Текст книги "Корпорация «Автократия». Диктаторы, которые хотят править миром"

Автор книги: Энн Эпплбаум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Государство, которое окончательно сформировалось в середине первого десятилетия XXI века, уже не было сверхдержавой. Но Россия оставалась влиятельным – в то время многие не понимали, насколько, – образцом и источником вдохновения для многих других современных диктатур. Путинская Россия не была старомодным тоталитарным государством, изолированным и автаркичным. Не была она и диктатурой бедняков, полностью зависящей от иностранных доноров. Нет, она представляла собой нечто новое: полномасштабную автократическую клептократию, мафиозное государство, построенное и управляемое исключительно с целью обогащения его вождей.

Этот проект был запущен гораздо раньше, чем многим казалось. Первый проблеск его идеи[80]80
  «Первый проблеск его идеи…»: Belton, Putin’s People, 19–49.


[Закрыть] возник, вероятно, в дрезденской штаб-квартире КГБ, где Путин служил в 1980-х годах и где команды КГБ и Штази уже создавали свою сеть шпионов, конспиративных квартир и секретных банковских счетов. Они были не одиноки: российский «капитализм» с самого начала был рассчитан на «своих» людей, знавших, как добывать и прятать деньги за границей. В России никогда не существовало единых правил игры, и сила конкурентных рынков так и не раскрылась. Никто не разбогател в честном состязании: те, кто преуспел, сделали это за счёт благ, полученных – или украденных – у государства. Истинными выгодоприобретателями этой системы были олигархи, чьи состояния зависели от их политических связей.

К 1992 году, когда Шадхан брал интервью у будущего российского президента, Путин уже был исполнителем и, вероятно, главным бенефициаром схемы, созданной с целью кражи денег у города Санкт-Петербурга. Его первую аферу расследовали и описывали много раз – и в России (первоначально это сделал Санкт-Петербургский горсовет), и за её пределами (Давиша, Белтон, Маша Гессен и другие); она была относительно простой. Как заместитель мэра, Путин выдавал лицензии на экспорт сырья – например, дизельного топлива, цемента и удобрений. Эти грузы, закупленные по низким государственным ценам в России, предполагалось продать по более высоким ценам за границу, чтобы закупить еду. Товары действительно были проданы[81]81
  «Товары действительно были проданы»: Dawisha, Putin’s Kleptocracy, 106–132; Belton, Putin’s People, 87–91.


[Закрыть], но деньги растворились на банковских счетах малоизвестной группы компаний, принадлежавших друзьям и коллегам Путина.

За этим вскоре последовали более сложные схемы. В них были задействованы объекты недвижимости в России, подставные компании в Испании, совместные российско-финские предприятия, немецкие посредники и банковские счета во многих странах, включая, вероятно, и счета, созданные несколькими годами ранее. Историю этих инвестиций и схем, как и петербургской аферы с продуктами, уже рассказывали не раз. Но обычно акцент делают на их российских участниках и российских жертвах. Здесь я хотела бы обратить внимание на тот аспект становления Путина, который упоминается реже: на роль легитимных западных институтов, компаний, юристов и политиков, которые способствовали реализации его схем, наживались на них или их покрывали. Заместитель мэра Санкт-Петербурга сделал состояние благодаря западным компаниям, которые покупали экспортные товары, западным контролёрам, которых не беспокоили сомнительные контракты, и западным банкам, которые, как ни странно, не проявляли любопытства по поводу новых потоков наличности, поступающих на их счета.

То же справедливо применительно и к другой знаменитой афере, берущей начало в том же 1992 году, когда Путин и группа его коллег и партнёров из России, Германии и Лихтенштейна зарегистрировали во Франкфурте холдинговую компанию «Петербургская недвижимость». В 1998 году компания вышла на Франкфуртскую фондовую биржу, а Путин вошёл в совет директоров. В 1999 году Федеральная разведывательная служба Германии опубликовала доклад, в котором утверждалось, что компания отмывала российские деньги, а также деньги, полученные от международной наркоторговли. В 2000 году, сразу после инаугурации Путина на пост президента, полиция Лихтенштейна арестовала Рудольфа Риттера – одного из первых его партнёров. После этого расследование, казалось, затормозилось. Только в 2003 году полиция наконец провела обыски в двадцати семи офисах и банках, связанных с холдингом «Петербургская недвижимость» в Германии. Обвинения против Путина так и не были выдвинуты[82]82
  «Обвинения против Путина так и не были выдвинуты»: Dawisha, Putin’s Kleptocracy, 132–145.


[Закрыть].

В этой истории с самого начала и до конца исключительно важную роль играло содействие Запада. Операция по отмыванию денег потребовала, среди прочего, участия Риттера (оказавшегося братом министра экономики Лихтенштейна), других партнёров из Германии и Лихтенштейна, их юристов и бухгалтеров, чиновников Франкфуртской фондовой биржи и даже канцлера Германии Герхарда Шрёдера – того самого, который был так уверен, что торговля принесёт политические перемены в Китай. Хотя позже Шрёдер это отрицал, предположительно именно он[83]83
  «…предположительно именно он…»: там же, 140.


[Закрыть] информировал Путина о ходе расследования – во имя мира, процветания и Wandel durch Handel.

Политическая система, которая в конечном счёте стала путинской Россией, была продуктом двух миров: кругов КГБ с их многолетним опытом отмывания денег, наработанным за годы финансирования террористов и «спящих агентов», с одной стороны, и столь же циничной, аморальной сферы международных финансов – с другой. Даже когда западные политические лидеры говорили о «демократии» и «верховенстве закона» в России, западные компании и финансовые институты помогали строить автократию и беззаконие, и не только в России. Перед тем, как британцы вернули Гонконг Китаю, некоторые британские и другие иностранные бизнесмены, мягко говоря, не проявляли энтузиазма по поводу демократических реформ в этой колонии, поскольку надеялись наладить отношения с новым режимом. Крис Паттен писал, что эти чувства разделяли даже некоторые британские госслужащие.

К тому времени, когда Путин стал президентом, ему были хорошо знакомы двойные стандарты западных демократий, которые проповедовали либеральные ценности у себя дома, но с удовольствием помогали строить нелиберальные режимы в других странах. В своё первое десятилетие на посту президента он сделал то же самое: прикрываясь демократическими лозунгами, в конечном счёте постепенно построил диктатуру. В послании Федеральному собранию Российской Федерации в 2000 году он заявил: «Только демократическое государство способно обеспечить баланс интересов личности и общества, совместить частную инициативу с общенациональными задачами»[84]84
  «Только демократическое государство способно…»: Путин В. Послание Президента Российской Федерации от 08.07.2000 // Президент России, www.kremlin.ru.


[Закрыть]. В 2002 году он говорил о важности свободных выборов и дееспособных правовых институтов[85]85
  «…о важности свободных выборов и дееспособных правовых институтов»: Путин В. Послание Президента Российской Федерации от 18.04.2002 // Президент России, www.kremlin.ru.


[Закрыть].

Но хотя в России создавалась видимость демократии – по крайней мере, достаточная, чтобы обмануть иностранных инвесторов, – на российских выборах не было случайных победителей, потому что не было случайных кандидатов. Иллюзия выбора тщательно поддерживалась благодаря появлению санкционированных режимом оппонентов, никогда не бросавших вызова статусу-кво. Настоящих противников Кремля в то же время избивали на демонстрациях, сажали в тюрьмы, преследовали и оскорбляли. В 2013 году Алексея Навального, позднее – самого действенного критика Путина, допустили баллотироваться на выборах мэра Москвы, чтобы придать гонке налёт легитимности, но он получил слишком широкую поддержку. Во время кампании он был осуждён по фальшивым обвинениям в коррупции; сразу после этого его поместили под домашний арест.

Российский капитализм был ничем не лучше. Банки выглядели как банки, но банками не были, а зачастую оказывались предприятиями по отмыванию денег. Компании выглядели как компании, но и они могли представлять собой только фасады, инструменты, с помощью которых очень богатые люди выкачивали активы из государства. Даже настоящие компании действовали на этом рынке в строгих рамках: если Кремль решал уничтожить какую-то из них, он мог это сделать и иногда делал. В 2003 году Михаил Ходорковский, председатель совета директоров нефтяной компании ЮКОС, в то время – богатейший человек России, был арестован, приговорён к тюремному заключению и следующее десятилетие провёл в колонии. ЮКОС довели до банкротства и продали с аукциона ранее неизвестному покупателю, чья компания имела общий адрес с салоном сотовой связи в Твери, к северо-западу от Москвы. Несколько дней спустя таинственная компания продала ЮКОС компании «Роснефть», чьим основным акционером было российское правительство. Генеральный директор «Роснефти» был заместителем главы администрации Путина.

Со временем акции «Роснефти» разместили на Лондонской фондовой бирже, и за этим стояли самые авторитетные имена финансового мира. Поскольку почти три четверти от стоимости «Роснефти», составлявшей 80 миллиардов долларов, были созданы за счёт украденных активов, ABN AMRO Rothschild, Dresdner Kleinwort Wasserstein, J. P. Morgan и Morgan Stanley, а также Linklaters (юристам «Роснефти») и Ernst & Young (бухгалтерам компании) пришлось прямо объяснять обстоятельства в специальном проспекте: «Преступность и коррупция могут создать в России неблагоприятный бизнес-климат»[86]86
  «Преступность и коррупция»: Anne Applebaum, “Should Putin Host the G-8?”, The Spectator, 08.07.2006.


[Закрыть]. На случай, если у кого-то ещё оставались сомнения по поводу принадлежности компании, в проспекте говорилось, что большую её часть по-прежнему будут контролировать государственные чиновники, «чьи интересы могут не совпадать с интересами других акционеров и могут заставить „Роснефть“ использовать деловые практики, не обеспечивающие максимизацию акционерной стоимости». Тем не менее, как утверждается, эти компании заработали на сделке более 100 миллионов долларов.

Лондонские инвесторы скупили акции, несмотря на предупреждение. Вскоре после продажи, в июле 2006 года, «Большая восьмёрка» (первоначально – «Большая семёрка»: семь самых богатых демократических стран плюс Россия) собралась в роскошно отреставрированном царском Константиновском дворце под Санкт-Петербургом. Принимающей стороной был Путин. На пресс-конференции во время саммита он заявил, что вся его работа нацелена на то, чтобы «не только сделать необратимыми процессы, происходящие в России, связанные с развитием рыночной экономики и демократических институтов»; её цель – «создать условия для свободного выбора в России»[87]87
  «…не только сделать необратимыми процессы…»: Брифинг для журналистов в Международном пресс-центре // Президент России, 16.06.2006, www.special.kremlin.ru.


[Закрыть].

Путин, разумеется, знал, что это неправда. Предположительно, это знали и присутствующие на брифинге журналисты; по всей вероятности, это знали другие президенты и премьер-министры на саммите. И всё же мало кто из них возразил – не в последнюю очередь из-за того, сколь много жителей демократического мира оставались в выигрыше, согласившись с этой выдумкой.

В 2010 году на сталелитейном заводе в Уоррене, штат Огайо, городе Ржавого пояса, впоследствии дважды отдавшем свой голос за Дональда Трампа, случились неполадки. Охлаждающая панель начала протекать, и литейщик не заметил утечку вовремя; вода попала на расплавленную сталь, произошёл взрыв, из-за которого рабочие попали в больницу с ожогами и другими увечьями. Год спустя ещё один взрыв привёл к новым разрушениям. Федеральное расследование выявило десятки нарушений техники безопасности. «Они просто постоянно экономили на качестве, – сказал один из работников. – У них была неполная бригада, и они не хотели нанимать больше людей». Несколько лет спустя завод остановился, а в январе 2016 года закрылся навсегда. Около двухсот человек потеряли работу.

Кейси Мишель, автор книги «Американская клептократия», так описал уорренский сталелитейный завод в 2021 году:

«В сайдинге зияют огромные дыры, а облупившаяся жёлтая и синяя краска покрыта ржавчиной и грязью. Незастроенные территории и вылетевшие окна, искорёженные шкафы и ободранные кабинеты разгромлены то ли мародёрами, то ли бывшими сотрудниками – непонятно. Комбинат выглядит как руина из антиутопического будущего – или из некоторых областей бывшего Советского Союза»[88]88
  «…зияют огромные дыры»: Casey Michel, American Kleptocracy (New York: St. Martin’s Press, 2021), 206.


[Закрыть].

Это удачный выбор слов, потому что комбинат действительно был «руиной из бывшего Советского Союза». На момент своей гибели он принадлежал украинскому олигарху Игорю Коломойскому, разбогатевшему в эпоху, когда Украина, как и большая часть постсоветского пространства, следовала по российскому пути диктатуры и клептократии. По данным Министерства юстиции США, Коломойский купил этот комбинат и другую недвижимость на Среднем Западе на сотни миллионов долларов в рамках операции по отмыванию денег, выведенных из украинского розничного «Приватбанка»[89]89
  «Коломойский купил этот комбинат»: “United States Files Civil Forfeiture Complaint for Proceeds of Alleged Fraud and Theft from PrivatBank in Ukraine”, Department of Justice, 20.01.2022, www.justice.gov.


[Закрыть]. Вероятно, олигарху необходимо было превратить незаконно приобретённые наличные во что-то «реальное», чтобы скрыть их происхождение (и, возможно, использовать в качестве залога для получения законных кредитов). Кроме прочего, Коломойский мог надеяться, что города и заводы американского Ржавого пояса так сильно нуждаются в средствах, что закроют глаза на происхождение его денег.

Он, вероятно, был прав. Десятилетиями американские агенты по продаже недвижимости[90]90
  «…американские агенты по продаже недвижимости»: Craig Unger, “Trump’s Businesses Are Full of Dirty Russian Money. The Scandal Is That It’s Legal”, Washington Post, 29.03.2019.


[Закрыть] не обязаны были проверять источники финансирования своих клиентов так, как это делают банкиры и другие бизнесмены. В Соединённых Штатах, как и во многих европейских странах, давно существует возможность покупать недвижимость анонимно, через подставные компании. Каждым пятым кондоминиумом[91]91
  «Каждым пятым кондоминиумом…»: Dan Alexander, “Mysterious Buyer Pumps $2.9 Million into President Trump’s Coffers”, Forbes, 19.03.2019, www.forbes.com.


[Закрыть] в зданиях, принадлежащих Трампу или построенных под его брендом, владеют анонимные собственники, и это только один пример. Возможно, не все эти таинственные владельцы отмывали деньги, но если и так – мы бы никогда об этом не узнали. Известно, что по меньшей мере тринадцать человек, имевших доказанные или предполагаемые связи с русской мафией, владели квартирами или вели бизнес в зданиях Трампа. Даже в бытность его президентом США компании с загадочными владельцами продолжали покупать у него недвижимость – было ли это формой взноса в его избирательную кампанию, мы никогда не узнаем.

С 2006 по 2016 год Коломойский и связанные с ним компании последовательно скупили полдюжины сталелитейных заводов, четыре офисных здания, отель и конференц-центр в Кливленде, коммерческую зону в Далласе и законсервированный завод Motorola под Чикаго. Но мало кто из людей, работавших или живших в этих зданиях, имели хоть какое-то представление о Коломойском или догадывались, что деньги первоначально были взяты из «Приватбанка»[92]92
  «…борется с национализацией „Приватбанка“»: Gabriel Gavin, “Ukraine Launches Criminal Case Against Oligarch Kolomoisky”, Politico, 02.09.2023, www.politico.eu.


[Закрыть], потому что средства на покупки поступали на Средний Запад через подставные компании на Кипре, Британских Виргинских островах и в штате Делавэр при содействии американского подразделения Deutsche Bank, следуя тем же путём, которым российские, казахские, азербайджанские, китайские, ангольские или венесуэльские деньги стекаются из клептократических автократий на рынки и в финансовые учреждения Северной Америки и Европы. Имя Коломойского, который отрицает любые правонарушения (и до сих пор борется с национализацией «Приватбанка» в украинских и европейских судах), вряд ли пользуется широкой известностью в Кливленде.

В действительности его план был разрушен не американским расследованием, а украинской революцией – Евромайданом 2014 года, теми самыми массовыми уличными протестами, которые вынудили пророссийского президента Украины Виктора Януковича бежать из страны. Демонстранты, вышедшие на центральную площадь Киева, требовали демократии и прекращения грандиозной коррупции, охватившей их страну. Два следующих президента Украины, Пётр Порошенко и Владимир Зеленский, пытались направить Украину по другому пути, в том числе расследуя деятельность «Приватбанка». Но если их усилия привлекли много внимания и вызвали обоснованную критику, то о действиях американцев, сыгравших свою роль в авантюре Коломойского в США, сказать этого нельзя.

Напротив: когда американцы осуждают российскую, украинскую или постсоветскую коррупцию, они редко задумываются о том, какую роль в её развитии сыграли и продолжают играть их сограждане. Хаиму Шохету из Майами было двадцать три года, когда он по поручению Коломойского начал покупать кливлендскую недвижимость. Другой бизнесмен из Майами, Мордехай Корф, стал генеральным директором Optima Specialty Steel – компании, чьи промышленные объекты в США были приобретены на деньги Коломойского. И Корф, и Шохет пользовались услугами американского адвоката Марка Касовица, который, в числе прочего, представлял интересы Дональда Трампа во время расследования его российских связей. Касовиц утверждал от имени Корфа и Шохета, что те не знали о правонарушениях Коломойского.

На раскрытие их предполагаемой аферы ушло долгое время – отчасти потому, что многие из их инвестиций кажутся бессмысленными любому человеку, покупающему недвижимость, чтобы ей управлять и получать прибыль. Их схема, как и сделки Трампа с его таинственными клиентами, имеет смысл только в мире международной клептократии – в мистической альтернативной вселенной, правила которой так разительно отличаются от правил повседневной экономики, что наблюдатели придумали для этого специальные наименования. Британский журналист Оливер Баллоу назвал эту вселенную «Денежной страной» – так озаглавлена его книга 2019 года. Журналист-расследователь Financial Times Том Бёрджис назвал её «Клептопией» – это заглавие его книги 2020 года. Эти и другие авторы неоднократно отмечали, что обособленное пространство, совместно созданное автократическим миром и международным финансовым сообществом, очень обширно и очень богато. Анонимные подставные компании и фонды, базирующиеся в офшорных налоговых гаванях, таких как Джерси и Каймановы острова, скрывают, возможно, до 10% мирового ВВП. Это деньги, которые были заработаны на операциях с наркотиками, спрятаны от налоговых органов или, как в случае с Коломойским, предположительно украдены у простых украинцев. В этом мире воровство вознаграждается. Налоги не платятся. Правоохранительные органы бессильны и недофинансированы. От регулирования можно уклониться.

Большинство граждан демократического мира смутно представляют себе эту альтернативную вселенную, но воображают, что она существует где-то в далёких странах или на экзотических тропических островах. Они ошибаются. В октябре 2021 года Международный консорциум журналистов-расследователей, некоммерческая организация, объединяющая независимые газеты со всего мира, опубликовал выдержки из Pandora Papers – большого архива документов, подробно описывающих деятельность налоговых гаваней и людей, которые хранят там деньги. Среди прочего, из этих документов стало ясно, как много подпольных финансовых потоков проходит не только через Карибский бассейн, но и через Соединённые Штаты и Великобританию. Богатые нигерийцы тайно владеют британской недвижимостью на 350 миллионов фунтов стерлингов. Король Иордании легально покупал через подставные компании дома в Англии – в Лондоне и Аскоте. Помимо этого, консорциум впервые в доступной форме показал, как Делавэр, Невада, Южная Дакота и Вайоминг – милые, обычные американские штаты, полные милых, обычных американцев, – создали финансовые инструменты, с помощью которых безымянные инвесторы могут скрывать свои деньги от мира.

Они часто селятся с этой целью в совершенно непримечательных местах, где их никто не ожидает найти. В 2016 году я навещала друзей в графстве Хэмпшир, в деревне Брэмли: местечке с пабом, средневековой церковью, зелёными лужайками и загородным поместьем. Это поместье – Борепэр-Парк – незадолго до того купила Елена Батурина, вдова Юрия Лужкова, бывшего мэра Москвы. Заинтригованная тем, что единственная в России женщина-миллиардер решила приобщиться к английской сельской жизни, я нашла дом в британском земельном кадастре. Хотя цена покупки была указана – 5,5 миллиона фунтов стерлингов, или около 7,9 миллиона долларов, – русских имён я там не обнаружила. Дом принадлежал Skymist Holdings Limited, и та же самая непонятная компания оплачивала масштабный ремонт. Если бы я случайно не узнала, что самого бывшего мэра видели в пабе (и если бы его адвокат не написал мне письмо с угрозами, когда я упомянула о покупке в The Washington Post), я бы никогда не смогла точно установить личность человека, на самом деле скрывавшегося за фасадом Skymist Holdings Limited.

Жителям английских деревень и американских фабричных городов одинаково трудно понять, что новые клиенты, новые соседи или новые домовладельцы, вливающие деньги в их комьюнити, возможно, делают это по причине своих связей с государством, практикующим репрессии и политическое насилие. Чтобы оставаться у власти, современные автократы должны иметь возможность получать и прятать деньги, не заботясь о политических институтах, поощряющих прозрачность, подотчётность и общественную дискуссию. Деньги, в свою очередь, помогают им укреплять инструменты репрессий. Наряду с горячечным историческим бредом это ещё одна причина, почему Путин так ненавидит украинское демократическое движение и пришёл в такую ярость из-за украинской революции 2014 года: если бы подобное движение когда-нибудь завоевало власть в России, он бы первым отправился в тюрьму.

Клептократия и автократия идут рука об руку, усиливая друг друга и подтачивая любые другие институты, с которыми соприкасаются. Не задающие лишних вопросов агенты по недвижимости в Сассексе или Хэмпшире, владельцы фабрик, стремящиеся развалить обанкротившиеся предприятия в Уоррене, банкиры в Сиу-Фолс, с радостью принимающие депозиты от таинственных клиентов, – все они помогают подрывать верховенство закона в своих странах и по всему миру. Глобализация финансов, обилие тайников и мягкая снисходительность, которую демократические страны проявляют к иностранному лихоимству, дают автократам возможности, мало представимые ещё пару десятилетий назад.