Текст книги "Китайский цветок"
Автор книги: Эмма По
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
2
Следующие два дня Зоя прожила, как в лихорадке. Картинка перед глазами была словно подернута туманом. На вопросы сослуживцев отвечала невпопад, не к месту смеялась, два раза носила шефу на подпись одни и те же документы и безуспешно отбивалась от дурацких вопросов Костика Лапы. Все его зажигательные планы на выходные дни резко и безоговорочно притушила. Сказала, что собирается в гости к сестре. На его предложение поехать к Даше вместе состроила такую возмущенную гримасу, что в конце концов он обиделся и отстал. Потом она все же решила, что расставаться с Лапой так раздраженно несправедливо. Он никогда больше не увидит ее в прежнем качестве, разве что на похоронах. Впрочем, можно ли в этом случае говорить о ее прежнем качестве, Зоя не была уверена. В пятницу, столкнувшись с ним в пустом холле, она нежно поцеловала его в губы, ласково потрепала по щеке и попросила на нее не сердиться. Лапа обиженно отворачивался, но вдруг резко притянул Зою к себе и часто задышал, глядя ей в глаза. Получилось как в мелодраме и, обострив чувства, придало смелости.
Решительное настроение усиливалось благодаря привычному оживлению, которое неизменно приносил конец недели. Работы в фирме было много, и выходных дней народ ждал с большим нетерпением. Дискотеки, ночные клубы, гости, стирка-глажка-уборка и сон до полудня – все, чему не было места в будни, наконец-то имело шанс осуществиться хотя бы частично.
Зоя поглядывала на часы. Рабочий день подходил к концу. Она привычно навела порядок на своем столе, поправила макияж и прикрепила к компьютеру лист бумаги со списком дел на понедельник. Шефу очень нравилась ее деловитость и аккуратность. И памятки, которые она клеила к компьютеру, тоже нравились. Однажды он даже сказал ей, что никогда раньше у него не было такой четкой и ответственной секретарши.
Зоя действительно хорошо работала. Никогда ничего не забывала и не путала. Большая строительная фирма с красивым названием «Золотое сечение» имела уйму поставщиков и деловых партнеров. Зоя знала их всех, держала в памяти десятки имен, со всеми находила верный тон. Последнее время шеф замыкал на нее много важных дел. Видимо, был уверен, что Щербакова не допустит ляпа. Она втайне очень гордилась и доверием Залесского, и умением организовать работу, и своими умными изобретательными мозгами.
Зоя знала, что никогда больше не сядет за этот стол, и памятку составляла неизвестно для кого, но уж точно не для себя. Но все должно быть как обычно. Это часть плана. Очень важная часть. В воскресенье она умрет – внезапно и трагически, и эту бумажку на компьютере все запомнят как завещание Зои Щербаковой.
Зоя испытывала странные чувства – смесь грусти, злорадства и даже сентиментальности. Ей вдруг захотелось приписать к своей памятке что-нибудь вроде «Да пошли вы все…», или «Не поминайте лихом, друзья!», или нарисовать смеющегося чертика у скорбной могилки…
Размышления на эту тему прервал шеф, попросив Зою зайти к нему в кабинет. Он очень спешил. Неожиданно для Зои собрался в командировку на строящийся объект и обратился к ней с очень личной просьбой – в понедельник утром поздравить жену с днем рождения, поскольку его еще не будет в Москве.
Оказывается, его Инночка приглядела что-то в ювелирном магазине, а он долго не давал «добро» на покупку. Ждал подходящего случая. Когда шеф сказал, что в сейфе для Инны лежат десять тысяч долларов, Зое стало понятно, почему он не сразу дал это самое «добро».
Неслабый подарочек, – в который раз позавидовала она его жене.
Ей, Зое, таких подарков никто никогда не дарил. Она быстро оценила в уме мелочевку, которую получала от своих мужчин. Калькуляция была удручающей – браслет из какого-то поделочного камня максимум за двадцать долларов, который подарил на Новый год Лапа, и флакончик французского парфюма от предыдущего любовника… Все остальное вообще в счет не идет.
Господи! Почему ей так не везет! Ну что особенного в жене шефа? Внешне совсем не лучше, а мозги явно набекрень. Иначе не вела бы себя как жирная гусыня. Где-то подцепила своего богатенького Залесского и думает теперь, что может на всех смотреть сверху вниз.
Дура! – решила Зоя.
Шеф продолжал стоять у сейфа, о чем-то размышляя, и не торопился захлопнуть дверцу. Повертев в руках барсетку, достал из нее двести долларов и положил в сейф, прямо на толстый конверт с деньгами.
– Купите, Зоя, нарядный букет цветов – как приложение к конверту, – мягко сказал он, и Зое показалось, что он покраснел.
Бог мой! Да он влюблен в свою жирную гусыню как пацан, – поразилась она.
– Словом, сделайте все красиво! Я полностью полагаюсь на ваш вкус, – торопливо закончил Залесский.
Зоя согласно кивала головой, улыбалась, заверяла, просила не беспокоиться и одновременно прикидывала, когда он обнаружит пропажу денег, и будет ли она единственной, на кого упадет его подозрение. То, что она «красиво» возьмет эти деньги себе, она поняла сразу.
Шеф еще раз показал, как открывать и закрывать сейф, дал кое-какие поручения, уже по работе, и отбыл – опаздывал на самолет.
Допуск к личному сейфу шефа – даже если по возвращении из командировки он первым делом поменяет код – большая честь. Узнай об этом «золотые дамы» – так в шутку, по аналогии с названием фирмы, обращался к женщинам Залесский на корпоративных вечеринках, – скукожились бы от злости. Но сейчас ей было не до сытого самолюбия. Она вышла из кабинета Залесского, притворила дверь и снова села за свой стол.
Соображай, Зоя Васильевна, соображай! – ласково понукала она себя. Представь, как будут развиваться события в понедельник…
В Москву Залесский еще не вернется, но поздравить свою женушку по телефону-то он должен? Должен. Приехать к ней попросил утром. Но утро – понятие растяжимое. Предположим, он рассчитывает, что до двенадцати я при наличии машины управлюсь и с покупкой цветов, и с доставкой всего этого добра ей домой. Значит, в двенадцать уже можно будет звонить жене, чтобы спросить, как ей понравился его подарок. Предположим, звонит, спрашивает. А она – какой, дескать, подарок… Туда-сюда, в час, ну в половине первого нужно звонить на работу с известием о смерти Зои Щербаковой. Раньше не надо. Глупо получится – умер человек, а семья с самого утра беспокоится, как бы ему прогул не засчитали!
Когда Залесский узнает о том, что она погибла, он точно не даст команду обращаться в милицию. Оставит свое разбирательство до возвращения в Москву… А здесь такая картина – Зоя умерла, денег в сейфе нет, но сказать наверняка, что взяла их именно Щербакова, нельзя. В конце концов, никто не знает, в какой день они исчезли. С пятницы до понедельника два полных дня и, между прочим, три ночи. У охранников, которые пасут здание круглосуточно, уйма времени, чтобы проникнуть в кабинет Залесского и открыть сейф. Тем более ключ от входной двери на этаж, который занимает «Золотое сечение», хранится в дежурке на первом этаже.
Зоя даже потерла руки – настолько ясно представила растерянность Залесского. Но чтобы запутать его окончательно, нужна какая-нибудь деталь, которая увеличила бы круг подозреваемых в краже. Но это чуть позже, а сейчас – деньги!
Она решительно вошла в кабинет шефа и направилась к сейфу. Протянула было руку к кодовому замку, но вдруг отдернула – не стоит лезть туда без перчаток. Если шеф все же вызовет милицию, Зоиных лап там быть не должно.
Вернувшись в свой секретарский предбанничек, она достала из стенного шкафа верхнюю одежду и натянула на себя все, а главное – перчатки. Даже если бы кто-то заглянул к ней, совсем не удивился бы ее виду – рабочий день, можно сказать, закончился.
Взять деньги оказалось минутным делом. В ее сумочке лежали американские доллары в количестве десяти тысяч двухсот. Десять тысяч в конверте и двести долларов отдельно двумя сотенными бумажками.
У Зои немного подрагивали руки. Когда вынимала деньги из сейфа, испытала весьма острые ощущения. Даже лучше, чем секс.
Как же эти деньги кстати! Жирный гусь, ее шеф, с жирной щедростью к своей тощей, но все равно жирной гусыне – это подарок судьбы. В приступе ликования Зоя смачно поцеловала сумочку, в которой лежало разрешение ее ближайших проблем, и ослабила удавку шарфа, который обмотала вокруг шеи. Жарко. Вспотела даже. А ей надо еще сделать кое-что перед уходом.
Зоя оглядела свой стол в поисках нужной вещицы, но взгляд не зацепил ничего подходящего. Она стала открывать все ящики подряд, пока не увидела длинную стальную ложечку для коктейля, неизвестно откуда взявшуюся и уж совсем непонятно, зачем хранившуюся среди разнообразных канцелярских штучек. Повертев ее пропеллером между средним и указательным пальцами, Зоя подошла к двери в кабинет Залесского и несколько раз повернула влево-вправо торчащий из замочной скважины ключ. Он поворачивался легко и мягко, то выдвигая вперед трудолюбивый металлический язычок, то снова пряча его в дубовом чреве двери. Зоя усмехнулась. Манипуляции с ключом показались вдруг жутко эротичными и навевали совсем неподходящие ситуации мысли. Удивительно, что лезет в голову! Вместо того чтобы нервничать и кусать от страха губы, она ведет себя так, словно обчищать сейфы толстосумов – самое привычное дело.
Вставив стержень ложки в отверстие на шляпке ключа, она повернула рычаг вправо до отказа и услышала негромкий хрусткий звук. Ключ сломался. Одна его часть осталась в замочной скважине, другая повисла на ложке. Зоя быстро спрятала ее вместе с обломком ключа в карман своей «шиншиллы» и плотно прикрыла дверь…
Теперь Залесский наверняка запутается, когда начнет реконструировать обстоятельства кражи, а там, глядишь, и все его расследование сойдет на нет.
Огромное здание выжимало разгоряченную толпу из своих бетонных стен, и массовый исход людей в конце рабочего дня напоминал сход лавины. Четыре вместительных лифта безостановочно шныряли вверх и вниз, и тем не менее в холле каждого этажа томился стремящийся к выходу народ. «Золотое сечение» занимало второй этаж, и сотрудники фирмы никогда лифтом не пользовались, совершая как восхождение, так и спуск на своих двоих. Зоя терпеть не могла толпу и с ужасом наблюдала за людьми, которые, как шпроты из банки, вываливались из переполненных кабин. Но сегодня особый случай. С крадеными деньгами в сумке ей хотелось как можно скорее смешаться с толпой, затереться-раствориться и стать совсем незаметной. Страх, что кто-то пустится за ней в погоню, сменил холодную уверенность в своей безнаказанности.
Зоя вышла наконец на улицу и быстро пошла по заснеженному тротуару. Лихорадочная тревога, захлестнувшая мозги, чуть не заставила ее пуститься бегом. Лишь усилием воли она сдержала скорый шаг. Даже повернулась лицом к зданию, в котором отработала больше трех лет, и чуть слышно сказала ему: прощай. Кто-то тронул ее за плечо, и от мгновенно охватившей паники она громко вскрикнула.
– Сдурела, что ль? – деловито поинтересовалась Ленка Перегудова из отдела маркетинга. – Даже напугала меня!
– Ой, прости, Лен. Я задумалась и от неожиданности, – залепетала Зоя.
– Ты к метро?
– Нет-нет, – заторопилась она, решив, что Ленка может за ней увязаться. – Я тут зайти кое-куда собиралась…
– Темнишь, Щербакова! И Лапу своего отшила… Признавайся! На свиданку топаешь? – Она игриво ткнула наманикюренным пальчиком в «шиншилловое» плечо.
– Ленк, спешу. До понедельника!
Зоя взмахнула рукой и, прижимая локтем сумочку, зашагала прочь навстречу холодному ветру и колючему, жалящему снегу. Она с удовольствием подставила лицо непогоде. Леденящие снежинки, казалось, несли небывалый кураж. Как замечательно, что можно вот так просто идти по улице, чувствовать под ногами поскрипывающий снежок, а поскользнувшись, удержать равновесие и ощутить, как напрягаются мышцы бедра. А ведь таких простых радостей она будет скоро лишена. Очень скоро. Когда… Когда займет Дашино место…
Зоя остановилась перед прозрачной стеклянной дверью салона красоты. Шикарное местечко. Не часто она могла позволить себе стрижку в салонах такого класса. Но сегодня в ее сумке куча денег. На все хватит. И на стрижку, и на гелевые ногти, и на покупки кое-какие, и на жизнь до приезда этого самого Слуцкого, и Дарью похоронить будет на что.
Деньги Зоя пересчитывала дома не меньше часа. Во-первых, это занятие ей очень нравилось и бодрило, а она ужасно устала после салона и утомительной пробежки по магазинам с сумкой, набитой деньгами. Она обменяла на рубли сразу все залесские доллары – когда-то сможет теперь пойти в обменник! Во-вторых, долго раскладывала их по конвертам – по десять тысяч в каждый, – чтобы потом удобнее было ими пользоваться и держать под контролем остаток. Зоя во всем любила порядок. Все конверты она сложила в целлофановый пакет и опустила на дно большой дорожной сумки, которую, как ни крути, придется завтра тащить к сестре. Есть столько привычных вещей, без которых она не может обойтись ни дня.
Новая внешность постоянно манила к зеркалу. Зоя рассматривала себя очень придирчиво. Короткая стрижка, как у Дарьи, ей очень шла. Жаль, что придется отказаться от косметики – сестра вообще ею не пользуется. Иногда, раз в сто лет, ресницы накрасит. Зоя, напротив, без косметики на людях никогда не появлялась и не жалела серых теней для эффекта «дымчатых очей», что в макияже называют smoky eyes. Также в ход шли тональный крем, румяна, много-много влажной розовой помады… С короткой стрижкой это все выглядело очень задорно. Но самое потрясающее нововведение – гелевые ногти. Она глаз отвести от них не могла. Так красиво! Длинные нежно-розовые… они совершенно изменили форму руки.
Отгрызешь – убью! – Зоя погрозила зеркалу и засмеялась. Настолько похоже получилось на Дашку, что она стала примерять на себя ее жестикуляцию. То приложит руку к подбородку, то дотронется до висков, то потрясет пальчиками, словно сушит лак на ногтях, – так делает Дашка. Холеные руки сестры с идеальным маникюром, мелькая перед лицом собеседника, предназначены были отвлекать от безжизненных, неподвижных ног. Для Дарьи уход за своей внешностью и сводился-то в основном к уходу за руками. Надо будет это учесть, подумала Зоя. Господи, сколько же всего надо будет учесть! Справится ли?
Зоя сняла макияж и снова взглянула в зеркало. Без косметики стала совсем как сестра. Только худее. Подбородок чуть поострее. Дашка потолще и порыхлее как-то. Ну это и понятно. Не шутка – десять лет просидеть в кресле! Нужно будет откормить себя немного, чтобы прибавить килограммов пять-шесть. Но сначала разницы точно никто не заметит, а когда она встанет на ноги, кто вспомнит, что она немного выше и тоньше Даши! Впрочем, кто из них кто, к тому времени не вспомнит даже она сама.
От пережитых волнений Зоя разрумянилась, глаза заблестели. Хорошенькая. Лучше Дашки, решила она. Жалко, что Лапа не видит. Очумел бы сейчас от ее вида. Особенно от длинных ногтей цвета пиона. Может, позвонить ему сейчас? Пусть приедет! Шучу, сказала она своему отражению. Ее никто не должен видеть с внешностью a la Дарья. А вот сестре-то пора позвонить. Пусть завтра ждет.
Зоя села в кресло и взяла телефонную трубку. Положила локти на подлокотники и стала поворачиваться то вправо, то влево, стараясь держать ноги неподвижно. Оказалось, что это совсем нетрудно. Другое дело – как долго ей придется изображать инвалидку, и как вообще она с этим справится. Но сейчас об этом лучше не думать. У нее есть четкий план, который, как ни странно, сложился мгновенно и почти сразу после того, как мать вытащила из шкафа замшелый скелет в образе богатого Дашкиного дедушки…
Нечего беспокоиться. Все получится. Она точно знает, что сейчас надо делать. А потом ее поведет вдохновение.
3
В небольшой Дашкиной квартире царил беспорядок, который отличался, однако, не противной неряшливостью, когда, оглядываясь по сторонам, боишься упереться взглядом в деликатные предметы туалета, а какой-то особый – опрятный и чистый. В углу комнаты стоял рабочий стол со старым компьютером, заваленный книгами, словарями, справочниками. Листы бумаги с компьютерными текстами и Дашкиными пометками от руки и книги с закладками из чего попало были разложены повсюду. Весь этот «культурный слой» ее жизни слегка душил пространство квартиры, так как залегал кроме стола на подоконниках, стульях, тахте и даже на полу. Но было в Дашиной квартире еще что-то особенное, очень специфическое, что не сразу бросалось в глаза впервые попавшему к ней в дом человеку.
Постепенно это «что-то» проявлялось яснее, приобретало более четкие очертания, пока, наконец, хлопнув себя рукой по лбу, гость не понимал – все вещи в доме расположены таким образом, чтобы их можно было достать из положения сидя. Исключение составляла кухня, где вдоль стены все же висели обычные кухонные шкафчики и полочки для хранения кое-какой посуды и громоздкой бытовой техники, но воспользоваться этим добром хозяйка могла только с посторонней помощью. Тогда становилось ясным и назначение приспособлений-держалок, без которых Даша просто не могла бы себя обслуживать.
Ловко маневрируя по дому в инвалидной коляске, Дарья встречала сестру. Открыв дверь, она сразу ринулась на кухню, откуда тянуло ароматом жареного мяса и специй.
– Ты иди сюда ко мне! – крикнула она из глубины квартиры. – Я тут кашеварю.
– Знаешь, мне везет последнее время на халявные обеды, – прокричала Зоя из прихожей, с трудом стягивая узкие сапоги. – А мать даже с собой навернула!
– Ты у нее была недавно?
– Угу. В среду.
Зоя вошла в кухню, обняла еще раз сестру и села за красиво сервированный стол. Чтобы скрыть охвативший вдруг озноб, стала крутить в руках бокал. Даша накрыла сковороду крышкой, выключила огонь и обернулась к сестре.
– Мама дорогая! Что я вижу! – изумленно воскликнула она и захлопала в ладоши. – Ногтищи-то, ногтищи-то такие когда отрастила? Вредным привычкам объявила бой?
– Объявила! – Зоя громко рассмеялась, выставила вперед руки и, поигрывая пальчиками, сделала несколько движений восточного танца. – Ну как? Нравится?
– Потрясно, Зойка! Какие ровненькие, и умудрилась ведь ни один не сломать! – Она с сожалением посмотрела на свои. – А я растила, растила, а сегодня – бац! – и под корень. Теперь придется все остричь, а то некрасиво. – Даша огорченно вздохнула.
– Дашк! Ногтищи у меня гелевые! Вчера сделала. Такие твердые, заразы, их не погрызешь. – Она протянула руку сестре, чтобы та попробовала ногти на прочность.
– Ты разбогатела? Это же кучу денег стоит! Или твой Лапа оплатил?
Зоя презрительно хмыкнула.
– Господи! Тоже мне спонсор! Да он так и норовит из меня что-нибудь вытянуть. Жлоб, каких свет не видывал. – Совершенно неожиданно для себя Зоя не на шутку разгорячилась, но тут же сама себя осадила и снова взяла беззаботный тон. – Я премию получила. Можно сказать, из директорского фонда. И решила поделиться с тобой, – произнесла она нараспев.
– В каком смысле?
– Я же знаю, как тебе нравятся длинные ногти. Завтра утром поведу, в смысле, повезу тебя в салон, и тебе сделают такие же. Уж их-то не сломаешь! В общем, от нашего стола – вашему столу.
Даша просияла. То, что предложила сестра, было для нее настоящим событием. Она месяцами не бывала на улице, и прогулка с сестрой уже сама по себе была праздником. А посещение салона – просто сказочный подарок. Она так растрогалась, что в порыве благодарности к сестре чуть не расплакалась.
– Зойк, ты великая. Дай тебе бог хорошего мужа, – спряталась она за незатейливой шуткой, чтоб не выглядеть экзальтированной барышней. – Давай выпьем. В холодильнике бутылка вина. Откроешь? И начинаем поедать свиные отбивные.
– Даш! – удивилась Зоя. – Откуда это у тебя? Вино, отбивные, свежая зелень…
– Валерку попросила купить. Он зашел вчера сразу после твоего звонка. Парень такой покладистый. Сегодня вот на рынок сбегал. Ты даже не представляешь, как он мне помогает! Иногда прям думаю, что б я без него делала?
– Я тебе звонила, наверное, около одиннадцати. Ничего себе «зашел»! Да он нахал просто!
– Нет, Зой! Нет! Он хороший парень. Не гигант мысли, конечно. Но мне ведь скучно, я одна целыми днями, поэтому, когда забежит сигаретку со мной выкурить, – я всегда рада. Нет, ты не права, он хороший, – повторила Даша и ловко переставила сковороду на стол. Открыла крышку и положила на Зоину тарелку дымящуюся, аппетитного вида отбивную. – Можно я петрушечкой с чесноком посыплю? Тебе ведь не целоваться сегодня с Лапой?
– Валяй! А с Лапой я, может, вообще целоваться больше не буду…
– Неужели расстаетесь навсегда?
У Даши загорелись глаза, а Зоя чуть не расхохоталась на пафосную и наивную терминологию сестры. Впрочем, откуда ей взяться, не наивной-то? Опыта в любовных делах у нее, конечно, никакого.
– Надоел он мне, Даш. И затянулось у нас с ним как-то. Не замуж же за него идти! Он в общем-то мелкая личность.
– А я почему-то думала, что вы с ним поженитесь…
– Вот еще! А что Валерка твой не женится?
– Зой, ты ешь, ешь давай! Остывают ведь. – Она посыпала Зоину тарелку зеленью с чесноком и вдохнула восхитительный аромат. – Мне Валерка говорит, что отбивные я жарю волшебно. А почему не женится, не знаю. Говорит, правда, что одному спокойнее, но я думаю, что не полюбил еще по-настоящему. – Она положила отбивную и на свою тарелку и тоже густо посыпала приправой. – Валерку жалко. Не везет ему.
– Тебе всех жалко! – усмехнулась Зоя и отправила в рот кусок мяса. – У! Правда вкусно как пожарила. Что его жалеть-то? Здоровый туповатый бугай. – Она взяла штопор, вытащила из бутылки пробку и разлила по бокалам красное, как кровь, вино.
– У него ж машину украли недавно, – сочувственно продолжала Даша. – Так и не нашли. Работает сейчас, как вол, но когда теперь на новую накопит! Были б у меня деньги – дала бы ему в бессрочное пользование…
– Вот именно, – будто невпопад проронила Зоя, и сестра удивленно на нее посмотрела. – В том смысле, что если б и были – ты бы все расфукала. А что, Валерка заходит к тебе в гости без звонка? – Зоя насторожилась. Неожиданный приход соседа никак не вписывался в ее планы.
– Ну нет. Бывает, конечно, – смутилась Даша, – но очень редко. Обычно звонит и спрашивает, можно ли. Он ведь знает, что я очень занята. Ну, твое здоровье! – она потянулась к сестре с бокалом.
– И твое! – грустно ответила Зоя. – Вино вкусное. Тоже Валерка покупал?
– Нет. Это я сама. Я же продукты на дом заказываю. Очень удобно. Подороже, конечно, получается, чем самой покупать… Но у меня нет такой возможности, – сказала Даша просто и сделала несколько быстрых движений пальчиками.
У Зои заныло сердце.
– Давай выпьем еще, Дашук! – бодро провозгласила Зоя и чокнулась с сестрой.
– Меня Валерка Дашуком зовет! – радостно отозвалась Даша.
– Я смотрю, имя этого недоумка не сходит с твоих уст, – разозлилась Зоя. – Но знаешь, если он позвонит сегодня и спросит, можно ли зайти, скажи, что нельзя. Давай посидим вдвоем!
– Конечно, конечно! Не беспокойся! – горячо заверила ее Даша и положила на тарелку сестры еще одну отбивную.
Когда Даша сказала, что очень занята, – она ничуть не преувеличила. Чтобы жить, не дрожа над каждой копейкой, работать приходилось много. Получить настоящее системное образование ей так и не удалось. Поступив в иняз вместе с сестрой, она смогла закончить лишь первый курс. Летняя спартакиада, в которой Даша принимала участие, оказалась для нее роковой. Как так получилось, что опытная спортсменка – она с детства занималась гимнастикой – сорвалась со снаряда и получила травму, изменившую всю жизнь, объяснить невозможно ничем, кроме как нелепой случайностью. Когда Даша поняла, что надежды на выздоровление нет и она до конца своих дней будет прикована к инвалидной коляске, погрузилась в ужасное и беспросветное отчаяние. Сломалась не только ее собственная жизнь, но и жизнь близких и любимых людей.
Растерянные от свалившегося на них несчастья мать и сестра, страдающий от невозможности помочь отец… Даша тогда решила, что ей нужно либо покончить с жизнью самой, либо вписать в эту жизнь свой недуг. Она выбрала жизнь. Помог сильный характер, спортивная закалка и, наверное, молодость.
Обеспечить свою финансовую независимость стало ее главной задачей, ее азартом, в этом виделась возможность ощутить себя полноценной личностью невзирая на физическую ущербность.
Дни напролет она стала заниматься английским. Читала, запоминала, продиралась. Выбирала отрывки из известных романов для перевода на русский, потом сравнивала результаты своего перевода с работой профессионалов и с безнадежным чувством откладывала в сторону блокнот. Потом снова брала и пыталась понять, почему ее перевод такой сухой, вялый, а найденные слова словно протухали, как только ложились на бумагу… Это был очень тяжелый период в ее жизни. Сейчас-то недостатка в работе нет. Дарья сотрудничает с хорошим издательством, переводит любовные и детективные романы, но платят немного, и она трудится по десять часов, чтобы избавить себя от унизительного безденежья.
Зоя, отдавая должное упорству сестры, с ужасом смотрела на Дашу, которая, будучи прикованной к инвалидной коляске по воле судьбы, уже по доброй воле приковала себя к компьютеру. Она искренне считала, что Дашка напрасно так надрывается. Много ли надо инвалидке, жизнь которой проходит в четырех стенах! На тряпки не надо тратиться. Во-первых, «ходить» некуда, во-вторых, Зоя отдает ей много своего барахла, которое носить уже не будет. Вот и сейчас на Дашке удобная широченная юбка из жатой ткани – ее презент. Обувь-сумки – то, на что уходит куча денег, тоже без надобности. Косметикой не пользуется. На что тратить деньги-то? Поесть-попить, квартира, Интернет – вот, собственно, и все. Ну цветы покупает, удобрения к ним разные… В общем, мелочевка!
Зоя посмотрела на кухонное окно. Широкий подоконник был полностью отдан цветам. Горшки вставлены в керамические кашпо, и на всех наклеены бумажки с названиями – запомнить многие из них просто не представляется возможным, а Дарье нравится во время поливки произносить эти удивительно красивые слова. Получается, уверяет она, что обращаешься к ним по именам – Эхеверия, Циперус, Аспидистра, Спатифиллюм, Фиттония Вершаффельта…
Прошедшие два дня Зоя размышляла о том, что изменили бы в жизни сестры деньги богатого дедушки. По большому счету – ничего. Самой главной проблемы они все равно не решат. Помочь Даше встать на ноги нельзя, и тратить деньги на эти попытки бесполезно и даже глупо. А все остальное – пустое! Новая квартира, новая коляска, бессрочный кредит Валерке, кое-что, конечно, перепадет и Зое… Этот ерундовый список можно было бы продолжить, но по-настоящему распорядиться деньгами Даша не в состоянии. Деньги должны быть у Зои – здоровой, полноценной женщины, которая хочет и умеет жить. И ради новой, богатой, настоящей жизни она готова абсолютно на все.
Вечер проходил в неторопливых разговорах и подготовке к завтрашнему походу в салон. Зоя велела сестре остричь ногти и снять лак. Затем достала из своей дорожной сумки длинную красную юбку и заявила, что завтра оденет сестру как куклу, даже отдаст ей сапоги на высокой шпильке, чтоб та выглядела по-настоящему элегантно.
– Давай примерим. Подойдет ли? – предложила она с азартом.
– Ой, Зойк! Это ты специально для меня такую сумищу здоровую тащила? Знаешь, – сказала она мягко и задумалась. – Ты иногда бываешь такой неожиданной и какой-то очень-очень родной. Спасибо тебе.
…Узкие сапоги, в которые Зоя влезала с трудом, на безжизненных и бесполезных Дашкиных ногах застегнулись легко и свободно. В самый разгар примерки все-таки позвонил Валерка и стал напрашиваться к ним в гости, пообещав принести бутылку шампанского, но Даша, помня просьбу сестры, быстро отговорилась. По ее голосу Зоя поняла, что перед Валеркой ей неудобно, и отказ действительно прозвучал как-то неуважительно.
– Ладно, Дашк! Перебьется.
– Я думаю, он с тобой посидеть хотел, – предположила она. – Он всегда на тебя смотрит с таким интересом.
Зоя с досадой почувствовала, что с соседом вышло и правда неловко. Может, напрасно она так осторожничает? Пришел бы, посидел с ними немного. Вряд ли он обратил бы внимание на то, что Дашка свои ногти остригла, а она, наоборот, отрастила. Кстати, полезно было бы понаблюдать, как сестра с ним общается. Интонации, словечки, шуточки и все такое. Судя по всему, они довольно много времени проводят вместе, и, когда Зоя станет Дашей, общения с ним не избежать. Последний раз она видела Валерку месяца четыре тому назад. Он забегал к Дашке совсем ненадолго. Принес ей тогда какую-то штучку для компьютера. Зое и в голову не приходило приглядываться к нему повнимательнее.
– Даш, я поступила не очень тактично, когда попросила не приглашать Валерку. Ты, наверное, дорожишь дружбой с ним?
– Дорожу, – не стала возражать Даша. – Дорожу! Он хороший, – в который раз повторила она, – надежный и совсем не такой дремучий, каким ты его представляешь.
Даша отрицательно покачала головой, широко распахнула глаза, отчего на лбу обозначились морщинки, и стала похожа на удивленного хомячка.
Зоя усмехнулась.
– Тебя Валерка шампанским-то часто балует?
– Ну… бывает. А что?
– А то! Оно калорийное очень. Я смотрю, ты щеки отрастила… За весом, дорогая моя, следить надо.
Даша прижала ладони к лицу и испуганно взглянула на сестру.
– И вообще… – наступала Зоя, – не договариваешь ты что-то. Уж не влюбилась ли ты в своего соседа? А?
Она лениво протянула руку и снисходительно потрепала сестру по голове.
– Ну что ты, Зой, – совсем смутилась Даша, и начала быстро-быстро приглаживать волосы. – Мы с ним просто дружим.
* * *
Даша соврала, причем сама не знала почему – ведь именно сегодня собиралась рассказать сестре все-все. Но неожиданно передумала. Вдруг она рассмеется и станет говорить про него что-нибудь обидное. Зоя даже представить не может, что в него можно влюбиться, да еще так сильно, как влюбилась Даша. Сколько лет дружили, а никогда не думала, что чувство симпатии и сердечной благодарности сменится трепетной влюбленностью. Первой в ее жизни, поэтому сказочно-прекрасной. С ничтожной надеждой на счастливый союз, и оттого мучительной.
Боже мой! Что же такого должен сделать мужчина, чтобы в него вот так вдруг влюбилась женщина! Чтобы сладкие бубенчики ее сексуальности, лениво позвякивавшие в неразбуженном теле, разом пришли в беспрерывное взволнованное движение… Чтобы все ее тело от кончиков пальцев до корней волос наполнилось этим томным дрожащим звоном, и она почувствовала себя Женщиной – пленительной, страстной, жаждущей любви…
Что он должен сделать? Придать взгляду демонической силы? Обольстительно улыбаться? Сказать что-то очень умное или очень смешное? Совершить подвиг?
