Текст книги "Корпорация «Автократия». Диктаторы, которые хотят править миром"

Автор книги: Энн Эпплбаум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Помимо публичной кампании по очернению, в ход пошли финансовое давление, контроль за передвижениями и физическое насилие – но не убийство: целью было запугать Маварире и его последователей, а не заставить его вовсе исчезнуть.

Кампании такого рода Freedom House называет «гражданской смертью». В Зимбабве, как и много где, они применяются, чтобы сделать невозможной продуктивную жизнь[285]285
  «…они применяются, чтобы сделать невозможной продуктивную жизнь»: Amy Slipowitz, Mina Loldj, “Visible and Invisible Bars”, Freedom House, 2023, freedomhouse.org, дата обращения 16.02.2024.


[Закрыть]. Маварире был арестован, заключён в тюрьму и подвергнут пыткам. «Я могу рассказать вам о допросах, которые продолжались часами, всю ночь, – сказал он мне. – О пытках я рассказать не могу, потому что до сих пор не говорю публично о том, что со мной делали». Давление включало конкретные угрозы в адрес его жены, детей и престарелых родителей. Его постоянно спрашивали: «Кто тебя финансирует? Скажи, как ты стал настолько влиятельным? Как ты заставил всю страну бастовать? Ты платил людям?» Как и российские журналисты в Украине в 2013–2014 годах, его мучители просто не верили, что человек может быть таким идеалистом или, возможно, настолько наивным, чтобы подвергать себя опасности ради «демократии» или «патриотизма». Вы пойдёте на это просто из любви к своей стране? Быть не может.

В конце концов Маварире был освобождён. Он выслал семью из Зимбабве, а после и сам тихо перебрался через границу.

Но кампания против него, вопреки ожиданиям, не ослабла, а набрала обороты. Маварире полагал, что люди поймут, почему он уехал, и будут рады, что он в безопасности. Легендарные зимбабвийские лидеры антиколониальной революции Мугабе и Мнангагва тоже побывали в изгнании. Однако некоторые из сторонников Маварире стали повторять слова Джонатана Мойо и насмешливых, глумливых государственных СМИ. Видите, мы же говорили, что он изменник. Видите, он будет жить за границей на деньги своих заказчиков. «Те же социальные сети, которые нас возвысили, – сказал мне Маварире, – нас и уничтожили».

После отъезда из страны, по словам Маварире, он изводился из-за этих негативных комментариев: «Что-то во мне хотело доказать, что они ошибаются. Что-то во мне хотело сказать: „Послушайте, я не трус“. А кроме того, я был в этом искренен». Он снова отправился в Зимбабве. В аэропорту его немедленно арестовали и подвергли унизительному обыску. Полиция отвезла его в тюрьму строгого режима, где его снова избивали, пытали и держали в одиночной камере. В конце концов его выпустили, и он попытался возобновить свою кампанию. Он старался организовать людей, устроил очередную всеобщую забастовку, постоянно терпя нападки на свою честность, свои финансовые обстоятельства, свои намерения. Постепенно ему стало ясно, что его усилия тщетны. Движение #ThisFlag не изменило систему, а всего лишь послало режиму сигнал о растущем уровне недовольства, и режим скорректировал пропагандистскую стратегию, заменив в 2017 году Мугабе на Мнангагву. В конце концов Маварире предложили вернуть паспорт, и он понял намёк. Теперь он живёт за границей со своей семьёй.

«Я хочу вернуться в Зимбабве – кто же не хочет вернуться домой?» – сказал он мне. Но он полагает, что попадёт туда нескоро: «Когда ты только начинаешь, ты так прекраснодушен, так воодушевлён, ты веришь и надеешься, что всё случится завтра, – я это вижу, я чувствую, мы уже близко! А потом, буквально в тот момент, когда, кажется, осталось только руку протянуть, – всё исчезает. Это ужасно, а потом всё повторяется снова, и тогда ты начинаешь понимать, что это требует времени».

Поэтому он учится терпению.

«Я хотел покончить с этим, отойти от дел и снова быть отцом. Но, знаете, борьба за свободу и демократию устроена не так. Она затягивает. А потом она просто... просто... переделывает тебя; она перекраивает весь твой мир».

Маварире на своём опыте узнал то, о чём известно уже многим автократическим правительствам: клеветнические кампании работают. Когда государственный аппарат мобилизует прокуратуру, суды, полицию, подконтрольные СМИ и социальные сети, чтобы подставить человека – под определённым углом рассказать о его жизни и убеждениях, обвинить его в измене, мошенничестве или преступлении, а иногда арестовать или подвергнуть пыткам в результате этих фальшивых обвинений, – на жертву всегда ложится тень.

В прежние времена автократические режимы часто решали проблему инакомыслия, просто убивая несогласных, а некоторые поступают так до сих пор. В 2018 году Саудовская Аравия избавилась от Джамаля Хашогги, известного диссидента в изгнании и обозревателя газеты The Washington Post, убив его в своём консульстве в Стамбуле. В 2012 году кубинское правительство инсценировало[286]286
  «…кубинское правительство инсценировало…»: David E. Hoffman, Give Me Liberty: The True Story of Oswaldo Payá and His Daring Quest for a Free Cuba (New York: Simon & Schuster, 2022).


[Закрыть] автокатастрофу, в которой погиб Освальдо Пайя, самый видный политический активист в стране на тот момент. Путинский режим убивал самых разных своих критиков – от журналистки Анны Политковской в 2006 году до лидера демократической оппозиции Бориса Немцова в 2015-м и Алексея Навального, который был дважды отравлен, а затем в 2024 году умер в лагере. В 2023 году китайская полиция так жестоко избила внештатного китайского журналиста Сунь Линя[287]287
  «…китайская полиция… избила… журналиста Сунь Линя»: “Beaten to Death by State Security: RSF Shocked by Gruesome Murder of Independent Journalist in China”, Reporters sans Frontières, 21.11.2023, rsf.org.


[Закрыть] в его доме в Нанкине, что через несколько часов он скончался.

Эти выборочные, эпизодические убийства не просто устраняют серьёзных оппонентов, но и служат посланиями. Саудовской монархии, кубинским службам безопасности, Кремлю и китайской полиции не нужно убивать каждого журналиста, чтобы запугать всех журналистов в своих странах. Современные диктаторы поняли, что больше нет нужды в массовом насилии, свойственном XX веку: точечного насилия часто оказывается достаточно, чтобы удержать обычных людей от всякого участия в политике, убедив, что в этом соревновании им никогда не выйти победителями.

Но чаще всего современные автократии предпочитают затыкать своим критикам рты, не оставляя трупов. Похороны – одна из ненасильственных тактик сопротивления из списка Джина Шарпа. Мёртвые герои могут стать мучениками. Похороны Ласло Райка в 1956 году, как известно, спровоцировали движение, которое несколько месяцев спустя вылилось в венгерскую революцию. Похороны в Южной Африке во время апартеида[288]288
  «Похороны в Южной Африке во время апартеида…»: Michael Parks, “South Africa Bans Public Protest at Funerals”, Los Angeles Times, 01.08.1985.


[Закрыть] часто превращались в мощные антиправительственные демонстрации; в Мьянме похороны выполняют эту функцию[289]289
  «…в Мьянме похороны выполняют эту функцию»: “Funerals Become Scenes of Myanmar Resistance, More Violence”, AP News, 28.03.2021, apnews.com.


[Закрыть] и сегодня. Российский режим так хотел избежать публичных похорон Навального, что пытался шантажировать его мать, угрожая оставить труп её сына гнить, если она не пообещает похоронить его тайком; позже они отказали семье в катафалке и ограничили вход на кладбище. Но люди всё равно приходили, рискуя арестом, и оставляли охапки цветов. Именно поэтому современные автократы обычно предпочитают избегать убийств. Мученик может вдохновить политическое движение, в то время как успешная клеветническая кампания способна его уничтожить.

Более изощрённые автократии теперь заранее готовят правовую и пропагандистскую базу для подобных кампаний, ставя ловушки на политических активистов ещё до того, как те завоюют доверие или популярность. Начиная с первого десятилетия XXI века автократии и некоторые нелиберальные демократии начали принимать законы, нередко очень схожие между собой, направленные на мониторинг и контроль гражданских организаций, включая неполитические и благотворительные. Зачастую на них навешивают ярлыки террористов, экстремистов или изменников. Так называемое антиэкстремистское законодательство[290]290
  «Так называемое антиэкстремистское законодательство»: Mike Eckel, “‘Extremism’ as a Blunt Tool: Behind the Russian Law Being Used to Shut Navalny Up”, RFE/RL, 29.07.2021, www.rferl.org.


[Закрыть] в России давно применяется, чтобы парализовать любого, кто выражает несогласие с текущей политикой. В 2001 году в Йемене приняли ряд законов, по всей видимости, скопированных с египетских, регулирующих деятельность иностранных неправительственных организаций; позже аналогичные законы появились в Турции, Эритрее и Судане[291]291
  «…в Турции, Эритрее и Судане»: Marlies Glasius, Jelmer Schalk, Meta De Lange, “Illiberal Norm Diffusion: How Do Governments Learn to Restrict Nongovernmental Organizations?”, International Studies Quarterly 64, no. 2, июнь 2020, 453–468.


[Закрыть].

В 2009 году в Уганде был принят закон, наделяющий один из государственных органов полномочиями контролировать и даже распускать внутренние гражданские организации. Эфиопская версия[292]292
  «Эфиопская версия…»: “Analysis of Ethiopia’s Draft Civil Society Law”, Human Rights Watch, 13.10.2008, hrw.org.


[Закрыть] того же закона дала аналогичному органу право упразднять организации, если считается, что они «нарушают общественное спокойствие, наносят ущерб благосостоянию или надлежащему порядку в Эфиопии» – эта расплывчатая формулировка позволяет упразднить практически всё. Камбоджа приняла закон[293]293
  «Камбоджа приняла закон…»: Harriet Sherwood, “Human Rights Groups Face Global Crackdown ‘Not Seen in a Generation’”, Guardian, 26.08.2015.


[Закрыть] о запрете организаций, чья деятельность «ставит под угрозу мир, стабильность и общественный порядок или наносит ущерб национальной безопасности, национальному единству, культуре и традициям камбоджийского общества» – так можно охарактеризовать практически любую деятельность, которую правительство хочет запретить. В январе 2024 года Национальная ассамблея Венесуэлы[294]294
  «В январе 2024 года Национальная ассамблея Венесуэлы…»: “Venezuela: ONGs en Venezuela bajo grave riesgo”, Amnesty International, 11.01.2024, www.amnesty.org.


[Закрыть] приняла новый закон, который позволит правительству распускать НКО и налагать крупные штрафы на их членов за нарушение любого из длинного списка произвольных требований. На Кубе, где с 1985 года не зарегистрировано ни одной независимой организации, недавно были арестованы сотни людей[295]295
  «…были арестованы сотни людей»: “Cuba: Freedom in the World 2023 Country Report”, Freedom House, 2023, freedomhouse.org.


[Закрыть], входивших в неформальные объединения.

Организации с настоящими зарубежными связями привлекают ещё более пристальное внимание. В 2012 году в России были приняты законы, ограничивающие права НКО и благотворительных организаций с заграничным финансированием и публично объявляющие их «иностранными агентами» – это выражение и по-русски, и по-английски звучит почти как «иностранные шпионы». Нелиберальное грузинское правительство[296]296
  «Нелиберальное грузинское правительство…»: Tina Dolbaia, Maria Snegovaya, “In Georgia, Civil Society Wins Against Russia-Style ‘Foreign Agents’ Bill”, CSIS, 15.03.2023, www.csis.org.


[Закрыть] в 2023 году пыталось провести очень похожий закон, отказалось от него после масштабных уличных демонстраций, а затем, бросив вызов массовой оппозиции, всё же приняло его в 2024-м. В Египте[297]297
  «В Египте также…»: “Egypt: Crackdown on Human Rights Defenders Continues amid Ongoing ‘Foreign Funding’ Investigation”, Amnesty International, 30.07.2021, www.amnesty.org.


[Закрыть] также проводятся уголовные расследования по фактам «иностранного финансирования» гражданских организаций. Судан использовал законы об общественной безопасности[298]298
  «Судан использовал законы об общественной безопасности…»: Godfrey Musila, “The Spread of Anti– NGO Measures in Africa: Freedoms Under Threat”, Freedom House, 2019, дата обращения 18.02.2024, freedomhouse.org.


[Закрыть] как предлог для ареста и задержания руководителей НКО и преследования их за «терроризм». Белорусский режим задержал руководителей организации, созданной для помощи людям с ограниченными возможностями, и обыскал их дома в поисках доказательств всё того же подозрительного «иностранного финансирования». В 2016 году в Китае был принят закон[299]299
  «… в Китае был принят закон…»: Tom Phillips, Christy Yao, “China Passes Law Imposing Security Controls on Foreign NGOs”, Guardian, 28.04.2016.


[Закрыть], возлагающий на службы безопасности ответственность за регистрацию и контроль организаций с зарубежными связями, включая любые медицинские, социальные и культурные благотворительные организации, имеющие хоть какое-то отношение к китайской диаспоре.

Большинство этих мер – мнимая отсылка к верховенству закона, которая помогает оправдать то, что за ними следует: часто это не политические обвинения, а ложные обвинения в коррупции. Глубоко коррумпированные режимы отзеркаливают обвинения в свой адрес, размывая различия между собой и своими оппонентами. В 2014 году Алексея Навального и его брата обвинили в коррупционных сделках с французской косметической компанией «Ив Роше». Дело было сложным и запутанным; тем не менее и Алексей, и его брат сели в тюрьму. В 2022 году Навального приговорили к девяти годам за новое «мошенничество». Леопольдо Лопес, в своё время один из самых популярных лидеров демократической оппозиции в Венесуэле, в 2008 году лишился права занимать должность после обвинения в финансовых преступлениях; почти десять лет спустя, в 2017 году, права баллотироваться в президенты по аналогичным обвинениям был лишён Энрике Каприлес[300]300
  «…был лишён Энрике Каприлес»: Reuters, “Key Venezuela Opposition Figure Barred from Office for 15 Years”, Voice of America, 07.04.2017, www.voanews.com.


[Закрыть].

Даже когда такие обвинения ложны или преувеличены и большинству это известно, они всё равно оставляют след. Когда кого-то постоянно очерняют, даже его ближайшим друзьям трудно не подумать, что в этом есть доля правды. Когда о каком-то активисте или политическом деятеле всплывает некий «секрет», возможно, после публикации записанного разговора или после взлома электронной почты (в России эта тактика применяется с 1990-х годов, использовалась она и в Польше в 2014 году, и на выборах в США в 2016-м, когда произошла кибератака на Демократический национальный комитет), – создаётся впечатление, что человек нечестен и ему есть что скрывать, даже если аудиозапись или переписка не содержат никаких доказательств правонарушений.

Кроме прочего, обвинения в коррупции против диссидентов отвлекают внимание от коррупции правящей партии. Когда венесуэльский режим, связанный с наркоторговцами и организованной преступностью, обвиняет Лопеса в коррупции или известные своей коррумпированностью военачальники Мьянмы[301]301
  «…известные своей коррумпированностью военачальники Мьянмы»: Paw Htun, “Myanmar Military’s Attempts to Smear Suu Kyi as Corrupt Have Failed”, Ivvawaddy, 17.05.2022, www.irrawaddy.com.


[Закрыть] выдвигают аналогичные обвинения против Аун Сан Су Чжи, это отчасти попытка подорвать их популярные антикоррупционные кампании. Обвинения в коррупции, сколь угодно лицемерные или фантастические, питают естественный цинизм, который автократии культивируют в своих гражданах, укрепляя общество в убеждении, что любая политика, включая оппозиционную, – это грязь и что ко всем политикам, даже инакомыслящим, следует относиться с подозрением.

Пример Маварире не внушил гражданам Зимбабве надежду и не побудил требовать перемен. Вместо этого они научились держаться подальше от политики, воспринимать всякого политика, общественного деятеля и потенциального лидера как угрозу, человека сомнительного и не заслуживающего доверия. Обвинения в коррупции, выдвинутые против Маварире, вероятно, успокоили некоторых зимбабвийцев, поскольку казались оправданием для их собственных решений. Любой, кого подкупом заставляли подчиниться, мог теперь почувствовать облегчение: вот видите, они тоже всё делают ради денег, как и я.

У самых изощрённых современных клеветнических кампаний есть и другая цель: они стимулируют новые формы массового участия. В разгар Культурной революции в маоистском Китае на рабочих местах и в школах поощрялось выявление классовых врагов и проведение сеансов борьбы, на которых врагов обвиняли в реальных или воображаемых мыслепреступлениях, унижали, а иногда избивали и пытали их коллеги и одноклассники. Но маоистские сеансы борьбы проходили в одной комнате. Сейчас, благодаря интернету, в них может поучаствовать любой, даже анонимно, создавая собственные оригинальные мемы и лозунги и упиваясь ксенофобией или женоненавистничеством, невозможными в других обстоятельствах.

Иногда кампанию организует государство, а люди участвуют в ней добровольно. Иногда участникам платят. Правительство Венесуэлы внедрило систему небольших гонораров[302]302
  «…систему небольших гонораров»: Digital Forensic Research Lab, “#InfluenceForSale: Venezuela’s Twitter Propaganda Mill”, Medium, 03.02.2019, medium.com.


[Закрыть] людям, которые ретвитят или репостят государственную пропаганду. Власти Саудовской Аравии натравливают на своих врагов тысячи настоящих и поддельных аккаунтов в Twitter. Эти рои, известные как «армия мух», состоят как из правительственных аккаунтов, так и из добровольцев-энтузиастов. Благодаря такому сотрудничеству между государством и частными лицами арабский хэштег «Мы все доверяем Мохаммеду бин Салману»[303]303
  «Мы все доверяем Мохаммеду бин Салману»: Brandtley Vickery, “Mohammed bin Salman’s ‘Army of Flies’: Saudi Arabia’s Creative Spread of Disinformation and Attack on Political Dissidence”, Democratic Erosion, 30.11.2021, www.democratic-erosion.com.


[Закрыть] после убийства Хашогги появился в сети более 1,1 миллиона раз. Ощущение силы и общности, ради которого люди когда-то собирались толпами, теперь можно испытать дома, за закрытыми дверями, перед экраном ноутбука или телефона.

Такие кампании травли, особенно если они инициированы государством, одновременно контролирующим полицию и службы безопасности, могут вызвать просто непреодолимую боль, тревогу и паранойю. Любая жертва массовой кампании онлайн-троллинга, тем более поддерживаемой сверху, становится токсичной даже для семьи и близких друзей. Венесуэльский лидер Лопес, который семь лет провёл в тюрьме или под домашним арестом и сейчас, как и Маварире, живёт в изгнании, рассказал мне, как после долгого отсутствия навестил одну из своих самых старых и близких подруг. Поговорив с ним несколько минут, она расплакалась. «Прости меня, – сказала она, – но мы сомневались. Мы верили тому, что о тебе говорили». Другие друзья рассказали Лопесу, как они были ошеломлены, когда писали в интернете что-то в его защиту: «Просто невероятно, столько троллей повылезало откуда ни возьмись». Но страшны не только тролли. В Венесуэле – как и в Зимбабве, России, Иране или Китае – режим нередко использует финансовые расследования, давление на супругов и работодателей, мелкие угрозы или даже реальное насилие не только против оппонентов, но и против их сторонников, друзей и родных.

Узнав это на собственном опыте, Лопес, как он рассказал мне, предупреждает теперь своих коллег-оппозиционеров, оказавшихся в центре протеста в Венесуэле и других странах, чтобы они «готовились к моменту, когда протесты утихнут» – то есть к тому, что может произойти дальше, и не принимали это близко к сердцу, потому что это уже привычная картина. За разгромом оппозиционного движения, особенно с применением насилия, часто наступает фаза общественного отчаяния. Люди оплакивают погибших и раненых. Они горюют, потому что потеряли надежду.

Но вслед за этим их охватывает гнев. Они злятся, потому что их положение ухудшилось, надежды растоптаны, а их лидеры их разочаровали.

Жителям большинства современных демократических стран истории Лопеса и Маварире наверняка покажутся ужасными и жестокими. В то же время описания линчевания в сети, целенаправленных клеветнических кампаний, фальшивых обвинений и ложных нарративов могут показаться им знакомыми. Технологии, созданные в Кремниевой долине, и пиар-ходы, придуманные на Мэдисон-авеню, давно смешались с диктаторскими стратегиями – результатом стали координируемые кампании сетевой травли, которые широко используются не только онлайн-активистами в кампаниях по «отмене» или интернет-сварах, но и демократически избранными правительствами и лидерами по всему миру. Больше того, они часто становятся тревожным сигналом упадка демократии.

Именно так было в 2020 году[304]304
  «Именно так было в 2020 году»: Zosia Wanat, “Senior Polish Official Quits in the Wake of Internet Trolling Allegations”, Politico, 20.08.2019, www.politico.eu.


[Закрыть], когда заместитель польского министра юстиции и член правящей в то время национал-популистской партии «Право и справедливость» нанял профессионального тролля – и та начала преследовать судей, которые в своих вердиктах и публичных комментариях критиковали политику правительства. Она отправляла вульгарные открытки председателю Верховного суда Польши и рассылала клевету о другом судье всем его коллегам и ему самому. Она писала о судьях в сети («Идите на хер, – написала она в одном посте[305]305
  «„Идите на хер“, – написала она»: Magdalena Gałczyńska, “Troll Farm at the Ministry of Justice”, Onet Investigation, Themis Stowarzyszenie Sędziów, 19.08.2019, themis-sedziowie.eu.


[Закрыть]. – Вы позорите честных судей и бесчестите Польшу»). О своей деятельности она рассказала одному новостному сайту, и только поэтому о ней стало известно: это была лишь капля в море широкой правительственной кампании по подрыву судебной власти как института и верховенства закона в целом.

Кампания против мексиканского политолога, обозревательницы, феминистки и активистки Дениз Дрессер[306]306
  «Кампания против… Дениз Дрессер»: Интервью с Дениз Дрессер, февраль 2023.


[Закрыть] имела схожие черты. Начиная с 2020 года президент Мексики Андрес Мануэль Лопес Обрадор регулярно нападал на неё на своих ежеутренних пресс-конференциях. Дрессер критиковала президента с левых позиций; поскольку Лопес Обрадор также называл себя человеком левых взглядов, он, возможно, чувствовал, что её атаки на попытки его правительства политизировать судебную систему и избирательную комиссию представляют особую угрозу. В ответ он выставлял Дрессер «элитой», «консерватором», человеком, идущим «против народа», и, конечно же, государственной изменницей.

Интернет-тролли президента (некоторые – очевидно профессиональные, другие, вероятно, примкнули добровольно) на этом не остановились. Они называли Дрессер старой, уродливой, сумасшедшей, писали, что она пустое место и на неё влияет менопауза. Они придумывали и развивали сюжеты о её разводе и других аспектах её личной жизни, создавали мемы, изображающие её в смирительной рубашке. Когда она письменно выступила в поддержку Украины, её нарисовали в образе «разжигательницы войны», несущей бомбы. Люди тайком снимали её в общественных местах; на одной из таких фотографий, сделанной в Starbucks, казалось, что у её платья расстёгнут лиф. Эта фотография стала вирусной и сопровождалась комментариями о том, что Дрессер живёт одна и страдает слабоумием.

Ей присылали и угрозы, к которым приходилось относиться всерьёз. В 2022 году Мексика была самой опасной в мире страной для репортёров за пределами зон боевых действий, и возможность насилия со стороны наркобанд, других преступников и разъярённых поклонников президента до сих пор вполне реальна. Если Путин может отдать прямой приказ убить человека, то нелиберальные лидеры вроде Лопеса Обрадора и Ярослава Качиньского, главы польской партии «Право и справедливость», просто направляют ненависть в нужную сторону и ждут, что произойдёт. В Польше клеветническая кампания против мэра Гданьска Павла Адамовича трагически закончилась в 2019 году, когда человек, насмотревшийся в тюрьме государственного телевидения, выбежал на сцену во время публичного мероприятия и ударил мэра ножом. Адамович скончался через несколько часов.

В прошлом американское правительство также злоупотребляло полномочиями, преследуя отдельных лиц. ФБР успешно прослушивало, преследовало и использовало в собственных целях[307]307
  «…прослушивало, преследовало и использовало в собственных целях»: Jonathan Eig, King: A Life (New York: Farrar, Straus and Giroux, 2023), 392–400.


[Закрыть] Мартина Лютера Кинга. Президент Ричард Никсон пытался[308]308
  «Президент Ричард Никсон пытался…»: Michael E. Miller, “Nixon Had an Enemies List. Now So Does Trump”, Washington Post, 19.08.2018.


[Закрыть] (хотя и безуспешно) усложнить жизнь своим врагам с помощью налоговой службы. В современной Америке, по крайней мере сейчас, пока я пишу эти строки, нет примера, чтобы федеральное правительство применяло все инструменты государства – правовые, судебные, финансовые – в сочетании с современной кампанией сетевой травли для борьбы с личными врагами президента. Однако нетрудно представить, как это могло бы произойти.

Дональд Трамп и на посту президента, и после стремился разжечь гнев и даже возбудить насилие против неугодных ему людей, включая федеральных судей. Он и его сторонники преследовали по всей стране сотрудников избирательных комиссий, не согласных с его ложными обвинениями в краже результатов выборов. Он опубликовал номер телефона[309]309
  «Он опубликовал номер телефона…»: Mary Clare Jalonick, “Jan. 6 Takeaways: Trump’s State Playbook; ‘Hateful’ Threats”, AP News, 21.06.2022, apnews.com.


[Закрыть] лидера большинства в Сенате Мичигана, и тот получил четыре тысячи сообщений с угрозами; он разгласил личные данные спикера Палаты представителей Пенсильвании – и его дом осадили протестующие. Вместе со своей командой он ложно обвинил двух сотрудниц избирательных участков в Джорджии, Шайю Мосс и её мать Руби Фриман, в том, что они набивали чемоданы незаконными бюллетенями, и это обвинение вызвало шквал преследований, зачастую расистских, который продлился много месяцев. В 2023 году Трамп выразил намерение использовать Министерство юстиции, чтобы арестовать своих врагов, но не потому, что они в чём-то виноваты, а потому что, если он вернётся на пост президента, он хочет «возмездия». Если ему когда-нибудь удастся натравить на своих противников федеральные суды и правоохранительные органы наряду с сетевыми троллями, слияние автократического и демократического миров будет завершено.