Текст книги "Его одержимость (СИ)"
Автор книги: Эмилия Грин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
Не думал, что поведусь на уговоры своего дружка…
До того момента, пока случайно не застукал Сашу в слезах. Снова.
Моя любимая женщина вновь плакала втихаря.
Думала, что ее никто не видит.
А я засек…
Я летал на Алтай два раза за этот месяц. Второй раз – на прошлой неделе, сказав Александре, что был в командировке в Твери. Придурок. Но сказать правду язык не поворачивался… Я просто не мог.
… Густая вязкая жидкость обожгла мне горло. Поморщившись, я откинул голову на спинку кресла, затуманенным взглядом уставившись в идеально ровный потолок.
Мы столько лет пытались… в принципе никогда не предохраняясь. Конечно, пока подрастали девочки этот вопрос вообще не поднимался. Однако в прошлом году девчонкам исполнилось по двадцать лет.
Я знал, как она мечтала об этом, хоть и старалась не показывать вида.
Крайнее обследование показало, что Саша еще могла бы иметь своих детей… Как нам сказал доктор: «Ее биологические часы скоро перестанут работать». Моя любимая могла успеть заскочить в последний вагон…
Без меня.
Горько усмехнувшись, я сжал бутылку так, что горлышко затрещало.
А ведь когда-то я пообещал сделать Сахарную Сашу счастливой.
Стало быть… не смог?
Глава 20
Я вздрогнул от резкого стука в дверь.
Сунув бутылку обратно в сейф, я захлопнул его, быстро поднимаясь и открывая жене.
– Запираешься в собственном доме? – моя благоверная округлила глаза. – Какой-то новый уровень социофобии? – нахмурившись, Саша застыла в дверном проеме.
Я едва сдержал нервный смех, вспоминая, чем тут занимался. Пожалуй, даже одинокая дрочка была бы менее неловкой…
– Я тоже рад тебя видеть, – окинул любимую женщину беглым взглядом.
В ее скрещенных на груди руках читалась уже привычная настороженность, граничащая с готовностью к новой ссоре.
– Так что случилось, Артем? – голос Александры потерял привычные оборонительные нотки, задержавшись на моем лице, в то время как во мне вновь проснулась жажда Завьяловской крови. – Я звонила Вере, она сказала, что расскажет мне обо всем дома… Это как-то связано с ее новой работой?
– Ну, в общих чертах, – я попытался протолкнуть слова через ком в горле, кивая жене на кресло около стола. – Ты лучше присядь…
– Да что случилось? – она медленно шагнула внутрь, притворив за собой дверь.
– Я…
Бл*дь. Язык не поворачивался произнести это вслух.
– Артем? – прошептала Саша бледнея.
– Вера с Завьяловым. В его кабинете.
Крошечные мимические морщинки около ее бровей моментально разгладились, будто я не сказал ничего такого.
– И что? Она у него работает! – жена усмехнулась. – Ради этого ты дернул меня с планерки?
Выматерившись сквозь зубы, я убито вздохнул.
– Как выяснилось, наша дочь работала у него сверхурочно…
– Что? – Саша издала короткий нервный смешок.
– То самое…
Сжав виски пальцами, я попытался выдавить из себя это видение.
– Я застукал, как они обжимались у него на столе, – и моя рука инстинктивно потянулась к горлу, будто это была шея этого мудака. – Я… я его ударил, Саш…
– Боже мой... – озадаченно пробормотала она. – Вера и Вадим? – на сиплом вздохе.
Тишина в кабине сделалась оглушительной, а Александра все-таки присела в кресло, лихорадочно теребя края кардигана.
Резко кивнув, я направился к бару. Дернув за ручку стеклянной дверцы, выудил оттуда бутылку шотландского виски, после чего потянулся за двумя бокалами, заполняя их примерно до середины.
Я, молча, протянул один из них жене. Саша приняла его, глядя на меня растерянными, полными смятения глазами.
– Расскажи подробнее… Я что-то ничего не понимаю…Ты хочешь сказать, Завьялов соблазнил нашу Веру? Он ее… что… – Сашин голос сорвался на хриплый шепот, она вся побледнела и выглядела так, будто сейчас свалится в обморок. – Артем, что ты видел?! Не молчи! – любимая сходу ополовинила большую часть крепкого алкоголя, глядя на меня во все глаза, я же не без удовольствия отметил, что сегодня моей женушке не удастся сбежать от меня на городскую квартиру…
Ну, хоть какая-то польза от мудня Завьялова. С паршивой овцы хоть шерсти клок…
– Погоди, успокойся, – протягивая руку, я сжал ее дрожащую ладонь. – Я застукал, как они обжимались, – делая большой глоток виски, – вне всякого сомнения, этот урод задурил нашей Верке голову, – я мрачно усмехнулся, глядя на золотистую жидкость в стакане.
– Но погоди… – таким тихим, разбитым голосом, что у меня сердце сжалось. – Она же работает там чуть больше трех недель… Ты уверен, что они уже… – Саша на мгновение зажмурилась. – Просто это так не вяжется с нашей Верой. Неужели он ее… Вадим всегда производил впечатление надежного, порядочного мужика… И такое… – она залпом опустошила содержимое своего бокала, сморщившись, как лимон.
– У них все уже было, Саш. У нашей на лице написано, – процедил я, с силой поставив стакан на стол.
– И что Вера? – с прорывающейся наружу материнской болью. – Она сказала тебе что-нибудь?
– Как ты думаешь? – едкий смешок. – Бросилась грудью на амбразуру защищать этого козла… Говорю же, задурил ей голову…
– А Завьялов? – едва слышно.
Я сделал еще один глоток, поморщившись – горький вкус виски смешался с горечью в моей прокопченной душе.
– Сказал, что у него серьезные намерения, и он хочет на ней жениться, – вытолкнул я, сквозь зубы.
Пауза. Наполненная каким-то странным веянием в воздухе.
Я ждал взрыва или проклятий, но вместо этого в глазах Саши промелькнуло нечто наподобие облегчения.
– Серьезные намерения? – рассеянно переспросила она. – И он хочет жениться на нашей дочери? Это он сам тебе сказал или ты его вынудил? – напряженно уточнила жена, вращая пустой стакан между пальцами.
– Саш, ты сейчас серьезно? – вытолкнул я, хватаясь за свой виски.
Любимая на секунду закрыла глаза, собираясь с мыслями.
– Я просто пытаюсь понять, что у Завьялова в голове. Ты ворвался, ударил его… – она вздохнула. – Может, правильнее было бы, сперва, спокойно разобраться в ситуации?
– Да в чем тут разбираться?! Или ты готова благословить союз этого престарелого извращенца с нашей девочкой? Если ты забыла, то он старше ее на семнадцать лет! Она ему в дочки годится! – не сдержавшись, я ударил кулаком по столу, на что Александра со снисходительным выражением лица закатила свои очаровательные глазки.
– Ты тоже, похоже, кое о чем забыл… – истеричный смешок. – Например, о нашей двенадцатилетней разнице! Апостолов, ну, ей, Богу… если их разница в возрасте – это главная проблема, то, на мой, взгляд, все не так уж страшно. Особенно, учитывая серьезные намерения Вадима в отношении Веры…
Вадима… бля…
– И что ты предлагаешь? Давай-ка по существу?!
– Я предлагаю, сперва, поговорить с нашей дочерью, чтобы узнать обо всем из первых уст, так сказать. А потом уже пригласить присоединиться к разговору и Завьялова. Думаю, так будет правильнее и честнее всего, – Саша пожала плечами.
Я хотел возразить ей что-то едкое, но в этот момент дверь в кабинет бесшумно приоткрылась…
В проеме стояла Вера, бледная как полотно, с огромными, полными слез глазами.
– Пап, почему ты мне сразу не сказал, что он хочет на мне жениться? – дочка адресовала мне разочарованный взгляд, – Почему ты ничего мне не сказал?
***
Глава 21
POV Вера
Толкнув дверь, я застыла на пороге, глядя на сидящих с напряженными лицами родителей, перед ними на столе стояло два бокала из-под виски.
Они пили!
Почему-то данное открытие еще сильнее вывело из себя.
Их спор долетел до меня лишь обрывками, однако я услышала достаточно.
«Сказал, что у него серьезные намерения, и он хочет на ней жениться»…
После этой фразы все у меня перед глазами поплыло, а сердце долбануло так, что даже дышать стало тяжко. Грудную клетку сдавило от несправедливости и обиды. Обиды на моего родного отца…
Как? Как он не сказал мне об этом сразу? Почему он ничего мне не сказал?! Разве я не должна была узнать об этом раньше мамы? Сразу, как только отец вернулся в автомобиль?
– Пап, я задала тебе вопрос, – глухо повторила я, делая шаг в кабинет.
– Вера, ты все неправильно поняла, – сухо отбил он, уводя взгляд куда-то мне за плечо.
– И что же во фразе «он хочет на ней жениться такого непонятного»? М? – выцедила я, сжимая челюсти.
– Милая, для начала нам всем нужно успокоиться… – дипломатично начал отец.
Увы, я не захотела даже слушать.
– Отлично! Вы с мамой можете спокойно продолжить дегустацию коллекционного виски или что там у вас в бокалах? А я пока пойду собирать чемоданы! – натянуто улыбнувшись, я сделала медленный глубокий книксен.
– Вера, какие, на хрен, чемоданы? – сверкнув глазами, резко отрубил отец. – О чем, черт возьми, ты говоришь?! – он выглядел так, будто еще немного, и у него повалит пар из ушей.
А что это вы, Артем Александрович, так завелись? Ха!
– Как какие? Переезжаю к Завьялову!
Я скрипнула зубами от ударившей внутри злости, уже поворачиваясь к двери, однако в этот момент мама, стремительно поднявшись из-за стола, перехватила меня за запястье, шепнув:
– Дорогая, иди к себе. Я сейчас приду, – удивительно, но одного ее спокойного уверенного взгляда хватило, чтобы я моментально подчинилась, и, больше не глядя на отца, выбежала из кабинета.
… Я не могла сказать, сколько времени прошло, пока мама, молча, слушала меня, не перебивая…
Конечно, я прошлась по самым верхушкам наших «отношений с Завьяловым», не вдаваясь в подробности, однако чувствовала в себе неистребимую потребность, наконец, с ней поделиться.
Когда же я выдохлась, в комнате снова повисла тишина.
Какое-то время я лежала, как в детстве уткнувшись головой в мамино плечо. Никто из нас не спешил нарушить молчание, погруженный в собственные мысли.
– Родная, и ты, правда, готова связать с ним свою жизнь? – наконец, тихо спросила она. – Вы же совсем друг друга не знаете… – неловкий смешок. – Ну, из того, что я узнала, кажется, вы не тратили время на разговоры? М?
Хорошо, что в комнате царил уютный полумрак, иначе мама заметила бы, как зарделись мои щеки, ведь, кажется, мы впервые вели с ней столь откровенные разговоры…
– Мам… – выдохнула я, дрожащим голосом, – конечно, не обязательно так сразу выскакивать замуж… – я помолчала, собираясь с мыслями. – И, да, ты как обычно права – нам с Вадимом неплохо было бы получше узнать друг друга… Ну, походить на свидания… Конфетно-букетный период… Как у влюбленных парочек… Мне бы очень этого хотелось… – честно озвучила я, немного запинаясь.
– Это же замечательно! – абсолютно искренне воскликнула мама. – Заметь, я тоже так думаю. Нет ничего лучше всех этих трепетных первых свиданий, – тепло улыбаясь, промурлыкала она. – Особенно, когда вам больше не надо скрывать своих чувств. Можно расслабиться, получая удовольствие от общения с любимым мужчиной, – рисуя пальцем сердечко в воздухе.
– Ты, правда, так думаешь? Да?! – я судорожно вздохнула, все еще чувствуя какой-то подвох.
Вроде все хорошо… можно даже сказать прекрасно.
Мама полностью на моей стороне, и даже не пыталась грузить меня нотациями. А сквозь мое тело внезапно прошла какая-то странная и необъяснимая жуть. Никак не получалось уловить причину ее природы…
– А почему, собственно, нет? – поднимаясь с моей кровати, она выглянула в окно. – Вот и Завьялов приехал. Думаю, самое время вам получить «благословение» у твоего тираничного папаши и отправиться на первое официальное свидание! Дальше уже точно не наше с Апостоловым дело, – мама шуточно закатила глаза, в то время как я, все еще не веря в происходящее, присоединилась к ней около окна, в самом деле заметив Вадима у ворот.
– Но… как? – я неотрывно наблюдала за мужчиной, уверенной походкой вошедшим на территорию нашего двора. – Отец же его…
Мама раздраженно хмыкнула.
– Это я написала Вадиму, попросив его приехать. К слову, твой отец в офисе уже выпустил пар… Смею надеяться, теперь он «выключит своего внутреннего неандертальца». Ну, а я постараюсь выступить бустером между ними. Пусть Артем только попробует снова устроить мордобой…
– Мам, ты точно уверена…?
– Что твой отец не заманит Завьялова в ловушку, ударит лопатой и похоронит где-нибудь под яблоней? – мрачный смешок. – Поверь, я уверена в этом как никто другой, – она посмотрела на меня со значением, и по загадочно-дерзкому взгляду мамы стало очевидно, что она знает, о чем говорит.
– И что теперь? – пробормотала я, нервно вскинув руки.
– Нарядись в красивое платье и подожди здесь. Пусть они «обменяются любезностями», а потом, обещаю, я возьму твоего папашу на себя, – произнесла мама с хитрой многозначительной улыбкой, и, не дожидаясь моего ответа, она вышла за дверь.
Вот так ситуация…
Однако я была несказанно рада иметь маму в сообщниках, отчего-то пребывая в твердой уверенности, что она, правда, знает, что делать.
Я же, пытаясь хоть как-то заглушить внутреннюю тревогу, на самом деле поступила так, как она посоветовала – приняла душ, нарядилась в свое любимое бордовое платье, освежила макияж и даже уложила волосы крупными локонами, вздрогнув от звука открывающейся двери.
Повернув голову, я еще сильнее обомлела, увидев в дверном проеме Вадима.
Глава 22
Он вошел, закрыв за собой дверь, и, опершись предплечьем о косяк, медленно склонил голову, сверкнув одуряющей иронией в своих глубоких карих глазах.
На губах Завьялова расцвела загадочная улыбка, несмотря на свежий синяк на скуле и чуть припухшую губу. Вадим, молча, смотрел на меня, скользнув от моего лица вниз, задержавшись на полоске кожи, затянутой тонким капроном колготок, чуть ниже подола моего платья.
И под этим прямолинейным мужским взглядом все во мне сжималось и распускалось одновременно.
Все мои ощущения, перемешиваясь, будто в центрифуге, обострялись.
У меня распирало грудь от шока, непонимания, смятения и … желания. Острого, нестерпимого, пьянящего… Желания, чтобы эти сильные мужские руки снова ласкали меня. Потому что Завьялов просто неприлично, до обморока был хорош собой, успев уже переодеться.
Черная водолазка облегала его мощный торс, без перебора облепляя массивные бицепсы на руках и предплечьях. Кожаный ремень с темной бляшкой. На ногах – темно-серые брюки, подчеркивающие его длинные ноги с узкими бедрами.
С трудом переводя дыхание, я испытывала жгучий стыд, потому что продолжала предательски, по-глупому, безумно хотеть мужика, которого, как правильно подметила моя мама, я совсем не знала.
А я смотрела на него, и аж пальцы поджимались на ногах, во рту пересыхало – и эта потребность была сильнее всех голосов разума вместе взятых.
– Вера, поехали? – голосом не выдавая того, что бесновалось на дне его карих глаз.
Так просто?
– П-поехали… – поднявшись, я заторможенно приняла протянутую Вадимом руку.
Глаза в глаза. От этого краткого прикосновения – ток по венам. От шока же я вообще не соображала, что говорить, просто последовав за ним…
Однако ни что не помешало нам беспрепятственно покинуть территорию дома. Шутки-шутками, но, похоже, мама и впрямь «взяла отца на себя», так что он даже не устроил нам засаду в кустах…
Я смогла выдохнуть, немного сбавив внутреннее напряжение, только когда дверь с моей стороны бесшумно закрылась, после чего Вадим занял водительское место, срывая автомобиль с парковки.
Украдкой посмотрев на него, я отметила, как он расслаблен, слегка постукивая пальцами по коробке передач.
Вдруг он отвел руку с рычага, положив свою ладонь поверх моей, и от этого простого действия кровь прилила к моим щекам.
Он не сжимал мою руку, просто накрыл ее своей горячей сухой ладонью, а я как Тургеневская барышня едва ли не лишилась дара речи, хотя мы оба знали, что никакой Тургеневской барышней я не была и в помине…
– Куда ты меня везешь? – пробормотала я, в очередной раз, убеждаясь, что он не планирует первым начинать разговор.
Вадим медленно повернул голову, сосредотачиваясь на моем лице.
Непередаваемое ощущение наблюдать, как сотни оттенков разных эмоций сосредотачиваются в уверенном мужском взгляде, направленном на тебя.
Особенно резануло то, как прорывалось среди них чувство вожделения, которое он даже не думал скрывать. Все честно, искренне и по-мужски. Без глупых игр в кошки-мышки. Это будоражило, выбивая почву из-под моих и без того слабеющих в его присутствии ног.
– Выберем кое-что, а потом я в целости и сохранности верну тебя папеньке, – невозмутимо пояснил Вадим, вновь уводя взгляд на дорогу.
Непроизвольно я выдернула руку, отворачиваясь к окну, и стараясь собрать себя в кучу под гнетом самых противоречивых эмоций.
– Вера, мне бесконечно жаль, что у нас все так началось, – негромко и крайне напряженно произнес он. – Теперь я в первую очередь буду думать о тебе и твоем комфорте, – его губы на мгновение твердо сжались.
– Что это значит? – я вздохнула, не зная: плакать мне или смеяться, когда Завьялов лихо затормозил перед бутиком ювелирных украшений, окончательно сбивая меня с толку.
Он что собрался…
Подавшись вперед, Вадим перехватил меня за запястье, нажимая на крохотную венку у меня под кожей. С тенью намека. Так, что мой пульс забился быстрее, а сердце сорвалось в галоп.
– Это значит, что я не умею говорить красивые слова… Не научили. Обычно за меня говорят мои поступки, Принцесса, – едва заметно склоняя голову вправо, мужчина скользнул языком между зубов, примагничивая мой взгляд. – И с сегодняшнего дня ты моя женщина, Вера. Ты моя. Раньше надо было думать, Чудо, – на сотую долю секунды стиснув мое запястье почти до перехвата дыхания. – Придется тебе теперь всю жизнь расплачиваться… – с легкой улыбкой на губах, – Со мной рядом…
Придется тебе всю жизнь расплачиваться…
Со мной рядом…
Но его глаза при этом оставались абсолютно серьезными, одурманивая меня каким-то едва уловимым нечитаемым веянием. И я вновь вспомнила о маминых словах…
В конце концов, я в самом деле ничего не знала о мужчине, собравшемся провести со мной остаток жизни… Ох, Вера…
Тем временем, Вадим вышел, чтобы открыть мне дверь, и вскоре мы оказались внутри невысокого здания из полированного камня, где кроме нас и миловидной девушки-консультанта не было ни одной живой души.
Сделав пару шагов вперед, Вадим шепнул ей что-то на ухо, и брюнетка, бросив на меня беглый профессионально-оценивающий взгляд провела нас в уединенную зону за ширмой, усадив на диван, а сама засуетилась возле одной из стеклянных витрин.
Вадим расположился рядом, его бедро почти касалось моего.
Напоровшись на его полный откровенного обожания мужской взгляд, мое сердце будто превратилось в неподъемный булыжник, проваливаясь в низ живота. Казалось, я стала одним огромным сгустком волнения…
Еще несколько часов назад все выглядело так, будто мой мир рухнул, рассыпавшись об утесы реальности, поэтому происходящее сейчас все больше напоминало мои несбыточные наивные фантазии…
Вместо тысячи слов и объяснений Вадим Завьялов привез меня в ювелирку, предварительно объявив, что теперь я его женщина… Его.
И, судя по тому, что продавец вернулась, неся на серебристом подносе несколько коробочек, он не шутил.
У меня сердце встало поперек горла от вида этих колец.
Большой изумруд в обрамлении бриллиантовых шипов. Асимметричное кольцо с сапфиром, похожим на каплю ночного неба. Платиновое, с крупным розовым бриллиантом.
И самое притягательное из всех… от вида которого мое сердце забилось чаще… с внушительным прозрачным черным бриллиантом, чем-то напоминающим глаза Вадима.
Отец регулярно дарил маме ювелирные украшения, и, хоть она надевала их исключительно по семейным праздникам, я имела представление о стоимости лежавших передо мной цацек.
Неприлично. Баснословно. Вызывающе дорого.
От этого обстоятельства меня на долю мгновения пронзило нешуточной тревогой: откуда у Завьялова такие средства? Разумеется, я была в курсе, что он уже давно хорошо зарабатывал, работая на моего отца, и, тем не менее, это были украшения премиум-сегмента…
В этот миг пальцы Вадима коснулись моей ладони.
– Вера, выбирай, – не сводя с меня такого откровенного мужского взгляда, будто ментально он сейчас занимается со мной любовью.
Глава 23
– Нет! – мой голос прозвучал резко, почти грубо, нарушив камерную тишину бутика.
Выражение лица Завьялова изменилось, на мгновение сменившись шоком, а затем в его глазах зажегся всполох опасного огня, но мне уже было все равно.
– Мне ничего не нравится, – поднявшись, я схватила с вешалки пальто, и, на ходу накинув его на плечи, выскочила на улицу.
– Вера, – спустя пару мгновений меня настиг напряженный голос Вадима, – Что случилось?
– Это ты мне скажи? – вопрос выстрелил одновременно со злой улыбкой. – Еще вчера утром ты вел себя так, будто знать меня не желаешь... А теперь, вот, привез, как какую-нибудь элитную эскортницу выбирать себе цацки! Что за резкие перемены, Вадим Михайлович?
Глаза в глаза. Мои прищуренные против его откровенно насмехающихся. Надо мной? Над сложившейся ситуацией?
Не ответил, впрочем, как всегда.
Пройдя мимо, Вадим внезапно переплел наши пальцы, сжав их, и резко дернул меня на себя, так что, едва устояв на ногах, я вынуждена была схватиться за его плечо.
– Чудо, я же тебе уже все сказал, – сильнее стискивая мои пальцы. – Ты не захотела тормознуть, когда еще была такая возможность, а теперь ее больше нет… Поезд ушел, – сжал меня крепче, обнимая за талию и прижимая к себе. – Ты – моя женщина, Вера, и заслуживаешь самых лучших цацек. Кстати, у меня никогда не возникало желания подарить нечто подобное какой-нибудь шлюхе, – провоцирующе улыбаясь. – Вернемся в магазин?
Я раздраженно вздохнула.
– Сказала же, мне ничего не нравится… Отвези меня домой! – с вызовом глядя в его напитывающиеся смесью удивления и раздражения карие глаза.
Повисла пауза.
Далее несколько мучительно долгих секунд, во время которых его взгляд темнел, откровенно тяжелея. Очевидно, Большой Босс не привык к подобным капризам со стороны женщин. Наверняка, все бывшие Вадима у него с рук ели как ослики в загоне…
Не на ту напал.
Сейчас, немного избавившись от оцепенения, вызванного той отвратительной кровавой сценой с участием моего отца, я вдруг ощутила, как на самом деле зла на Завьялова, припомнив всю исходящую от него холодность последних недель.
И, даже если он сейчас, в самом деле, собрался делать мне предложение, я не хотела, чтобы это было вот так – будто из-под палки! Только после того, как мой отец застукал нас, и ему, вроде как, ничего другого не остается…
Меня буквально потряхивало от всех этих противоречивых мыслей, когда я стремительно впорхнула в заботливо распахнутый им внедорожник. Завьялов завел двигатель, резко тронувшись с места.
Мы ехали молча: до конца поездки никто из нас так и не произнес ни звука.
Коротко кивнув Вадиму на прощание, я, не оглядываясь, покинула автомобиль, подозревая, что на этом наше «прекрасное» общение подойдет к концу.
Ну, значит, так тому и быть…
Забегая на территорию, я обратила внимания, что в окнах родительской спальни сквозь полупрозрачные шторы заметен приглушенный свет. Хм… И мамин автомобиль стоял на парковке. Значит, она все-таки осталась ночевать дома, что не могло не радовать…
Надеялась, что этот непростой вечер для всех нас станет переломным, и мои родители, наконец, пойдут на сближение...
Поднявшись в комнату, я быстро закончила банные процедуры, и, переодевшись в ночную сорочку, залезла в кровать, предварительно достав из сумочки телефон, на экране которого висели три пропущенных от сестры. И сообщение.
– Вера, что у вас там происходит? Я звонила маме, звонила отцу… тебе… Никто не отвечает! Мама только час назад написала, что она дома и они уже ложатся спать… Это правда???
Вздохнув, я с трудом удержалась от шпильки в духе: «О, неужели кто-то вспомнил о существовании своей семьи?». После начала отношений с Ильей, моя близняшка, что называется, совсем от рук отбилась, проводя все свободное и несвободное время со своим парнем.
– Надеюсь, после сегодняшнего вечера у них все наладится.
– Держим пальцы! Я предупредила маму, что сегодня останусь ночевать у Ильи… – «смайл с невинными глазками». – Давай завтра после универа пообедаем вместе? – «смайл сердце».
– Идет! Не забывайте про презервативы… 😉
– «Смайл, закатывающий глаза».
Я уже потянулась к тумбочке, чтобы убрать телефон, однако в этот миг экран вновь вспыхнул теплым сиянием.
Пришло сообщение с незнакомого номера.
Обычно я такие не стала бы даже открывать, памятуя о всяких мошеннических схемах, однако движение пальца пошло в разрез с предупреждающим сигналом моего мозга.
Сердце на секунду замерло, а затем забилось с такой силой, что зазвенело в ушах, когда я медленно, затаив дыхание, приблизила снимок, на котором была изображена…
Я. Обнаженной. Уткнувшейся ему в подушку с безмятежным, по-детски беззащитным выражением лица.
Вадим сфотографировал меня утром после нашей первой близости…
В этот миг экран снова засветился, уведомляя об очередном сообщении.
– Вера, у меня нет опыта в таких делах. Научишь меня, как правильно?
Следом шел еще один снимок.
Открыв его, воздух стремительным потоком застрял у меня в горле.
Вадим лежал, судя по всему, в постели или на диване. Камера была направлена сверху, захватывая его торс. Как ни странно, тоже обнаженный.
Глубокий V-образный изгиб уходил под край простыни, оставляя простор для воображения, и я моментально почувствовала, как по моему телу разливается уже такой знакомый неконтролируемый жар, внезапно с удивлением отметив, что в руке он держал томик «Преступления и наказания» Достоевского.
Глава 24
После университета я встретилась с Любой. Только к еде мы толком и не притронулись по причине слишком напряженного разговора.
Разумеется, моя сестра была в шоке от всего произошедшего за последние пару дней, начиная от известия о нашей с Завьяловым внезапно вспыхнувшей страсти и заканчивая теоретической возможностью моей скорой свадьбы.
Надо сказать, Любаша, не скупясь в выражениях, поделилась со мной своими мыслями по поводу сложившейся ситуации. Как обычно, во многом наши с ней мысли совпадали, что уж говорить – сестра-близнец.
Закончив обед, я приехала в офис, без конца чувствуя на себе любопытные взгляды коллег. Конечно, все уже были в курсе «драматических» событий, произошедших между Вадимом и моим отцом, без труда догадавшись что, а, вернее, кто, стал яблоком раздора…
Понимая, что сегодняшний день обещает быть бесконечно долгим и энергозатратным, я с сосредоточенным видом уставилась в монитор, однако строчки буквально расплывались перед глазами, пока у меня внутри все сжималось в тугой, болезненный комок.
Неприятно было осознавать, что моя несчастная личная жизнь стала публичным достоянием.
Кроме того, меня сводил с ума ряд вопросов: что теперь между нами с Завьяловым? Как изменятся наши отношения после того, что произошло? Каким будет его следующий ход? И будет ли он вообще?!
Однако Вадим сделал свой ход гораздо быстрее, чем я могла подумать…
– Вера Апостолова? – бесхитростно, на весь офис поинтересовался курьер.
И все взгляды в помещении моментально устремились на меня, после чего – на шикарный букет в руках парня, застывшего в дверях нашего офиса.
Медленно поднимаясь на нетвердых ногах, я расписалась, принимая подарок, инстинктивно нащупывая маленький конверт среди стеблей. Вернувшись на место, я разорвала бумагу, почувствовав свое сердце где-то в горле.
Заберу тебя после работы. Вадим
Всего пять слов, от которых моя голова пошла кругом, а пульс устремился к звездам. Накрыло осознанием, что, на этот раз, он вполне осознанно, открыто заявил на меня свои права. О-о-х…
… Последние метры до белоснежного внедорожника Завьялова казались мне самыми трудными в моей жизни. Я шла, сжимая букет, спиной буквально чувствуя косые взгляды.
А может, просто так себя накрутила?
Тем не менее, я залезла в автомобиль, испытывая тревогу и только нарастающее чувство робости, напряженно посмотрев на Вадима.
Подмигнув мне, Завьялов показал пальцем на прижатый телефон к уху, продолжая разговор с невидимым собеседником.
Я нашла его улыбку самодовольной, а расслабленную позу в распахнутом пальто откровенно сексуальной, крепче прижимая к себе букет в тот момент, когда мужчина с хладнокровным спокойствием переплел наши пальцы, слегка нажимая на фаланги.
– Вить, моя девушка пришла. Я перезвоню, – Вадим заулыбался. – Много будешь знать, не дадут состариться… – и он отключился, усиливая нажим на мою ладонь.
– П-привет… – пробормотала я, наверняка, заливаясь краской. – Красивый букет… И было так неожиданно… – повернув голову, я заметила рыжую из моего отдела, вот теперь реально ощущая, как пылает лицо, потому что эта стерва откровенно на нас пялилась.
– Рад, что тебе понравилось. Полчаса листал их каталог, – он нежно провел пальцами по моему запястью, и мои губы слегка приоткрылись. – Столько лет прожил на Алтае, но, оказывается, ни черта не смыслю в цветах… – признался он, с таким неожиданным волнением, что я почувствовала трепет.
– Они прекрасны, – я тихо сглотнула, прочитав по глазам Вадима, что мужчина очень по мне соскучился. – Просто я не ожидала, что… – взбудораженный вздох, – Что ты пришлешь его вот так… при всех… – натянуто рассмеявшись.
– Все уже и так все знают, – его голос был хриплым. – На самом деле, меня мало это волнует, – он наклонился ко мне так близко, что его губы оказались рядом с моим ртом. – А тебя?
Вздохнув, я потупила взгляд.
– Честно говоря, я переживала, что ты… – еще один глухой вздох, – что ты пойдешь на поводу у моего отца и … откажешься от меня. Ну, ты ведь на него работаешь… – я вновь быстро посмотрела на Вадима, обнаружив, что мои тревоги не были такими уж безосновательными. – Он ведь вчера, наверняка, угрожал тебе чем-то подобным?
Завьялов фыркнул и улыбнулся, тем самым только подтверждая мои мысли.
– Он реально может тебя уволить, да? – напряженно уточнила я, пытаясь отделаться от щупалец липкой паники, сковавшей нутро.
– Ага, – Вадим хохотнул. – Я, кстати, уже подписал заявление по собственному желанию. Оно ждет подписи в кабинете твоего отца… – добавил он абсолютно спокойно.
– Что? – вытолкнула я шокировано. – Ты собрался увольняться? Из-за меня?! – с неверием глядя ему в глаза.
– Ты полагаешь, я бы отказался от тебя взамен на возможность оставаться на этой должности? – он помедлил, очевидно, подбирая подходящие слова. – Думаешь, эта работа для меня так много значит? – его голос был наполнен искренностью.
– Ну, еще пару дней назад ты вел себя так, будто знать меня не желаешь… – вновь не смогла сдержаться.
– Чудо, я и сейчас не считаю себя подходящей для тебя кандидатурой. Кажется, я уже озвучивал свои мысли на этот счет, – он прищурился, сверля меня внимательным взглядом, – Только дело не в моей работе или неодобрении со стороны твоего отца.
