическое авианосное соединение США из двух авианосцев с кораблями сопровождения должно было включать хотя бы один танкер, который японские подводные лодки и старались уничтожить в первую очередь. Но по мере того как военные действия набирали обороты, именно американские подводные лодки выиграли состязание, уничтожив много японских транспортов и танкеров. На счету американских подлодок было 55 процентов всех потопленных японских судов, что лишило морские и сухопутные силы противника огромного количества топлива и военного снаряжения.

Вице-адмирал Халси, руководивший первым налетом на Токио, стал безусловным кандидатом на роль командира, которому предстоит возглавить первый крупный контрудар по японцам. 30 апреля 1942 г. он вышел в море с 16-м оперативно-тактическим соединением. Но, как и подозревал Нимиц, 17-му оперативно-тактическому соединению под командованием вице-адмирала Фрэнка Дж. Флетчера, которое уже действовало в Коралловом море, предстояло выдержать основное сражение еще до прибытия Халси.

3 мая японские силы высадились на Тулаги, на Соломоновых островах. Японцы не сомневались, что сокрушат любые американские военно-морские силы в Коралловом море к югу от Новой Гвинеи и Соломоновых островов. Узнав, что еще одно японское соединение взяло курс на Порт-Морсби в Новой Гвинее, Флетчер при поддержке австралийских и новозеландских боевых кораблей взял курс на северо-запад. С обеих сторон царили полная неразбериха и путаница. Американские самолеты с авианосца Lexington обнаружили японский авианосец Shohu и потопили его. Японские летчики в свою очередь потопили американские эсминец и танкер, посчитав их частью авианосного соединения.

8 мая американские и японские авианосные соединения обменялись ударами. Самолету с Yorktown удалось повредить Shokaku настолько, что взлет самолетов с него стал невозможен. Японцы, в свою очередь, атаковали Lexington и Yorktown.

Не в состоянии защитить свой ударный авианосный флот, японцы решили уйти из Порт-Морсби, к величайшему неудовольствию адмирала Ямамото. Lexington, казалось, переживший воздушную атаку, вдруг начал терять плавучесть после новых взрывов, вызванных утечкой топлива.

Битва в Коралловом море была отчасти успешной для американцев, поскольку они сумели предотвратить вражеский десант. В то же время японцы убедили себя в том, что это они «разбили» врага. Битва заставила американскую сторону серьезно задуматься о технических дефектах своих самолетов и вооружения. Большинство из них так и не были, однако, устранены к моменту следующего столкновения.

Адмирал Ямамото, вполне осознавая способность США производить авианосцы быстрее, чем Япония, хотел нанести нокаутирующий удар, пока его флот еще сохранял преимущество. Нападение на американскую базу на острове Мидуэй заставило бы немногие американские авианосцы вступить в бой. После рейда Дулиттла на Японию критики из Главного штаба ВМС в Токио вдруг согласились с Ямамото. Перехваченные радиограммы, расшифрованные Рошфором и его подчиненными, показали, что японцы собираются двинуться на запад и север, чтобы напасть на остров Мидуэй. Это позволяло предположить, что они хотят создать базу для нападения собственно на Перл-Харбор. В штабе ВМС США в Вашингтоне это предположение отмели, но Нимиц приказал всем военным кораблям, находившимся в относительной близости, немедленно возвращаться в Перл-Харбор.

К 26 мая, когда мощный японский флот вышел из Сайпана на Марианских островах, сомнений в отношении их цели у американцев уже не было. Рошфор выпустил в открытый эфир радиограмму-дезинформацию о нехватке запасов воды на Мидуэе. Информация эта повторилась в японской радиограмме 20 мая, где Мидуэй был обозначен кодом AF. Поскольку именно так обозначали японцы главную цель в предыдущих сообщениях, Нимиц теперь точно понял общий план Ямамото. Это давало возможность избежать ловушки, которую планировали японцы, и повернуть ситуацию в свою пользу. Поскольку Халси заболел и оказался в госпитале, командовать 16-м оперативно-тактическим соединением Нимиц поручил контр-адмиралу Реймонду Спруэнсу, горячему стороннику физкультуры.

28 мая Спруэнс вышел из Перл-Харбора с авианосцами Enterprise и Hornet в сопровождении двух крейсеров и шести эсминцев. Флетчер, который должен был принять общее командование, вышел в море два дня спустя – с двумя крейсерами, шестью эсминцами и авианосцем Yorktown, отремонтированным в поразительно короткие сроки. Американские военные корабли вышли как раз вовремя. Японские подводные лодки затаились между Гавайями и Мидуэем, устроив засаду через несколько часов после того, как оба соединения уже прошли эти воды.

Спруэнсу и Флетчеру предстояло сразиться с грозным противником. Японские ВМС включали четыре флота, в составе которых находились одиннадцать линкоров, восемь авианосцев, двадцать три крейсера, шестьдесят пять эсминцев и двадцать подводных лодок. Три флота направлялись к Мидуэю, один – к Алеутским островам, расположенным примерно в 3200 км к северу, окаймляя Берингово море. Японские адмиралы считали: «Американцы не подозревают о наших планах».

3 июня американские самолеты, базировавшиеся на аэродроме Мидуэя, первыми заметили японские суда, приближающиеся к острову с юго-запада. На следующий день японцы провели первый налет на Мидуэй. На него ответили с Мидуэя бомбардировщики американских ВВС и пикирующие бомбардировщики Корпуса морской пехоты. Они понесли тяжелейшие потери, а ущерба противнику почти не нанесли, что еще больше усыпило бдительность японцев. Адмирал Тюити Нагумо, командир японского оперативно-тактического соединения, по-прежнему даже не подозревал о присутствии в этом районе американских авианосцев. Ямамото, после сообщения из Токио о признаках усиленного радиообмена с Перл-Харбора, подозревал, что они могут быть поблизости, но не хотел нарушать режим полного радиомолчания.

Для молодых американских пилотов, взлетающих над бескрайними просторами океана, перспектива боя была одновременно захватывающей и пугающей. Многие из них только что закончили обучение в летном училище. Им не хватало боевого опыта их противников, но эти молодые, загорелые и восторженные летчики обнаруживали удивительное мужество. Очень плохо быть сбитым над морем, но если тебя подберет японский военный корабль, это почти наверняка означало казнь через обезглавливание.

Японские истребители «зеро» превосходили пузатые «грумман» Ф4 Ф, но «уайлдкэт» были более живучими, поскольку имели самогерметизирующиеся при попадании бензобаки. Американские торпедоносцы и пикирующие бомбардировщики без сопровождения истребителей не имели особых шансов в бою с «зеро». Устаревшие торпедоносцы «дуглас ТБД девастейтор» были медлительными, а их торпеды часто не попадали в цель. Для пилота атаковать на таком самолете японский корабль было почти равнозначно самоубийству. Зато пикирующий бомбардировщик «дуглас СБД донтлес» был гораздо эффективнее, особенно при почти вертикальном пикировании, что вскоре подтвердилось в ходе боевых действий.

Гидросамолет «каталина» первым заметил японские корабли и передал их координаты. Флетчер приказал Спруэнсу атаковать японские авианосцы всеми силами с воздуха, совместно с самолетами самого Флетчера. Соединение Спруэнса шло полным ходом. Цели находились на пределе максимального радиуса действия торпедоносцев, но попытка стоила риска, если бы только удалось застигнуть японские авианосцы прежде, чем с них начнут взлетать самолеты. Из-за неразберихи торпедоносцы «девастейтор» достигли цели первыми, без истребителей прикрытия. «Зеро» устроили им настоящую бойню. Японцы посчитали, что победа, таким образом, уже достигнута. Но радовались они преждевременно.

«Техники и механики приветствовали возвратившихся пилотов, похлопывали их по плечу и выкрикивали слова поддержки», – писал майор морской авиации Мицуо Футида с авианосца Akagi. Самолеты, выполнявшие задание, пополнили боеприпасами и топливом, а затем подняли из ангара на взлетную палубу еще и другие самолеты, чтобы быть готовыми к ответной атаке на американские авианосцы. Для нанесения следующего удара по Мидуэю адмирал Нагумо теперь решил подождать, пока торпедоносцы «накадзима» будут загружены бомбами для поражения наземных целей. Некоторые историки утверждают, что в этом не было необходимости, а вот задержка сыграла решающую роль. Другие же указывают, что общепринятая практика предполагала не начинать очередную атаку, пока самолеты разных типов не будут готовы к совместным действиям.

«В 10.20 адмирал Нагумо отдал приказ взлетать, когда будем готовы, – рассказывает далее Футида. – На полетной палубе Akagi все самолеты стояли в положении готовности, прогревая двигатели. Большой корабль начал разворачиваться против ветра. Через пять минут все его самолеты должны были взлететь. В 10.24 с мостика, по мегафону раздалась команда «на взлет». Дежурный офицер взмахнул белым флажком и первый истребитель «зеро», набрав скорость, поднялся с палубы. В этот момент дозорный закричал: «Пикирующие бомбардировщики!« Я посмотрел вверх и увидел три черных вражеских самолета, пикирующих на наш корабль. Некоторым из наших зенитчиков удалось выпустить по ним несколько неистовых очередей, но было уже слишком поздно. Пухлые силуэты американских пикирующих бомбардировщиков «донтлес» быстро росли, а затем из-под их крыльев полетело множество зловещих черных точек».

Пикирующим бомбардировщикам «донтлес» с Enterprise и с Yorktown Флетчера удалось скрыться в облаках на высоте 3 тыс. метров, вследствие чего эффект внезапности был полным, а палубы Akagi представляли собой идеальную мишень. Самолеты на палубе, с полным боекомплектом и заправленные горючим, взрывались один за другим. Одна из бомб пробила огромную дыру на взлетной палубе, другая уничтожила устройство для подъема самолетов из находящегося под палубой ангара. Ни этих разрушений, ни дальнейших повреждений по левому борту и корме не было достаточно, чтобы потопить корабль. Но взрывающиеся самолеты с плотно уложенными в них бомбами и торпедами превратили Akagi в пылающий плавучий ад. С борта Akagi на эсминец спешно перенесли портрет императора Хирохито.

Из находившегося рядом и получившего неустранимые повреждения авианосца Kaga валил черный дым. Затем американские пикирующие бомбардировщики взялись за Soryu. От разлившегося горючего бушующий огонь охватил всю палубу. Начали рваться бомбы и другие боеприпасы самолетов. Вдруг страшной силы взрыв смел в воду всех находившихся на палубе. «Как только на борту корабля вспыхнул пожар, – рассказывает адмирал Нагумо, – на сигнальной вышке по правому борту появился капитан Рюсаку Янагимото. Оттуда он осуществлял командование кораблем, одновременно отдав приказ своей команде: «Спасайся, кто может». Он никому не позволил приближаться к нему. Пламя окружало его, но он отказался покинуть свой пост. Снова и снова выкрикивая: «Банзай!» – он героически встретил смерть».

Вскоре после этого японские торпедоносцы поразили авианосец Yorktown. Его самолеты при возвращении с боевого задания направлялись теперь на авианосцы Спруэнса, замещая потери самолетов с этих кораблей. Уже позднее самолеты с авианосца Enterprise атаковали Hiryu и потопили его. «В 23.50, – сообщает адмирал Нагумо, – командир корабля Томео Каки и командующий эскадрой контр-адмирал Тамон Ямагути обратились с воззванием к экипажу авианосца. За этим последовало выражение почтения и уважения к императору, крики «банзай!», спуск боевого флага и вымпела командующего. В 00.15 всем матросам приказали покинуть корабль. Портрет Его Императорского Величества был эвакуирован с корабля, после чего началась переброска моряков на эсминцы Kazagumo и Makigumo. Передача портрета и переброска экипажа были завершены в 01.30. Командующий эскадрой и командир корабля остались на борту авианосца. Они помахали фуражками своим матросам и с полным спокойствием разделили судьбу со своим тонущим судном».

Ямамото, не подозревая о катастрофе, постигшей его авианосцы, приказал продолжать атаки. Можно представить себе его реакцию, когда ему доложили об истинном положении вещей. Он тут же приказал двигаться вперед на самом полном ходу всей своей армаде в составе десяти линкоров, в том числе Yamato, самого большого боевого корабля японского флота, двух авианосцев сопровождения и большого числа крейсеров и эсминцев. Спруэнс, зная о силах Ямамото, ночью лег на обратный курс, к Мидуэю, чтобы воспользоваться воздушным прикрытием базировавшихся на острове американских самолетов. На следующий день его пикирующим бомбардировщикам удалось потопить еще один японский крейсер и серьезно повредить другой. Но Yorktown, получивший серьезные повреждения, во время ремонтных работ 6 июня был поражен торпедой с японской подводной лодки и на следующее утро затонул.

Четыре японских авианосца и один крейсер были потоплены, а линкор серьезно поврежден, не говоря уже о 250 уничтоженных самолетах. Поскольку американцы потеряли всего один авианосец, битва за Мидуэй явилась решительной победой Америки и стала поворотным пунктом в войне на Тихом океане. Надежды Ямамото разгромить Тихоокеанский флот США полностью рухнули. Но, как признал Нимиц в своем докладе: «Если бы у нас не было своевременной информации о передвижениях японцев, если бы противник застал наши авианосные силы рассредоточенными на всем расстоянии до Кораллового моря, то скорее всего, исход битвы за Мидуэй оказался бы совсем иным».

Глава 21
Поражение в пустыне
Март–сентябрь 1942 г.

После унизительного отступления англичан из Киренаики в январе-феврале 1942 г. миф о Роммеле, так настойчиво распространявшийся Геббельсом, подхватили и сами англичане. Легендой о «Лисе пустыни» они не очень обоснованно пытались оправдать собственные просчеты. Гитлер был в восторге от такого преклонения перед героической личностью Роммеля. Это укрепляло фюрера в убеждении, что Англия после всех поражений на Дальнем Востоке близка к полному краху.

Но фюрер все-таки был готов обуздать своего любимого генерала в угоду итальянцам. Положению Муссолини угрожала растущая оппозиция в рядах итальянского верховного командования, где многие считали, что дуче стал слишком зависим от Гитлера. Вдобавок их оскорбляло высокомерие Роммеля, его категоричность, не говоря уже о его постоянных упреках в неспособности итальянцев обеспечить защиту столь важных для него караванов транспортных судов. Кроме того, Гальдер и Главное командование сухопутных войск Германии по-прежнему решительно выступали против усиления армии Роммеля. Они утверждали, что Суэцкий канал должен быть взят лишь после того, как будет захвачен Кавказ. Восточный фронт оставался приоритетным и потому, что командование готовило большое наступление на юге России. Только немецкие ВМС, склонявшиеся к политике первоочередности победы над Англией, поддерживали амбиции Роммеля.

На острове Мальта положение стало отчаянным, после того как люфтваффе возобновили бомбардировки аэродромов и главного порта острова – Валлетты. Все пять судов каравана в марте были потоплены, и как над войсками, так и над гражданским населением нависла угроза голода. Но в мае подкрепление в виде шестидесяти «спитфайров» с американского авианосца Wasp и прибытие минного заградителя с грузом продовольствия уберегли остров от катастрофы. Генерал-фельдмаршал Альберт Кессельринг, главнокомандующий немецкими войсками в районе Средиземноморья, разработал план воздушно-десантной операции по захвату Мальты – операцию «Геркулес». Но ее пришлось отложить, и не только из-за сомнений Гитлера в успехе, но и потому что X авиакорпус нужен был на востоке. К тому же итальянцы, прежде чем брать на себя обязательства по участию в такой операции, потребовали массированной поддержки.

Роммель, вновь проигнорировав и приказы начальства, и проблемы со снабжением, двинул танковую армию «Африка» к «линии Газалы». «Боевые действия не отличаются здесь ужасами, наподобие неописуемых бедствий русской кампании, – писал домой в апреле один унтер-офицер. – Ни одна деревня или город не разрушены и не разграблены». В другом письме, в тот же вечер, он написал своей матери: «Томми (английские солдаты) здесь ко всему подходят скорее по-спортивному… Вперед, к решительной победе». Хотя солдатам Роммеля досаждали мириады насекомых и невыносимая жара, они ожидали скорой победы от «большого наступления в России, и тогда томми будут раздавлены с обеих сторон». Они мечтали вскоре погулять по Каиру.

И вдруг OKW с воодушевлением обратилось к идее Роммеля о захвате Египта и Суэцкого канала. Гитлер начал опасаться, что американская военная поддержка может прибыть раньше, чем он полагал. Нельзя было исключить даже удар через Ла-Манш. Если бы Роммель смог разбить Восьмую армию, рассуждал фюрер, боевой дух англичан был бы сломлен. Кроме того, японцы заявили, что станут продвигаться на запад в Индийский океан только тогда, когда немцы возьмут Суэцкий канал.

Первый этап вторжения Роммеля в Египет, под кодовым названием операция «Тесей», состоял в обходе с флангов английской оборонительной линии. Она протянулась в виде укрепленных пунктов от Газалы на побережье, примерно в восьмидесяти километрах к западу от Тобрука, на юг, к Бир-Хакейму, форпосту в пустыне, который защищала Первая бригада «Свободной Франции» генерала Мари-Пьера Кенига. Всего укрепленных оборонительных пунктов было семь. Каждый из них защищала группа пехотинцев с артиллерией. Заграждения из колючей проволоки и минные поля тянулись до следующего пункта. В тылу развернул свои танковые соединения Ричи, готовый к контратаке. План Роммеля тогда состоял в захвате Тобрука. Овладение этим портом он рассматривал как важнейший шаг в организации снабжения своих войск. В противном случае его грузовикам «опель-блиц» понадобилось бы совершать каждый раз двухнедельные рейсы в Триполи и обратно.

Операция «Тесей» не должна была застать англичан врасплох, так как Блетчли-Парк отправил соответствующие расшифровки Ultra в штаб войск на Ближнем Востоке. Но передача информации сверху вниз по инстанциям осуществлялась туго. Сообщено было только о вероятности нападения в мае, возможно, с юга, по правому флангу. Наступление немцев началось 26 мая ложным маневром: итальянские пехотные дивизии двинулись против северной половины оборонительной линии. На юге же моторизованная дивизия Trieste и танковая дивизия Arietе вместе с тремя немецкими танковыми дивизиями продвинулись глубоко в пустыню. Песчаная буря скрыла их 10 тыс. машин от глаз англичан. Затем, в течение ночи, главные ударные силы Роммеля обошли «линию Газалы» с юга.

Как только утих горячий ветер хамсин, Роммель повел свои части в обход британских сил, пользуясь ярким лунным светом. К рассвету они уже были на позициях и изготовились к атаке. Километрах в тридцати к северо-востоку от Бир-Хакейма немецкая 15-я танковая дивизия столкнулась с 4-й английской танковой бригадой, нанеся тяжелые потери 3-му Королевскому танковому полку и 8-му гусарскому полку. Вскоре после этого восемьдесят английских танков контратаковали 21-ю танковую дивизию немцев. У Восьмой армии теперь было 167 американских танков «грант». Тяжелые и необычно высокие, они отличались слабой маневренностью при стрельбе, но их 75-миллиметровые орудия были несравнимо эффективнее жалких двухфунтовых на «крусейдере».

27 мая в 06.30 подверглась атаке 3-я индийская моторизованная бригада к юго-востоку от Бир-Хакейма. Командир радировал, что они противостоят «целой чертовой немецкой танковой дивизии», хотя на самом деле это была итальянская дивизия Ariete. Индийские войска уничтожили пятьдесят два танка, но противник подавил их сопротивление, выведя из строя все противотанковые орудия.

Бригада «Свободной Франции» генерала Мари-Пьера Кенига также занимала отдаленные позиции в Бир-Хакейме. Они знали, что их ждет, поскольку ночью слышали гул танковых двигателей в пустыне. Утром патрули подтвердили, что противник обошел их с тыла и отрезал от складов с боеприпасами. Силы Кенига примерно в 4 тыс. человек включали половину бригады Иностранного легиона, два батальона колониальных войск и морскую пехоту. У них также была своя артиллерия, состоящая из пятидесяти четырех французских 75-миллиметровых полевых орудий и зениток «бофорс». Как и в других укрепленных пунктах, первая линия обороны состояла из минных полей и колючей проволоки.

Танки дивизии Ariete развернулись против них и навалились всей своей мощью. Французские артиллеристы подбили тридцать два итальянских танка. Только шести удалось прорваться через минные и проволочные заграждения, но французские легионеры уничтожили их с близкой дистанции. Некоторые смельчаки даже взбирались на итальянские танки и стреляли через щели и люки по экипажам. Атака проводилась без поддержки пехоты, и французы храбро отражали каждую ее волну, нанося противнику тяжелые потери. Они также взяли в плен девяносто одного танкиста, включая командира полка. Велись также перестрелки между оборонявшимися и частями немецкой 90-й легкой дивизии. «Впервые с июня 1940 г., – с гордостью писал позже генерал де Голль, – французы и немцы сошлись в открытом бою».

На северо-востоке оставшаяся часть 90-й легкой дивизии атаковала 7-ю английскую моторизованную бригаду превосходящими силами и заставила англичан отступить. Ее подразделения затем захватили штаб 7-й танковой дивизии, а вместе с ним и ряд воинских складов. Хотя 90-я легкая дивизия быстро продвигалась вперед, две танковые дивизии Роммеля были задержаны контратаками и массированным артиллерийским огнем по мере их продвижения на север, в сторону аэродрома в Эль-Адем, где годом ранее шли столь тяжелые бои.

Наступление Роммеля развивалось не так, как он рассчитывал. Его силы оказались в уязвимом положении между укрепленными пунктами «линии Газалы» и оставшейся частью английских танковых войск на западе. Роммель также ожидал быстрого разгрома французов в Бир-Хакейме, но они упорно держались. Он был глубоко обеспокоен, многие из его офицеров считали, что наступление провалилось. Начальник штаба предложил даже, с целью спасения репутации танковой армии «Африка», сообщить в OKW вермахта, что операция проводилась лишь в рамках разведки боем. Однако им не стоило так волноваться. Англичане вновь не сумели сосредоточить свои танки для решающего удара.

Роммель хотел продвинуться к северу до прибрежной дороги и разорвать там линию обороны противника, а также восстановить линию снабжения своих войск из Триполи. Но с 28 мая сражения в центре линии обороны Газалы приобрели беспорядочный характер. Дивизиям Роммеля не хватало топлива и боеприпасов. Его вновь спасла медлительность английских командиров, не торопившихся воспользоваться своим значительным преимуществом. Ричи хотел провести крупную ночную атаку, но командиры корпусов и дивизий заявили, что им не хватает времени на подготовку. Им казалось, что немцы в ловушке. Но войска «Оси» тем временем проложили проход через минные поля на запад, и к ним начали поступать необходимые припасы. Однако этот проход оказался недалеко от укрепленного пункта 150-й бригады, и батальоны Йоркширского полка стали причинять Роммелю серьезные неприятности.

В ставке фюрера Wolfsschanze, в Восточной Пруссии, внимание Гитлера было приковано отнюдь не к Северной Африке. Его адъютант от люфтваффе Николаус фон Белов, вернувшись после поездки к Роммелю, застал «очень неприятную ситуацию». 27 мая в Праге молодые чехи, подготовленные Управлением специальных операций Англии, совершили покушение на Рейнхарда Гейдриха. Гейдрих был еще жив, но через неделю умер от полученных ран. А в ночь на 30 мая Королевские ВВС осуществили свой первый «налет тысячи бомбардировщиков» на Германию. Целью был город Кельн. Гитлер был вне себя от ярости, в основном направленной на Геринга.

С 31 мая, во время беспорядочных боев, которые британцы прозвали «варочным котлом», а немцы – «колбасным горшком», Роммель бросил свои силы против позиций 150-й бригады. Это была массированная стремительная атака с участием танков, артиллерии и «юнкерсов». Бригада мужественно стояла до конца, заслужив восхищение немцев. Но упорная неспособность английского командования организовать полноценную контратаку с запада стала одним из самых досадных промахов в этой войне. Роммель затем приказал 90-й легкой дивизии и дивизии Trieste уничтожить французский укрепленный пункт в Бир-Хакейме, чтобы начать прорыв «линии Газалы» с юга.

3 июня люди Кенига отбили атаку превосходящих сил противника. Англичане послали к ним подкрепление, но оно натолкнулось на 21-ю танковую дивизию немцев и отступило. Другие попытки облегчить положение французского гарнизона не предпринимались, отчасти вследствие провала 5 июня контратаки на север, связанного с некомпетентностью и трусостью английских командиров, не желавших рисковать своими танками против немецких 88-миллиметровых орудий. Удалось только доставить французам некоторое количество боеприпасов. Королевские ВВС оказывали максимально возможную поддержку, помогая отбивать атаки немецкой авиации и отгоняя «юнкерсы» и «хейнкели». Солдаты французских колониальных войск быстро расправлялись с любым немецким пилотом, пытавшимся спастись на парашюте. Страдающие от жажды и голода, солдаты Кенига в условиях невыносимой жары и пыли еще глубже зарывались в землю, ожидая более сильного натиска немцев. Они сознавали, что, удерживая позиции, прикрывают отход Восьмой армии.

Раздраженный упорством обороняющихся французов, Роммель принял командование на себя. 8 июня немецкая артиллерия и «юнкерсы» вновь обрушились на их позиции. Одна бомба убила семнадцать раненых на перевязочном пункте. Сопротивление защитников не ослабевало. Один офицер видел, как единственный оставшийся в живых легионер из орудийного расчета перезаряжал 75-миллиметровое орудие, заталкивая снаряд кровавым обрубком руки. 10 июня французская оборона была сломлена. У защитников Бир-Хакейма больше не осталось боеприпасов.

В ту ночь отступила английская 7-я танковая дивизия – единственное соединение, которое могло бы еще спасти французов. Кениг получил приказ отступить. В темноте он провел большую часть выживших бойцов через немецкое окружение. Вначале они двигались незаметно, затем – под сильным огнем противника. Вместе с Кенигом была его водитель и любовница, мужественная Сьюзен Треверс, которая позднее стала офицером связи французского Иностранного легиона (первая и единственная женщина в легионе). Роммель получил приказ Гитлера казнить любого из захваченных легионеров, будь то французы, которые должны были рассматриваться как повстанцы, или немцы-антифашисты, или граждане других оккупированных нацистами стран. К чести Роммеля, он следил, чтобы к перечисленным категориям относились как к обычным военнопленным.