Текст книги "Его одержимость (СИ)"
Автор книги: Эмилия Грин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
– Но ты так долго шел к этому повышению… И теперь… из-за меня… – откровенно растерявшись, я буквально захлебывалась чувством вины.
– Мне не впервой начинать все с начала, Вер. Когда-то в моей жизни был момент, когда меня лишили всего. Абсолютно всего… – мурашки побежали по коже от помрачневшего выражения его лица. – Так что лишиться работы – это не самое страшное, уж поверь тому, кто уже однажды поднимался со дна, – Вадим устремил на меня долгий, странный взгляд, напитывая воздух между нами чем-то увядающе-трагическим.
Мой личный Белиал завел автомобиль, плавно тронувшись с места.
– Куда мы едем? – сдавленно пробормотала я.
– Я везу тебя на свидание, Принцесса, – он мне подмигнул, выруливая с парковки.
Глава 25
– Что это за место? – возбужденно спросила я, когда Вадим притормозил на парковке перед коваными воротами, которые бесшумно распахнулись, впуская нас на территорию.
– Усадьба «Белая рысь». Заезжал сюда на прошлых выходных, и мне понравилось, – сообщил он, точно паркуя автомобиль, после чего вышел, распахивая мне дверцу. – Пойдем, проведу тебе экскурсию, а потом поужинаем, – снова переплетая наши пальцы.
К слову, во время экскурсии я выяснила, что это новый загородный комплекс, на территории которого был расположен ресторан, живописный парк, конные манежи и бани.
Однако первым в нашем списке был изысканный ужин.
О том, что он будет изысканным, я поняла, бегло просмотрев меню, и отметив цены. Да и названия блюд давали немалую такую почву для размышлений…
«Морской еж с копченым желтком и пеной из икры морского ушка»
«Корень сельдерея, томленый в козьем масле с трюфельной пылью и хрустящими каперсами»
«Щучья икра на картофельном облаке с цветами фенхеля»
«Устрица в дыму можжевельника с ледяной крошкой из зеленого яблока»
«Деконструированный борщ (свекла, капуста, мясной бульон, но разложенные на молекулы и собранные вновь в виде прозрачного геля, хрустящего вафельного листа и ароматного дымка)»
Оу.
Несмотря на то, что я привыкла к хорошим заведениям, это место можно было смело отнести к люксовому сегменту. Даже в Москве рестораны с таким конским ценником можно было по пальцам пересчитать…
И снова меня накрыло этим странным чувством, будто Завьялов пытается мне что-то доказать… Но зачем?
– Ты, наверняка, сильно проголодалась? – тихо спросил мой спутник, устремляя на меня внимательный взгляд.
– Я буду овощной салат, – я пожала плечами, еще раз просмотрев меню.
– Уверена? Может, что-то поинтереснее? – с едва заметным волнением.
– Я не особо голодна, да и привыкла к более привычным вкусовым сочетаниям… – честно призналась я. – А то дым можжевельника, запертый в колбе с устрицей, чья-то икра на картофельном облаке и деконструированный борщ звучат слишком подозрительно… Не находишь? – я состроила милую рожицу, на что Вадим выдохнул с нотками явного облегчения.
– Ну, учитывая, что твой отец известный ресторатор, а у мамы сеть кондитерских, мне хотелось произвести на тебя впечатление, – его глаза наполнились озорным блеском.
– И у тебя получилось… – рассмеялась я, чувствуя, как ослабевает неловкость. – Только давай все же не будем рисковать? Есть тут что-нибудь попроще дыма из можжевельника?
– Как прикажешь, Принцесса, – кивнув, Вадим сделал знак официанту, и вскоре нам подали вкуснейшие блюда русской кухни – уху и котлеты, а к ним самое что ни на есть настоящее, щедро сдобренное маслом пюре.
Закончив трапезу, мы решили прогуляться по живописной территории.
Выйдя на террасу, я замерла от восторга. За то короткое время, что мы ужинали, солнце уже село, уступив небо бархатной, густой синеве: вокруг зажглись огни, превратив усадьбу в ожившую сказку.
Ветви деревьев были опутаны тысячами крошечных лампочек-гирлянд. Они мерцали, как россыпь звезд, отбрасывая на землю причудливые, кружевные тени.
– Какая красота! – в очередной раз восхитилась я, заглядывая Вадиму в лицо.
Завьялов вдруг резко толкнул меня к живой изгороди, опершись об нее рукой над моим плечом.
Меня поглотили его глаза, напитанные таким всеобъемлющим желанием мной обладать, что низ живота молниеносно пронзило колким чувством онемения, раскаленным огнем опоясывая бедра.
Миг, и мужчина без сопротивления раскрыл мои губы языком, начав сокрушительно медленно меня целовать…
Сокрушительно еще и потому, что я издала позорный стон ему в рот, вдруг осознав весь масштаб своего голода. Нет, не того, который был утолен совсем недавно. Другого.
По его телу. Прикосновениям. Нашей разрывной близости.
– Чудо мое, – а потом снова мучительно медленно сплетая наши языки до полного срыва моего ослабевшего дыхания…
Срыва всех срывов. Ибо я уже с трудом стояла на ногах, из-за разлившейся по ним свинцовой тяжести, лишь усиливающейся с каждой секундой наших объятий.
– Вади-и-м, – пробормотала я, не вполне отдавая себе отчет, с какой умоляющей интонацией прозвучало его имя… да я буквально простонала его, продолжая цепляться за его плечи, даже после того, как он разорвал поцелуй, тараня меня более чем однозначным, плавящим взглядом.
– Чуть позже, – хрипло пообещал мне Завьялов, целомудренно целуя в кончик носа.
– Позже. Ловлю на слове, – закусив губу, хихикнула я.
Тем временем наш вечерний променад невольно привел нас к манежу, где в этот момент проходила тренировка по верховой езде.
В центре освещенного круга двигалась девушка, а рядом с ней, неспешной, собранной рысью, шла великолепная гнедая лошадь. Ее грива и хвост были заплетены в тонкие косы, а шерсть в тусклом свете фонарей отливала медью.
Неподалеку стоял мужчина лет пятидесяти, не отрывая от них своего цепкого взгляда.
– Сегодня уже гораздо лучше, Анна Витальевна.
Девушка широко улыбнулась, явно довольная этой похвалой.
– Жду вас в понедельник! – кивнув ей на прощание, мужчина направился в сторону конюшен.
– Хочешь покататься? – провокационно улыбаясь, поинтересовался у меня Вадим.
– Если честно… безумно! – порывисто кивнув, я крепче сжала его теплые пальцы, вспомнив о наших легендарных конных прогулках.
– Я так и думал, поэтому забронировал нам следующее время. Я сам буду твоим тренером, Принцесса, – добавил он с такими чувственными рокочущими нотками, что я непроизвольно сжала бедра.
***
Глава 26
Далее Вадим проводил меня в раздевалку с индивидуальными кабинками, где дежурный инструктор выдал мне часть экипировки, поспешив удалиться.
– В обычной одежде не очень комфортно, – тихо изрек Завьялов, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.
– Согласна, – застыв посреди мягкого света от тусклой лампочки, мои пальцы потянулись к замку на джинсах.
– Переодевайся, а я пока принесу остальную амуницию, – через пару минут Вадим вернулся с аккуратной стопкой вещей, укладывая их на лавку.
И только тогда я спустила тяжелую джинсовую ткань до щиколоток, демонстрируя Завьялову свои стройные ноги в кружевных трусиках. Затем я сняла рубашку, оставшись перед мужчиной в одном прозрачном бюстгальтере, едва прикрывающем грудь.
Было ощущение чего-то пьянящего и запретного.
Под остекленевшим от желания взглядом Вадима я чувствовала себя желанной, как никогда, медленно натягивая новенькие леггинсы и кофту с логотипом усадьбы. Каждое движение моих рук заставляло мышцы играть под кожей.
– Первое правило – это удобная надежная обувь, – он протянул мне пару жокейских сапог, – и самое главное – шлем, – тон Завьялова стал чуть более строгим, когда он вручил мне стильный черный шлем с фиксатором. – Примерь, чтобы сидел плотно, но не давил.
Кивнув, я сделала все так, как он сказал, разворачиваясь к своему «тренеру».
– Готова? – его голос был соблазнительно хриплым.
Вадим провел пальцами по ремню моего шлема, проверяя застежку.
– Готова, – не менее сбитым шепотом сообщила я, поигрывая бровями.
– Ну, вот и отлично, Принцесса. Я в тебя верю.
***
– Гроза, стоять! – негромким, но твердым голосом.
Крупная гнедая кобыла замерла как вкопанная, лишь изредка поводя ухом в нашу сторону.
Тем временем, Вадим подвел меня к лошади, помогая на нее забраться, после чего он легким выверенным движением поправил положение моих ладоней на поводьях.
– Вера, опору ищи в стременах. Доверяй своим ощущениям в ногах и спине. Но главное – не нервничай. Они все чувствуют…
Я же чувствовала исходящую от него ауру абсолютной уверенности, которая будто передавалась мне воздушно-капельным путем… понемногу расслабляясь под спокойные, лишенные суеты инструкции Вадима.
– А теперь, Гроза, шагом марш!
Лошадь плавно тронулась с места. Вадим шел рядом: не повышая голоса, он продолжал раздавать четкие, выверенные команды, кажется, гипнотически действуя не только на меня, но и на Грозу.
– Плечи назад, грудь вперед. Вера, не зажимайся! – я моментально сделала как он просил. – Учись быть с лошадью единым целым… Подстрой дыхание под ее шаг. Да, именно так. Идеально.
Когда тренировка закончилась, мы вернулись в раздевалку.
Переодевшись и сдав амуницию, я ожидала, что Завьялов отвезет меня домой, однако он с заговорщическим видом сообщил, что наше свидание еще не закончено, и осталась самая любимая его часть…
– И что же это? – лукаво поинтересовалась я, чувствуя, как пульс отдается где-то в горле.
Теплые длинные пальцы мужчины, едва касаясь, скользнули по моей ладони.
– Банька на дровах. Ее затопили перед нашим приездом. Ты ведь не против индивидуального парения? – одним своим красноречивым и подтверждающим мои догадки взглядом, заставляя испытывать такую непередаваемую гамму эмоций, что я почувствовала тремор в кончиках пальцев.
– Вадим Михайлович, полагаю, у этого свидания есть все шансы стать самым запоминающимся в моей жизни? – со значением пробормотала я.
– Обещаю, что буду очень стараться, – тихо судорожно вздохнув.
Банные домики стояли в отдалении, в глубине Усадьбы.
Войдя внутрь, нас окутал смолистый, древесный аромат и запах березовых веников. Я вздрогнула, услышав глухой щелчок, отсекающий нас от внешнего мира…
Обернувшись, я обнаружила Завьялова, уже избавившегося от рубашки и пальто. Пальцы мужчины замерли на пряжке ремня, в то время как мой взгляд безвольно метался по его идеальному телу.
– М? – Вадим вопросительно изогнул темную бровь, судя по всему, пытаясь считать ответ по моему лицу.
Но я вряд ли бы смогла ему признаться… Только себе. Наконец, я позволила себе то, чего так отчаянно жаждала все это время – наглядеться.
Я медленно, с упоением скользила по его широким плечам, по рельефу мощных мышц грудной клетки, играющих при каждом движении.
Вадим порочно улыбнулся, с завороженным видом позволяя мне поедать его глазами, и от этой мнимой покорности меня еще сильнее повело.
Ох, Завьялов-Завьялов…
– Мы ведь никуда не спешим? – судорожно сглатывая, уточнила я.
– Обижаешь, Принцесса.
Кровь прилила к щекам. Закусив губу, я почувствовала, как моя собственная одежда стала невыносимо тесной, делая продрогшую во время тренировки кожу сверхчувствительной. Грудь сдавило от какого-то распирающего чувства, поднимающегося из недр живота…
– Я могу продолжать? – прищуриваясь, не сводя с меня лукавых глаз, Вадим вновь коснулся многострадальной пряжки.
Кивнув, я непроизвольно стиснула подол рубашки в кулак, упиваясь каждым его грациозно-расслабленным движением. Ну, разумеется, он все понял, откровенно издеваясь… изводя меня этой дебильной показной медлительностью.
– Я проведу тебе классический ритуал парения, – пообещал он, обволакивающе-мягким голосом, стягивая неуместные брюки. – Ты будто заново родишься…
Его дыхание участилось, когда мой взгляд опустился ниже, выхватывая из полумрака упругий пресс, с густой дорожкой темных волос, узкие бедра и призывно окаменевший пах…
Бесспорно, мой Белиал был воплощением мужественности. В подтверждение этих мыслей, мое собственное тело ответило легкой дрожью, а в низу живота разгорался медленный, тлеющий огонь.
***
Глава 27
Однако мужчина не спешил сокращать расстояние.
Напротив, он его увеличил, избавившись от последних деталей одежды и взяв с лавки белоснежную простыню, обмотав ее вокруг бедер. После чего Вадим приблизился к кадке с водой – Завьялов плеснул ее на раскаленные камни, наполнив помещение густым, обжигающим облаком.
Мощная фигура Завьялова сквозь дымку казалась какой-то нереальной… Я тихо усмехнулась, вновь уловив сравнение с королем преисподней. С Белиалом.
– Переодевайся и пойдем париться, – улыбнулся он, протягивая мне простыню.
Только в глубине души я чуть приуныла… потому что… стыдно сказать.
– Эм, да… – поражаясь тому, что он еще и по-джентельменски отвернулся.
Закатив глаза, на этот раз я молниеносно избавилась от одежды, и, последовав примеру своего мужчины, завернулась в белоснежную «мантию».
Взяв за руку, Вадим повел меня за собой в парилку.
Я зажмурилась с непривычки, когда на нас обрушилась стена обжигающего, густого жара. Воздух сперло, стало трудно дышать, каждый шаг по горячему дереву колокольным звоном отдавался у меня в висках.
Повелительным жестом Вадим взял меня за локоть, помогая подняться на застеленную полку и лечь на живот. Вскоре воздух снова наполнился уже знакомым шипением.
Облако раскаленного пара накрыло меня с головой, заставив на миг задержать дыхание…
А затем я вздрогнула от прикосновения…
Это были листья березового веника.
Распаренные и ароматные, они коснулись моей спины…
– Среди древних целительных практик Руси всегда особое место занимало банное искусство. К сожалению, оно было полностью утрачено в больших городах, – негромко произнес он, водя веником по моим плечам, по позвоночнику, вдоль поясницы.
– На Алтае же традиционное искусство парения обрело новую жизнь, обогатившись к тому же местным колоритом, – его сильная ладонь легла поверх листвы, прижимая ее к моему телу… усиливая жар.
– У слияния рек Анос и Катунь расположено село Анос, вблизи которого находится, пожалуй, лучший банный комплекс, переосмысливший мотивы древнего рустикального стиля на современный лад, возвысив ритуал посещения бани до, не побоюсь этого выражения, высокого искусства. Я жил там какое-то время и прошел обучение. Так что, если твой отец все-таки подпишет мне увольнительную, пойду работать банщиком, – хмыкнул Вадим.
На что я тут же представила, как он вот так «орудует веничком» по разгоряченным телам московских красоток – ну, уж нет… Только через мой труп!
Только я, разумеется, озвучила вслух не это…
– И что ты узнал? Неужели существуют какие-то специальные методики, как правильно «махать веником»? – шумно выдыхая спертый воздух.
– Обижаешь, – хриплый смех. – Например, вряд ли ты знала, что лучше всего строить бани из кедра? Ведь при правильной температуре кедр выделяет полезные для здоровья фитонциды. Кстати, по этой причине мы сегодня здесь. Как это ни странно, в Москве не так много хороших банных комплексов.
Какое-то время Вадим «работал» молча, и в этой интимной тишине были слышны лишь наши учащенные дыхания.
– Шутки шутками, Принцесса, но правильно выполненный ритуал парения способен открыть человеку путь к самопознанию, сбрасыванию внутренних оков, очищению не только телесному, но и духовному, – он перевернул меня с живота на спину, и наши взгляды столкнулись.
Тяжелый взгляд Вадима от моего лица скользнул по моей полуобнаженной груди, животу, бедрам, открытым для него под тонкой, прозрачной от влаги простыней, пока жар проникал все глубже, растворяя последние остатки моей скованности…
– Моим наставником был чемпион международных банных соревнований, – улыбнулся Вадим.
– Международные банные соревнования? – хмыкнула я, не веря своим ушам, – Он чемпион в синхронных банных похлопываниях, что ли?
– Типа того. Говорю же, все серьезно. Каких только методик не существует…
– Расскажешь о самой необычной? – сбивчиво, из-за нехватки кислорода, поинтересовалась я.
В этот миг Вадим стянул с меня набухшую от пота и пара простыню, и я оказалась перед ним полностью обнаженной.
На мгновение мужчина замер, позволяя своему практически осязаемому взгляду неторопливо пройтись по каждому изгибу моего взмокшего тела.
Затем он возобновил свой рассказ.
– Программ парения немалое количество. Пожалуй, самая необычная – «Огненный Алтай», которая начинается с «огненной» терапии. Звучит, да и выглядит со стороны немного устрашающе, но все продумано и максимально безопасно.
– Огненный? – я закусила губу, когда веник скользнул по моей груди, огибая упругие окружности, плавно перемещаясь по разгоряченной коже живота, бедер…
– Используя древнекитайскую методику, гостя с головой накрывают толстой влажной простыней и поливают горючим составом под звучание тибетских чаш.
– Смесь поджигается и довольно быстро тушится, обеспечивая максимально полный прогрев всего организма. Китайцы считали, что открытый огонь не только очищает тело человека, но и притягивает к нему позитивную энергию. После такой процедуры сложно с ними не согласиться, – подмигнув, он задержался на внутренней стороне моих бедер.
Воздух в парной стал таким горячим и густым, что, казалось, его можно потрогать…
Ритм его движений изменился. Целебные похлопывания сменились медленными, почти ласкающими поглаживаниями. Горячий, влажный веник в руке моего мужчины стал орудием глубочайшего, дразнящего соблазна. О-у.
Вадим скользнул им по моему животу, задерживаясь у самого чувствительного места на моем теле, после чего он двинулся ниже…
– А как называется сегодняшний ритуал? – вытолкнула я, сдавленным шепотом.
– Нежное парение, – когда горячие, влажные листья коснулись внутренней поверхности моего бедра, мои ноги инстинктивно содрогнулись, открываясь ему навстречу.
Завьялов повторил это движение, лишь растравливая мою чувствительность.
– Иными словами – это прелюдия, Вера, – кончик веника, собранный в плотный, горячий пучок, едва коснулся самой сокровенной, уже пылающей от жара и возбуждения области между моих ног.
Я сбито выдохнула, хоть это и было лишь скользящее, мимолетное касание через слой пара и листвы…
Но его оказалось достаточно, чтобы по моему телу пробежала судорога наслаждения, а из груди вырвался сдавленный, хриплый стон.
Я инстинктивно выгнулась после того, как Вадим, повторив это дразнящее, невыносимое прикосновение, отбросил веник, пустив в ход свои руки…
И тогда его большие горячие ладони легли на мои бедра.
Он медленно, с наслаждением исследователя, водил ими вверх, к моему животу, чувствуя, как вздрагивают мышцы пресса. Его большие пальцы круговыми движениями прошлись по самой нежной коже, так близко к цели, растравливая меня до сладкой дрожи…
– Вади-и-м… – непроизвольно сорвалось с моих пересохших губ – состояние, в котором я находилось, чрезвычайно напоминало нирвану.
Затем одна рука мужчины скользнула выше, накрывая мою грудь. Он просто ее держал, лениво водя большим пальцем по затвердевшему, сверхчувствительному соску, заставляя меня стонать и выгибать спину.
Я инстинктивно раздвинула ноги шире, буквально приглашая его, моля…
– Малышка, я же сейчас откинусь… – прерывистое дыхание Завьялова смешалось с моим хриплым, влажным шепотом, когда он устроился между моих разведенных ног, и я почувствовала всю его мощь у самого входа в свое пылающее влажное лоно.
Ощущения были настолько интенсивными, что я вскрикнула от шквала чувств, вцепившись в сильные плечи, не сумев справиться с эмоциями. Глубокое, давящее растяжение… жар, заполняющий собой все вокруг… волны удовольствия, рождающиеся от каждого сантиметра его продвижения…
Медленно, с невероятным самообладанием, Вадим заполнял меня собой, проникая все глубже в мою распаренную влажную промежность, давая мне привыкнуть к каждому миллиметру своего вторжения…
Когда он вошел полностью, мы оба замерли на мгновение, слившись воедино. Влажным лбом он прикоснулся к моему лбу. Я потерянно выдохнула, чувствуя его пульсацию внутри себя, его тяжесть, его полное владение моим одухотворенным телом…
Затем он начал двигаться.
Первые… долгие… расслабленные… выверенные толчки, которые казались прямым продолжением ритуала «нежного парения», кульминацией того самого «очищения огнем», превращаясь в огонь нашей страсти… Поступательные движения, то нежные, то наращивающие давление, заставляя меня терять связь с реальностью, где оставалось только его горячее твердое тело, дарящие пронзительное, нарастающее наслаждение…
***
Глава 28
Воздух вдруг резко стал мягким и прохладным – я опомниться не успела, почувствовав, как Вадим на руках вынес меня из парилки, укутав в сухую простыню.
Он уложил меня на широкий диванчик, застеленный овчиной, а сам, накинув халат, начал суетиться около большого, накрытого словно скатерть самобранка стола, в центре которого возвышался блестящий самовар. А вокруг него – тарелки с фруктами, ягодами, маленькие пирожки, источающие просто невероятный аромат.
Все еще сбито выдыхая, я несколько раз моргнула, медленно выходя из какого-то ритуального транса, в который этот загадочный мужчина меня и погрузил.
– Закрепим душу в обновленном теле? – подмигнув, Вадим взял большую фарфоровую чашку, наливая в нее какой-то душистый отвар.
– Что это? – глухо спросила я, когда мужчина протянул мне напиток.
– Я попросил их заварить чай из определённых трав. После парной идеально чай или теплые растительные смеси, – наполнив свою чашку, он уселся рядом, укладывая мои ступни себе на бедро.
– Как вкус-н-о… – блаженно пробормотала я, окончательно размякнув под его внимательным взглядом.
– Тебе, правда, нравится? – с нотками искренней тревоги, – Ну, я в целом про свидание… – Вадим несколько смущенно улыбнулся, отчего я еле сдержала смешок, ведь эта улыбка так не вязалось с его привычным мрачно-брутальным образом.
Я вдруг припомнила свое последнее свидание в музее на какой-то супермодной выставке, во время которого чуть не уснула. Правда, тогда я даже не подозревала, что разомлею от мужика, устроившего мне горячий романтик … в парной!
– Пока все идеально, – игриво призналась я, – Вкусный ужин, урок по конному спорту, банька! Кстати, я никогда не думала, что так полюблю париться… – добавила, хихикая.
– Температура внутри была совсем слабенькой. Раз тебе понравилось, будем часто сюда приезжать, и, со временем, ты полюбишь привычный для меня жар, – произнес он, вновь пристально всматриваясь мне в лицо.
– Совсем слабенькой… – смущающимся, каким-то томным голосом.
– Ага. Но ты привыкнешь, – оглаживая мое тело жадным взглядом, – Я очень на это надеюсь… – неожиданно жестко сжимая губы.
– Я в этом почему-то не сомневаюсь, – едва слышно пробормотала я, – И вообще благодаря тебе я будто открыла для себя абсолютно новый мир – взять хотя бы наши конные прогулки. Не верится, что, столько раз отдыхая на Алтае, я всячески избегала лошадей… Даже подходить к ним побаивалась, не то, что оседлать!
– Вера, ты неплохо держишься в седле. Думаю, еще пару уроков, и окончательно поборешь свою неуверенность. Тогда-то и войдешь во вкус, – он сделал глоток чая, пристально глядя на меня сквозь свои длинные темные ресницы, и я в очередной раз за сегодняшний вечер не смогла сдержать дурацкую мечтательную улыбку.
Правда, стоило мне подумать о реальном положении вещей, как она сползла с моего лица…
– Что случилось? – моментально считав произошедшую во мне перемену, напряженно поинтересовался Вадим.
– Я подумала о твоей увольнительной… – пожимая плечами, – Если отец тебя уволит...
– Принцесса, пожалуйста, только давай не будем о твоем отце? – его глаза лукаво блеснули, – Я же тебе уже сказал, что не собираюсь плясать под его дудку. Подпишет заявление – найду себе работу в другом месте. Свет ведь не сошелся клином на «Апостол-групп»? – Вадим усмехнулся и отвел взгляд, рассматривая чаинки в кружке.
– Хорошо, не будем, – тихо согласилась я, – Тогда, может, расскажешь что-нибудь о себе, о, таинственный Вадим Завьялов? – прицокивая языком, – Я ведь совсем ничего о тебе не знаю…
– Спрашивай, – расплываясь в медленной хитрой усмешке.
– Ну, расскажи что-нибудь о своей семье? – пожимая плечом.
– Моя семья… – выталкивая несколько резко и все также избегая зрительного контакта, – Моей мамы не стало, когда я был еще ребенком, – пауза, – Примерно в это же время у отца начались проблемы, и, чтобы не присесть, он написал отказную, уехав из страны, но пообещав вернуться... – вздох, – Я вырос в интернате… – еще один вздох, – В подростковом возрасте меня усыновила одинокая бездетная вдова из Артыбаша. Она занималась фермерством, и, в каком-то смысле, ей нужен был помощник. Собственно, с этого все и началось, – помолчав несколько секунд, Вадим, наконец, поднял на меня прищуренный цепкий взгляд.
– Ты вырос в интернате… – растерянно повторила я, едва не воскликнув, как много общего у Завьялова с моим отцом, ведь они с дядей Кириллом тоже когда-то воспитывались в детдоме, только, учитывая сложившуюся ситуацию, данное упоминание сейчас было бы совсем не к месту… – И где сейчас твоя приемная мать? – уточнила я, чтобы перекрыть повисшую паузу.
– Ее не стало за пару месяцев до моего совершеннолетия, – задумчиво поведал он, – А перед своей кончиной Мария призналась, что приняла решение об усыновлении, узнав о своем страшном диагнозе. Возраст чада, кстати, она выбрала, прикинув, сколько ей осталось – чтобы после ее смерти, ребенка не забрали обратно…
– Ничего себе! – выдохнула я, прикусывая губу – не ожидала, что биография Вадима изобилует столь драматичными событиями…
– Не сказать, что за эти несколько лет нам удалось по-настоящему сблизиться, – Вадим неопределённо пожал плечами, – Но именно Мария привила мне любовь к природе, животным… в особенности, к лошадям, – краткий смешок, – и подобного вида отдыху… – мужчина продолжил, помассировав виски, – Выяснилось, что моя приемная мать отписала мне конюшню и приличный участок земли в придачу, на котором она планировала построить базу отдыха. Пожалуй, для меня было делом чести довести начатое до конца, – он слабо улыбнулся, – Кстати, эта база до сих пор функционирует, – отрывисто добавил он, снова опуская взгляд.
– А... как же твой родной отец? После того, как он уехал, вы больше не виделись?
– А с батей все вышло как в мультике "Возвращение блудного попугая", – мрачный смех, – Он объявился лет пятнадцать назад... Приехал ко мне в Артыбаш с голой задницей, весь в долгах... Я тогда только открыл новую базу, устроил его к себе работать... Ну, не выгонять же родного отца? – со снисходительной улыбкой.
На языке вертелось еще много вопросов, в особенности, о его личной жизни: так и подмывало спросить, например, о местонахождении Женькиной матери… И как так вышло, что Вадим воспитывает сына один?
Однако, язык тела моего мужчины – напряженные челюсти и подрагивающие желваки – отговорили меня продолжать допрос. Вернее, я подумала, что у нас будет еще много времени для того, чтобы продолжить общаться на личные темы. Это ведь только наше первое официальное свидание… Сколько их еще будет…
Глава 29
Немного погодя мы с Вадимом еще раз сходили в парную, правда, на этот раз все было гораздо приличнее, потому что, не выдержав привычного для него температурного режима, я упорхнула обратно в комнату отдыха, где, почувствовав разыгравшийся аппетит, умяла сразу два бесподобных пирожка с яблоком.
Когда мой мужчина вернулся, я уже приняла душ и досушивала волосы, всем своим видом намекая, что кому-то завтра на учебу к первой паре, и, возможно даже, на работу – в том случае, если мой отец все-таки сменит гнев на милость…
Разумеется, я не собиралась оставаться там без Вадима.
Пробираясь поздно вечером между аллей, я невольно обернулась, будто почувствовав на себе чей-то взгляд.
– Что там? – тут же поинтересовался Вадим.
– Да ничего… – пробормотала я, разумеется, не обнаружив никого в тени высокой изгороди, – показалось.
– Я подумал, ты увидела хозяина-призрака, – хмыкнул он.
– Хозяина-призрака? – вопросительно вскидывая бровь.
– Неизвестно, кому принадлежит эта Усадьба. Из-за этого ходит много слухов, вплоть до того, что у ее хозяина обезображено все тело в результате страшного пожара… – добавил он, чуть дрогнувшим голосом.
Не найдясь, что ответить, я все еще чувствовала это странное покалывающее ощущение в области затылка, хоть никого и не увидела…
Остаток пути до моего дома прошел преимущественно в комфортном молчании.
Пару раз я едва не отлетела в объятия Морфея, такой эффект произвело на меня «чудодейственное» парение Завьялова.
– Я не могу отпустить тебя без этого, – Вадим опустил руку в карман пальто, вытаскивая оттуда бархатную коробочку и протягивая ее мне. – У тебя была возможность выбрать самой… – он нервно прыснул, – но теперь, увы, придется положиться на мой вкус. Надеюсь, интуиция меня не подвела, – прошептал он, глядя на меня с лукавой улыбкой.
Я сделала глубокий вздох, прежде чем поднять крышку, а когда заглянула внутрь, едва не задохнулась от переизбытка эмоций, обнаружив там обручальное кольцо с внушительным черным бриллиантом – то самое, которое понравилось мне больше всех, хоть я и не подала виду… А он считал это на каком-то энергетическом уровне.
– Поразительно, но интуиция действительно тебя не подвела! – потрясенно призналась я, позволяя Вадиму водрузить отнюдь не легкое колечко мне на безымянный палец. – Оно… оно потрясающее… – от волнения получилось несколько визгливым голосом.
– Чудо, теперь ты официально моя невеста, – с такой собственнической интонацией, что у меня внутри все размазало от ударной дозы дофамина.
– Я же еще не дала свое согласие?! – рассмеялась я, игриво рассматривая кольцо со внушительным камушком, всем своим восторженным видом показывая, что в общем-то не собираюсь его снимать.
– Значит, ты откажешь мне в поцелуе? – с легкой улыбкой, в очередной раз опьяняя меня столь откровенным мужским приглашением, отпечатанным на его лице.
Вот как ему можно отказать?
Да, собственно, Вадим особо и не спрашивал, несдержанно припадая к моим губам, и на некоторое время мы выпали из реальности, целуясь с какой-то страстной жаждой…
… Когда я прошмыгнула в дом, впервые за весь этот вечер взглянув на время, то оказалось, что уже хорошенько перевалило за полночь. Вот значит, какого это – не наблюдать часов. Со мной происходило такое только рядом с одним мужчиной.
Я на цыпочках прошла в темную гостиную, заметив, что из полуоткрытой двери отцовского кабинета струится приглушенный свет. Он до сих пор не спал. Что ж… Это было ожидаемо. Все-таки не в моем характере вот так безрассудно теряться, не оповестив родителей…
Вздохнув и собрав всю свою решимость в кулак, я подошла ближе и заглянула в щель, в самом деле, увидев отца, сидящего за столом в своем кожаном кресле в компании бутылки коллекционного коньяка и пепельницы с одной единственной уже потухшей сигаретой.
