Текст книги "Китайский цветок"
Автор книги: Эмма По
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
– Лак очень красивый! По-моему, я не видел его раньше.
– Да что ты! Забыл просто. А вообще ты внимательный.
– Я внимательный, – согласился Валерка и снова посмотрел на Дашины ногти. – Просох лак-то? Жалко, если поцарапаешь такую красоту.
– Просох. – Она подула тем не менее на свои ноготки и, мило сложив перед Валеркой ручки, стала похожа на собачку, стоящую на задних лапах.
– Миледи, позвольте загрузить водяру и разные сидры в ваш рефрижератор!
Даша рассмеялась и широко распахнула перед ним дверцу холодильника… Деньги за покупку Валерка взял без жеманства и комментариев и вообще держался очень естественно. Он уже не казался ей таким туповатым, каким представлялся раньше, когда, навещая сестру, сталкивалась с ним у нее доме, а приглядевшись к нему получше, нашла его очень уютным. Среднего роста, коренастый, с начинающим завязываться брюшком, несмотря на то, что за тридцать перевалило совсем недавно. Крупные черты лица смотрелись бы грубовато, если бы не золотистая копна волнистых волос, которым позавидовала б девушка. Сметливый взгляд человека себе на уме наполнял жизнью небольшие неопределенного цвета глазки с белесыми коровьими ресницами – самой несимпатичной деталью его лица.
Уже довольно долго Валерка рассказывал про систему сигнализации, которую устанавливал сегодня на чью-то машину, – последнее время он зарабатывал на жизнь в автосервисе. Первые минут пятнадцать Даша честно старалась вникнуть в его рассказ, но потом поняла полную безнадежность своей попытки. Да и зачем? Это совершенно ей неинтересно! Даша разозлилась. Его пригласила на ужин женщина, красиво сервировала стол, а он мучает ее дурацким и нудным рассказом. Впрочем, есть парни, которые резиновый шланг для поливки огорода опишут так, что заслушаешься, а есть такие, что усыпят историей о раскопках древнего клада… Боже! Зачем она устроила этот тягомотный ужин!
Вдруг неприятно резанула мысль – ее недовольство Валеркой основано на том, что он не видит в ней женщину, воспринимает ее как некое бесполое существо, перед которым нечего пушить хвост и растрачивать обаяние впустую. И Лапа наверняка так же на нее смотрит, хотя по сути-то ничего в ней не изменилось. Как же непросто было жить Дашке! Каким образом реализовывалось ее женское начало? Через особое внимание к переводу с английского любовных сцен?
– Дашк! Да ты меня, как бы, не слушаешь, – добродушно заключил Валерка. – Тогда пойдем на диван. Ты уж давно не ласкала меня своими красивыми пальчиками…
Не зная, что ответить, она замерла с бокалом в руке. Посверлив ее насмешливым взглядом, Валерка подхватил девушку на руки и понес в комнату.
6
Костя Лапин так и не выполнил просьбу шефа – тактично выяснить у родных Зои, не принесла ли она домой большую сумму денег в свой последний рабочий день. Собственно, кроме как у Даши, он больше ни у кого не выяснял. Расчет-то был прост: с Катериной Ивановной – женщиной в возрасте, в себе уверенной – труднее и разговор вести, и припугнуть в случае чего вряд ли получится. Полагал, что с инвалидкой, наверняка комплексующей в присутствии мужика, справится в два счета. Но девица оказалась с гонором и даже разозлить сумела. В день похорон Зои от нее ничего не добился. Оставил свой телефон, но строптивая Даша ему так и не позвонила как, впрочем, и шефу. Хотя обещала.
С потерей денег Залесский, надо сказать, смирился. Что делать, раз так получилось, и единственного человека, с которого можно спросить, уже нет в живых! Но Костика разобрало. Ему отчаянно хотелось докопаться до сути дела. Взяла Зойка или нет? А если взяла, то куда дела? Впрочем, куда дела – вопрос второстепенный.
Шефу о своем расследовании не говорил, но сам уперся. Поиск пятничных кассиров, в смысле, тех, кто работал в пятницу, шестнадцатого января, довести до конца не удалось. Осталась одна-единственная неопрошенная, поскольку с той самой пятницы на работу не приходила – болела. Он заходил в обменный пункт каждый день, пока наконец ему не повезло.
– Да уже сказали, что меня разыскивает молодой человек. – Любезности в голосе тетки было маловато. – Я так понимаю, – продолжала она, – что вам нужна информация о банковской операции, но информация такого рода конфиденциальна. – Из своего окошка она устремила на Костика холодный безразличный взгляд.
В ответ Костя отправил ей одну из самых очаровательных своих улыбок:
– Это если официально. Я же вас по-человечески спросить хочу.
– «По-человечески» – это как? – нагловато поинтересовалась тетка.
– Ну… признателен буду, – замямлил Костик.
– Спрашивайте. Посмотрим там.
Костик достал фотографию сестер. Ткнул пальцем в Зою и добавил, что в ту пятницу на ней был меховой жакет серо-белого окраса и белый шарф. Тетка молчала, и Костик спросил робко:
– Так она сюда приходила?
Кассирша смотрела подозрительно, но разговор продолжила:
– А почему она вас интересует?
– Понимаете, это моя сестра, – с готовностью отозвался Костик. Свою версию он придумал уже несколько дней тому назад и сейчас выдавал без запинки. – Она больна, – и красноречиво дотронулся до головы, – в доме пропали деньги, а она не помнит, брала их или нет. Говорит, вроде в каком-то обменнике на рубли поменяла.
– Ну, давай рублей пятьсот, – лениво предложила кассирша и зевнула.
– За что? – вытаращил глаза Костик.
– Так говорил же «признателен буду», – возмутилась тетка. – А сестра твоя была. Я руки ее запомнила. Молодая, одета хорошо, модно, а маникюра нет. Я еще удивилась, помню. Она?
Костик кивнул и стал шарить по карманам в поисках денег. Пока не нашел и не запихнул в металлический поддончик, кассирша многозначительно молчала, потом звякнула поддончиком, и деньги исчезли.
– Паспорт не давала, сказала, что забыла. Обменяла на рубли десять тысяч двести долларов. Курс посмотреть?
Костик отрицательно покачал головой и вышел на улицу.
Ну и что теперь делать? Теперь-то он знает точно, что стырила. С этой безногой совсем другой разговор может получиться! Костик расстегнул дубленку и потер шею. Жарко стало, взмок. Нет, не пойдет он с этим к шефу. Залесский, видно, махнул рукой на пропажу денег, если даже не озадачил свою службу безопасности. Иначе за девять дней они бы сами вышли на этот обменник. Ну не за девять, за неделю. О пропаже денег не сразу ведь узнали…
Девять дней! – хлопнул себя по лбу Костик. Сегодня же девять дней со дня Зойкиной кончины. Мог бы на могилку и цветочек положить, укорил он себя. Ну отчаянная баба! Костик восхитился решительностью своей покойной подруги. Но на что она рассчитывала? Как намеревалась замести следы? Теперь-то уж этого не узнать. Но что точно, наверняка поделилась бы с ним, со своим Лапой. Любила же! – шмыгнул он носом, вспомнив веселую, страстную, иногда чуть резковатую, но от этого еще более желанную Зойку. Сегодня же поедет к ее сестре! Если даже у нее собирались на поминки – скоро все уйдут…
Костик рассчитал правильно. Действительно ушли все, кроме Валерки, и Даше уже не хотелось, чтобы его место занял Лапа. Если ему она совершенно безразлична, то Валерочке нет. Но не оставлять же в доме обоих! Не хватает, чтобы Лапа при нем стал про пропавшие тысячи рассуждать. Ну что Лапину неймется? – возмутилась Даша. Перед шефом выслуживается! Все надеется, жлобина, перепадет ему что-нибудь. С другой стороны, не поговорить с ним нельзя. Она должна знать все его аргументы и вообще ситуацию в конторе.
Когда Валерка открыл входную дверь, увидел Лапу на пороге и крикнул Даше в сторону кухни, что пришел Константин с Зоиной работы, она метнулась на своей коляске в ванную. Через минуту, заглянув к ней, он даже ойкнул от ее внезапного превращения. Решил, что ей стало плохо: вокруг головы обвязано полотенце, образуя устрашающую выпуклость на месте нашлепки над бровью, скула вновь расцветилась багрово-синим.
– Что это с тобой? – испуганно спросил Валерка.
Даша приложила палец к губам, отложила в сторону коробочку с тенями, которыми только что подкрасила синяк, и сделала Валерке знак нагнуться, чтобы сказать ему шепотом на ухо:
– Ты не представляешь, как он мне надоел! Может, догадается убраться побыстрее, учитывая все это… – она обвела пальчиком окружность вокруг своей физиономии. – А ты, Валер, иди домой. Я тут с ним сама уж как-нибудь.
Костик был очень взбудоражен. Жалкий вид хозяйки дома его совсем не тронул. Ей показалось, что он просто не заметил, как она выглядит. Агрессия била в нем ключом и готова была выплеснуться на Дашу. Но она его опередила.
– Послушайте! Я понимаю, что вы переживаете и скорбите. Но поверьте, не больше меня! Так почему именно я должна считаться с вашими переживаниями и тушить вспышки вашей фантазии? И что за манера такая воровать фотографии… Или рамочка приглянулась? Попросили бы нормально, я нашла бы вам Зоину фотографию. – Даша смотрела на Костика неприветливо и тяжело дышала.
– Фотографию я вам принес. Извините, – буркнул он. Не получилось у него взять инициативу в свои руки. Костик снова разозлился и мысленно назвал Дашу «заразой». – Но подождите на меня наскакивать, черт возьми! Вы всем здоровым фору дадите… У вас это, видно, семейное. У меня к вам разговор есть.
– А что делать, если у меня к вам нет? – огрызнулась Даша. – Что вы со мной разговоры затеваете, когда я как выжатый лимон? Вы хоть понимаете, в какой день пришли? – Даша отвернулась в сторону и громко высморкалась.
Как и в прошлый раз, Костик стоял посреди комнаты, но Даше показалось, что уверенности в нем на сей раз побольше. То ли уверенности, то ли наглости. Даже позу принял какую-то картинную, чуть откинув голову.
– Даша, послушайте! Вы продолжаете утверждать, что не знаете об этих деньгах? Ну о тех, что…
– Я продолжаю утверждать, – перебила его Даша, – что приходите вы не вовремя. Я устала и обсуждать с вами разную чушь не намерена! Или ваш шеф нашел свидетеля, который видел, как сестра взяла деньги и положила их в банк на свое имя? – Она сделала эффектную паузу.
Костик вдруг глуповато захихикал.
– Я нашел. Не шеф нашел свидетеля, а я…
У Даши закружилась голова, а в груди словно что-то оборвалось. Она молча уставилась на Костика. Он сел наконец в кресло.
– Понимаете, я нашел кассиршу в обменнике недалеко от нашей работы, где Зоя в ту пятницу обменяла десять тысяч двести долларов – именно ту сумму, что лежала в сейфе.
Даша нервно сглотнула слюну.
– Но я никому не сказал! – поспешно заверил ее Костик.
Даша словно в тумане видела, как он растопырил свои дурацкие короткие пальцы и, приложив руку к груди, что-то говорил, говорил… Сволочь! Что ему надо?
– …во-вторых, избежите скандала, а я сделаю кое-какие покупки, в которых долго себе отказывал. Ну так как? Согласны?
– Повторите свое предложение еще раз, – попросила Даша.
– Если вы не согласитесь, я отдаю своего свидетеля шефу, – начал он, видимо, по новой. – Когда он точно будет знать, кто свистнул его бабки, он их сто пудов вытрясет! Вам с мамашей не поздоровится. А я предлагаю поделить эти деньги между тобой и мной. – Костик почесал затылок и облизнулся. – В общем, так, Даш. Делим на две кучки. Мне – та, которая побольше, а тебе – которая поменьше. Я, во-первых, хозяин положения, во-вторых, – он дотронулся до Дашиной коленки и тут же брезгливо отдернул руку, – тебе ведь надо не очень много денег, Даш, а мне – здоровому энергичному мужику… Сама понимаешь. Короче, мне – восемь, тебе – две. И ждать не буду, – предупредил он почти строго.
– То, что ты рассказал, конечно, меняет дело, – очень тихо сказала Даша. – Поверь, я в самом деле ничего не знаю об этих деньгах. Нужно поговорить с мамой. Может, она в курсе дела? Может, она нашла их в Зоиной квартире и ничего мне не сказала?
– Может, и нашла, потому что… – он запнулся, – сейчас их там нет.
Даша удивленно на него взглянула. Боже, как это не пришло ей в голову!
У него есть ключ, и эта сволочь наверняка побывал там, когда узнал о пропаже денег.
– Ты хочешь сказать, что был в Зоиной квартире уже после ее смерти?
Костик вальяжно растекся в мягком кресле, капризно вытянув губы.
– Слушай! Вот только не надо закосов под чувствительную барышню! Ты еще в обморок упади. В Зоиной квартире… После ее смерти… – трагическим голосом провыл он, передразнивая Дашу. – Ты пойми, мы с твоей сестрой были не просто любовниками! Считай, у нас был гражданский брак, и многое находилось в общей собственности.
– Что ты мелешь! – не выдержала Даша. – Какой гражданский брак! Ты даже не посчитал нужным спросить у меня, есть ли у нас с матерью деньги на Зоины похороны! Муж хренов…
– Но-но! Вот из тех денег, что сестрица твоя стырила, заберешь себе пару тысяч. Двести долларов, так и быть, тоже твои.
Даша взяла себя в руки и заметила рассудительно:
– Мне нужно время, чтобы узнать, где сейчас деньги.
– Сколько тебе нужно времени?
– Неделя.
– А год тебе не нужен? – фиглярничал Костик. – Три дня, включая сегодняшний! Четверг – крайний срок. Управишься раньше – позвони.
Он решительно поднялся с кресла и направился в прихожую. Из комнаты было слышно, как щелкнул замок и хлопнула дверь. Костик ушел, не попрощавшись.
Даша осталась одна. Ее охватила паника. Господи! Почему она так неосмотрительно себя повела? Неужели нельзя было выйти из метро на любой станции, зайти в любой обменник, в который этому хренову сыщику не пришло бы в голову совать нос, и обменять доллары там! Сама себя подставила. И дело уже не в деньгах. Если даже он их получит, этот алчный жук, когда все истратит, снова придет к ней, а узнав, что разбогатела благодаря американскому родственнику, начнет шантажировать соучастием в краже и неизвестно до чего докопается…
О том, что неленивый Лапа вот так, шаг за шагом, может добраться до истории мнимой Даши, как он добрался до кассирши из обменника, – приводила в ужас. Даша представила, как Лапа своей короткопалой пятерней вцепится мертвой хваткой в ее будущее благосостояние, за которое она так дорого заплатила, и всю оставшуюся жизнь будет тянуть и тянуть из нее соки. Нет! Лучше уж вниз головой с той же лестницы, что и сестра!
Мысль посоветоваться с Валеркой как пришла, так и ушла. Нечего впутывать его в это дело. Хотя получается, что ближе него никого у нее сейчас нет. Она закрыла глаза и вспомнила свое изумление, когда поняла, что Валерка Дашкин любовник. Неплохо устроилась сестрица – уютная квартирка, доходная работенка, мужик под боком, а главное – все радости, не выходя из дома. Ловкая тихоня!
Валерка – ее наследство. Именно так и надо его воспринимать. Но отношения с ним следует строить по-своему. Это для сестры он был светом в окошке, а для нее – так, эпизод, маленькое тайное развлечение. И постепенно его надо, конечно, отдалять от себя. Тем более что глуповатая многозначительность и ирония, с которыми он стал с ней обращаться, начинают действовать на нервы. Что, кстати, стоит за этой многозначительностью – непонятно. То ли манера у него такая, хотя раньше вроде не замечала, то ли такие у них с сестрой были игры.
Вот здесь, конечно, она могла допустить большой прокол!
О том, какие у них там были игры, она ровным счетом ничего не знает. О том, как должна вести себя в постели парализованная женщина, – тем более. На всякий случай демонстрировала чувственность бревна, а он все спрашивал, хорошо ли ей. Откуда она знает, что он имел в виду, и вообще, могло ли быть Дашке хорошо в этом смысле? У нее с сестрой никогда не было разговоров на эту тему.
Но как ей теперь вести себя с Валеркой? Наверное, следует положиться на его опыт в общении с сестрой, а потом все образуется само собой.
Засыпала она тяжело и даже на пороге сна удивлялась тому, сколько проблем и переживаний свалилось на ее бедную голову именно в то время, когда, кроме скуки и одиночества, ничего от жизни не ждала.
Утро началось с неприятного разговора. Звонил новый коммерческий директор издательства. После короткого обмена любезностями пошли жалобы на трудности, которые переживает издательское дело в России: и спрос читательский не угадаешь, и денег у людей нет, и вообще, книги покупают только в Москве и Петербурге, словом – каждое издательство должно думать о том, как предельно удешевить книгу. В этой связи появилась, дескать, необходимость сократить все расходы, в том числе гонорары переводчиков. Дальше заговорил конкретно о последней работе:
– Вы, Дарья Васильевна, видимо, сотрудничаете еще с каким-то издательством, и на всех времени явно не хватает… По мнению редактора, концовка романа сделана в спешке и совершенно выпадает из общей стилистики… Это надо переделать и рассмотреть новые предложения издательства по расценкам. Они сокращаются примерно на четверть…
Даша не стала даже производить в уме никаких расчетов – настолько возмутил ее этот разговор. Да, вполне возможно, что концовка выпадает по стилю. Но разве «выпадает» – означает, что она хуже предыдущего материала? Вовсе нет! И уж совсем не означает, что за тяжелейший творческий труд можно предлагать гроши… Да пошли они все…
Примерно так она и ответила, прежде чем дать отбой. Как ни уговаривала себя, что неудача с издательством ерунда, настроение было испорчено. И если признаться себе честно, конечно, расстроило то, что у сестры, переводчицы-самоучки, получилось лучше, чем у нее – переводчицы дипломированной. Она не любила, когда с чем-то не справлялась. Особенно так, до «полной традесканции», грустно усмехнулась Даша и подошла к подоконнику, на котором сестра устроила цветник.
Уже несколько дней, как пышная традесканция болела. Сначала поблек изящный белый рисунок на листьях, а потом и сами они стали вянуть. Каждый день Даша сметала с подоконника сухие, скрученные трубочки. Желая спасти растение, стала вливать в горшок больше воды, потом стала срезать засохшие ветки – ничего не помогло. Традесканция приказала долго жить. Зоя взяла целлофановый пакет и погрузила в него за несколько дней сгоревший цветок. На выброс. Отошла от окна, потом вернулась и в тот же пакет сунула обливное терракотовое кашпо с приклеенной еще прежней хозяйкой бумажкой. «Традесканция приречная» – вывела та крупным детским почерком красивое название.
До вечера она бестолково слонялась по квартире. О Костике думать не хотелось. Как ответить на его ультиматум, даже не представляла. Среду посвятила борьбе за чистоту: скоблила духовку, надраивала кастрюли и сковородки, постирала пыльную и прокуренную занавесочку с кухонного окна. Со всем этим сестра просто физически не могла справиться. Но несмотря на некоторые подзапущенные углы, в домашнем хозяйстве сестры царил порядок, который наверняка давался ей с большим трудом. Один шкаф, где все, как в магазине, было разложено по полочкам, чего стоил! Откуда только она брала на это силы!
О Костике, казалось, не вспоминала вовсе. Однако в четверг утром, едва проснувшись, она уже знала, что убьет его, а через пару часов, когда набирала номер его рабочего телефона, знала до мельчайших подробностей – как.
– Надеюсь, ты меня узнал. Перезвони! Желательно не из офиса. Поговорить надо.
Даша специально не назвала себя по имени – знала этих любопытных девиц, которые сидели на телефоне и являлись основными поставщиками сплетен. Костя Лапин, благодаря общей смазливости, внимательным глазкам и богатому ассортименту репертуарных шуточек, всегда был в центре внимания.
Она ждала звонка. Словно наяву Даша увидела торопливую Костикову походку, оживленные личики девиц, которым он делает приветственные знаки, пробегая мимо, светло-бежевое напольное покрытие, на фоне которого так здорово смотрятся кадки с живыми цветами, в холлах автоматы с черным кофе… Вспомнилось свое рабочее место. Там, в ящике огромного рабочего стола, до сих пор, наверное, лежат ее косметические мелочи и пакет с туфлями на шпильках, к которым привыкла, словно к домашним тапочкам…
Даша сама не заметила, как горячая слезинка скатилась по щеке и, прежде чем упасть на свитер, замерла на подбородке. Вдруг всем своим существом она почувствовала, как скучает по той, Зоиной жизни, которую сама оставила. Но прошлого не вернуть, да и слабости минутной поддаваться нельзя.
Когда зазвонил телефон, Даша снова была спокойна и уверена в себе.
– Костя, в двух словах ситуация такова, – начала она с легкой грустинкой в голосе. – С мамой я обсуждать тему денег не стала. Уверена, что, если бы она знала о них, сказала бы мне. Поэтому я не сомневаюсь в том, что ни она, ни ты их просто не нашли.
Костя попытался что-то возразить, но Даша оборвала его.
– Ты слушай меня! Я уверена, что деньги в Зоиной квартире, и готова подсказать тебе, где они могут быть. Ведь заняться их поиском придется тебе! Ты готов?
– То есть всегда пожалуйста! – радостно откликнулся Лапа.
– Я могу рассчитывать на твою порядочность?
– Аск, – важно ответил он.
– Значит так. В квартире есть несколько мест, где Зоя иногда что-то прятала. Она мне об этом рассказывала. Но имей в виду, Костя, мама, которая там часто сейчас бывает, не должна заметить никаких следов твоего поиска… А искать будешь за книгами на книжных полках. На каких точно – не знаю. Потом за батареей в кухне. Надо отвинтить деревянный экран. Отвертку возьмешь с собой. И еще. Где-то в ванной на стене есть вентиляционная решетка. Зоя привязывала к ней леску одним концом, а другим вполне могла обмотать пакет с деньгами и опустить его в вентиляционный короб… Ну все. За час больше не успеешь, хотя есть и другие тайные местечки. Я потом вспомню.
– Подожди, это Зоя тебе рассказывала?
– А что ты удивляешься? Зоя говорила, ты часто водил совсем незнакомых людей, которые не вызывали у нее доверия. Ей же надо было прятать куда-то деньги, безделушки довольно ценные…
– Это Зоя тебе говорила?
– Господи! Ну что заладил одно и то же? Конечно, Зоя! Иначе откуда мне знать?
– Да, действительно, – ошарашенно ответил Костя. – Я даже не представлял, что она так… – он замялся, подыскивая нужное слово, – подробно обо всем тебе рассказывала… Значит, я сегодня после работы туда поеду? Не столкнусь там с Катериной Ивановной? – спросил Костик испуганно.
– Если будешь делать так, как я скажу, – не столкнешься! Но после работы ехать туда рано. Ты приезжай туда к половине одиннадцатого. До этого времени там будет мама. Она хотела забрать кое-какие Зоины вещи. Но убраться оттуда тебе надо через час, не позже. Мама может вернуться. Если она тебя там застанет, будет очень недовольна, и я уверена, придумает, как перекрыть тебе доступ в Зоину квартиру…
– А если я ничего не найду?
– Ничего страшного. Завтра продолжишь. Я позвоню тебе утром на работу.
– А квартирная хозяйка не может прийти? – беспокоился Костик.
– Не должна. Зоя рассчиталась с ней до конца января. И потом… Она вообще не знает, что произошло с сестрой. Значит, ты понял? В половине двенадцатого, не позже, тебе надо оттуда отгребать!
– Стращаешь меня, как Золушку, чтобы полночь не профукала.
– Ну, как хочешь, – ослабила напор Даша. – Если б я могла сама туда поехать, другой разговор бы был.
– Не, Даш. Ты молоток. И не обижайся! Конечно, мне не по себе. Думаешь, охота с маманей вашей там встретиться? А про Золушку – это я так… Анекдот вспомнил. Он Зайке нравился…
«Он Зайке нравился», – зло передразнила Даша. С чего это мы такие чувствительные стали? Не потому ли, что деньгами запахло? А еще вчера без сожаления готов был ославить свою Зайку, выставить ее перед всеми отпетой злодейкой, а родню службой безопасности травить… У, сволочь! – распаляла она себя и весь день до позднего вечера старалась поддерживать в себе достигнутую концентрацию злости на Костика. Этой ночью ей предстояло его убить, и разным нежностям да женским слабостям, которые сегодня так и норовили разлиться по жилам расслабляющими воспоминаниями, не должно быть места.
Маленькие тайны о наличии в Зоиной квартире секретных местечек, в которых она якобы что-то прятала от Костиных знакомых, были, конечно, полным блефом. Никогда она не отвинчивала ни решеточек, ни экранчиков с батарей, не выгораживала никаких ниш в книжных полках. Да и прятать-то там было нечего! Весь капитал – в размерах одного оклада; все ценные вещи в виде серег с сапфирами да золотого браслета – на ней. Она их не снимала почти, так как синие сапфиры, удивительное дело, шли абсолютно ко всему. Но для Костика ее вранье прозвучало весьма натурально. Даже по телефону было слышно, как он прибалдел.
Около года тому назад он действительно притащил на Зоину квартиру какого-то типа. Мрачный молчаливый малый лет двадцати пяти спер тогда Зоин кошелек прямо из ее сумки. Денег там было долларов сто, но возмутительным фактом она гвоздила Костю от души.
Даша специально так ненавязчиво напомнила ему про тот случай. Пусть погрызет его чувство вины. Ням-ням, хрум-хрум – и, глядишь, выплюнет оно Костика Лапина послушным бобиком. И поедет он на Зоину квартиру именно в то время, когда она велела, и домой к себе вернется только тогда, когда она готова будет его там встретить.
…Даша примеряла пепельно-седой парик. Она приспособила наконец низко установленное зеркало под свой рост – просто снимала раму с основания и ставила ее на комод. Всматривалась в свое лицо с ярко накрашенными губами и понимала, что нашла верный ход. Описать ее внешность стало невозможно – белые до плеч волосы, густая длинная челка, красный рот… и больше ничего. Даша достала из шкафа огромный серый плащ, в который можно было укутать слоненка, и оторвала от него бирку. Плащ, как и парик, она купила в ту самую пятницу на случай непредвиденного выхода из дома и теперь похвалила себя за проявленную предусмотрительность.
Самый простой маскарад изменил ее наружность до полной неузнаваемости. В плаще, надетом поверх зимней куртки, она сразу стала похожа на молодящуюся пенсионерку, распухшую от каш и картошки.
Даша взглянула на часы – двадцать два двадцать. Пора на выход.
