Текст книги "Корпорация «Автократия». Диктаторы, которые хотят править миром"

Автор книги: Энн Эпплбаум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Эпилог:
Объединённые демократы

Во дворце Владимира Путина на Чёрном море есть ледовая арена и кальянная. Си Цзиньпин живёт и работает на территории бывшего императорского сада. Диктаторы всего мира встречаются в гостиных с позолоченными люстрами и мраморными каминами.

Демократы собрались в обветшавшем отеле под Вильнюсом, с тёмными коридорами и окнами в лес. Здесь осенью 2022 года проходил первый в истории Всемирный конгресс свободы, объединивший борцов с автократиями со всего земного шара. В плохо освещённых комнатах за длинными столами политики и активисты из России, Зимбабве, Ирана, Южного Судана, Северной Кореи, Никарагуа, Руанды, Кубы и Китая встретились с коллегами из Венесуэлы, Сирии, Камбоджи, Беларуси и Уганды.

Скромная обстановка, но богатый опыт. Я разговорилась с молодым человеком в твидовом пиджаке. «Вы, наверное, думаете, что я из Гонконга», – сказал он. На нём были очки в тонкой металлической оправе, и он говорил на отрывистом английском, характерном для бывших британских колоний. Да, ответила я, я действительно так решила. «А я из Северной Кореи», – сказал он. Это был Тимоти Чо. Брошенный родителями в девять лет, он вырос бездомным, дважды бежал из Северной Кореи, четырежды сидел в тюрьме и на момент нашего знакомства пытался выдвинуть свою кандидатуру от Консервативной партии в парламент Великобритании.

Ранее в тот же день перед группой выступил Боби Вайн, угандийский музыкант и кандидат в президенты – возможно, он бы победил, если бы голоса были подсчитаны правильно. Он возражал против использования слова «оппозиция». Нет, утверждал он, мы не оппозиция, мы – выбор, причём лучший выбор: «Мы должны использовать позитивный язык. Мы не жертвы». Вечером я разговаривала с парой россиян, которые предпочли остаться неизвестными. Они вели тайную кампанию против мобилизации – помогали соотечественникам, желающим избежать армейского призыва, найти адвокатов и получить юридическую консультацию. Они приняли судьбоносное решение не уезжать из России, потому что считали, что убедить людей не воевать – лучшее, что они могут сделать, чтобы положить конец войне с Украиной.

Большинство участников конгресса виделись впервые. Даже некоторые представители одного континента не знали друг друга, разве что по имени или репутации. Как сказал мне один из них, в Африке торговать и общаться с европейцами, находящимися за три тысячи километров, бывает проще, чем с африканцами из соседней страны. Но когда они всё же встречаются, то выясняют, что у них сходный опыт: они подвергались сходным клеветническим кампаниям и жили при сходных режимах, лидеры которых сходным образом отмывали деньги и говорили о «многополярности». Для них Autocracy, Inc. – не название книги, а реальность, с которой они сталкиваются каждый день. Обмениваясь опытом, они учатся понимать её алгоритмы, предвидеть тактики, которые будут использованы против них, и готовятся им противостоять.

Девятью месяцами ранее я сидела в верхнем зале нью-йоркского ресторана, где небольшая группа политиков в изгнании планировала вильнюсский конгресс. В самом начале Лопес, лидер венесуэльской оппозиции, напомнил всем присутствующим, что в то время как автократы объединяют усилия, чтобы помочь друг другу удержать власть, «у нас нет никакого альянса людей, которые борются за свободу». Гарри Каспаров, чемпион по шахматам, выступающий за политические перемены в России, согласился: важно показать, что «мы едины, мы представляем собой массовое движение, и нас поддерживает свободный мир». Иранская активистка Масих Алинежад, своей кампанией в социальных сетях убедившая тысячи иранских женщин отказаться от чадры, сказала, что, по её мнению, «если мы заставим их услышать и понять нас», объединённые силы борцов за демократию смогут повлиять на дебаты в Вашингтоне и Кремниевой долине: «Мы боремся не только за свой народ. Мы боремся за демократию везде, даже на Западе». Все они хотели изменить ситуацию не только в своих странах, но и во всём демократическом мире. Они уже понимали, что свобода одной нации часто зависит от того, насколько прочна свобода других.

Их речи звучали почти как справочник Джина Шарпа в международной редакции. Нас больше. Мы, сторонники свободы, можем заглушить апологетов диктатуры. Однако всем ясно, что эпоха Джина Шарпа прошла. Не существует такой всемирной площади, на которой Лопес, Каспаров и Алинежад могли бы протестовать вместе с Эваном Маварире из Зимбабве, Светланой Тихановской из Беларуси и Розой Марией Пайя, дочерью Освальдо Пайя, не говоря уже об организации девятнадцати разных видов забастовок и четырнадцати других форм протеста. Сегодня, чтобы слова вылились в практические действия, требуется совсем другое отношение к политике. «Прежде всего, – говорит Лопес, – мы должны переосмыслить проблему». И он прав.

Западные и особенно американские исследователи внешней политики часто рассматривают мир как ряд отдельных проблем (Восточная Европа, Ближний Восток, Южно-Китайское море), каждой из которых занимается отдельный штат экспертов или специалистов. Но автократии смотрят на мир иначе. Путин поддерживает ультраправые и экстремистские движения в Европе, поставляет головорезов и оружие африканским диктатурам. Победы в Украине он пытается добиться, создавая дефицит продовольствия и повышая цены на энергоносители по всему миру. Иран держит прокси-войска в Ливане, Палестине, Йемене и Ираке. Иранские агенты взорвали еврейский общественный центр в Буэнос-Айресе, совершали убийства в Стамбуле и Париже, планировали покушения в США и финансировали СМИ в арабоязычном и испаноязычном мире. Белорусский диктатор пытался дестабилизировать обстановку у своих соседей, заманивая беженцев с Ближнего Востока и помогая им нелегально проникать в Европу. Кубинские войска отправились в Россию воевать с Украиной, а кубинские сотрудники секретных служб[310]310
  «…кубинские сотрудники секретных служб…»: Dave Sherwood, “Special Report: How Cubans Were Recruited to Fight for Russia”, Reuters, 03.10.2023.


[Закрыть] помогают защищать режим Мадуро в Венесуэле. Китай, имеющий глубокие экономические и политические интересы в Африке и Латинской Америке, уже много лет не считает себя «азиатской» державой.

Автократии следят за поражениями и победами друг друга, согласовывая свои действия, чтобы создать максимальный хаос. Осенью 2023 года и Европейский союз, и Конгресс США оказались не в состоянии отправить помощь Украине, потому что группы, тесно связанные с Россией, во главе с Виктором Орбаном в Венгрии и горсткой республиканцев MAGA в Конгрессе, нередко действовавших по указанию Дональда Трампа, заблокировали большинство и отсрочили помощь. В интернете распространился пропагандистский нарратив «усталости от Украины», который российские прокси и китайские СМИ продвигали на разных языках.

Именно в этот момент боевики ХАМАС при поддержке Ирана совершили жестокое нападение на Израиль. В последовавшие за тем недели боевики-хуситы при содействии того же Ирана начали обстреливать танкеры и грузовые суда в Красном море, препятствуя мировой торговле и отвлекая США и Европу от войны в Украине. Азербайджанский диктатор Ильхам Алиев к тому времени уже воспользовался моментом, когда мир отвлёкся, чтобы захватить спорную территорию Нагорного Карабаха[311]311
  «…захватить спорную территорию Нагорного Карабаха»: Wendell Steavenson, “Nagorno-Karabakh, the Republic That Disappeared Overnight”, 1843 Magazine, 01.01.2024, www.economist.com.


[Закрыть] и за несколько дней изгнать оттуда сто тысяч армян, то есть всё его население. К весне 2024 года обнаружилось, что китайские хакеры[312]312
  «…обнаружилось, что китайские хакеры…»: 837 Parl. Deb. H.C., 6th ser., 2024, col. 668.


[Закрыть] глубоко проникли в компьютеры и хранилища данных британского парламента и его членов. Международное расследование в Брюсселе, Варшаве и Праге выявило[313]313
  «Международное расследование… выявило…»: Pieter Haeck, “Russian Propaganda Network Paid MPs, Belgian PM Says”, Politico, 28.03.2024.


[Закрыть] широкую российскую кампанию по покупке влияния, включая платежи членам Европарламента и попытки воздействовать на ход европейских выборов.

Тем временем в Западном полушарии президент Мадуро заявил, что обдумывает вторжение в одну из провинций соседней Гайаны и её оккупацию. В то самое время, когда он объявлял об этих планах, сотни тысяч венесуэльских граждан, обнищавших в результате его политики, пробирались через Центральную Америку к границе с США. Их беспрецедентное количество способствовало разжиганию популистской, ксенофобской реакции в США и росту поддержки трампистского крыла Республиканской партии, которое открыто встало на сторону Путина в его войне за уничтожение Украины.

У этого многогранного, сложно устроенного, самонагнетающегося комплексного кризиса не было единого организатора, и он не свидетельствует о тайном заговоре. Наоборот: взятые в совокупности, все эти эпизоды показывают, как разные автократии распространили своё влияние на разные политические, экономические, военные и информационные сферы. Они же показывают, какой вред могут причинить автократии, когда в нужное время объединяют усилия для достижения общей цели: нанесения ущерба демократиям и демократическим ценностям как внутри своих стран, так и по всему миру. Перечитайте заявление Си Цзиньпина и Владимира Путина от 4 февраля 2022 года, накануне вторжения России в Украину. Они осудили «вмешательство во внутренние дела суверенных государств под предлогом защиты демократии и прав человека», призвали международное сообщество «уважать многообразие культур и цивилизаций, право народов разных стран на самоопределение» и гневно предупредили, что любые обсуждения демократических стандартов, которые они назвали «попытками выступать в роли гегемона», «представляют серьёзную угрозу глобальному и региональному миру и стабильности, подрывают устойчивость миропорядка»[314]314
  «…представляют серьёзную угрозу глобальному и региональному миру»: Совместное заявление Российской Федерации и Китайской Народной Республики о международных отношениях, вступающих в новую эпоху, и глобальном устойчивом развитии // Президент России, 04.02.2022, http://kremlin.ru/supplement/5770.


[Закрыть].

Другие используют ещё более жестокие и радикальные формулировки, открыто призывая к массовым зверствам или войне, – но никто в демократическом мире пока не воспринимает эти формулировки всерьёз и не начинает им противодействовать. Во время встречи с Путиным в сентябре 2023 года северокорейский диктатор Ким Чен Ын заявил, что полностью и безоговорочно поддерживает «священную борьбу для защиты своего государственного суверенитета и защиты своей безопасности в противовес гегемонистическим силам, которые противостоят России»[315]315
  «Священную борьбу… в противовес гегемонистическим силам»: Российско-корейские переговоры // Президент России, 13.09.2023, http://special.kremlin.ru/events/president/news/72265.


[Закрыть]. Несколько месяцев спустя, в январе 2024 года, Ким, похоже, и сам отказался от попыток решать вопросы миром: он призвал к изменению конституции, с тем чтобы объявить Южную Корею главным врагом Северной Кореи, упразднил все организации, способствовавшие объединению и трансграничному обмену, и предупредил о войне, которая «уничтожит образование под названием Республика Корея и прекратит его существование»[316]316
  «…уничтожит образование под названием Республика Корея»: Johnny Harris, “Kim Jong Un Warns US Would Be Crushed in War with North Korea”, YouTube, 2024, www.youtube.com.


[Закрыть]. На той же неделе Дмитрий Медведев, бывший президент и бывший премьер-министр Российской Федерации, назвал Украину «раковым новообразованием» и призвал к уничтожению не только нынешнего украинского правительства, но и «любой, совершенно любой» Украины[317]317
  «…„любой, совершенно любой“ Украины»: Дмитрий Медведев, Telegram, 17.01.2024, https://t.me/medvedev_telegram/437.


[Закрыть]. Вскоре после этого он опубликовал карту России[318]318
  «…опубликовал карту России»: Andrew Osborn, “Putin Ally Says ‘Ukraine Is Russia’ and Historical Territory Needs to ‘Come Home’”, Reuters, 04.03.2024.


[Закрыть], которая включала в себя почти всю современную Украину и отводила большую часть остальной её территории Польше и Венгрии.

Тем не менее в начале я высказала мысль, что мы не живём в условиях новой холодной войны, «холодной войны 2.0», и хочу ещё раз это подчеркнуть. Современная конкуренция между автократическими и демократическими идеями и практиками – ни в каком отношении не прямая копия той, с которой мы столкнулись в XX веке. Сейчас нет «блоков», к которым можно было бы присоединиться, и Берлинских стен, чётко разграничивающих территории. Многие страны нельзя определённо отнести ни к одной из категорий – ни к демократиям, ни к автократиям. Как я уже писала, некоторые автократии (ОАЭ, Саудовская Аравия, Сингапур, Вьетнам) стремятся сотрудничать с демократическим миром, не хотят нарушать Устав ООН и по-прежнему видят преимущества международного права. Избранные лидеры некоторых демократических стран (Турции, Израиля, Венгрии, Индии, Филиппин) склонны скорее нарушать конвенции о правах человека, чем отстаивать их. Поскольку автократические альянсы в значительной мере опираются на финансовые интересы, они могут меняться и часто меняются.

Водоразделы проходят и внутри стран. В Венесуэле и Иране есть мощные и важные демократические течения. В Соединённых Штатах, в Германии, Польше, Нидерландах, Италии и Франции есть заметные автократические политические движения и деятели. В то же время мировая экономика устроена намного сложнее, чем в XX веке, и бессмысленно делать вид, что конфликтов интересов не существует. Чтобы смягчить последствия изменения климата и решить другие экологические проблемы, потребуется общемировое сотрудничество. Соединённые Штаты и Европа интенсивно торгуют с Китаем, и резко оборвать эти торговые связи было бы и непросто, и нежелательно.

По всем этим причинам демократические страны Северной Америки, Латинской Америки, Европы, Азии и Африки вместе с лидерами демократической оппозиции в России, Китае, Иране, Венесуэле, Кубе, Беларуси, Зимбабве, Мьянме и других автократических государствах должны думать о борьбе за свободу не как о соревновании с конкретными автократиями и уж точно не как о «войне с Китаем», а как о войне с автократическим образом действий, где бы мы с ним ни столкнулись: в России, в Китае, в Европе, в США. Для этого нам нужны сети юристов и госслужащих, борющихся с коррупцией в наших странах и по всему миру в сотрудничестве с демократическими активистами, которые лучше всех понимают, что такое клептократия. Нам нужны военные и разведывательные коалиции, способные предвидеть и пресекать беззаконное насилие. Нам нужны экономические бойцы в разных странах, которые смогут в режиме реального времени отслеживать влияние санкций, выяснять, кто их нарушает, и пресекать это. Нам нужны люди, готовые запускать и координировать онлайн-кампании по выявлению и развенчанию дегуманизирующей пропаганды. Автократии хотят создать всемирную систему, выгодную ворам, преступникам, диктаторам и исполнителям массовых убийств. Мы можем их остановить.

Положить конец транснациональной клептократии

Российский, ангольский или китайский олигарх может владеть домом в Лондоне, поместьем на Средиземном море, компанией в Делавэре и трастом в Южной Дакоте, нигде и никогда не раскрывая информацию о собственности перед налоговыми органами. Это возможно благодаря американским и европейским посредникам: адвокатам, банкирам, бухгалтерам, агентам по недвижимости, консультантам по связям с общественностью и «управлению репутационными рисками». Их работа законна – такой её сделали мы. И мы можем так же легко сделать её незаконной – всю целиком. Мы не должны мириться с небольшой коррупцией. Мы можем просто покончить со всей этой системой.

Например, мы можем потребовать, чтобы все сделки с недвижимостью, как в США, так и в Европе, были абсолютно прозрачными. Мы можем потребовать, чтобы любая компания регистрировалась на реального владельца, а все трасты раскрывали имена своих бенефициаров. Мы можем запретить гражданам наших стран хранить деньги в юрисдикциях, поощряющих укрывательство, а юристам и бухгалтерам – работать с ними. Это не означает, что такие юрисдикции прекратят своё существование, но пользоваться ими станет гораздо сложнее. Кроме того, мы можем закрыть лазейки, позволяющие сохранять анонимность в индустрии частных инвестиций и хедж-фондов. Мы можем создать эффективные группы правоприменителей и помочь им действовать в разных странах и на разных континентах. Мы можем делать всё это сообща с партнёрами по всему миру.

Сопротивление будет огромным: если бы демонтировать эту систему было просто, это бы уже произошло. Механизмы отмывания денег трудно постичь и ещё труднее контролировать. Анонимные транзакции могут проходить через разные банковские счета в разных странах за считаные секунды, в то время как любому, кто захочет проследить за деньгами и понять, что произошло, могут понадобиться годы. Правительства зачастую неоднозначно относятся к преследованию влиятельных людей. Государственные служащие, которым поручено отслеживать сложные, секретные миллиардные сделки, сами получают скромные зарплаты и, возможно, не хотят преследовать людей, обладающих гораздо большим богатством и властью. Влиятельные люди извлекают выгоду из нынешней системы, хотят её сохранить и обладают прочными связями во всех политических кругах. Американский сенатор Шелдон Уайтхаус, который уже много лет выступает за повышение финансовой прозрачности, однажды сказал мне, что делает это отчасти потому, что «те же методы сокрытия, которые облегчают жизнь офшорным бандитам и преступникам, облегчают жизнь и тем, кто действует внутри страны». Лица, извлекающие выгоду из финансовой закрытости, часто стремятся к прямому политическому влиянию, из-за чего им ещё труднее помешать. Говорят, что Игорь Коломойский, украинский олигарх, который ради отмывания денег проводил махинации с недвижимостью по всему американскому Среднему Западу, в стремлении сохранить свою империю добивался влияния в администрации Трампа – и в том числе предлагал президенту «компромат» на Джо и Хантера Байденов. Часть компромата была передана личному адвокату Дональда Трампа Руди Джулиани. Коломойский утверждал обратное (что он раскрыл эту историю, а не вбросил), но это вполне могло быть средством обрести вес в администрации Байдена[319]319
  «…обрести вес в администрации Байдена»: Josh Rogin, “Opinion: In May, Ukrainian Oligarch Said Giuliani Was Orchestrating a ‘Clear Conspiracy Against Biden’”, Washington Post, 03.10.2019; Ben Schreckinger, “Ukraine Scandal Ropes in Clinton-Era GOP Operatives”, Politico, 03.10.2019.


[Закрыть].

По всем этим причинам ни один политик, партия или страна не смогут реформировать эту систему в одиночку. Поэтому международная коалиция должна изменить законы, покончить с секретными практиками и восстановить прозрачность международной финансовой системы. В сеть по борьбе с клептократией могли бы войти чиновники из казначейств и министерств финансов Европы, Азии и Северной Америки, начавшие понимать, какой ущерб отмывание средств и «тёмные деньги» наносят их собственным экономикам. Они могли бы сотрудничать с общественными деятелями из Лондона, Ванкувера, Майами и других городов, чей облик, рынки недвижимости и экономику искажают россияне, ангольцы, венесуэльцы и китайцы, скупающие недвижимость как средство хранения богатства.

В эту коалицию могли бы войти и активисты, которые лучше посторонних знают, как воруют деньги в их собственных странах, и лучше умеют доносить эту информацию до людей. Алексей Навальный был убит российским государством именно потому, что разбирался и в том, и в другом. В течение нескольких лет до последнего ареста Навальный на краудфандинговые деньги снимал документальные фильмы, где рассказывалось о масштабных финансовых аферах российской верхушки и обширных сетях её пособников, и выкладывал на YouTube. Видеоролики имели успех, потому что были профессионально сделаны, потому что включали шокирующие подробности – в вульгарной черноморской резиденции Путина обнаружились кальянная, ледовая арена, виноградники, вертолётная площадка и устричная ферма – и потому что проводили параллели между этими историями и бедностью российских учителей, врачей и госслужащих. «У вас плохие дороги и плохое здравоохранение, – говорил Навальный россиянам, – потому что у них есть виноградники и устричные фермы».

Это были журналистские расследования, но задуманные и поданные так, чтобы вызвать у людей живую реакцию, объяснить им связь между дворцами, построенными далёкими правителями, и ими самими, – и затея сработала. Некоторые видео набрали сотни миллионов просмотров. Теперь представьте себе такой же проект, но при поддержке демократических правительств, СМИ и активистов по всему миру. Не просто расследования, не просто судебные процессы, а кампании по их огласке, показывающие, как всё это влияет на жизнь обычных людей. Подобно тому как демократический мир когда-то создал международный антикоммунистический альянс, Соединённые Штаты с союзниками могут создать международный антикоррупционный альянс, организованный вокруг идей прозрачности, подотчётности и справедливости, подкреплённый творческими подходами, которые рождаются и в самих демократических странах, и в диаспорах автократий.

Обезвредить бомбы информационной войны

Современные автократы серьёзно относятся к информации. Они понимают, как важно не только контролировать умы внутри своей страны, но и влиять на общественное мнение по всему миру. Поэтому они вкладываются в телевизионные каналы, местные и национальные газеты, «фабрики троллей». Они обхаживают политиков и ведущих бизнесменов в демократических странах, чтобы получить заступников и проводников своих идей на местах. Они объединяют усилия, стремясь распространять одни и те же теории заговора и одни и те же темы на разных платформах.

На протяжении трёх десятков лет после холодной войны Соединённые Штаты и их союзники полагали, что им нет нужды конкурировать в этой сфере, поскольку правдивая информация так или иначе победит на «рынке идей». Но никакого рынка идей не существует, во всяком случае свободного. Наоборот: некоторые идеи искусственно продвигались с помощью кампаний по дезинформации, с помощью огромных вложений в социальные сети, чьи алгоритмы способствуют распространению контента, давящего на эмоции и разжигающего рознь; часть алгоритмов была, возможно, разработана для продвижения российских или китайских нарративов. Впервые столкнувшись внутри собственных обществ с российской дезинформацией, мы вообразили, что сможем победить её без специальных усилий – хватит наших обычных форм коммуникации. Но никто из исследователей автократической пропаганды не считает, что достаточно проверять факты или быстро реагировать на ложь. К моменту, когда будут внесены поправки, она уже облетит весь мир. Наши старые модели не учитывали того печального факта, что многие люди стремятся к дезинформации. Их привлекают теории заговора, и они вовсе не обязательно ищут достоверные новости.

Чтобы дать всему этому отпор, для начала мы можем признать, что отмывание информации превратилось в эпидемию, и постараться при любой возможности разоблачать ложь. В 2023 году правительство США так и поступило. Центр глобального взаимодействия Госдепартамента (GEC) упорядочил разведданные и информацию, собранную остальными подразделениями правительства, и начал разоблачать кампании[320]320
  «Центр глобального взаимодействия Госдепартамента (GEC)… начал разоблачать кампании»: “The Kremlin’s Efforts to Spread Deadly Disinformation in Africa”, U.S. Department of State, 12.02.2024, www.state.gov.


[Закрыть], запланированные россиянами, ещё до запуска. Эту тактику Джеймс Рубин, который руководит GEC с 2022 года, называет «предопровержением». Центр раскрыл кампанию по распространению дезинформации о здравоохранении в Африке, выяснив имена вовлечённых в неё россиян, а затем проинформировал СМИ в наиболее пострадавших африканских странах. Кроме того, GEC раскрыл российский план по координации дезинформации в Латинской Америке через Pressenza и другие сайты и проинформировал испаноязычные СМИ. Французское правительство вместе с несколькими институтами ЕС разоблачило RRN, группу, создавшую сеть «тайпсквоттинга» во Франции и Германии. Правительство Германии раскрыло[321]321
  «Правительство Германии раскрыло…»: Kate Connolly, “Germany Unearths Pro-Russia Disinformation Campaign on X”, Guardian, 26.01.2024.


[Закрыть] ещё одну операцию, направленную на немецкоговорящую аудиторию: около пятидесяти тысяч поддельных аккаунтов в Twitter, которые в конце 2023 года разослали за месяц более миллиона сообщений, нередко намекавших, что власти Германии пренебрегают немцами, предоставляя оружие и помощь Украине. Разоблачая подобные кампании заранее, американское, французское и немецкое правительства надеются предупредить хотя бы некоторых людей об их существовании.

Конечно, проблема гораздо глубже: ни одна из этих кампаний не имела бы шансов на успех, если бы социальные сети, в которых они проводятся, не были такой лёгкой добычей. Реформа этих платформ – обширная тема, выходящая далеко за рамки внешней политики, и даже самый цивилизованный разговор о регулировании соцсетей вызывает огромное сопротивление. Эти платформы относятся к числу самых богатых и влиятельных компаний в мире, и, как и предприятия по отмыванию денег, они лоббируют против изменений; так же действуют и многие политики, считающие нынешнюю систему приемлемой, – особенно ультраправые. Вместе они препятствуют любому продуктивному разговору, даже несмотря на то, что общение в интернете стало заметно хуже. После того как Илон Маск купил Twitter, эта платформа быстро превратилась в мощный рупор экстремистских, антисемитских и пророссийских нарративов. TikTok – платформа, созданная в Китае, – остаётся мощным и недостаточно изученным источником дезинформации, не в последнюю очередь потому, что она совершенно непрозрачна. Мы не знаем, используется ли она для влияния на американскую политику или для сбора данных о пользователях и каким образом. Американские ультраправые тем временем перевели обоснованные политические дебаты о регулировании онлайн-платформ в плоскость споров о «запретах» и «свободе слова», нападая на учёных и других исследователей, которые стремятся понять, как функционирует интернет и как сделать его более прозрачным.

Но информационная система, как и финансовая, опирается на ряд законов, правил и норм, и все они могут быть изменены, если у наших политиков будет к тому воля. На смену скрытности может прийти прозрачность. Пользователи социальных сетей должны сами быть хозяевами своих данных и решать, как ими распоряжаться. Они должны иметь возможность напрямую влиять на алгоритмы, определяющие, что они видят. Законодатели демократических стран могут разрабатывать технические и юридические средства, дающие людям больше контроля и выбора, или привлекать компании к ответственности, если их алгоритмы продвигают контент, связанный с терроризмом. Гражданские учёные должны иметь доступ к платформам, чтобы лучше понимать их влияние на общество, подобно тому как в прошлом они работали с пищевыми компаниями, чтобы обеспечить более высокий уровень гигиены, или с нефтяными компаниями, чтобы предотвратить ущерб окружающей среде.

Как и борьба с клептократией, борьба за доказательную дискуссию требует более широких международных коалиций. Соединённым Штатам и их союзникам, возможно, придётся объединить усилия друг с другом и с медиакомпаниями, чтобы сделать Reuters, Associated Press и другие надёжные издания стандартным источником мировых новостей вместо «Синьхуа» и RT. Для того, чтобы китайские программы и новостные сайты не всегда оказывались самым доступным вариантом в Африке или Латинской Америке, могут потребоваться совместные действия правительств и частных компаний. Ни одно демократическое правительство не должно считать аргументы в пользу демократии или верховенства закона чем-то ясным и самоочевидным. Авторитарные нарративы последовательно подрывают естественную привлекательность этих идей, изображая диктатуру как стабильность, а демократию – как хаос. Демократические СМИ, общественные организации и политики должны дать им отпор и привести доводы в пользу прозрачности, подотчётности и свободы – в своих странах и во всём мире.

Кроме прочего, объединёнными усилиями можно помочь гражданам автократий лучше понять мировой контекст, в котором существуют их режимы. Если российская, гонконгская, венесуэльская и иранская диаспоры помогут друг другу в распространении идей, вместе они смогут оказать большее влияние на общество, чем любая отдельная группа сама по себе. Кое-где это уже было опробовано. Ныне запрещённое кыргызское новостное издание «Клооп» многие годы успешно выстраивало связи между независимыми журналистами Центральной Азии, чтобы даже люди в очень закрытых странах могли разобраться, что происходит в регионе, в том числе узнать о попытках России захватить их информационное пространство. Несколько российских независимых изданий, таких как «Медуза» и Insider, переводят свои лучшие материалы на английский язык, чтобы донести их до широкой аудитории по всему миру. На открытых и закрытых встречах, подобных той, что проходила под Вильнюсом, активисты из автократических стран уже обмениваются опытом, планируют совместные стратегии и рассказывают друг другу, как получить доступ к заблокированным сайтам. Если мы их поддержим, они помогут друг другу доносить информацию лучше и убедительнее, а затем научат и нас.

В отличие от своих предшественников в XX веке, современные автократы не могут легко и эффективно вводить цензуру. Поэтому они сосредоточились на завоевании аудитории, играя на озлоблении, ненависти и стремлении к превосходству – и тем самым создавая поддержку своей повестке. Мы должны научиться конкурировать с ними, продвигая собственные ценности. Это значит нарушить монополию автократов на использование сильных эмоций, установить связь с аудиторией по вопросам, которые волнуют её больше всего, и, главное, показать, как борьба за правду приводит к результату. Журналисты, расследующие коррупцию, должны сотрудничать с юристами и сторонниками введения санкций, чтобы их расследования приводили к возмездию. Достоверная информация должна способствовать позитивным переменам. Все должны увидеть: правда влечёт за собой правосудие.

Автономизация, снижение рисков, перестройка

26 сентября 2022 года, спустя пятьдесят пять лет после встречи в охотничьем домике Габсбургов, европейский эксперимент по взаимозависимости автократии и демократии подошёл к концу. Сначала один мощный подводный взрыв, а за ним ещё несколько сотрясли трубопровод «Северный поток – 2». Три из четырёх труб были разрушены, и проект стоимостью 20 миллиардов долларов оказался бесполезен. Наряду с трубопроводом этот акт саботажа разрушил идею о том, что немцы, европейцы или американцы могут сеять демократию через торговлю.

Кремль изначально задумал «Северный поток – 2» с противоположной целью: Россия надеялась способствовать развитию клептократии в Германии и подготовить почву для своего господства в Украине. Газ должен был поступать из России в Германию напрямую, минуя Польшу и Украину, что позволило бы лишить эти страны выгодных транзитных сделок и, возможно, полностью отрезать Украину от поставок[322]322
  «…полностью отрезать Украину от поставок [газа]»: Andrew E. Kramer, “Russia Cuts Off Gas to Ukraine in Cost Dispute”, New York Times, 02.01.2006.


[Закрыть]. Ещё до подписания соглашения Россия начала использовать цены на газ и его доступность как инструмент политического влияния: она прекращала его поставки в Украину в 2005–2006 годах, а потом в 2014-м[323]323
  «…а потом в 2014-м»: Jack Farchy et al., “Russia Cuts Off Gas Supplies to Ukraine”, Financial Times, 16.06.2014, www.ft.com.


[Закрыть], регулировала цены и вела политические игры вокруг газа в Центральной и Восточной Европе.

Газопровод также лёг в основу нового типа отношений между Россией и Германией. Российские компании, участвующие в строительстве «Северного потока», оказались вовлечены в немецкую культуру и политику[324]324
  «…оказались вовлечены в немецкую культуру»: Erika Solomon and Katrin Bennhold, “How a German State Helped Russia Complete Nord Stream 2”, New York Times, 02.12.2022.


[Закрыть]. «Газпром» финансировал выставку в Немецком историческом музее в Берлине, посвящённую идеализированной версии российско-германской истории[325]325
  «…идеализированной версии российско-германской истории»: Judy Dempsey, “Exhibition Traces Ties Between Germany and Russia”, New York Times, 20.12.2012.


[Закрыть], и стал одним из спонсоров немецкого футбольного клуба «Шальке»[326]326
  «…немецкого футбольного клуба „Шальке“»: Tassilo Hummel et al., “The Meat Magnate Who Pushed Putin’s Agenda in Germany”, Reuters, 31.05.2023; “Designierter Bundespräsident Steinmeier liebt den FC Schalke”, DerWesten, 15.11.2016, www.derwesten.de.


[Закрыть] – по совпадению, это любимый клуб президента и бывшего министра иностранных дел Германии Франка-Вальтера Штайнмайера. Компании были тесно связаны с немецкими и российскими политиками. Маттиас Варниг, бывший офицер Штази, служивший в Дрездене одновременно с Путиным, стал генеральным директором «Северного потока». Герхард Шрёдер, канцлер, согласившийся на строительство газопровода, принял предложение Путина возглавить комитет акционеров «Северного потока» всего через несколько дней после ухода с поста. К 2022 году, когда Россия вторглась в Украину, Шрёдер получал около 1 миллиона долларов в год[327]327
  «…Шрёдер получал около 1 миллиона долларов в год»: Katrin Bennhold, “How the Ex-chancellor Gerhard Schröder Became Putin’s Man in Germany”, New York Times, 23.04.2022.


[Закрыть] от компаний, связанных с газопроводом и российским газом, в том числе от «Роснефти». Не все отношения, возникшие вокруг трубопровода, были коррупционными (Шрёдер свою причастность к коррупции категорически отрицает). Но они оказались несовместимы с национальными интересами Германии и стратегической стабильностью Европы. Когда даже после первого вторжения в Украину в 2014 году канцлер Ангела Меркель[328]328
  «…канцлер Ангела Меркель»: Melissa Eddy, “German Government Nationalizes Gas Unit Seized from Gazprom”, New York Times, 14.11.2022.


[Закрыть], преемница Шрёдера, не положила конец проекту «Северный поток», Путин, возможно, решил, что ему дан зелёный свет на продолжение вторжения.