Текст книги "Корпорация «Автократия». Диктаторы, которые хотят править миром"

Автор книги: Энн Эпплбаум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Российская кампания против «Белых касок» охватила миллионы людей – не в последнюю очередь потому, что российские пропагандисты научились манипулировать алгоритмами социальных сетей ещё до того, как их владельцы поняли, что произошло. В апреле 2018 года я ввела поисковый запрос «Белые каски»[258]258
  «…я ввела поисковый запрос „Белые каски“…»: Anne Applebaum, “Opinion: Russia Is Lying About Syria. But Trump Has No Credibility to Counter It”, Washington Post, 13.04.2018.


[Закрыть] на YouTube: из первых десяти результатов выдачи семь были ссылками на видео производства RT. Они сеяли сомнения в том, что химическое оружие вообще применялось, и утверждали, что, даже если это так, ответственность за это несёт сирийская оппозиция, а не правительство. Огромное количество противоречивых материалов в очередной раз было призвано убедить людей, что правду узнать невозможно. Но и это ещё не всё. «Белые каски» пробуждали в людях солидарность, человечность и надежду. Чтобы выиграть войну, России и Ирану было нужно, чтобы обычные сирийцы испытывали отчаяние и апатию, а остальной мир – беспомощность. Им это удалось.

Со временем европейцы перестали говорить о войне. Вместо этого они сосредоточили внимание на беспрецедентной волне сирийских беженцев – настолько большой, что ей удалось дестабилизировать политику на континенте и повлиять на ряд европейских выборов, от голосования в Польше в 2015 году и британского референдума по «Брекзиту» в 2016-м до выборов в Европейский парламент в 2024-м. Беспокойство по поводу числа мигрантов усилилось в результате российских кампаний и атак ультраправых троллей, а также нескольких громких террористических актов – совершившие их группировки происходили из автократий или финансировались ими. Арабский мир тоже смирился с войной в Сирии. Лига арабских государств, изгнавшая Асада за стрельбу по безоружным демонстрантам в 2011 году, в 2023-м приняла его обратно. Восстановленный в правах диктатор, обязанный спасением своего режима России и Ирану, на голубом глазу призвал к «невмешательству»: «Важно оставлять внутренние дела на усмотрение народа страны, поскольку он лучше всех способен управлять своими делами», – сказал он[259]259
  «Важно оставлять внутренние дела на усмотрение…»: “Assad Gets Warm Reception as Syria Welcomed Back into Arab League”, Al Jazeera, 19.05.2023, www.aljazeera.com.


[Закрыть].

Си Цзиньпин тоже одобрил исход сирийской войны и даже посетил Иран в 2016 году, чтобы объявить о сотрудничестве с режимом, который помог разрушить Сирию. «Сегодня мы договорились повысить уровень наших отношений до всеобъемлющего стратегического партнёрства», – заявил Си[260]260
  «…мы договорились повысить уровень наших отношений»: Nike Ching, “Khamenei: Iran Never Trusted West, Seeks Closer Ties with China”, Voice of America, 23.01.2016, voanews.com.


[Закрыть]. Иран тем временем выдвинул новый внешнеполитический лозунг – «Поворот на Восток» – и подписал соглашение, дающее Китаю доступ к иранской нефти по сниженным ценам, а также к иранским рынкам нефтехимии, инфраструктуры, телекоммуникаций и банковских услуг. Эти сделки ослабили санкции[261]261
  «Эти сделки ослабили санкции…»: Reuel M. Gerecht, Ray Takeyh, “The Mullahs and the Dragon”, National Review, 21.12.2023, www.nationalreview.com.


[Закрыть], введённые против Ирана администрацией Трампа, в чём и состояла одна из целей.

Наконец, война в Сирии создала прецедент для новых форм военных действий. Помимо регулярной российской армии и иранских консультантов, местами на поле боя преобладали многочисленные марионеточные войска, наёмники, боевики, связанные с признанными государствами, но со своими источниками финансирования (а иногда и своими мотивами). Прежде всего речь идёт о ЧВК «Вагнер» – эта организация, объединяющая несколько групп наёмников, была сформирована, чтобы вести боевые действия на востоке Украины в 2014 году, а вскоре отправлена в Ливию и Сирию. «Вагнер» с самого начала финансировался и снабжался[262]262
  «„Вагнер“… финансировался и снабжался…»: Jack Watling, Oleksandr V. Danylyuk, Nick Reynolds, “The Threat from Russia’s Unconventional Warfare Beyond Ukraine, 2022–24”, Royal United Services Institute, 20.02.2024, static.rusi.org.


[Закрыть] российским государством – прямо или через господряды, заключённые с его фактическим генеральным директором Евгением Пригожиным. Поскольку «Вагнер» позиционировал себя как «частную» организацию, российское государство могло дистанцироваться от его деятельности и всех к нему причастных. Если они гибли в бою, государство не обязано было этого признавать, потому что они не были «российскими военнослужащими». В отличие от кадровых военных, командиры «Вагнера» могли вести бизнес там, где они действовали, организовывая концессии на добычу полезных ископаемых или экспорт минералов и других товаров – как для личной выгоды, так и для оплаты оборудования и боеприпасов.

Такую же роль играли иранские прокси. «Хезболла» и ХАМАС, хуситы в Йемене и многие другие более мелкие группировки обычно описываются как террористические организации, а не наёмные войска, но в чём-то их методы схожи. Точно так же, как государства Autocracy, Inc. не имеют общей идеологии, иранские боевики не разделяют идеологию «Вагнера»[263]263
  «…иранские боевики не разделяют идеологию „Вагнера“»: Bruce Riedel, “Hezbollah and the Axis of Resistance in 2024”, Brookings Institution, 16.01.2024, www.brookings.edu.


[Закрыть], а иногда даже друг друга. Однако в прочих отношениях они действительно похожи на своих российских коллег. Как и «Вагнер», эти группировки вербуют профессиональных солдат, имеют обширные бизнес-интересы и проводят пропагандистские кампании – всё это в разной степени поддерживает Иран. «Хезболла» руководит политической партией[264]264
  «„Хезболла“ руководит политической партией»: Nicholas Frakes, “How Hezbollah Uses Ramadan TV Shows to Bolster Its Image”, New Arab, 19.04.2023, www.newarab.com.


[Закрыть] в Ливане и производит сериалы и телепрограммы. До нападения на Израиль в октябре 2023 года ХАМАС управлял Газой как своей вотчиной, миниатюрным авторитарным государством. Хуситы, обученные «Хезболлой», контролируют часть Йемена, но считают себя участниками глобального конфликта, где их главные противники – Израиль и США. Всех их объединяет презрение к международным правилам любого рода – настолько радикальное, что иногда оно даже помогает преодолеть шиитско-суннитские и прочие религиозные разногласия.

Сходные военно-финансовые пакеты, включающие оружие, наёмных боевиков, пропагандистов и консультантов, теперь доступны и другим странам. В 2021 году наёмники «Вагнера» прибыли в Мали по приглашению военного режима, пришедшего к власти в результате переворота, на смену французским и прочим войскам, которые помогали бороться с исламским повстанческим движением. Ещё до переворота в Мали появились пророссийские СМИ, организации и дезинформационные кампании в российском стиле, направленные против Франции и ООН[265]265
  «Ещё до переворота в Мали…»: Kirsten Anna, Mohamed Keita, “Russia’s Influence in Mali”, Human Rights Foundation, 11.08.2023, hrf.org.


[Закрыть]; после переворота Россия, среди прочего, получила доступ к трём малийским золотым приискам.

Сходная история развернулась в Центральноафриканской Республике, чей президент пригласил «Вагнер» помочь ему в борьбе с повстанцами. Теперь наёмники «Вагнера» охраняют президента и жестоко подавляют его врагов. Они управляют радиостанцией[266]266
  «Они управляют радиостанцией…»: Auric J. Ouakara, Radio Lengo Songo, 13.02.2024, lengosongo.cf.


[Закрыть], которая транслирует российскую и правительственную пропаганду и выступает против «современных практик неоколониализма». В марте 2022 года российский дипломат поручил[267]267
  «…российский дипломат поручил…»: Roger Cohen, “Putin Wants Fealty, and He’s Found It in Africa”, New York Times, 27.12.2022.


[Закрыть] Верховному суду Центральноафриканской Республики изменить конституцию, чтобы пророссийский президент страны мог остаться у власти по истечении двух сроков. Когда главный судья возразил, его сместили. Взамен россияне получили[268]268
  «Взамен россияне получили…»: “Wagner Group Uses Mafia-Style Tactics to Dominate CAR’s Diamond Sector”, Africa Defense Forum, 01.08.2023, adf-magazine.com.


[Закрыть] лицензии на добычу полезных ископаемых, в некоторых случаях – путём запугивания предыдущих владельцев, а также право на беспошлинный экспорт алмазов, золота и древесины.

Подобно основателям многих успешных стартапов, первые инвесторы африканского предприятия «Вагнера», по всей видимости, подумывают о франшизе. Аналитики британского Королевского объединённого института оборонных исследований охарактеризовали текущее предложение России действующим и потенциальным диктаторам как «пакет мер по выживанию режима»[269]269
  «Пакет мер по выживанию режима»: Watling, Danylyuk, Reynolds, “Threat from Russia’s Unconventional Warfare Beyond Ukraine”.


[Закрыть]. Этот пакет помощи может включать личную охрану диктатора, физическое преследование его политических врагов, помощь в борьбе с повстанцами, кампании в СМИ и социальных сетях на темы многополярности и антиколониализма, клептократические связи, помогающие элите скрывать деньги (и, возможно, выгодные самим россиянам). Приняв этот пакет, местный диктатор оказывается отрезан от демократических союзников: или потому, что из-за насилия и репрессий, необходимых для удержания власти, становится неприкасаемым, или потому, что новые российские союзники заставляют его порвать со старыми американскими и европейскими друзьями.

Возможно, в будущем и другие авторитарные режимы предложат подобные пакеты мер. Китай может инвестировать в подходящий режим, чтобы смягчить наложенные на него санкции. Иран может организовать исламское повстанческое движение, чтобы свергнуть шаткое демократическое правительство. Венесуэла может поделиться опытом в международной торговле наркотиками, а зимбабвийцы – помочь с контрабандой золота. Как бы неправдоподобно это ни звучало, но это так. Мир, в котором автократии совместными усилиями удерживают власть, внедряют свою систему и вредят демократиям, – это не далёкая антиутопия: мы живём в нём прямо сейчас.

V.
Дискредитация демократов

«За последние десятилетия[270]270
  «За последние десятилетия…»: Шарп Дж. От диктатуры к демократии. Стратегия и тактика освобождения / Пер. с англ. Н. Козловской. – М.: Новое издательство, 2005. С. 10. / Gene Sharp, From Dictatorship to Democracy: A Conceptual Framework for Liberation (Boston: The Albert Einstein Institution, 2002), 1.


[Закрыть] под напором организованного сопротивления пали или зашатались многие диктаторские режимы – и возникшие внутри страны, и навязанные кем-то извне»^{5}.

Так начинается книга «От диктатуры к демократии», культовый памфлет американского учёного Джина Шарпа. Шарп принадлежал к кругу пацифистов, борцов за гражданские права и антивоенных активистов 1950-х годов и к 1990-м стал идеологом ненасильственного сопротивления. Как ученик Ганди, Кинга и Торо, Шарп считал, что диктатуры выживают не благодаря необычным способностям или личностям диктаторов, а потому что большинство людей, живущих под их властью, апатичны или запуганы, и верил, что если люди преодолеют апатию и страх и откажутся подчиняться требованиям диктатора, то он больше не сможет править.

Шарп был прагматиком, а не мечтателем. Он выступал против насилия не только по моральным соображениям, но и потому, что считал его неэффективным в борьбе с диктатурой: «Каковы бы ни были достоинства насильственных методов, ясно одно. Те, кто на них полагается, выбирают вид борьбы, при котором угнетатели почти всегда имеют преимущество». Борцы за демократию, применяющие силу против авторитарного режима, обычно проигрывают, утверждал он. У них меньше оружия и ресурсов, чем у государства. Они редко способны создать армию. По мнению Шарпа, общественным движениям следует начинать с другого: с выявления ахиллесовой пяты диктатора, областей, в которых он слаб или уязвим. Нужно систематически консолидировать оппозицию, бороться со страхом и апатией, убеждать людей демонстрировать несогласие с режимом и лишать его лидеров легитимности. Цель – захватить власть, но мирным путём.

Книга «От диктатуры к демократии» впервые была опубликована в 1994 году в Бангкоке как руководство для бирманских активистов. Но советы Шарпа оказались применимы практически везде и в конце концов были переизданы почти повсеместно: на многих языках, и официально, и подпольно. Чаще всего копировалось приложение к брошюре – сто девяносто восемь тактик ненасильственного протеста против авторитарного режима. В этот список входят публичные выступления, открытые письма, декларации и массовые петиции, протестные песни и пьесы, надписи в воздухе самолётами и «методы отказа от экономического сотрудничества», забастовки крестьян и заключённых, снижение темпов работы, невыход «по болезни» и более десятка других видов забастовок. Шарп перечисляет методы физического вмешательства, включая сидячие и стоячие забастовки, невыход из транспорта, совместные моления, «ненасильственную оккупацию» общественных мест; также он предлагает «акции держателей финансовых ресурсов», в том числе снятие банковских вкладов, отказ от уплаты гонораров, долгов или процентов, изъятие фондов и кредитов. И так далее.

Со временем список зажил собственной жизнью. В 2011 году он циркулировал в Каире во время восстания на площади Тахрир – на арабском языке, без упоминания имени Шарпа[271]271
  «…без упоминания имени Шарпа»: Ruaridh Arrow, “Gene Sharp: Author of the Non-violent Revolution Rulebook”, BBC, 21.02.2011, www.bbc.com/news.


[Закрыть] и каких-либо ссылок на источник. Шарпу было к тому времени восемьдесят три года, но, возможно, именно тогда его слава достигла пика. После «арабской весны» о нём дважды писали в The New York Times. На него ссылались как на властителя умов в Сербии, Сирии, Венесуэле, Беларуси и Иране. Его критиковали за предполагаемые (а на деле вымышленные) связи с ЦРУ.

Многие люди, возглавлявшие в то время массовые демонстрации, отрицали, что он оказал на них влияние, и в строгом смысле это, вероятно, было правдой. Протестующие часто применяли такого рода тактики не из-за того, что сделал или сказал Шарп, а потому, что они уже использовались в других местах и считались действенными. Более того, они и были действенными. Активисты по всему миру наблюдали, что произошло на Филиппинах в 1986 году или в Восточной Германии в 1989-м, и хотели того же у себя.

Большинство общественных движений учились друг у друга гораздо больше, чем у Джина Шарпа, и они, безусловно, не имели никакого отношения к «иностранным агентам» или ЦРУ. Ещё в 1980 году, задолго до того, как Шарп опубликовал свою брошюру, «Солидарность» – независимое, антикоммунистическое и на тот момент незаконное польское профсоюзное движение – создало логотип, узнаваемый по всей стране и во всём мире: польское слово «Solidarność», написанное красными изогнутыми буквами на белом фоне – на манер польского флага. Этот логотип изображали на плакатах, носили на лацканах, печатали в подпольных журналах, и везде его понимали как символ оппозиции. Зная историю этого символа, сербское молодёжное движение Otpor (то есть «Сопротивление»), созданное в 1998 году, чтобы противостоять Слободану Милошевичу, в свою очередь, придумало свой логотип: чёрно-белый кулак в круге и слово «Otpor» с восклицательным знаком. Ту же идею в другой форме переняли грузинские борцы за демократию, выбравшие своим символом красную розу, и демонстранты в Украине, которые носили оранжевую одежду в знак протеста против фальсификации выборов в 2004 году.

Шарп называл эти тактики «символическими акциями» и считал, что они служат цели, хорошо знакомой его предшественнику, философу гражданского сопротивления – драматургу Вацлаву Гавелу. В эссе 1978 года «Сила бессильных»[272]272
  «В эссе 1978 года…»: Гавел В. Мораль в политике. Хрестоматия / пер. И. Шабловской, Л. Вихревой. – М.: Издательство Московского Университета, 2004. С. 215–311. / Vaclav Havel, “The Power of the Powerless”, Hannah Arendt Center for Politics and the Humanities, Bard University, 23.12.2011, hac.bard.edu.


[Закрыть] Гавел попросил читателей представить себе, что директор овощного магазина, обычный гражданин тогдашней коммунистической Чехословакии, «поместил в витрину между луком и морковью лозунг „Пролетарии всех стран, соединяйтесь!“»^{6}. Гавел задавал вопрос: почему он это сделал?

Едва ли зеленщиком действительно овладела идея объединения пролетариата, пишет Гавел: он и не задумывался над тем, что это, собственно, значит. Скорее, он разместил вывеску в витрине, чтобы продемонстрировать символическую лояльность режиму, зная, что иначе у него могут быть неприятности. Он не попадёт в тюрьму и не потеряет работу, но «его могли бы упрекнуть, что не оформил витрину; кое-кто даже мог бы его обвинить в нелояльности». Он делает это, пишет Гавел, «потому, что так приходится делать, если хочешь чего-то добиться в жизни».

У символа есть и второе назначение: с его помощью зеленщик прячет свою покорность государству от себя самого. Он может скрыть свои низменные мотивы – желание устроиться в жизни – под более высоким: единством пролетариев всех стран. Но стоит кому-то войти в этот воображаемый магазин со значком Solidarność (в Варшаве в 1980-м), в футболке Otpor (в Белграде в 1998-м), с розой в руках (в Тбилиси в 2003-м) или в оранжевой куртке (в Киеве в 2004–2005-м), как идеология зеленщика обнажается. Он сталкивается с людьми, решившими высказывать своё мнение и отстаивать свои убеждения вопреки давлению режима. Говоря языком Гавела, с людьми, которые хотят «жить в правде».

Эти маленькие, символические проявления мужества заставляют зеленщика признать, что он жил во лжи. В результате он может изменить своё поведение, а может и не изменить; возможно, в ответ он решит стать истинным приверженцем режима – но, по крайней мере, он хотя бы совершит осознанный выбор. Гавел верил: если каждому придётся сделать выбор и сопоставить пропаганду с реальностью, то ложь, транслируемая режимом, рано или поздно будет разоблачена.

Использование символов (значков, цветов, логотипов) для того, чтобы заставить людей выбрать сторону, – лишь одна из множества тактик, распространявшихся от одного демократического движения к другому в последние десятилетия XX – первые десятилетия XXI века, от Филиппин, Южной Кореи и Тайваня до постсоветского мира и Ближнего Востока: «кедровой революции» в Ливане, «зелёного движения» в Иране, «арабской весны» и так далее. Другая тактика – намеренное выстраивание связей между разными социальными группами и классами. Антикоммунистическая венгерская революция 1956 года стала возможной благодаря тому, что заводские рабочие, а в конечном счёте и солдаты, и полиция присоединились к протесту будапештских интеллектуалов. В Польше 1980–1981 годов движение «Солидарность» установило прямые связи между рабочими гданьской верфи во главе с электриком Лехом Валенсой и «консультантами» профсоюза – журналистами, юристами и историками из Варшавы.

Чтобы наладить контакт между разными классами и регионами, недостаточно активизма: для этого необходима идея или набор идей, достаточно масштабных, чтобы преодолеть классовые и социальные различия. Для некоторых важнее всего универсальные принципы свободы личности и свободы слова. Другими движет опыт несправедливости или государственного насилия. Во многих случаях для призывов к переменам достаточно заметного разрыва между принципами, заявленными в конституции, и реальностью, которую создаёт режим. В Иране массовое протестное движение вызвали сообщения о фальсификации выборов в 2009 году. В 2011 году, когда стало ясно, что Владимир Путин планирует вернуться к власти, уже отбыв два срока, определённые конституцией, в Москве и Санкт-Петербурге много месяцев не стихали демонстрации против сфальсифицированных и неконституционных выборов.

В 2016 году в Венесуэле, после того как оппозиция получила большинство в парламенте, но была лишена возможности принимать законы, миллионы людей устроили больше тысячи отдельных протестов. В 2020 году, после явно сфальсифицированных выборов, беларусы организовали массовые протесты впервые в своей истории. Они были одеты в красное и белое, цвета альтернативного (и нелегального) белорусского флага, и буквально танцевали и пели на улицах; к ним присоединялись полицейские и солдаты, некоторые срывали знаки отличия и публично их сжигали.

Иногда консолидирующей силой для общественного движения служит слава или репутация его лидера. Во время первой, не вполне успешной демократической революции в Мьянме всеобщее внимание было приковано к Аун Сан Су Чжи, дочери предыдущего лидера движения за независимость, которая много лет провела под домашним арестом. Но лидер может быть и далёк от политики: его могут воспринимать как постороннего человека, стоящего над схваткой и не стремящегося к личной власти. Светлана Тихановская, домохозяйка, чей муж был заключён в тюрьму за политическую деятельность, сперва стала кандидатом в президенты, а затем лидером белорусских протестов 2020 года именно потому, что в глазах общественности она была простым человеком, заботившимся о простых людях – таких, как она сама.

В последние годы активисты модернизировались, освоив тактики, которые ни Шарп, ни Гавел и представить себе не могли. В эпоху зашифрованных мессенджеров никому не нужно контрабандой перевозить книги «От диктатуры к демократии» или «Сила бессильных» через границу. Виртуальные частные сети (VPN) и другие инструменты открывают доступ к заблокированной информации в интернете; сообщения можно распространять через социальные сети, в даркнете, через специально разработанные приложения. Финансировать движение проще, когда активисты могут переводить друг другу деньги в биткойнах, обходя и банковскую систему, и спецслужбы.

За последние десять лет ни одна политическая группа не применяла все эти уроки так умело и продуманно, как гонконгское демократическое движение, требовавшее, чтобы китайское правительство выполняло собственные обещания. В 1997 году, когда британцы вернули территорию Китаю после ста пятидесяти шести лет колониального правления, китайское руководство обещало сохранить за Гонконгом его прежние экономические и политические свободы. Это было сформулировано в виде лозунга «Одна страна, две системы». Следующие два десятилетия Китай усиливал явное и скрытое давление на Гонконг. В 2014 году Пекин изменил там систему выборов, чтобы дать Коммунистической партии возможность заранее отбирать кандидатов на пост главы администрации. Восприняв эту «реформу» как начало наступления на демократию Гонконга и даже попытку изменить его идентичность, протестующие устроили серию сидячих забастовок. Они захватили несколько площадей в Гонконге и разбили на них лагерь; своё движение они назвали Occupy Central. С собой у них были зонтики для защиты от слезоточивого газа и перцовых баллончиков – отсюда и другое название: «революция зонтиков». Протест не достиг своих целей, не в последнюю очередь потому, что оказалось невозможно оккупировать общественные места подолгу, но протестующие извлекли уроки, научились на своих ошибках и подготовились к следующему шагу.

В 2019 году широкий круг активистов организовал новый раунд демонстраций; поводом стал закон, который обязывал выдавать гонконгских преступников Китаю, тем самым расширяя китайскую юрисдикцию на Гонконг. На этот раз у активистов не было единого лидера и организационных комитетов – некуда было внедриться и некого арестовать. Теперь протестующие не устраивали долгие сидячие забастовки в центре города, а заставали полицию врасплох, появляясь в разные дни в разных местах. Они отслеживали передвижения полиции с помощью приложений, раскрашивали лица, чтобы обмануть камеры видеонаблюдения, и призывали друг друга «быть как вода» – сохранять гибкость, менять тактику ежечасно, если потребуется.

Они учились и на чужом опыте. Из протестов, организованных в странах Балтии в 1989 году, они позаимствовали идею гигантской человеческой цепи. Из украинских протестов 2014 года они узнали, что, если ожидаются столкновения с полицией, нужно надевать каски и противогазы. Они сохраняли анонимность с помощью кодов и псевдонимов. Чтобы достучаться до людей в стране, где большая часть интернета контролируется государством, они использовали баннеры и плакаты. Они прибегали к методам «несотрудничества», чтобы нарушить ход повседневной жизни. Они краудфандингом собирали средства на рекламу в международной прессе. Они использовали тактики Шарпа и многие другие.

Их целью было изменить не только политику, но и общество: повысить осведомлённость, научить людей противостоять автократическому и всё более жестокому режиму, и они этого добились. Гонконгские протестующие вели самую долгую и упорную борьбу с китайским авторитаризмом, какую знала история Китая. Их усилия были более продолжительными и систематическими, чем протесты на площади Тяньаньмэнь в 1989 году, более умными и гибкими, чем их собственная «революция зонтиков» несколькими годами ранее. Протесты преодолели классовые барьеры и охватили миллионы людей, богатых и бедных.

Но хотя они выигрывали битву за битвой, войну они проиграли. На момент написания этого текста все лидеры гонконгских протестов находятся в тюрьме или в изгнании. Многие из тех, кто остался в Гонконге, занимаются неквалифицированным трудом.

Они всё делали правильно – но потерпели поражение, потому что китайские власти тоже изучали тактику, предложенную Шарпом и Гавелом. Они хорошо продумали, как высмеять и обесценить символические акции, как очернить и дискредитировать харизматических лидеров, как наводнить соцсети ложными слухами и теориями заговора, как изолировать и разобщить людей, как разорвать связи между разными социальными группами и классами, как обезвредить лидеров общественного мнения в изгнании и, самое главное, как превратить язык прав человека, свободы и демократии в доказательство измены и предательства. Остальные члены Autocracy, Inc. тоже усвоили эти уроки.

В апреле 2016 года Эван Маварире, пастор-пятидесятник из Зимбабве, сел у себя в кабинете, накинул на шею национальный флаг, поставил перед собой телефон, посмотрел в камеру и нажал кнопку «Запись». За следующие несколько минут Маварире произнёс краткую, не отрепетированную речь исключительной силы, описывая флаг Зимбабве и значение его цветов, одного за другим:

«Они говорят, что зелёный цвет[273]273
  «Они говорят, что зелёный цвет…»: Evan Mawarire, “#ThisFlag. The 1st Video That Started It All”, YouTube, www.youtube.com.


[Закрыть] – это процветание и урожай. Я не вижу в своей стране никаких урожаев.

Жёлтый означает все полезные ископаемые, золото, алмазы, платину, хром – я не знаю, сколько их осталось, я не знаю, кому их продали и сколько за них получили.

Красный цвет, говорят они, – это кровь, кровь, пролитая за мою свободу, и я за это благодарен. Но я не знаю: если бы они были здесь – те, кто проливал кровь, – и увидели, как живёт эта страна, может быть, они потребовали бы вернуть свою кровь?

Чёрный означает большинство, означает таких людей, как я. Но я почему-то не чувствую себя его частью».

Годы спустя Маварире рассказал мне[274]274
  «Годы спустя Маварире рассказал мне…»: Интервью с Эваном Маварире, май 2023.


[Закрыть], что снял это видео от отчаяния. Он получил хорошее образование и надеялся дать его своим детям. Несколько лет он прожил в Великобритании, но вернулся в Зимбабве в 2008 году – в тот момент, когда на короткое время показалось, что перемены возможны. Однако вместо перемен страна всё глубже погружалась в политический и экологический кризис. Инфляция свела на нет пенсии престарелых родителей Маварире, сам он едва сводил концы с концами. Отчаяние толкнуло его на этот шаг.

У него не было ни особых контактов с иностранцами, ни связей с европейцами или американцами, продвигавшими демократию, ни опыта в политике. Он был молодёжным пастором, а не политиком и не влиятельным блогером. Но хотя он не возглавлял прежде никаких движений, его слова шли от сердца. Экономический крах Зимбабве, сказал он мне, «наконец-то постучался в мою собственную дверь, и реальность явилась в виде пустого обеденного стола».

Его видео стало вирусным, как и хэштег #ThisFlag. Маварире стал звездой: он рассказывал, что люди подходили к нему на улице и благодарили. «Вы произнесли вслух то, что я чувствую уже много лет». «Вы говорите о том, что я чувствовал уже давно, но не знал, как выразить». Поначалу он думал: «Это пройдёт, уляжется, волнение утихнет, и всё, ничего из этого не выйдет». Но волнение только нарастало. На короткий, пьянящий момент #ThisFlag стал общенациональным феноменом, объединяющим символом того типа, о котором писал Джин Шарп.

Люди комментировали видео, цитировали его и даже начали носить зимбабвийские флаги в знак солидарности с выраженными в нём идеями. Уличные торговцы продавали флаги, спеша удовлетворить новый спрос. Через месяц после своей первой речи Маварире решил использовать этот импульс и выпускать по видео ежедневно в течение двадцати пяти дней, надеясь таким образом спровоцировать серьёзную дискуссию о положении дел в стране. Управляющий резервным банком Зимбабве согласился провести с ним дебаты об инфляции и предлагаемых валютных реформах. Запись этой встречи, на которой присутствовали тысячи сторонников #ThisFlag, тоже стала вирусной. В июле Маварире призвал ко всеобщей национальной забастовке. Миллионы людей остались дома.

Правительство поначалу его игнорировало, затем презрительно назвало его ролик «фарсом», а его общественное движение – «пуканьем пастора в коридорах власти»[275]275
  «…пуканьем пастора в коридорах власти»: Jonathan Moyo (@ProfJNMoyo), Twitter, 09.05.2016, 1:41, twitter.com/ProfJNMoyo.


[Закрыть], но постепенно стало видеть в Маварире реальную угрозу. Министр информации Зимбабве Джонатан Мойо инициировал альтернативное движение #OurFlag[276]276
  «…альтернативное движение #OurFlag»: Farai Mutsaka, “Zimbabwe’s Flag Center of Social Media War over Frustrations”, AP News, 11.06.2016, apnews.com.


[Закрыть] в поддержку режима. Однако оно не снискало успеха, и лидеры Зимбабве пошли другим путём. Если диктаторы XX века в этой ситуации могли бы просто наращивать пропаганду о величии лидера[277]277
  «…могли бы просто наращивать пропаганду о величии лидера»: Из интервью с Эваном Маварире, 23.05.2023; см. также: “Supporters in Zimbabwe Fume After Protest Pastor Leaves for US”, Voice of America, 21.08.2016, www.voanews.com.


[Закрыть], то нынешний режим начал кампанию по дискредитации самого Маварире: его искренности, прямоты и особенно патриотизма – тех самых качеств, которые привлекли зимбабвийцев. Подлинным эмоциям режим должен был противопоставить образ Маварире как фальшивого, неискреннего объекта манипуляций – не патриота, а предателя.

Использование прицельных клеветнических кампаний против политических оппонентов – явление не новое. В 64 году до н. э. во время предвыборной кампании Цицерона на пост римского консула его брат Квинт[278]278
  «…во время предвыборной кампании Цицерона… его брат Квинт…»: Philip Freeman, “Cicero, Dirty Tricks, and the American Way of Campaigning”, Wall Street Journal, 16.03.2012.


[Закрыть] посоветовал ему найти компромат на других кандидатов. В XX веке сталинский режим успешно оклеветал Троцкого как предателя и шпиона, а в 1930–1940-х годах Сталин арестовал десятки тысяч людей, объявив их предателями-троцкистами. Однако современные авторитарные режимы должны быть на шаг впереди: им нужно очернить не только своих противников, но и их идеи. Для этого они часто представляют их риторику – «демократия», «справедливость», «верховенство закона» – не как свидетельство подлинного, массового, естественного стремления к переменам, а как доказательство «измены», «иностранных связей» и, конечно, иностранных денег.

В 2009 году, когда сотни тысяч людей вышли на крупнейшие в истории Ирана протестные акции, недовольные фальсификацией выборов, власти открыли огонь по демонстрантам, арестовали лидеров протеста и объявили, что «намерены найти связь между заговорщиками и иностранными СМИ»[279]279
  «…намерены найти связь…»: Bill Keller, “Innocent Googling? No Such Thing in Tehran”, New York Times, 16.06.2009.


[Закрыть]. Уго Чавес неоднократно клеймил своих оппонентов как «правых» агентов американского империализма, даже когда эти оппоненты называли себя социалистами. Утверждение, что «Джордж Сорос» (чьё имя стало синонимом «международного еврейского заговора») организует демонстрации, неоднократно использовалось для дискредитации активистов: сначала автократической правящей партией Венгрии, затем в США, Европе и даже Израиле. Владимир Путин упомянул Сороса[280]280
  «Путин упомянул Сороса…»: Пресс-конференция президентов России и США В. Путина и Д. Трампа по итогам переговоров в Хельсинки // Посольство РФ в ФРГ, 17.07.2018, germany.mid.ru.


[Закрыть] во время пресс-конференции с Трампом в Хельсинки в 2018 году.

В других случаях он заходил ещё дальше. Путин обвинил Хиллари Клинтон[281]281
  «Путин обвинил Хиллари Клинтон…»: David M. Herszenhorn, Ellen Barry, “Putin Contends Clinton Incited Unrest over Vote”, New York Times, 08.12.2011.


[Закрыть], занимавшую в то время пост госсекретаря США, в том, что она спровоцировала московские демонстрации 2011–2012 годов, послав «сигнал» «некоторым нашим деятелям внутри страны», и что она помогла перевести сотни миллионов долларов «иностранных денег», чтобы выманить протестующих на улицы. Один официальный российский сайт утверждал, что украинцев, протестующих против коррумпированного президента, «использовали далёкие кукловоды с единственной целью – превратить Украину в „анти-Россию“»[282]282
  «…использовали далёкие кукловоды…»: Russian Ministry of Foreign Affairs, “‘Euromaidan’: 10 Years of Disappointment”, 21.11.2023, russianembassyza.mid.ru/en.


[Закрыть]. По словам историка Марси Шор, российские журналисты, побывавшие на Майдане зимой 2013–2014 годов, когда там проходили массовые протесты, постоянно спрашивали демонстрантов, какую помощь им оказали американцы. «Они просто не могли понять, – объяснила одна молодая женщина, – что мы сами себя организовали». Как пишет Шор, «убеждённость кремлёвской пропаганды, что американская разведка или какие-то другие силы, контролирующие мир, наверняка дёргают за ниточки, выдавала не только злой умысел, но и неспособность поверить, что на свете могут существовать люди, думающие и действующие самостоятельно»[283]283
  «…убеждённость кремлёвской пропаганды, что американская разведка…»: Timothy Snyder, “Ukraine’s Maidan Revolution”, Thinking About..., Substack, 21.11.2023, snyder.substack.com.


[Закрыть].

Той же логике следовали власти Зимбабве, которые обрушивались на Маварире за то, что его якобы спонсируют западные правительства, и в качестве доказательства приводили ретвиты и репосты его высказываний в соцсетях иностранных посольств. Одновременно его обвиняли в финансовых махинациях. Притягательность Маварире отчасти состояла в том, что он был обычным человеком, стеснённым в средствах. Поэтому Мойо и его команда изображали его мошенником, «собиравшим деньги с легковерных прихожан в Великобритании, только чтобы уклониться от уплаты налогов». Одна из правительственных газет сослалась на «источники», утверждавшие, что движение #ThisFlag – «очередная схема пастора Маварире по отжиманию денег»[284]284
  «…очередная схема пастора Маварире»: “Mawarire Is No Saint”, The Herald, 23.07.2016, www.herald.co.zw.


[Закрыть].